Чтец и господин

В глазах уже рябило. Строчки расплывались, превращая информацию о грузе, прибывшем в порт пятнадцать минут назад, в разноцветные пятна. Усталость медленно крала его внимание, словно коварный воришка. Дилер отклонился на спинку кожаного кресла, только теперь замечая, что в помещении накурено. Рука машинально потянулась к пустой пачке и скомкала ее. Почему он все еще не купил себе портсигар? Даже у Дарка он был когда-то. С другой стороны, перекладывать сигареты вручную — та еще морока. Не про него все это. Вот Дарку, любящему покупать дорогие аксессуары даже несмотря на сдержанность во внешнем виде, такое подходит. А он — Катце, не такой. Привычки слуги проникли в него так глубоко, что казалось, уже пустили корни внутри. Оттого, наверное, он не считает нужным подчеркивать статус хоть как-то. Ему достаточно опрятного внешнего вида и пары-тройки дорогих костюмов. Он рыжий монгрел со шрамом на лице. Кастрат и человек, который несмотря на свой, с виду высокий статус, остается всего лишь псом Танагуры. Не очень верным псом, ко всему прочему. Внешний лоск не исправит неприглядной правды, а тешить свое самолюбие — глупое занятие. Этим пусть занимаются блонди. Посидев так еще пару минут, он нехотя встал из-за стола, решив оставить груз на завтра. Медленно рыжий прошел в соседнее с кабинетом помещение, служившее ему своеобразными апартаментами. Которое встретило его идеальным порядком. Заправленная кровать и ни одной лишней вещи вокруг. Душ взбодрил и помог прийти в себя. После него он долго смотрел в запотевшее зеркало, пытаясь понять, во что он все-таки превратился. Затем бросил это занятие, решив, что страдает ерундой. Перед глазами почему-то стояли ровные шеренги детишек, в которые их выстраивали каждое утро, чтобы умыться. Серая форма, серые стены, рыжие волосы. Уже лежа на кровати в темноте, Катце остановил поток мыслей, снова свернувший не туда. Пытаясь занять свой беспокойный мозг более насущными проблемами. После последнего «чтения» с Зави прошла неделя. Новых приглашений не было. Чего только он не передумал за это время. Он был одновременно встревожен и рад взятой паузе. Еще невероятно смущен своей глупой реакцией. Всякий раз вспоминая об этом, дилер корил себя за юношеское смущение и растерянность, что испытал тогда. Это было смешно, учитывая его фурнитурский опыт и столько лет жизни в Мидасе. Впрочем, передышка от роли «чтеца» не могла не радовать. Где-то внутри теплилась надежда, что утонченный блонди решил, что Катце ему более не интересен в качестве чтеца. В таком случае он с радостью выплатит неустойку и распрощается с этой историей. Что надеждам в очередной раз не суждено сбыться, Катце понял, когда увидел приглашение от главы Эоса. Спустя три дня, ровно в 20:00, он вновь оказался перед блонди. Снова сел на расстоянии вытянутой руки от ангелоподобного существа в черном бархатном пальто. Давший себе слово держать себя в руках, что бы ни случилось, он принялся читать, но вскоре был прерван Орфеем, который потребовал, чтобы он прекратил изображать озвучку голоэкрана на комме. Катце пришлось исправиться, внутренне кривясь. Немного облегчало ситуацию то, что Зави, все еще сидящий непозволительно близко, отвернулся к окну, разглядывая что-то в сияющих вдали огнях. Катце был ему почти благодарен. В книге не было графического описания секса, но вся романтическая часть была не менее смущающей для непривычного к такому бывшего фурнитура. Хотя в целом, эта встреча прошла не в пример лучше предыдущей. Когда Орфей скомандовал заканчивать, Катце быстро уложил книгу в кейс и встал с дивана. Собрался было уходить, но вспомнил запрос от Танагуры, который видел утром. Посмотрев на наблюдающего за чем-то за окном Зави, он осмелился спросить: — Господин Зави, мне поступил прямой запрос Танагуры на поиск фурнитура для вас. Блонди в ответ молча повернул голову и приподнял бровь, призывая его продолжать. — Я был удивлен, что он пришел не от вас. Потому решил узнать лично. Сказав это, Катце невольно вспомнил, как тщательно Зави выбирал предыдущего фурнитура. Кажется, лет семь назад. Достаточно давно, если так посмотреть. Внезапная мысль, что выбор фурнитура и его обучение может занять заскучавшего блонди, обожгла радостью. — Я свяжусь с тобой по этому поводу, — сказал блонди холодно, оглядывая его с ног до головы. Затем сделал паузу и добавил, высокомерно приподняв подбородок: — И Катце, не пытайся быть умнее меня. Дилер на