Могу я тебя расчесать?

–Дружище, у меня для тебя новость. Ты,–Джон подкрадывается со спины, зарывается пальцами в чёрные отросшие пряди и легко теребит.–выглядишь как чёрт. Линч, который снова выпал из пространства и времени, дёргается от неожиданности. Пытается поднять голову и сфокусировать взгляд на друге. –И что это должно значить? Линч хмурится, но эта эмоция быстро сползает с лица, возвращая привычную усталость. Мягкие массажные движения и почёсывания, переползшие с головы на плечи и шею, ощущаются на удивление... Приятно. –Что у тебя не причёска, а воронье гнездо, Линч. Ты когда последний раз хотя бы расчёсывался? Про походы в парикмахерскую вообще молчу. Линч думает. Правда пытается вспомнить, когда в уходе за волосами заходил дальше "принять душ-высушить-завязать в хвост". Мозг, пытаясь обнадёжить, впихивает "месяц назад", но очевидно, что даже не близко. –Не помню. Да и разве это так важно? Ты, вон, тоже всё время с беспорядком на голове ходишь, и ничего. –Эээ, не, друг, это называется стиль.–Джон с нахальным видом поправляет съехавшие очки. Выпендрёжник.–А ты выглядишь так, будто месяц в лесу прожил. Егор болезненно морщится. –Прошу, не напоминай мне про лес. До Джона доходит неприлично долго. А когда мысль всё же оседает в его голове, он сразу меняет вид с нахального на виноватый и почти тревожный. –А.. да, прости. Не хотел. "Он похож на щенка..."–проскальзывает в сонной голове и Линч выдыхает. Меняет гнев на милость. Не может он на Джона злиться слишком долго. –Ладно, проехали. Так к чему ты? Только сейчас в руках Джона обнаруживаются расчёски, ножницы и брызгалка с водой. Секунду назад их тут точно не было, но Линча это не смущает. –Мне на тебя иногда даже смотреть жутко. Та-ак что, если сам ты не горишь желанием- –Я просто не успеваю, Джон. –Не перебивай. Короче, не будешь против, если я тебе с этим помогу? –Мм... Ну.. –Господи, да не ломайся ты! Пока есть свободная минутка. –Ладно.–Линч упирается затылком в чужую грудь и заглядывает в линзы очков. Он до конца не уверен, что пытается найти. В любом случае, Джон сквозь очки тоже смотрит на него.–Хорошо, давай. Только коротко не стриги, не хочу снова к старой длине привыкать. Джон, как воодушевленный ребёнок, улыбается, обходит сидящего друга и садится рядом на диван. Сбоку от себя укладывает свои инструменты. Полотенцем, чтоб не засыпать все вокруг волосами, пока не накрывает, нет необходимости. В любом случае это нечто нужно для начала расчесать. –Как скажешь, приятель. Давай, поворачивайся. Джон берёт одну из расчёсок и начинает возиться с чужими волосами. Местами они натурально спутаны в узлы, отчего приходится слегка дёргать или вовсе орудовать ножницами. И не смотря на это, он старается быть осторожным. Начинает с самых кончиков, медленно и осторожно поднимается вверх, расчёсывая, и не спешит. Поэтому, когда плавное движение вдруг резко обрывается от того, что расчёска зацепилась за что-то чуть выше шеи, Джон сводит брови и напрягается. Выпутывает расчёску и раздвигает ставшие чуть влажными у корней пряди. Вниз по шее сбегает капля крови. Следом еще одна. –Джон? Что там? –Это я у тебя спрашивать должен. Ты где уже башкой приложиться успел? Рана хоть и небольшая, но кровит жесть как, я походу коросту содрал. Линч вспоминает. Пытается, ворошит воспоминания, но в голове только сцена, как он вписался затылком в угол железного стеллажа, когда доставал что-то с нижней полки. Следом– попытка обработать (если вылитые пол бутылька перекиси и полчаса прижиманий полотенец для остановки крови считаются за обработку.), но касательно времени вспомнить ничего не удается. –Я об стеллаж ударился. На чердаке. Не помню когда точно.. –Честно? –Да честно, честно. Джон вздыхает и встаёт. –Лан, жди сиди. Схожу за аптечкой. Джон уходит, а Линч внезапно осознаёт, что ощутил острый морозящий дискомфорт, стоило чужим рукам исчезнуть с головы. Ему на самом деле нравится, когда Джон касается его головы, как бы странно это ни звучало. Ему нравится, когда чужие горячие ладони придерживают за щёки или за затылок, когда заботливые пальцы мягко массируют отяжелевшую от долгой работы голову или цепко, но бережно удерживают за подбородок. А когда Линч болеет и валяется с температурой, чужие руки наоборот ощущаются холодными и приятно остужают горящую голову, ложась на лоб и виски. Линчу нравятся руки Джона. Возможно... –Линч, приём. –А? Джон, щурясь, сверлит журналиста взглядом. Но подозрительность быстро сменяется мягким волнением на веснушчатом лице. –Я говорю голову наклони. Опять выпал, что ли? Уже минуту как пришел с аптечкой, а ты не отзываешься. –А.. да, извини. Линч наклоняет