Дорога домой

      Первый месяц Актиний потратил не на движение вперёд, а на исчезновение.       В одной из заброшенных шахт целитель устроился в нише и впал в анабиоз — естественное состояние для скелетов нужное для экономии магии до нужного срока. Зелёные огоньки в его глазницах потухли, душа сжалась до точки внутри грудной клетки. Он стал неотличим от груды костей, оставшихся от трупа.       Так проползли три недели.       За это время любое активное преследование на четвёртом круге должно было прекратиться, сместившись дальше. Стражи работали по шаблону: если цель не проявляет себя месяц, её объявляют «пассивно разыскиваемой» и переключают ресурсы на более горячие дела.       На двадцать второй день пришло время «проснуться».       Медленно скелет возвращался в сознание, прислушиваясь к звукам. Шахта была пуста. Верхние уровни молчали. Значит, можно двигаться дальше. Второй месяц был месяцем обходных путей.       Он не пошёл напрямик через контролируемые территории. Вместо этого спустился ещё глубже, в слой реальности, где физические законы работали с оговорками, а границы между кругами были тоньше. Здесь было опасно, но организовать здесь слежку было невозможно.       Сверяясь с часами, он передвигался только по ночам — когда светящиеся грибы в туннелях тускнели, а тени становились гуще. Питался слабой магией эманаций, экономил силы и каждые десять дней менял метод маскировки: то отражал сканирование, то имитировал фоновый магический шум, то просто притворялся мёртвым артефактом.       На границе третьего месяца он столкнулся с Пожирателем энергии — аморфным существом, обитавшим под землёй и питавшимся отпечатками душ. Оно шло за Актинием уже несколько дней, слизывая малейшие магические выделения, уничтожая след. К концу третьего месяца он достиг разлома Нижнего Времени. Здесь Актиний впервые за долгие недели позволил себе остановиться и проанализировать состояние. Он не чувствовал себя уставшим по-человечески, а его магический резерв показывал лишь 65%. Меньше, чем хотелось бы, но лучше запланированного.       Тягучее эхо, временный негативный эффект от разлома, рассеялось только когда Актиний вышел на окраину Первого круга — не самого опасного, но одного из самых запутанных. Здесь царил хаотичный бартер, процветала серая экономика, а власть Повелителя была призрачной. Идеальное место, чтобы затеряться — и найти нужных демонов.       Актиний начал с малого: нашёл «Тихий омут» — таверну, где не задавали лишних вопросов, если у тебя было чем заплатить или что-то ценное для обмена.       Контрабандистов с нужным товаром нельзя было искать в открытую, расспрашивая местных. Поэтому он просто наблюдал.       Три дня он сидел в углу, пряча лицо под плотной мантией и маской — так в нём никто не признал бы скелета-целителя. Имитируя усталого бродягу, он запоминал лица, манеру речи, кто с кем общается, кто чем платит. Он искал не самого шумного, а самого надёжного. И нашёл.       Именами и кличками тут не отсвечивали, обращаясь на «эй» или «ты». Так же и для Актиния было не важно, как зовут собеседника. Главное, что этот демон сбежал сюда после личной трагедии и вынужден был торговать информацией и поддельными документами ради душ.       Прежде чем сделать шаг к его столу, скелет бегло оценил не только внешний вид (обрезанные рога, усталые глаза), но и, что важнее, поведенческий паттерн.       Сгорбленная поза, монотонные, выверенные движения при сортировке бумаг, взгляд, который скользит по демонам без интереса, пока не покажешь, что в состоянии оплатить. Никакой суеты, никакой жажды впечатлить или доминировать. Это не импульсивный красный солдафон, готовый схватить тебя за горло при малейшем подозрении. Не оранжевый храбрец, который может ради «правильного дела» проявить ненужный героизм и сдать тебя властям, чтобы «очистить совесть». И уж точно не жёлтый идеалист, чьим стремлением к справедливости так легко манипулировать, нашептав ему о «преступнике, скрывающемся от закона».       