Чтец и господин

***

Орфей до сих пор помнил день, когда впервые увидел фурнитура Катце лично. Это случилось ровно через полгода после того, как Ясон увёл его прямо из-под носа. Катце был высоким, худощавым. Он ступал неслышно, следуя за очередным питомцем Ясона Минка. Прямая спина, мягкая походка, глаза, опущенные в пол. Наверное, трудно смириться с такой ролью. Особенно в столь нежном возрасте. В тот вечер Минк превзошёл самого себя в желании досадить Зави. Он то и дело подзывал Катце к себе, просил подлить вина, поправить прозрачную тунику своего надоедливого питомца. Делал всё, чтобы рыжий фурнитур мелькал перед глазами Зави. Орфей терпел, сожалея о том, что потратил столько времени на раздумья. Он долго изучал генетическую карту рыжего мальчишки, смотрел записи с тестами, уверяя себя, что торопиться не стоит — ведь никто не выберет фурнитура с такой яркой внешностью. А следующим утром он с досадой узнал, что его уже выкупил Минк. Самонадеянность сыграла с ним злую шутку, а Минк, похоже, догадался о намерениях Орфея. Оставалось только молчать, наблюдая, как рыжий фурнитур обслуживает Минка, и обещать себе, что они ещё рассчитаются. Обязательно. С Ясоном он никогда не ладил. Почему — уже и не вспомнить. Будучи Главой Эоса, Орфей нетерпимо относился к выходкам домочадцев Первого консула. А Ясон, в свою очередь, никогда не упускал случая уколоть его. Орфей всегда ощущал себя чужим. Он был более эмоциональным, нетерпеливым, хоть и умело это скрывал. Логике элиты он предпочитал роскошь и красоту. Глава Эоса искренне недолюбливал свою роль в Танагуре. В отличие от остальных блонди, раздувавшихся от собственной важности, он считал, что мог бы заняться чем-то более значимым, чем следить за башней Эос. Время шло, всё менялось. Орфей продолжал досаждать Минку, но без былого энтузиазма. Злость со временем притупилась, стала фоновым чувством. Когда прогремел скандал со взломом систем, он даже не удивился. Минк сначала порезал лицо своему слуге, а потом и вовсе объявил, что тот теперь работает на Танагуру. Говоря это, он смотрел прямо на Орфея, который сдержал ответ, лишь с досадой подумав о том, что Минк даже не способен позаботиться о тех, кого приводит в свой дом. Со временем Орфей оценил умение Минка замечать скрытые таланты. Особенно когда сам увлёкся коллекционированием антиквариата. Катце оказался действительно хорош в своём деле. По крайней мере, так он думал до последнего заказа. Когда Эос трясло, словно разбуженный улей, Орфей был спокоен. Внимательный от природы, он заметил, что многое изменилось, но решил не искать скрытую истину. Все эти страсти его не волновали. Пока не выяснилось, что рыжий дилер сливает информацию федералу, шантажирующему соотечественников. Орфей был потрясён открытием. С виду такой покорный слуга, снова предал хозяина. После их последней встречи с монгрелом прошла целая неделя. Пытаясь отвлечься, Орфей наблюдал за Раулем, попутно отмахиваясь от странных намёков Гидеона. Памятный вечер открыл ему глаза. Как Глава Эоса, он всегда первым узнавал о переменах в жизни элиты. Легко отслеживал их передвижения, делал логические выводы. Орфей знал, что Рауль увлёкся кем-то, находящимся под юрисдикцией Гидеона, что делало этот случай не его проблемой в случае осложнений. Причастность Катце стала неожиданностью. Дилер, видимо, подставился, помогая Раулю. Этот факт Гидеон бросил в лицо Зави, шантажируя и требуя немыслимых уступок. Ведь Катце не сделал ничего предосудительного — ничего, кроме чтений и одного мимолётного касания. Так почему же неуверенность пожирает Орфея изнутри? Ответ прост: окажись он перед Юпитером, и то, что он не признавал даже самому себе, вскроется без промедления. Орфей Зави испытывает чувства к чужому фурнитуру. Рыжему, кастрату со шрамом на лице. Мужчине, который когда-то был мальчиком, предназначенным расцвести под его крышей. Орфей хотел видеть, как меняется его внешность, голос, как подбородок покрывается редкой растительностью, как горячность сменяется зрелостью. Заботиться о своих домашних для него было естественно. В ответ они были слепо преданы ему, старались быть полезными. Ему не нравилось возвращаться домой к чужим, безразличным людям. Разве царь из книги не мечтал быть любимым? Все хотят этого — Рауль, Гидеон, даже Ясон, как будто. Все, кроме рыжего монгрела. Мысли о нём снова и снова возвращались к Орфею. Задетая гордость болела. Быть отвергнутым было неприятно. Но когда бывший фурнитур нашёл в себе храбрость заявить о необходимости согласия, Орфей отступил. Несмотря на карты, что были в его руках. Он мог немного поднажать, и сообразительный дилер подчинился бы. Но... Но это противно. Принуждать кого-то любить себя. Человеку его положения не подобает опускаться до такого. Кроме того, мысль об этом вызывала у Орфея странное ощущение дежавю. Уговорить своё эго поступить правильно оказалось удивительно сложно.