это молча поклонился, развернулся и вышел из номера. Подальше от чужих причуд. **** Орфей был почти разочарован тем, как быстро рыжий сапиенс вернул себе самообладание после встречи, на которой ему пришлось читать его любимые отрывки романа. Его весьма позабавило чистое смущение, зажегшееся в глубине янтарных глаз. Блонди был заинтригован. Настолько открыт был рыжий дилер, словно все маски спали, обнажая перед Орфеем чистое, почти юношеское смущение. Такая редкость для сапиенсов его возраста. Та их встреча понравилась ему больше остальных. К давящему чувству в груди добавилось веселье, словно они играли в игру. Однако к следующей встрече Орфея, предвкушавшего веселье, ждало разочарование. Похоже, хитрый сапиенс приспособился. Понявший, что происходит, блонди отвернулся, наблюдая за дилером в отражении окна. За тем, как он подносит указательный палец к нижней губе, когда его захватывает чтение. Как улыбка трогает уголки его глаз, когда что-то в книге кажется ему смешным. Как высокомерно кривятся его губы, когда он видит какое-то клише. Орфею очень захотелось вновь увидеть настоящего дилера. Чужая наигранная сдержанность порядком ему надоела. Однако и на следующей встрече его ждало то же самое. Собранный и сосредоточенный сапиенс деловито зачитывал ему очередную главу из романа, не забывая при этом делать паузы и менять интонации, словно актер театральной озвучки, умудряясь прятать все свои эмоции за своей излюбленной маской слуги. Отвратительно. Испытывая крайнюю степень раздражения, Орфей внезапно сказал, перебивая чтение Катце: — Вероятно, главный герой — самый везучий кастрат в истории. Ему довелось быть приближенным царя. Фраза вонзилась в отрепетированную игру одного актера так резко, что не ожидавший подобного дилер замолчал. Секунды текли вязко, словно сироп. Он продолжал сидеть, не поднимая глаз, чем вызвал у Зави еще большее раздражение. — Почему ты молчишь, Катце? — спросил блонди требовательно, наблюдая, как янтарные глаза нехотя скользнули по его лицу. — Вероятно, вы правы, — сказал он наконец уклончиво. Каков актер. — Мне кажется, или ты лукавишь, Катце? — спросил он, удивляясь эмоциям, переливающимся в собственном вопросе. На сей раз бывший фурнитур соизволил поднять на него взгляд. Прямой и обжигающий. Удивительно, как легко оказывается скрывать свою суть. Достаточно просто опустить глаза в пол. — Я не думаю, что могу с вами согласиться, — произнес он глухо, явно испытывая дискомфорт. Тяжело говорить правду тому, кто сильнее тебя? — Потому что он был кастратом? — продолжил Орфей навязанную собеседнику дискуссию, не сводя с него внимательного взгляда. — Потому что он был рабом, — обронил дилер нехотя, продолжая смотреть Орфею прямо в глаза. — Он был любимцем царя. Это определенно стоит многого, — произнес Орфей, позволяя губам искривиться в усмешке. Чем, кажется, вызвал шок у сидящего напротив сапиенса. Глаза которого на долю секунды расширились в удивлении, прямо перед тем, как он поспешно перевел их на книгу, оставшуюся лежать на коленях. — Отчего же ты молчишь, Катце? — спросил Орфей нетерпеливо, ожидая, что ему ответят. Он замер, внимательно смотря на то, как монгрел, не сдержавшись, тяжело выдохнул. Затем опустил веки и наконец произнес: — Представься ему возможность, он бы все равно захотел прожить свою жизнь иначе. Все хотят. Слова зависают в воздухе между ними. Тяжелые и горестные. Катце вдруг кажется одновременно отчаянным юнцом и древним старцем. Орфей, замерев, разглядывает его четкий профиль, а затем, отмахнувшись от тягостного ощущения внутри, заявляет твердо: — В таком случае это не вина царя, а просто людская природа. После их короткого, но содержательного по мнению блонди разговора, он отпустил Катце, оставаясь в тишине маленького номера. Мидас за окном привычно переливался разноцветными огнями. С высоты он выглядел завораживающе, вероятно оттого, что отсюда не было видно борделей, баров и казино, полных алчущих людей. Жалкий сброд, бегущий за быстрым удовольствием. Орфей по привычке крутит перстень на пальце. Удовольствие может быть полным только тогда, когда его долго ждешь, готовишься и предвкушаешь. Только такое удовольствие стоит потраченного времени. Взяв бокал вина со столика у софы, блонди расслабленно прикрывает глаза, пару секунд наслаждаясь вином. Перед глазами вновь предстает Катце. Его фигура, склонившаяся над книгой. Глаза, переполненные усталостью, помимо воли хозяина шепчущие свою