голову, подставляясь под заботливые руки. Джон вздыхает. –Тебе бы поспать. А то так уснёшь где-нибудь на улице или в ванной... Джон шуршит медикаментами и начинает обрабатывать. Влажным полотенцем стирает кровь, смачивает рану перекисью и проходится по краям зелёнкой. Просто на всякий. Хоть журналист и не подает признаков боли или дискомфорта, Джон всё равно дует на место раны, вызывая мурашки по коже. Порез в самом деле оказывается неглубоким, поэтому в конце концов он замазывает его бф-клеем. Линч снова проваливается в мысли. Точнее, в несвязный их поток. Он пытается зацепиться хоть за одну, но смысл снова и снова от него ускользает, оставляя лишь бессвязные обрывки. Белый шум. Из мешанины собственного сознания его вытягивают руки, давящие на плечи и лёгшие на грудь. Джон придвигается ближе, обнимая, и утыкается холодным носом в шею. –Линч.–Говорит почти шёпотом. –М? Джон так близко, что у Егора спирает дыхание. –Пожалуйста, будь аккуратнее. Ты ведь и так себя не бережёшь совсем... Чужой голос грустный и почти умоляющий. –Хреново ешь, почти не спишь. Работаешь на износ и постоянно рискуешь жизнью. Линч накрывает чужие ладони своими. Некрепко сжимает. –Работа такая. –Дурацкая работа. Увольняйся. Линч хихикает. –Я просто.. как будто не могу иначе. Не рисковать, я имею в виду. А остальное уже последствия. Линч шеей чувствует, как друг кривится. Джон жмётся ближе, обнимает крепче, и Линчу даже кажется, что если он продолжит говорить то, что говорил, ему выгрызут позвоночник. –..Но хорошо. Я постараюсь быть осторожнее. Джон, удовлетворенный ответом, отлипает. Даже зная, что Линч, скорее всего, не сдержит слово. Хочется верить в чудеса, знаете. –Ну вот и славно. Тогда вернёмся к нашим гнёздам. Вновь взявшись за расчёски, писатель возвращается к наведению порядков на чужой голове. Вычесывает, иногда орудуя ножницами, выпавшие пряди, которые уже успели связаться в узлы и колтуны и распутывает осторожно пряди, который ещё запутаться не успели. Добившись более-менее приемлемого результата, наконец переходит к стрижке. –А мне не лучше будет, там.. на стул пересесть? Или на пол? –Да не, сиди. И так справлюсь. И насчёт волос не переживай, я уберу. Джон щёлкает ножницами, брызгает из пульверизатора, смачивая сухие и ломкие волосы и выпрямляет их расчёской. Чик. И на пол сыпятся тонкие тёмные волоски. Это странно, но этот звук, тихое щелканье ножниц, умиротворяет Линча. Даже хочется на секунду позволить себе задремать. Хотя, быть может, дело не в звуке.. быть может это потому, что Джон рядом. А рядом с Джоном Линч чувствует себя в безопасности. –Кстати, ты знал, что у тебя уже появляется седина? А тебе ведь ещё рано.. сильно рано. Джон продолжает орудовать ножницами, но спустя минуту тишины замирает. Слушает тихое, размеренное дыхание. И выдыхает с некоторым облегчением. –Уснул-таки. Провозившись ещё пару минут со стрижкой, Джон убирает инструменты на стол (он обязательно унесет их на место позже), и решает, что оставлять Линча вот так–на неудобном диване, в позе креветки, в окружении его же волос–ну не самая лучшая идея. Поэтому он осторожно поднимает друга на руки. Чтобы перенести в спальню. Линч хоть и кажется сильным и крепким, но он всё равно неимоверно худой. И лёгкий. Неправильно лёгкий, с его-то ростом... Стоит лучше следить за тем, как этот балбес на журналисте ест. Уложив Линча на кровать, Джон находит пару тёплых одеял, которыми и укутывает его. Ему хотелось бы сейчас лечь рядом, прижаться ближе и обеспечить такой необходимый ему комфорт и безопасность, но.. Пожалуй не стоит переступать чужие границы. Даже если они уже не раз засыпали бок о бок. Поэтому Джон придвигает к кровати стул, садится и берётся за первую попавшуюся на полке книжку. Всё же не хочется оставлять Линча один на один с самим собой. Хотя, хватает писателя с его отстранённым наблюдением ненадолго. Вплоть до момента, пока Линч не начинает ворочаться. Тут-то Джон и не выдерживает, убирает книгу и забирается под одеяла, осторожно обнимая. Прижимает друга к груди и зарывается пятернёй в вороньего цвета волосы, в которых в самом деле проглядывается седь. И напоследок, прежде чем провалиться в сон вслед за другом, позволяет себе маленькую шалость. Джон тянется к чужому лбу и легонько касается его на линии роста волос губами. Ничего криминального, он так сотню раз делал и когда Линч не спал, но отчего-то этот короткий поцелуй ощущается почти преступлением. Впрочем, Джон ради такого преступления и отсидеть готов. Пряча холодный нос в тёплом плече, Джон улыбается. Мягко и почти глупо-влюблённо. И надеется, что у его самого близкого на свете друга всё будет в порядке.