***

Кейс лежал на диване. Там же, куда он его положил, когда андроид-курьер доставил его два дня назад. Утопающий в заказах и отгрузках Катце вспоминал о нём каждый раз, когда взгляд падал на диван. Внутри словно что-то сжималось. Несмотря на то облегчение, что он испытал, увидев запрос на возврат. Запрос, который он с радостью обработал, возместив средства Зави из фонда, в котором он собирал средства, на такой случай. Это было накладно, но покой дороже. Жизнь вроде бы продолжалась, но что-то не давало покоя. Что-то внутри. Ощущение почти схожее с... Глупости. Он не испытывал ничего, кроме облегчения. Катце поджал губы, посмотрел в монитор, вновь обращая внимание на строчки заказов от подчинённых. Последние десять дней выдались напряжёнными. Теперь всё снова стало на свои места. Тревожная неделя осталась позади. Чего только он не передумал за это время. Прокручивал их последнюю встречу сотни раз, пока голова не начинала трещать, и появлялось чувство, что всё это было сном. Всё казалось чужой нелепой фантазией. Не может быть, чтобы блонди держал это в себе столько лет. Задумавшись, он приходил к выводу, что взбалмошного представителя элиты просто задело, что у него увели эксклюзивного фурнитура. Ведь он всего лишь фурнитур. Бывший, но не суть. И тут возникал вопрос: почему он его отпустил? Потому что Катце попросил? С этими думами он провёл семь дней, теряясь в вопросах. Фоново ожидал, что за ним придут андроиды-стражники и увезут на допрос, а затем на эвтаназию за шпионаж, сокрытие правды, контрабанду монгрелов, соучастие в махинациях Рауля Эма и многое другое. Катце курил, ждал и выполнял свои обязанности на автопилоте. Пока не получил кейс и долгожданный запрос. Он был рад, что всё закончилось. Правда. Кейс лежал на диване, и каждый раз, уходя спать, Катце невольно бросал на него взгляд. А затем, в темноте, он отмахивался от иррационального чувства потери.