историю. Ту, о которой уста не расскажут никогда. Ту, которую блонди был бы не прочь послушать. Орфей резко открывает глаза. Пожалуй, на сегодня хватит. Завтра утром он первым делом распорядится о фурнитуре, а затем приобретет себе пета. Так он и поступит. **** Катце снова ехал в отель. Третий раз на этой неделе. Усталость привычно сжала его в своих тяжелых объятьях. Нарядная балюстрада за окном кара стелилась вдоль дороги. Вздохнув, он откинулся на спинку кожаного сиденья своего кара. Это были долгие три недели. Заказов было море, да еще и Орфей Зави стал требовать чтений все чаще. Сначала два раза в неделю, теперь вот в третий. Дилеру, помогающему Раулю Эму в его странных авантюрах, оставалось крутиться как юла, значительно урезая время сна. Чего только стоило добыть эти «глушилки» для камер. Еще большего стоило подавить сильное желание выложить все Минку, чтобы не подставляться лишний раз. Заодно утереть нос Эму, решившему, что он контролирует ситуацию. Похоже, только Катце понимал, что контролирует здесь все один почти всеми забытый монгрел, заседающий в своей берлоге и благополучно превращающийся в беспокойного идиота, из очередного блонди вставшего у него на пути. У него определенно к этому талант. Жаль, что он сам об этом не догадывается. Хотя Катце постарался ему все разъяснить и очень надеялся, что до Дарка дойдет. Рука, покоящаяся на кейсе с книгой, машинально поглаживала шершавую поверхность. Однако, было что-то во взгляде Эма, когда он попросил Катце проверить Дарка, что заставило того ощутить себя по-настоящему одиноким. Хотя ему это совсем не свойственно. Кажется, он видел подобное в синих глазах Ясона Минка. Недавно ему вообще показалось, что он заметил то же самое в серых глазах Орфея Зави. В тот вечер, дочитав очередной абзац книги, Катце сделал паузу и потянулся к бутылке на столе. Ни о чем особо не думая, он отвинтил крышку и принялся пить. И замер, поймав взгляд Орфея Зави, наблюдающего за ним в отражении витражного окна. Целый табун мурашек пронесся по его спине. Сначала он замер от неожиданности, а затем резко отвел глаза, закрывая бутылку. После чего сделал вид, что ничего не заметил, и вернулся к чтению, несмотря на смятение, царящее внутри. Весь обратный путь до офиса у него ушел на то, чтобы убедить себя в том, что ему все это просто привиделось. Сиятельному, красивому и влиятельному Орфею Зави просто скучно. Катце это касается весьма опосредованно. Благо, что Орфей наконец приобрел фурнитура. Радость дилера была настолько велика, что он даже не поморщился, увидев, что мальчик рыжий и слишком высокий для своего возраста. Ничего из этого не имеет значения. Даже несмотря на какое-то паническое волнение, которое теперь вызывал взгляд главы Эоса. Совсем скоро он избавится от федерала. К тому времени трое героев-любовников разберутся в происходящем и Катце сделает ноги. Позабыв идиотические события последних месяцев как страшный сон. Так он себя успокаивал, чтобы не свихнуться от напряжения. Очередной отель мало чем отличался от череды предыдущих. Номер был на седьмом этаже, в дальнем углу длинного коридора. Катце сразу прошел в комнату. Зави сидел на очередной софе, на сей раз лицом ко входу. Наткнувшись на его нечитаемый взгляд, рыжий дилер почувствовал, как екнуло сердце. Тусклое освещение в номере вкупе с причудливой игрой теней придавало блонди почти зловещий лик. Взгляд зацепился за наглухо застегнутый черный тренч и неизменный перстень на руке. — Добрый вечер… — начал было Катце, наблюдая за тем, как Зави крутанул перстень на пальце, не сводя с него немигающего взгляда. Чужое напряжение сбивало с толку. Он продолжал стоять, не решаясь сесть без приглашения. В голове сразу пронеслась мысль о том, что что-то случилось. Не зря его напрягла внезапность этой встречи. Орфей Зави продолжал молчать, сверля его взглядом, вынуждая Катце теряться в догадках, молча стискивая ручку кейса. Коря себя за то, что позволил расслабиться и поверить, что держит ситуацию с чтениями под контролем. Теперь приходится платить за свою глупость, оценивая свои шансы выйти из ситуации сухим. Со стороны глава Эоса выглядел так, словно по его телу пустили слабый разряд тока, настолько напряженным он казался. Катце даже не поверил, когда он начал говорить спустя бесконечно-долгую минуту. — Скажи мне, Катце, авантюры Рауля стоят того, чтобы рисковать своей шкурой? Или у тебя есть другие мотивы, чтобы подставляться? Ни пижонских