Нет. Этот… усталый, сломленный прагматик. Минимум эмоций, максимум расчёта, тихая торговля в тени. Он никогда не лжёт, но и не говорит всего — это идеально. Значит, ценит свою репутацию как условно надёжного источника, но не будет лезть в чужие дела из любопытства или моральных побуждений. Так ведёт себя либо опытный синий, для которого честность сделки — вопрос выживания, либо… скорее всего, потрёпанный жизнью голубой. Тот, кто научился бесконечному терпению и осторожности, кто строит свою безопасность на том, чтобы не видеть и не знать лишнего. Он примет оплату, даст факты, которые у него есть, и забудет лицо клиента. Таким не интересны мотивы. Им важна только цена. А это — самый предсказуемый и безопасный тип контакта в этом кругу. — Мне нужны не только данные о патрулях, — сказал Актиний, кладя на стол один из мелких магических кристаллов в качестве аванса. — Расскажи последние новости. Если затронешь не только официальные сводки, но и то, что связано со Стражей или… необычными инцидентами, оплатой будет не только этот камушек.       Демон взглянул на кристалл, потом в глазницы маски. Получив приглашение сесть за стол, скелет стал слушать. — Новости — товар тяжёлый. Но за душу… — Актиний продемонстрировал одну из своих душ, показывая, что может заплатить, если получит что-то ценное. — Ладно. Пару дней назад на рынке в Четвёртом круге был переполох. Две аномалии устроили там погром. Одна — классический поглотитель из тёмного дыма. Другая… — он покопался в бумагах, достал потрёпанный листок с угольным наброском. — Вот, свидетель успел зарисовать, прежде чем смыться. Говорят, за ними сейчас гоняется сам Лум Литайтен. Отозвал часть патрулей с окраин, чтобы устроить на них облаву. Шум стоит на весь круг.       На бумаге был изображён силуэт: худое, маленькое однорукое существо с пустым рукавом, развевающимся на ветру. Лицо не было прорисовано, но поза, контуры, отсутствующие крылья и рога… Нет. Нет!       Но снаружи Актиний оставался спокоен. Его зелёные огоньки под маской лишь слегка сместились, будто изучая рисунок с холодным, аналитическим интересом. — Кстати, насчёт того переполоха на рынке… Поговаривают, что девочка-аномалия там не просто так очутилась. Будто бы она сначала к одному из наших обратилась, к Хрящу. — И что же Хрящ? — ровным тоном спросил Актиний. — Да обычное дело, — информатор пожал плечами. — Попытался вытянуть из неё инфу, пока она карту искала. По слухам, предложил сделку: информация в обмен на направление. Она, говорят, с перепугу ляпнула что-то про «другого демона», который её спас раньше. Хрящ клюнул, слил ей контакты старого манускриптора со Сливной.       Информатор сделал паузу. — Вот только Хрящ… он ненадёжный. Видит лакомый кусок — и теряет осторожность. Ради «интересного кусочка» правды готов идти по головам, — Актиний сразу узнал по описанию чёрно-оранжевую душу. Плохо, очень плохо. — С такими сейчас опасно иметь дело. Попадётся страже — и выдаст всё, причём за бесплатно, только чтобы спасти свою шкуру. — Интересно, — произнёс целитель ровным, профессиональным тоном, возвращая листок, как будто это была просто любопытная безделушка. — Но меня больше волнуют практические вопросы. Информация о передвижениях Стражей на подступах к окраине мира. И фальшивые печати на душу. Мне нужно пройти через контролируемые пункты. — С печатями всё просто, — демон, не заметив ничего странного, убрал листок. — А со стражами… Они сейчас злые и непредсказуемые, как стая Церберов. Особенно после уничтожения Земли. Боятся, что ресурсы кончатся или что Повелитель начнёт сокращать штат, урежет зарплату, оставив многих голодать.       Актиний, уже начавший мысленно планировать маршрут, замер. Он медленно повернул череп обратно к информатору. — Что ты сказал про Землю? — Ты не слышал? — демон удивлённо поднял взгляд. — Землю стёрли два месяца назад. Официальный указ: «исчерпание ресурсной базы и стратегическая бесполезность». Людей там почти не осталось, не из кого добывать души. Проще уничтожить мир, чем охранять пустыню.       Тишина, наступившая после этих слов, была громче любого гула тоннелей. Актиний сидел неподвижно. Его разум, обычно работавший с холодной скоростью расчётной машины, на мгновение остановился.       Земля уничтожена.       Лили и люди с ферм — последние источники душ.       Лили разыскивают как «аномалию», за которой охотится сам главнокомандующий. Что сейчас с Эхо? — Сколько источников душ ещё осталось? — спросил он, и его голос прозвучал чуть тише, ровнее, чем обычно. — Открытых? На «Этой» стороне их не существует, а на «Той» — единицы, но это капля в море. — демон пожал плечами. — Говорят, Повелитель готовит новый «проект» по добыче. Но это уже слухи.       