Если бы ты не случился.

Они не хотели вылезать. Ведь страх сильнее. Страх остаться вдвоем только в этой комнате, в последний раз. Их юные, ещё не повзрослевшие, мальчишески головы страшились будущего. Будущее, которое могло дать куда больше свободы, сейчас напоминало эсхатологию. Их руки превратились в замок, прятавшийся под столом. Первая стадия. Стадия отрицания. Для неё, как матери, это стало концом одной жизни и началом другой. Шок, испытываемый ею всего лишь однажды. Всего лишь сегодня. Она разлила чай по чашкам. Но никто к ним не притронулся. Никто, кроме Таноса. — Спасибо вам, тетушка, — он сглотнул, поклонившись ей полу-кивком в знак благодарности. Он очень замерз. Это было и слышно, и видно. Её жалостливый взгляд устремлялся в лица этих совсем детей. Ей не нужно было знать слишком много о семье Субона, Таноса, как говорил Мин Су. Всё было и так видно. Брошенный ребенок и слишком рано повзрослевший. Но еще ни с кем Мин Су не был так близок. Ещё ни с кем он так не улыбался, не смущался при упоминании, смеялся и частенько отпрашивался погулять. С ним. С этим фиолетововолосым юношей, приносившим за собой и крах, и радость. — Вы пейте, пейте… Вон как замёрзли. Вторая стадия. Стадия принятия. Видимо, стадия принятия неизбежного.

***

С того дня Субон частенько захаживал к Мин Су. Забавно, но так галантно, старался угодить его матери. Вспоминая каждый раз её слова, сказанные в один из дней после признания.

Мы останемся жить здесь до поступления Мин Су в университет.

Целый год. Год и лето. Их лето, которое Танос непременно постарается сделать достаточно хорошим, полным воспоминаниями. Прямо как сейчас, подбегая на крыльях любви и останавливаясь под окнами мальчишки, он кинул небольшой камешек, попав точно в подоконник. — Мин Су! I’m here! — прокричал фиолетововолосый, продолжая как раз тогда, когда мальчишка открыл окно. Видимо, успел напугаться такого внезапного comeback(а), — хватит сидеть за учебниками! У тебя каникулы или нет? — Я уже иду! — Мин Су накинул легкую кофту себе на плечи, в спешке даже не застегнувшись. Попросту не успев. Настолько сильно хотелось его увидеть, настолько сильно он бежал, что кинул на прощание маме одно лишь "Я ушел!". Она знала куда, провожая его взглядом. Таким теплым и в тоже время задумчивым. Мин Су выбегает на улицу. Время заката, приятное ощущение перед прогулкой с ним. С тем, с кем объятия чувствуются просто неземными. С тем, с кем приятно целоваться, с кем никогда не скучно. С тем, с кем Мин Су желает провести всю жизнь. Он кинется ему в объятия, слишком соскучившись за те пару дней их отсутствия. Танос прижмет его к себе, прижмет и не смея себя сдерживать ещё. Вот так резко, возможно грубо, наплевав на общественные рамки и пустую улицу, он потянется к Мину, заточая в свои медвежьи обьятия. К мальчишке, перевернувшим всё его мировоззрение, ставшим целым миром. Тем, кого хотелось оберегать и защищать. Тем, с кем хотелось оставаться всегда. — Я так соскучился! Где ты пропадал? Я же… — Мин Су, послушай, — Танос резко сделался серьезней. Старался, выглядя от того нелепо, даже уморительно. Он вложил его ручки в свои и на мгновение замолк, подобно актеру в немом театре. Ему требовалось время, слова, которые теплились в груди и собирались выскочить ровно с также сильно колотившимся сердцем. — Я узнавал насчет переезда в город… Знаешь, после школы я собираюсь устраиваться кое-куда и… — Устраиваться? — Мин Су, — Субон заглянул ему в глаза в привычном жесте, продолжив, — если бы ты не случился, я не знаю, чтобы со мной было, где бы я был. Если бы тебя не было, я бы оставался таким же раздолбаем… О нет, я не скажу, что я поменялся, но ты — ты меня изменил. И пусть у нас есть целый год, я не смогу без тебя… Вот так. Я поеду за тобой, куда бы ты не направился, слышишь? Я всегда буду рядом, — Танос чувствовал странное покалывание в пальцах, своей груди. Необъяснимое чувство заполонило его. Словно чувство страха стать отвергнутым, остаться здесь в одиночестве. Но разве Мин с ним так поступит? Разве его, такие милые, глаза соврут? Он беспокоился, видя их покрасневшими от слез, частого перенапряжения. Беспокоился бы и сейчас, если бы смотрел, а не видел. Мин Су смотрел на него так глубоко, так чутко. Вроде и хотел бы прыгать от радости, но будучи таким спокойным, особенно голоса-то не повышая, попросту не мог разобраться с навалившимися чувствами. Только обнял крепче и, было постеснявшись вот так на улице, юрко поцеловал Таноса в скулу. В скулу, а после губы. Чмокнув так, словно сделав поцелуй смазанным. Требующим изменений. — Дома… Там пирог… Пойдем домой? — это было не столько приглашением на пирог, сколько приглашением в их тихий уголок, где Мин Су не стал бы скрываться, где бы обнял и поцеловал непременно так, как сильно желало его сердце. И Танос знал это, знал и видел по его глазам. — Пойдем. Конечно пойдем, малыш Мин… — их руки сожмутся крепче. Танос будет рад следовать за ним всегда, с крепко сжатыми руками. Он будет рад знать, что впереди у них не просто целый год и лето. Впереди у них целая жизнь…