битые тарелки и дорогие конфеты

Маленькая Ёнсу много чего забывала: игрушки на площадке, велосипед около детского садика, заправить постель, а потом выслушивать возмущения мамы по этому поводу. Но есть то, что Ёнсу не забудет никогда, эта страшная картинка снилась ей каждую ночь и вызывала горькие слёзы. Вот их уютная кухня резко становится тёмной, весь свет тухнет, даже огни Пусана не хотят светить в их небольшую квартиру и становиться свидетелями семейных ссор. Вот папа, пришёл с работы, второй или третьей, Ёнсу уже не считала, весь уставший он пытается обнять Минсу, но женщина тут же разворачивается и даёт звонкую пощёчину Уёну и на его щеке тут же появляется след. Вот мама кричит на папу, обвиняя в нищете, вот она берёт очередную тарелку и кидает её в стену, ещё чуть-чуть и острые осколки коснулись бы папы. Хотя и без этого там давно всё сломано, сердце ничем не склеить, никакой пластилин дочери не поможет. Вот папа тихим, еле слышным голосом, пытается достучаться до жены, что ребёнок всё слышит и прекрасно видит, но Ёнсу старательно закрывает глаза и натягивает одеяло на голову, прекрасно понимая, что не уснёт и мама снова придёт и наругает. За то, что долго спит по утрам, за беспорядок в комнате, за сломаную куклу и за пятно на джинсах от краски.  Через пару минут зайдёт папа и на душе сразу станет спокойнее. Папа всегда гладил по голове и напевал тихую песню, ничего не работало лучше этого приёма и Ёнсу успокаивалась. Красные от слёз глаза действовали на Уёна хлеще пощёчины, он ненавидел себя за то, что не мог уберечь дочь от семейных скандалов. – Мама нас не любит, давай будем жить с дядей Саном, – при упоминании старшего у Уёна всегда что-то ломалось внутри. Даже пятилетнему ребёнку ясно, что дядя Сан намного лучше мамы.  Потому что дядя Сан, высокий и всегда улыбчивый, приходил тайком в квартиру, пока Минсу уходила на работу и дарил море тепла этому холодному месту. Брюнет приносил немного сладостей и никогда не ругал за разбросанные фантики. Сан трепетно обнимал Уёна, переживая, что девочка могла надумать себе разного или ещё хуже рассказать маме, но Ёнсу ни за что не променяла бы доброго и щедрого дядю Сана на холодную и вечно недовольную маму. Уён буквально расцветал рядом со старшим, будь его воля, он давно бы развёлся, уехал бы заграницу и расписался с Саном. Это была мечта, которую все трое делили пополам, но такое пока что им только снилось. Дядя Сан никогда не оставлял за собой следов, но Минсу всё узнала по спратанным фантикам дорогих конфет в комнате дочери. Вернувшись с работы, Уён сразу же почувствовал что-то неладное. Ёнсу сидела на своей кровати перед кучей фантиков, пока Минсу демонстративно разворачивала конфеты и выкидывала их в мусорку. – Это тебе кто принёс? Тётя какая-то? Скажи, к папе приходит кто-то? – как бы женщина не старалась, её голос звучал холодно и бездушно, с каждым словом в мусорку летела новая конфета, а на ладошки Ёнсу падали слёзы. – Если ты продолжишь молчать, я приму другие меры, расскажи всё мамочке, – стоящий на пороге Уён от всей этой картины завис на секунд десять, прежде чем сорваться с места и закрыть своей спиной дочь и отталкивая Минсу так, что она упала. – Не смей так с ней разговаривать, сколько раз в говорил, что Ёнсу не должна быть причастна к нашим разборкам, – в глазах мужчины плескался страх за дочь и злость на жену, которая ещё чуть-чуть и подняла бы руку на девочку. – А ты перестань водить своих шлюх в наш дом, неблагодарный, – Минсу встала с пола и жестом указала на кухню, которая стала своеобразным рингом для двух некогда любящих друг друга людей. Руки Ёнсу задрожали, пытаясь остановить поток слёз и заранее закрыть уши, как учил папа. – Мне надоели твоих выходки, работая на трёх работах ты продолжаешь обвинять меня во всех грехах. Ты понимаешь, что Ёнсу думает, что ты её не любишь? Ладно ты меня уже на дух не переносишь, но в