интонаций, ни раздражающих растянутых гласных, ни многозначительных пауз. Просто вопрос, касающийся кого угодно кроме него. От которого у Катце зашевелились волосы на затылке. Возмущение поднялось внутри. Давняя догадка вновь показалась на пороге, гадко подмигивая. Раздраженно отринув эту мысль, Катце наконец ответил, смотря прямо в серые глаза: — Никаких мотивов, кроме делового сотрудничества. Судя по взгляду, ответ не впечатлил блонди. Он проходит по его лицу пристальным взглядом, и Катце отчего-то приходит в голову немного неуместная мысль о том, какой Орфей Зави самодур. Дилер мог побиться об заклад, что если бы не нормы, предписанные блонди, он вполне бы стал одним из этих ненормальных управленцев, выдумывающих проблемы на ровном месте. Страстно обожающих всех вокруг, а затем люто ненавидящих все, что движется и подает признаки жизни. Катце просто не повезло оказаться тем, что подает эти самые признаки жизни. За закрытыми дверьми очередного номера, в котором Орфей Зави приоткрыл завесу, за которой скрывались его странности. — На правду не похоже. Возможно, тебе дорого нечто, что он скрывает в Апатии? — говорит он, и судя по огню в глазах, градус раздражения поднимается все выше. Катце, который чувствует практически тоже самое, едва сдерживается, чтобы не дать знать, что думает о чужих вопросах. Он молчит, полагая, что если откроет рот сейчас, то все вероятно закончится его наиглупейшей смертью. От рук этого сумасшедшего шантажиста, везде сующего свой нос. — Что это за выражение лица, неужели я попал в точку? — не унимается Зави, распаляясь все больше. На что дилер выдыхает и наконец опускает взор. — Как я и сказал, никаких мотивов, — говорит он наконец, ещё не подозревая, что случится в следующую секунду. Оттого резко отшатывается, когда блонди подскакивает к нему словно кобра. Быстро и незаметно. Его рука стискивает локоть Катце в стальной хватке, не давая ему упасть. Он морщится от боли. Слишком много всего наваливается на него одновременно. Нос купирует запах парфюма. Серебристые глаза оказываются слишком близко. Волнистые пряди касаются его щеки. Между ними едва ли останется десять сантиметров. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. И говори уже правду, не испытывай моего терпения, — едва ли не шепчет Зави, не шевелясь с места, обжигая щеку Катце горячим дыханием, так что новый табун мурашек несется по всему телу, а пресловутая догадка в его голове уже хохочет в голос. Словно завороженный он смотрит в чужие глаза и выпаливает почти наобум: — Мои мотивы далеки от романтических, если вы спрашиваете об этом. Сердце бьется в груди пойманной птицей, пока он видит тень удовлетворения, появившуюся в глубине глаз напротив. Рука, сжимающая локоть, чуть ослабляет хватку. Находясь на пике своего раздражения Катце, решается спросить: — Одного не пойму, зачем вам вся эта информация? — выпаливает он и замирает понимая что возможно перегнул. Блонди прищуривается и оценивающе оглядывает его лицо. Взгляд останавливается на шраме и красиво очерченные губы кривятся. Затем взгляд останавливается на губах дилера, который с ужасом понимает, что, кажется, собственноручно вскрыл ящик Пандоры. Не оставляя себе ни секунды на раздумья, он резко отворачивает голову вправо. — Тебя должен был купить я, а не он. Тогда все сложилось бы иначе, — произносит блонди твердо. Хватка на руке снова усиливается. Лихорадочно соображающий Катце снова морщится от боли. Затем выпускает кейс из многострадальной руки. Тот с глухим стуком падает на пушистый ковер. Он понимал. С той самой седьмой встречи знал, как все закончится, но продолжал обманываться и закрывать глаза на очевидное. Хотя прекрасно помнил, что блонди имеют привычку зацикливаться. Ему некого винить, кроме себя. И его некому спасать, кроме него самого. Чувствуя чужое дыхание на своей коже, он прикрывает глаза и предпринимает попытку вразумить нависшего над ним блонди: — Я буду вынужден согласиться со всем, что вы не сказали и не предложили. Потому что у меня выбора нет. Но я не могу ручаться за то, сколько в этом будет радости, как для меня, так и для вас. Комнату накрывает тишина. Проходит секунда, за ней спешит другая. Орфей молчит, а затем отпускает руку монгрела. Отступает назад. — Уходи, — командует он глухим голосом. И Катце убирается прочь в ту же секунду. Несется сломя голову. Так быстро, как только может. Даже не взглянув ни на блонди, ни на кейс с книгой, оставшийся на ковре.