***

Катце не любил космические лайнеры. Хотя сначала он был рад возможности покидать Амой, пусть ненадолго и недалеко, даже на маленьких, потрёпанных кораблях, которые каким-то чудом проходили техосмотр. Со временем радость от таких поездок улетучилась, корабли наскучили, а деловые поездки превратились в скучную рутину. Этот лайнер, однако, был исключением. Просторный парадный зал, четыре роскошных ресторана, живые музыканты, шампанское на подносах, вежливый экипаж. Катце даже стало жаль, что поездка продлится всего несколько часов. На мгновение он задумался о том, что никогда не брал отпусков и с сожалением осознал, что ни разу не садился на такой космический лайнер просто ради отдыха, чтобы посетить планеты Федерации. Сразу после взлёта он поспешил покинуть парадный зал, растворившись в пёстрой толпе пассажиров. В своей каюте он провёл около получаса, отчаянно пытаясь сосредоточиться на работе, но не смог. Его неугомонный ум отказывался концентрироваться. Смирившись, он покинул каюту и отправился в ресторан на мезонине, предполагая, что там будет меньше людей, чем в основном ресторане с витражными окнами, через которые открывался вид на чёрное бесконечное пространство. Катце привычно занял место в дальнем углу, попросил гарсона убрать лампу со стола и принести пепельницу, но получил вежливый отказ: — Прошу прощения, но у нас не курят. Тяжело вздохнув, Катце заказал эспрессо с десертом. Когда гарсон поклонился и ушёл, он принялся незаметно разглядывать пассажиров, параллельно размышляя о короткой встрече, ради которой ему пришлось проделать путь до Федерации. Заказ был крупным, официальным и относительно простым. Поэтому Катце удивила просьба клиента о личной встрече. Но ничего экстраординарного не произошло: заказчик оказался вежливым, извинился за доставленные неудобства и упомянул, что он знаком с супругой посла Федерации. Эта фраза зацепила внимание Катце, и он пообещал себе разобраться в ситуации после возвращения на Амой. Когда ему принесли заказ, рыжий дилер задумчиво смотрел на маленькую чашку из белого фарфора. Мыслей в последние дни было слишком много, как и времени на них. Внезапно Катце заметил тень, скользнувшую над ним. Боковым зрением он уловил приближение, но не успел разглядеть фигуру, пока не поднял голову. От неожиданности у него перехватило дыхание. Над ним возвышался Орфей Зави. Сначала Катце застыл, затем моргнул и опустил взгляд, остановившись на бархатной мантии цвета чёрного леса. Перчатки, неизменный перстень... Его внезапно сковало чувство смущения. — Вероятно, тебе следует предложить мне присесть, — прохладно произнёс блонди. Катце с трудом поднял на него взгляд, чувствуя жар. Он порывисто собрался встать, но вовремя остановился. -Прошу, присаживайтесь, господин Зави, — хрипло произнёс он. На мгновение показалось, что блонди скривится, но ничего не произошло. Серебристые глаза сверкали в мягком свете ресторана, а сам Орфей изящно сел напротив. Он мельком глянул на кофе на столе, пока гарсон не поспешил к ним. Гарсон подошёл к Орфею, и тот, слегка повернувшись, сделал заказ. Катце, наблюдая за ним, отметил, как в приглушённом освещении волосы блонди казались темнее, а наглухо застёгнутая мантия — почти чёрной. Завершив разговор с гарсоном, Орфей вновь повернулся к дилеру, сложив руки на белоснежной скатерти. Его молчание оказалось для Катце куда более тяжёлым испытанием, чем слова, и казалось, что он вот-вот разомлеет под пристальным взглядом блонди. — Почему ты здесь? — наконец спросил Орфей, будто бы забыв, что именно он внезапно появился перед Катце. Дилер моргнул, а затем осторожно ответил: — Деловая поездка на планету Г*, господин Зави. — И из всех шаттлов, покидающих Г* в сторону Амой, ты выбрал именно этот лайнер? — продолжил блонди, словно пытаясь намекнуть на что-то важное. Катце начал лихорадочно размышлять, отгоняя неприятное чувство, что им