Актиний передал сосуд с душой, на что получил в ответ пачку фальшивых печатей и сводку по патрулям.       Только добравшись из таверны в холодный, продуваемый сквозняками тоннель, он позволил себе остановиться. Прислонился спиной к шершавой стене, его зелёные огоньки горели в темноте от отчаяния. Костяные пальцы в перчатках сжались в кулак так, что те затрещали.       Где Эхо?       Его разум гнал по кругу одну и ту же мысль, нарастая до внутреннего крика. «Эхо! Эхо? Эхо?!»       Она — его единственная надёжная опора в этом падшем мире. Эхо скорее позволила бы Лили умереть, чем отпустила бы её на рынок одну, туда, где крутятся стражники и ненадёжные информаторы. Их план был чёток: не привлекать внимания, ждать встречи на окраине.       Что с ней?! Где она?!.       Варианты, один страшнее другого, проносились в его сознании:       Она мертва. Перехвачена стражей. Уничтожена. Её душа уже распылена. Без неё… он один.       Она ранена, не может действовать. Может, их укрытие раскрыли, и ей пришлось бежать, бросив Лили? Это не тактика Эхо.       Она предала. Невозможно. Немыслимо. Но что, если её схватили и сломали? Вытянули информацию? И теперь Лили — приманка?       В груди, где его собственная душа сжалась в тугой, болезненный узел, бушевала тихая паника.       Видение промелькнуло перед глазницами: его Эхо — сильная, язвительная, несгибаемая Эхо — умирает где-то в темноте, пока он тут торговался за фальшивые печати. Пока она боролась за них, он отсыпался, думая, что оставил девушек в безопасности. Наивно думал, что пока он спит, Эхо счастлива вернуться к материнству. Его профессиональная сдержанность треснула. Холодный расчёт уступил место чему-то древнему и жгучему, что он давно в себе похоронил. Он не мог этого допустить! Не мог потерять её!       Актиний резко оттолкнулся от стены. Его движения, всегда плавные и экономные, стали резкими и порывистыми. Он схватил мешок с артефактами, взгляд метнулся по обе стороны тоннеля.       План рухнул.       Мгновенно всё потеряло смысл, кроме одного — найти Эхо.       Он сделал шаг, затем второй, набирая скорость.       Но на десятом шаге темп замедлился. А на двенадцатом — остановился. — Стоп, — сказал он сам себе вслух.       Паника — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Паника ведёт к ошибкам. Ошибки ведут к провалу. Провал — к смерти.       Закрыл глаза, сделал медленный, беззвучный выдох. Заставил хаос в душе улечься, затолкал ужас в самый дальний угол и накрыл его тяжёлой плитой логики.       Он должен был разобраться в фактах и оценить, насколько реально спасти их.       Лили была на рынке одна, возможно, искала способ как безопасно добраться до него. Но вместо этого создала новые проблемы. Показания информатора выведут стражу на манускриптора, а через него — теоретически — к запросам Лили, к её возможным целям. Цепочка существует. Нужно её разорвать, либо учитывать этот фактор в расчётах.       За Лили охотились, но её спас демон.       Эхо не появляется во всем этом уравнении.       Вывод из трёх фактов: ситуация вышла из-под контроля Эхо. Но Лили жива. Значит, шанс ещё есть. Эхо, даже в самой безвыходной ситуации, нашла бы способ передать сигнал, если бы могла. Значит, она не может. Значит, она либо не в состоянии, либо… её нет в пределах досягаемости для их условленных знаков.       Новый план родился и кристаллизовался в такт его шагам.       Первое: искать знаки от Лили и новости об Эхо. И ожидать их появление в любой точке Ада.       Второе: готовиться к худшему. Встретить у «Озера плачущих» одну лишь Лили, если она будет следовать строго его плану. Или в ином случае — стражей. Или того демона-защитника.       Третье: узнать, что произошло с Эхо и есть ли смысл её искать. Если его демонессу спасать поздно, то он позаботится о ребёнке. Актиний не сомневался: последней волей Эхо было бы уберечь и вырастить эту девочку.       Целитель шагнул в темноту тоннеля, и его фигура вновь растворилась, став призрачной и бесшумной. Но под рёбрами из чёрной кости тлела теперь не только надежда, а тихая, всепожирающая ярость — на этот мир, на Повелителя, на создателей.       И на себя — за то, что оставил их одних.