чём виновата она? – мужчина старался говорить спокойно, пальцами он крутил обручальное кольцо, которое безумно хотелось снять. – А ты-то меня любишь? Водишь кого-то домой, пока я тоже на работе. Новую себе нашёл жену? Моложе и красивее, будь мужчиной и признай уже, – Минсу в отличие от Уёна не жалела голоса и кричала так, что дрожала посуда на полках, а на замечание мужа быть тише она лишь закатила глаза. – Я не хочу отчитываться перед тобой, ты и сама всё видишь, давай просто разведёмся и я заберу Ёнсу себе, – мужчина старался не выдавать дрожь в голосе и руках, обручальное кольцо с лёгкостью снялось с пальца и уже лежало на столе, – И не водил я сюда женщин, это был Сан, Ёнсу прекрасно всё знает и она молодец, что не выдала его. Ребёнок за эти полгода сладостей не видел и доброго слова от тебя не слышал, а от него она буквально светилась. Так почему я должен оставаться с тобой в ущерб своим чувствам? Почему я должен видеть слёзы своего ребёнка, когда другой человек дарит смех и радость?  После упоминания Сана у Минсу в голове сошёлся пазл. Она видела мужчину пару раз, Уён говорил, что они дружат со школы, но она никак не думала, что мужчина променял её на Сана. – Катись тогда отсюда к своему ненаглядному, Ёнсу тоже забирай, вы все мне надоели! У вас вечер на сборы вещей, ключи оставь на тумбочке, – последние слова дались с трудом, женщина со слезами выбежала в одном платье из квартиры, пытаясь не споткнуться на лестнице. И вот всё повторяется, каждая ссора родителей была словно по сценарию, но автор видимо не хотел придумывать конец и пускал всё на самотёк. Ёнсу вновь тихо плачет, обнимая плюшевых друзей, папа вновь заходит в комнату и садится на колени около кровати, нежно касаясь плеча дочери. Сколько раз он говорил, что всё будет хорошо и сколько раз он говорил ложь, потому что с каждым разом становилось всё хуже. Уён тихонько обнял Ёнсу, та сразу же утонула в крепких руках, ведь папа всегда защищал её. Он никогда не ругал за шалости, порой сам был инициатором. Построить замок из подушек и быть отважным рыцарем, чтобы спасти принцессу? Без проблем. Разрешить прогулять садик и поехать в парк аттракционов? С радостью! Иногда Ёнсу казалось, что они с дядей Саном были похожи, ведь рядом с Уёном невольно расцветала улыбка. Дядя Сан тоже ходил в парк аттракционов, тоже строил замки из подушек, он был также счастлив, как и Ёнсу. – Пока мама кричала, тебе звонил дядя Сан, – девочка в последний раз вытерла красные от слёз глаза ладошками и пальцем показала на свой стол, где лежал папин телефон. Около 10 пропущенных, столько же смс, Сан действительно запереживал, ведь примерно в это время он раньше мог зайти в гости. – Привет, мы с Ёнсу можем подъехать к тебе? – Уён, не давая сказать слово Сану, потому что был готов к выслушиванию негодований и переживаний, быстро заговорил и жестом показал дочери, чтобы она собирала все игрушки в свой чемодан. – Глупый вопрос, я жду Вас в любое время дня и ночи, только ответь на один вопрос,– после одобрительного «угу», Сан продолжил, – Вы в порядке? – Да, никто не дрался и мы уже почти готовы выезжать, – Уён вышел из комнаты Ёнсу, забрал все нужные документы и накинул толстовку, а другие вещи оставил Минсу, пусть сожжёт их, выкинет, но в новую жизнь он это не потащит. – Хорошо, я буду ждать. И Уён, – после этого голос в трубке стал тише и ниже, – Я люблю Вас, – хорошо, что они говорили не по видеозвонку, но Сан знал, что щёки младшего точно покраснели, а сердце сделало пару кульбитов. – Мы тоже тебя любим, дядя Сан! – Ёнсу незаметно подкралась к папе, встала на носочки и громко крикнула в динамик, вызывая тёплый смех у обоих мужчин. Уён, уходя из квартиры со всеми вещами, попращался с этим местом, а уже в такси благодарил небеса за самую чудесную дочь. Сана он благодарил уже в спальне трепетными поцелуями, вкладывая самые тёплые чувства и переживания в этот жест.