манипулируют. — Это была незапланированная встреча по просьбе клиента. Достать билет получилось только на этот рейс, — сказал он. Орфей промолчал, но в глубине его серебристых глаз мелькнула незнакомая эмоция. Гарсон вернулся, поставив перед блонди латте в высоком элегантном стакане и тарелку с сахарными леденцами. Орфей снял перстень, затем перчатку, взял маленькую ложечку, зацепил ей леденец и бросил его в стакан. Катце наблюдал за этим простым процессом, чувствуя, как его терзают противоречивые эмоции. — Есть ли что-то, что мне следует знать, господин Зави? — осторожно спросил Катце. Орфей наконец отвёл взгляд от своего стакана и посмотрел прямо на дилера. — Если этот клиент снова попросит о чём-то выходящем за рамки твоих полномочий, не отвечай, — резко сказал он. — Могу я узнать причину, господин Зави? — осмелился спросить Катце, чувствуя внутреннее напряжение. Орфей на мгновение замолчал, изучая дилера взглядом, а затем сказал: — Твой клиент с высокой вероятностью помогает Гидеону Лагату шантажировать меня. Катце был поражён. — Прошу прощения, но какое отношение ко всему этому имею я? — резко спросил он, пытаясь взять себя в руки. — Гидеон Лагат угрожает мне, что начнёт официальное расследование из-за неполадок с камерами в Мистраль-парке, если я не окажу ему услугу, — ответил Орфей, словно выбивая землю из-под ног дилера. Катце застыл, смотря на свой кофе в прострации. Паника подступила к горлу, мешая дышать. Он не знал, что нужно говорить в подобных ситуациях. Сначала его охватил ужас от очередного промаха, но следом пришло неожиданное чувство тепла — блонди, похоже, пытался ему помочь. — Гидеон — только моя проблема, — заявил Орфей твёрдо, и Катце поднял взгляд на него. Под этим взглядом рыжему дилеру хотелось спрятаться. Он был слишком откровенным, почти обнажённым. Слишком много чувств сквозило в этих серебристых глазах — прямо как тогда, в отеле. Губы Орфея скривились, а затем он произнёс небрежно: — Я бы посоветовал тебе больше не участвовать в сомнительных авантюрах. Даже если тебя просит Рауль Эм. Даже ради того, кого вы прячете в Апатии. Сердце Катце пропустило удар. Он смотрел в красивые глаза напротив, стараясь понять, стоит ли ему волноваться из-за того, что он только что услышал. Ответа в них не было. Катце молчал, наблюдая за Орфеем. Тот сделал глоток кофе, помедлил и отставил стакан. Воцарилась густая тишина, заставившая Катце вспомнить о смущении, которое он испытывал в начале этой внезапной встречи. Зави тем временем деловито надел перчатки, затем перстень, явно собираясь уйти. Внезапно он остановился и спросил: — У тебя получилось вернуть книгу? — С владельцем книги у нас был эксклюзивный договор, который не предусматривал возврат. Так что книга осталась у меня, — спокойно ответил Катце, не сводя взгляда с рук блонди. Он замер, наблюдая, как Орфей крутит перстень на пальце. Этот жест, казалось, был неосознанным, но почему-то вызвал у Катце необъяснимые эмоции. Рыжий дилер поднял взгляд на лицо Орфея и почувствовал, как его сердце сжимается. Он молчал, не в силах оторваться от серебристо-лиловой глубины этих глаз. Пока Орфей отвёл взгляд. — Вот как, — бросил он, резко отодвигая стул. Он поднялся, явив миру свою статную фигуру, и, не теряя ни секунды, развернулся и ушёл, даже не попрощавшись. Катце остался сидеть, смотря ему вслед, не представляя, что теперь со всем этим делать.