***

      Ерра проснулась в одиночестве. Тревога, острая и знакомая, заставила её вскочить на ноги — она тут же начала искать взглядом Тёмного. Он не послушал её и ушёл? Или просто отошёл по своим делам?       Демон не обязан быть с ней всегда. У него была своя воля, свои цели. Но он обеспечивал ей защиту и приносил души — плату за лечение, благодаря которой она быстро восстанавливала силы. Иногда ей казалось, что все добытые души он отдаёт ей, а сам почти не питается. Лишь однажды она видела, как он ел сырое мясо какой-то твари. Может, он ест вне её поля зрения? Эта мысль одновременно пугала и делала его чуть более предсказуемым.       Решив не терять время, Ерра начала тренироваться.       Сначала она окружила себя щитом — частичным, прикрывая уязвимую левую сторону, затем полным, ощущая, как фиолетовая энергия дрожит, словно мыльная плёнка. Вызвала в ладонях свет — безопасный, холодный, а затем огонь, который шипел и пожирал воздух. Подбросила над головой сморщенный плод, поймала его магическим импульсом, снова подкинула — и снова поймала.       Выпустила несколько огненных шаров в нарисованные углём мишени на стене.       Но ей так и не удалось повторить ту атаку, которая спасла её от пауков. Телепортироваться тоже не получилось.       Разочарование она заглушила пробежкой, прыжками, приседаниями и другими упражнениями, которые когда-то делала с Эхо, пока мышцы не заныли от усталости.       В конце тренировки Ерра растянулась на земле. Сине-зелёный лес сменился выжженной базальтовой равниной, граничащей с Пустошью. Лес резко обрывался, и деревья менялись на сталогнаты из застывшего базальта, соединяющие верх и низ мира. Такая стена ограждала лес и их от сильных ветров, воющих впереди. Встречались и овраги, заполненные лавой пригодной для питья. Такие условия будут сопровождать их до самого озера? Судя по карте — нет: впереди ещё полно биомов.       Мысли снова вернулись к телепортации. «Случайный прыжок» — доказательство, что у неё есть потенциал. Но как превратить случайность в умение? Что бы сделала Эхо? Посоветовала бы опереться на уже освоенную магию и попытаться почувствовать «ткань пространства», как это делал Тёмный? Можно было бы попросить помощи у него… Но нет. Нельзя об этом думать. Каждое использование разрыва усугубляло его болезнь.       Отдохнув, она решила попробовать свою теорию.       Сосредоточившись на призванном огненном снаряде, Ерра пыталась через него ощутить структуру мира. Закрыла глаза — и вдруг услышала приближающиеся шаги.       Резко обернулась, уже готовая запустить снаряд в источник звука, но замерла: к ней шагал Тёмный.       Длинный балахон приобрёл новые дыры и разрезы пропитаные знакомой тёмной жидкостью — гуще, чем обычно. На ткани виднелись свежие подпалины и пятна чужой крови. Но он шёл ровно, будто прекрасно себя чувствовал и вернулся с прогулки, а не из битвы с другими демонами. — Т-ты… вернулся через разрыв? — выдавила она смотря во тьму капюшона.       Вместо ответа демон поднял ткань рукава и снял перчатку. Во всей его руке, от запястья до плеча, словно в сосуде, мерцали десятки душ — ярких и тусклых, цветных и пепельных.       Ерра всё поняла. Чьи это души и где он их добыл. Воздух вокруг пах холодом, дымом, кровью и озоном от использования разрыва для перемещения. — Хорошая работа, — тихо сказала она. — Этого хватит надолго. Но тебя нужно привести в порядок. — Она взглядом обвела пятна крови и порванную ткань. — Когда ты в последний раз мылся? Или зашивал одежду?       