***

Гидеону Лагату явно требовалась нейрокоррекция. А лучше — эвтаназия. Вероятно, она скоро понадобится и Катце, если Орфей Зави не уступит ненормальному Главе Мидаса и не даст ему то, чего он требует. Прошло три дня с момента поездки, но Катце практически не спал. Он курил и работал до изнеможения, пока не начали болеть глаза. Пару раз связывался с друзьями-хакерами в масках котов, чтобы узнать о прогрессе в том, как те закапывают федерала в его же дерьме. Прогресса, увы, не было. Если бы Катце не знал, что они сами в своё время пострадали от его рук, он бы решил, что они специально тянут время. Терпение, которое он считал своей сильной стороной, лопнуло, когда стало ясно, что теперь он оказался втянут в противостояние между Зави и Лагатом. Казалось, в Эос обитали одни психопаты. Было чертовски заманчиво прыгнуть в первый попавшийся корабль и сгинуть в космической темноте, всё равно где, лишь бы подальше от Амой. Но Катце понимал, что даже там Лагат расставил свои сети. У него они были повсюду. Это подтверждали аэрокары, которые следовали за дилером куда бы он ни направлялся, и люди, дежурившие в кофейне напротив его офиса ежедневно. Временами Катце сожалел, что его не поймал на чём-то незаконном разве что ленивый. Рауль полагал, что держит его за жабры, пользуясь его хорошим отношением к Рики. Федерал по имени Рольф Зильберштейн выуживал из него информацию, угрожая раскрыть, что Катце незаконно вывез Дарка из Амой, когда тому полагалась коррекция памяти. Позже в эту игру вступил и Зави, явно желающий сделать дилера своей собственностью. Так Катце и стал "и чтецом, и жнецом". Когда карты Орфея Зави вскрылись, и Катце начало казаться, что он наконец понимает хоть что-то, появился Лагат. Судя по всему, он приказал своим людям проникнуть в офис-апартаменты дилера. Катце понял, что здесь кто-то побывал, едва выйдя из лифта. На первый взгляд всё выглядело так, как было, но, присмотревшись, он заметил, что кто-то рылся в его вещах, аккуратно возвращая их на место. Единственное, чего не тронули, был стационарный комм. Видимо, взломать его не удалось. Камеры здания, конечно же, были выведены из строя. Стиснув зубы, Катце тщательно проверил системы комма на предмет утечек. Не обнаружив ничего подозрительного, он вскочил с кресла и начал осматривать остальные комнаты. Сердце бешено колотилось, пока он вновь и вновь проверял своё жильё. Когда стало понятно, что ничего не пропало и не изменилось, Катце опустился на диван, стиснув руки в кулаки. Сделав пару глубоких вдохов, он сжал переносицу пальцами. Застыв на несколько минут, он боролся с мыслью, но вскоре сдался. Катце вытащил портативный комм из кармана, чтобы отправить короткое сообщение.

***

Орфей Зави никогда не торопился так, как сегодня. Или, по крайней мере, не мог вспомнить случая, чтобы спешил сильнее. Он даже не сменил официальный сьют, наспех накинув просторный плащ и тёмные очки, после чего сел в личный аэрокар. Поспешное, почти опрометчивое решение. Но он сомневался, что этим кого-то удивит, уж точно не Гидеона. Отмахнуться от Лагата было невозможно. Особенно сейчас, когда тот намеренно дергал Катце, добиваясь реакции от Орфея. Зави упорно держался своего, считая, что ему, блонди, отвергнутому дилером чёрного рынка, нечего терять. Разве что остатки гордости и воспоминаний. Ведь Гидеон с его романом с женой посла Федерации вполне мог стать причиной межпланетного скандала. Тогда про рыжего монгрела с его тёмными делами никто и не вспомнит. И всё же уверенность Зави пошатнулась, когда он увидел короткое сообщение от Катце. Орфей был удивлён, но быстро понял, что если дилер решился на такой шаг, то, вероятно, был действительно напуган. Для того, кто избегал даже простого взгляда в его сторону, это казалось серьёзной причиной. Таким образом, Орфей Зави спешил. Двери лифта раскрылись, открыв вид на пустующий рабочий стол Катце. Орфей замер, затем медленно шагнул вперёд, снимая тёмные очки. Он быстро преодолел расстояние до слегка приоткрытой двери, за которой виднелся тусклый свет. Её проём вёл в небольшую студию. Взгляд Орфея зацепился за пустующую кровать и одинокий светильник, плавно зависший под потолком. Сделав несколько осторожных шагов, он оглянулся, заметив приоткрытую дверь в ванную. Но внезапно его внимание привлёк шорох со стороны кухонного островка. Изменив направление, Орфей аккуратно обошёл