Тёмный резко отмахнулся, будто отгоняя назойливую муху, и демонстративно слился с тенями.       «Его раны, его способы, то как он вернулся — не её забота. Её дело — тренироваться, лечить его и принимать души.»: от его намёка у девушки в горле встал комок — смесь обиды и страха. Своим вопросом она переступила негласную черту их договора. Но он… не наказал её. Не ударил. Не ушёл. Просто отстранился. Или был не в настроении вредить ей.       Огонь в ладони погас, но Ерра снова закрыла глаза, пытаясь вернуться к упражнению. Концентрация была разбита: вместо ткани пространства перед внутренним взором маячили пятна на чёрной ткани и тот немой, отталкивающий жест. Присутствие Тёмного ощущалось у одного из валунов, но подходить или спрашивать, жив ли он, Ерра больше не хотела.       Тренировка продолжалась, пока снова не отвлеклась на отдаляющиеся шаги. И обернулась где только что тёмный силуэт скрылся в одном из глубоких оврагов, где внизу тускло светилась и переливалась лава.       Девушка замерла, прислушиваясь к звуку. Шагов больше не было — лишь тихий, почти неразличимый шелест ткани по камню и далёкое шипение раскалённого воздуха. Может, он правда решил помыться? Послушал её совета? Мысль показалась странной, почти невероятной. Тёмный не был обязан слушать её во всём что не касалось лечения его болезни. Но вид его испачканного плаща, следы битвы и та густая, тёмная жидкость, что сочилась из ран… возможно, даже он чувствовал от этой грязи отвращение.       Она на мгновение задумалась, не последовать ли за ним. Просто чтобы убедиться, что он не упал, не потерял сознание. Но его ясный, отстраняющий жест всё ещё стоял перед глазами. Не её дело.       Сжав губы, Ерра вернулась обратно к прерванной тренировке. Свет в её ладонях вспыхнул снова, но теперь он был неровным, тревожным. Она слушала — не раздастся ли звук падения. Но из оврага доносилось лишь монотонное бульканье лавы. В какой-то момент на неё что-то упало.       Ерра замерла. Влажная и лёгкая ткань накрыла её с головой, пахнущая дымом, гарью и чистотой. Она сняла её с себя и сразу поняла. Это был его балахон — тяжёлый, тёмный, местами обгоревший и разорванный, но теперь лишённый большей части кровавых пятен и той маслянистой жидкости. Ткань была ещё тёплой, будто её только что прополоскали в горячем источнике. Или в лаве.       Она подняла голову, глядя в сторону теней у скалы, где он скрылся. — Хорошо, — тихо сказала она в пустоту, но достаточно чётко, чтобы он мог услышать. — Я зашью его.       Ответа не последовало. Она развернула плащ на коленях, достала из своего кармана маленький набор из грубой нитки и зачарованной иголки, украденных ещё на рынке. Работа предстояла кропотливая: много разрезов, местами ткань обуглена, протёрлась до дыр или превратилась в марлю.       Стежок за стежком, в тишине, нарушаемой лишь шипением лавы где-то внизу и ветром, гулявшим по базальтовым столбам. И пока её пальцы двигались, а ум сосредоточился на простом, земном действии, тревога отступила, сменившись редким, почти мирным чувством полезности.       Ерра аккуратно сложила зашитый балахон на своих коленях. — Готово, — она закрыла глаза, прислушиваясь. — Можешь забирать. Я не смотрю.       Сначала — только ветер, шуршащий по базальтовым плитам, далёкое бульканье лавы. Потом — лёгкий, почти бесшумный звук движения: не шаги, а скорее скольжение по камню, мягкое и быстрое. Воздух перед ней чуть сдвинулся, пахнув остывшим пеплом и едва уловимым холодом.       Ерра не смотрела, но чувствовала, как тень на мгновение задержалась перед ней. Почувствовала, как ткань мягко исчезает, почти без шороха, а затем его тихое отдаление обратно в овраг.       