препятствие и замер, обнаружив сидящего на полу Катце. Дилер прислонился спиной к шкафу, его голова была опущена, глаза полуприкрыты. В полумраке Орфею показалось, что он без сознания. Физических повреждений видно не было, но, борясь с желанием поддаться панике, блонди проговорил: — Катце? Орфей пытался звучать уверенно, но голос сорвался. Ему было не по себе от этого, но дилер, к его облегчению, поднял голову, уставившись в основание кухонного островка. — Ты в порядке? — глупо спросил он и только тогда заметил лежащую рядом с Катце пустую пластиковую бутылку. Сначала Орфей не понял, а затем, приглядевшись, заметил, как тот дрожит. Его сердце забилось быстрее. Он резко нагнулся, чтобы поднять бутылку, но Катце вздрогнул, тяжело отклоняясь вбок. Орфей замер, затем сделал шаг назад, всё ещё сжимая бутылку. — Надо выяснить, что в ней было, — начал он, не сводя взгляда с густого румянца на шее и лице дилера. — Не стоит. Я прекрасно знаю, что это, — перебил его Катце, резко меняя позу и прижимая колени к груди. Орфей заметил судорожный жест, напоминающий попытку прикрыть пах. В голове начали мелькать подозрения. Чего ещё можно ожидать от интригана, вроде Гидеона? — Чем я могу помочь? — спросил Орфей, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, несмотря на жар, охвативший все тело. Катце на это резко поднимает голову смотря на Орфея провалами черных глаз и резко опускает ее. Но блонди успевает заметить как он проводит языком по нижней губе в мимолетном жесте, прежде чем сжать их в тонкую линию. Тяжело дышит, сжимает кулаки. Зави так и стоит перед ним, не решаясь на какие-либо действия. Чувствуя что внутри все взволнованно дрожит и вся кровь медленно приливает вниз. Там где все начинает гореть. -Что мне сделать Катце? Ты раньше имел дело с этим? - Спрашивает он снова. -Это пройдет. Даже у такой большой дозы есть срок действия,- отвечает он резко все еще тяжело дыша. Орфей в это время борется с соблазном помочь Катце самым действенным способом. Только мысль о том, что рыжий дилер навсегда его возненавидит, удерживала его. Катце тем временем похоже становиться все хуже. Дыхание его становиться еще более прирывистым, кроме того он начинает неосознанно ерзать. Орфей наблюдает за его мучениями в какой-то прострации, а затем произносит хрипло: -Нужен холодный душ. Он очень осторожно опускается на пол перед Катце. -Я помогу тебе дойти до ванной комнаты, -говорит Орфей, вытянув руки перед собой в успокаивающем жесте. Дилер медленно поднимает голову и снова смотрит на него мутным взглядом. -Не снимайте перчаток пожалуйста, - просит он, все также тяжело дыша. Заставляя сердце блонди сжаться от разочарования. Орфей на это делает попытку аккуратно потянуть его вверх и чувствует жар его кожи даже сквозь два слоя ткани. Наблюдает за тем, как по его телу проходит дрожь. Катце выгибается в спине издавая какой-то задушенный звук. Колени его тут-же разъезжаются в стороны. Орфей Зави проклинает свою выдержку в этот момент. И пытливый ум склонный к постоянному анализу. Желание подмять под себя рыжего становиться практически нестерпимым. Он выдыхает и хватает Катце за ворот рубашки. -Ты должен попытаться подняться Катце, - говорит он с нажимом, пытаясь скрыть ход своих мыслей. Спустя минуту и пару попыток Катце сконцентрироваться у него получается не только встать, но и проследовать к двери медленным шагом. Вопреки провокационным мыслям, Орфей не касается его предпочитая просто подстраховывать идя сзади. Когда рыжий дилер наконец вваливается в свою душевую, то тут же плюхается на кафельный пол, широко расставляет ноги и закрывает глаза. Нетвердым голосом командует подачу воды. Зави остается лишь отойти назад. Чтобы вода не попадала на него. Стараясь не обращать внимание на то, как намокшая синяя рубашка и брюки строгого покроя облепили тело дилера он спрашивает громко: -Как давно ты это выпил? Замерший было Катце, устало размыкает веки. Смотрит на Орфея черными провалами глаз, а затем медленно кивает. Давая понять, что наркотик явно действует в полную силу. Глава Эоса, делает еще один шаг назад. Вздыхает и говорит громко пытаясь перекричать шум воды: -У меня с собой легкий барбитурат. Я вколю его тебе когда действие наркотика немного спадет. Катце молча смотрит на него из под намокших стрелочек темных ресниц. Если бы Орфей не знал правду про наркотик, вполне принял бы это за приглашение. Увы. Постояв так еще немного он делает над собой усилие и выходит в спальню. На рассвете Орфей восседающий на весьма не удобном кресле у кровати дилера, задумчиво наблюдает, за мирно дремлющим Катце. Он спит повернувшись к нему спиной и Орфей разглядывает треугольник родинок под его левой лопаткой. Вспоминая, пометки в карте некогда юного фурнитура об этом. Вместе с короткими данными о том, что помимо этих на его теле нет ни веснушек, ни родинок. Тогда Орфей подумал что это очень интересно. Судить об остальном не представляется возможным. Это чудо, что он вообще позволил снять с себя насквозь промокшую одежду. Не иначе, собрался лечь под одеяло в ней. Лишь бы не провоцировать Орфея. Его выдержке и упорству, конечно можно было позавидовать. Потому-что когда Орфей вернулся в каким-то чудом не затопленную ванную, он был готов сдаться. Но вид Катце сжимающего руки в кулаки его остановил. Новая волна разочарования поднялась внутри. Орфей стойко ее проигнорировал. Скомандовал отключение воды, помог дилеру подняться. Чтобы уже в комнате настоять на том, чтобы он снял мокрую одежду. Пока с ним препирались быстро поставил инъекцию. Борьба за каждую расстегнутую пуговицу закончилась его победой. Намокший от всей этой вялой возни Орфей сумел уложить его в постель. Старательно смотря только в его глаза. Конечно Глава Эоса должен был уйти. Но отчего-то остался. Уселся рядом на эту пародию на мягкую мебель. Понимая что внутри бурлит злость на Гидеона. Едва ли он понимал как это глупо и жестоко, подбрасывать наркотики которые дают петам в день их дебюта, кастрату. Едва слышный шорох, отвлекает блонди от мрачных мыслей. Катце сначала переворачивается на другой бок, а затем и вовсе открывает глаза. Хоть зрачки его и стали нормального размера, но выглядит он на редкость плохо. Темные круги под глазами, восковая бледность, даже уродливый шрам будто стал темнее. -Я весьма предсказуем раз сработал точно так как планировал господин Лагат, - говорит он тихо и пародия на усмешку прорезает уставшее лицо. Орфей молчит с тревогой смотря на укрытую одеялом фигуру. Не говоря ни слова. -А вот вы полны сюрпризов. И вправду похожи на того терранского царя, - снова говорит дилер едва слышно. Зави замирает. Чужая похвала заставляет все внутри трепетать. Это такая редкость - чужая искренняя похвала. Не порожденная похотью или страхом. -Это был великий царь,- заявляет блонди невпопад, понимая, что молчит слишком долго. На одно короткое мгновение, Катце смотрит на него своим блестящим взглядом и Орфею кажется что он видит благодарность. В груди тут же начинает расти и ширится то, чему он пока отказывается давать название. Досада и разочарование от решений принятых ранее растворяются в этом взгляде. Он все сделал правильно. -Мне пора, - говорит он быстро, пытаясь скрыть свою реакцию. Поднимается с опостылевшего кресла. -Спасибо, - добавляет Катце, так же тихо. Затем закрывает глаза, явно намереваясь поспать. Помедлив Орфей, все же медленно ступает к двери, мимо стола и стационарного компьютера и островка, а затем уже у самой двери, вновь поворачивается к дилеру. -Тебе стоит лишь позвать и я непременно приду. Куда угодно, - говорит он тихо, но твердо, замечая как Катце резко открывает глаза. После чего не желая видеть резко поворачивается и скрывается за дверью. Этих слов более достаточно. Что делать с ними, Катце должен решить сам.