Затем девушка снова повернулась к стене, подняла руку и вызвала в ладони слабый, дрожащий свет.       Но теперь её восприятие изменилось.       Там, где должен был быть Тёмный, она уже чувствовала не просто силуэт, а пульсирующий сгусток, поглощающий цвета и свет вокруг себя. Его присутствие ощущалось как чёрная дыра на фоне ткани мира — и это… помогало.       Теперь у неё был ориентир. Вокруг него крутилась гладкая целая ткань мира и плавала её собственная магия — яркая, живая, фиолетовая — слегка отталкивается от краёв ауры демона, встречая невидимое, упругое сопротивление.       Она сконцентрировалась на этом ощущении. На том, как её магия касается его искажённого поля.       Дыхание стало медленным и глубоким. Ладонь с давно потухшим пламенем потеплела от невидимого импульса восприятия. Она посылала его в пространство перед собой, туда где натяжение мира взаимодействовало с полем Тёмного.       И тогда, сквозь шум собственных мыслей и остатки обиды, она уловила нечто новое. Едва заметное, но отчётливое. Упругое, но напряжённое, словно натянутая струна. И в этом напряжении были точки — чуть слабее, чуть тоньше. Возможные точки входа.       При случайном касании к одной из них в глубине сознания что-то звонко хлопнуло. Когда мир перестал плыть перед глазами, Ерра увидела, что Тёмный стоит прямо перед ней и трогает ноющий лоб девушки. Может, она ударилась он него? Или перенапряглась?       Оценив её состояние, демон опустил руку и сделал два чётких жеста. Поднёс сжатый кулак к груди, означающий магию или силу воли. Медленно, с видимым усилием, развёл руки в стороны, изображая растяжение невидимой материи — расстояние или цель. Потом он соединил их: ткнул пальцем от её груди к воображаемой точке и резко сжал кулак. Сообщение было ясным: «Сила — в желании оказаться там, где ты хочешь.»       И правда.       Во время «случайного прыжка» девушка не рвала пространство между точками. Её отчаяние и желание оказаться рядом с ним создали такую мощную внутреннюю тягу, что пространство само сжалось и выбросило к нему.       Ерра закашлилась от резкого вдоха. Это было… гениально в своей простоте. — Спасибо, — искренне, обрадовалась она.       Тёмный лишь наклонил голову, приняв благодарность как факт. Напряжение в их тишине растаяло, сменившись чем-то более спокойным. — Хочешь, я научу тебя играть в крестики-нолики?       Ерра спросила то, что не имело никакого отношения ни к магии, ни к выживанию. Её голос прозвучал тихо, почти робко. Она не смогла бы объяснить даже себе, с какой целью спросила. Хотела так отблагодарить за подсказку? Или может часть её, что когда-то учила алфавит с Эхо, скучала по простым, человеческим ритуалам. Или это была глупая попытка нормализовать ненормальное — превратить молчаливого монстра во что-то вроде… товарища.       Тёмный замер, словно обрабатывал смысл вопроса.       Игра? Развлечение? Он медленно приблизил к ней свою скрытую капюшоном голову. Не было ни гнева, ни насмешки. Был лишь тяжёлый, безмолвный вопросительный взгляд, который она почувствовала кожей. Ерра, покраснев от внезапного смущения, поспешно нагнулась за острым камешком и начертила на мягком песке сетку — две линии поперёк, две вдоль. — Вот поле, — прошептала она, больше себе, чем ему. — Один ставит крестики, другой — нолики. Цель — построить три своих знака в ряд. По горизонтали, вертикали или… диагонали.       Она подняла на него взгляд и с удивлением заметила, как демон изучает начерченную сетку.