***

На четвёртый день он приказывает себе перестать ждать. Спит, ест и служит — так же обыкновенно и обыденно, как раньше. До. Пока внутри бурлит клубок эмоций, о существовании которых Глава Эоса даже не догадывался. За день до этого он вызвал Лагата к себе, чтобы вылить на него всё своё недовольство. Выражения лиц обоих были каменными, пока Орфей прозрачно намекнул Главе Мидаса, что если тот не отступит, он, Глава Эоса, напоит его пассию, предварительно убедившись, что Гидеона нет поблизости. Затем он устроит так, чтобы все мало-мальски уважаемые издания напечатали о романе одного блонди и супруги посла. После чего они, конечно же, отправятся на коррекцию. По очереди. Ведь теперь ему действительно нечего терять. Гидеон Лагат сделал вид, что не понял, почему Орфей злится, а не выражает ему благодарности. Поразмышлял вслух о погоде и чужом упрямстве, а затем ушёл. Знающий его без малого пару сотен лет Орфей понял, что даже если он и отступит, то ненадолго. Вечер встретил его тишиной гостиной апартаментов в Эосе. Орфей задумчиво смотрел на панораму из своих окон в пол, затем перевёл взгляд на пустую сторону дивана. С одной стороны он понимал, почему Гидеон так хотел привести очаровательную супругу посла сюда. Это их дом. Встречи в отелях на пару часов — это утомительно. А привести сюда того, к кому испытываешь чувства, было всё равно что сделать заявление о серьёзности этих самых чувств. Внезапно Орфея охватило сильнейшее ощущение дежавю. Усмехнувшись под нос, он позвал своего фурнитура, привыкнуть к которому так и не получилось. Подделка никогда не заменит оригинала. Мальчик принёс вино. Бокал охлаждённого белого вина знакомой тяжестью лёг в ладонь. Панорама за окном не изменилась. Только мысли стали мрачнее. Минуты тянулись бесконечно долго, пока он бездумно смотрел на огни за окном, гадая, какое из них — окно Катце во Флэр. Пока внутри что-то противно ныло. Наверное, это люди называют тоской. Так он и сидел в тишине, окружённый совершенно неподобающими для блонди мыслями. Пока звук уведомления о новом сообщении не отвлёк его от столь неблагодарного занятия, заставив внутренне собраться. Он мгновенно схватил портативный комм с журнального столика и уставился на строку уведомления. Сообщение от незнакомого номера было скрыто. Орфей нетерпеливо разблокировал экран, ощущая, как сжимается сердце. “Господин Орфей, пишу вам насчёт книги. Я не смогу её перепродать. Поэтому хотел попросить вас, чтобы вы её забрали, когда вам будет удобно. Из моего офиса во Флэр.” Прочитав сообщение несколько раз, Орфей Зави улыбнулся, чувствуя, как его охватывает эйфория. Хотелось позвонить или и вовсе закружиться по комнате от радости и облегчения. Он отставил бокал и быстро направился в гардеробную, по дороге набирая короткое: “Еду.”

***

Два года спустя. Город Пелла. Терра. Эгейское море было прекрасно. Даже спустя несколько войн, ядерных катастроф и тысячелетий. Орфей Зави был влюблён в здешние закаты. Не так как в одного рыжего проходимца, но всё же. В день своего пробуждения из криосна он был настолько поражён тем, что оказался на родине Александра Македонского, что провёл весь день, безмолвно бродя по берегу. Время от времени оборачиваясь на довольно улыбающегося Катце. Конечно, чтобы проверить, что он никуда не делся, не побежал спасать собрата монгрела или, что ещё хуже, помогать бывшему хозяину. Орфей Зави был ревнивым собственником. Если бы он не знал характера Катце, то тревог у него явно прибавилось бы. Хотя насчёт тревог он, конечно, лукавил. Проживая здесь, на замечательной вилле на берегу моря и владея несколькими отелями в округе, их было совсем немного. Они появлялись в основном, когда Катце нужно было “смотаться” в другой город по поводу крупной сделки. Или на выставку бог знает чего. Это его раздражало. — Я хочу познакомиться с этим невероятным монгрелом, который вертит сразу двумя блонди, — заявляет Орфей, сложив руки на груди. Наблюдая за тем, как Катце надевает свой чёрный костюм. Который ему выбрал Зави, между прочим. — Ты с ним уже знаком, — заявляет Катце, озорно улыбаясь. Он поправляет запонки и тянется за парфюмом, а затем добавляет: — Прости, но он взял с собой Рауля. Вам двоим не стоит показываться в одном месте. Пока. Орфей приподнимает бровь и язвительно замечает: — Я не помню нашего знакомства. Ну хоть Ясон не приедет с ними. Закончив с парфюмом, Катце, посмеиваясь, подходит к нему. Подходит близко и шутливо чмокает его в губы. Орфей, конечно же, радостно пользуется приглашением, параллельно размыкая руки для объятия. Мысленно он воздаёт хвалу золотым рукам Рауля, который помог им с решением очень деликатной проблемы. Всё, что нужно Орфею, — это уговорить Катце задержаться хотя бы на полчаса.