Till we can get our satisfaction

Лу приходила сюда после каждого проваленного задания, каждого упрека от начальства. Нормальные люди дрочат дома или идут в качалку, но не в чертов клуб любителей пожестче. Впрочем, ее причиной стал отнюдь не образ жизни, что вели посетители клуба, а он. Это было похоже на наваждение. Рид никогда не считала себя подчиняющейся в интиме, однако, единожды увидев, как он стегает флоггером женщину с привязанными к потолку руками, готова была пересмотреть свои приоритеты в сторону хотя бы свитча. Не зря же любила, когда ей отлизывали, стоя на коленях. Признаваться даже себе, что не хочет таким образом показаться слабой, не желала. А с ним можно было все. Конечно, не могла она ему приказывать, но ей вполне хватало и восполнения всего того, чего она в реальной жизни не могла себе позволить. Даже если он был женатым инквизитором, почти другом Приора, задирающим Лу на службе. Было неважно — здесь он был другим, настоящим, без показушной жестокости. Да, безжалостно стегал ее плетью, угадывая все ее желания, во время сессий, но после укрывал пледом, обнимая вторым одеялом, сажал к себе на колени, гладил по голове, хвалил и вытирал ее слезы, льющие градом примерно с двадцатого удара. Сначала было непросто отключить себя и псионическую настороженность. Веревки, связывающие ее, скрипели сильнее, чем при обычных поворотах, чудом не разрываясь под ее телекинезом. Радовало, что он настолько любил веревки, что не использовал наручники и прочие облегчающие ограничение подвижности предметы, которые она могла бы смять, не глядя. Ее интерес вызывало отсутствие между ними сексуальной связи. Конечно, она знала, что отношения между Доминантом и его сабмисмив по своей природе не имеют в виду секс. Однако интимны, и потому оба участника могут испытывать возбуждение. В предупреждениях клуба четко было написано не путать виды напряжений и не вступать в сексуальные с человеком, к которому не чувствуешь что-то, помимо благодарности за сессию. В правилах было также написано, что желательно не пересекаться в реальной жизни, дабы избежать ненужных расспросов о знакомстве, однако эту часть они с треском провалили. Вернее, провалила Лу. Стоит только вспомнить, как жестко ее допрашивал Марк во время "первого" знакомства, не теряя самообладания от встречи со своей сессионной подчиняющейся. Лу же отвечала и безудержно текла. Стоило только надеяться, что эмпатик, помогавший на допросе, не почувствовал ее возбуждения. Тщетно, ибо сексуальное напряжение перекрывало все остальные эмоции: раздражение немилым общением инквизитора, ярость от использованного на ней пси-блокатора, усталость от целого дня расследования, интерес к подробностям покушения на Приора. На следующей после встречи сессии она перестала вскрикивать от ударов, а начала стонать. Раньше это был способ доставить себе боль руками другого человека, теперь — способ доставить себе удовольствие. Поминутно ощущала, как увлажняются бедра от стекавшей на них смазки. Интерес проверить, чувствует ли то же самое ее Доминант (назвать его тогда Марком язык бы не поднялся, хотя он и был в своей карающей стихии), заставил ее потереться о него, якобы устраиваясь удобнее во время последующего ухода. Судя по вспыхнувшим глазам Жонсьера и очевидно выступающему вверх паху, его это заводило не меньше ее самой. Интересно, он с таким к жене приходит, раз их отношения не включают в себя секс? Но в следующую сессию она получила не только удары паддлом, но и зажимы, мучающие соски. Возможно, он выкрутил их не на полную силу, но за огнем сжатия Лу почувствовала и дарующую наслаждение силу. Заметив это, Жонсьер лишь хитро улыбнулся, опрокидывая ее ягодицами вверх на черное покрывало кровати. Грудь вставшей на колени Рид вновь вспыхнула огнем, и она попыталась было выгнуться, дабы оторвать болящее место от поверхности, но была прижата обратно властной рукой. Никогда раньше не использовавший на ней шлепки рук Марк начал карать ее задницу таким примитивным методом. Однако, какое удовольствие от соприкосновения живой кожи со своей она почувствовала. Гибкая ладонь инквизитора не оставляла живого места, могла отшлепать все углы, которые не были доступны ни маломаневренным гибким инструментам типа трости, ни уж тем более чему-то вроде паддла. Вскоре он переключился на многохвостовую плеть, а стенающая Лу не могла пошевелиться, непроизвольно избегая ударов, дабы лишний раз не задевать болящие соски. Очередной удар расчертил свежими красными полосами верх ее бедер, и один из хвостов орудия, останавливаясь, прошелся по ее промежности, задевая клитор. Она крупно вздрогнула, бедра затряслись: перегруженное новым опытом в сессии и напряженным образом жизни сознание выдало критическую точку возбуждения, и Лу, словно на любимом байке, понеслась навстречу оргазму. Всхлипнула, приходя в себя, отмечая непривычную молчаливость Жонсьера позади. Но стоит отметить мастерство Доминанта — вопросов он задавать не стал. Лишь традиционно усадил ее на свои колени, даря нежность после интенсивного взаимодействия. Жизнь завертелась бешеной скоростью, все чаще сталкивая Верхнего и нижнюю вне клуба. То пожар в деревеньке, во время которого Лу заметила в глазах Марка неподдельный страх за нее и такое же непподельное восхищение ее свободой, сменившееся показушным ворчанием про танцы, то поездка за Периметр. Наконец, переворот, в котором были задействованы все они. Встреч в клубе никто не искал — силы после выматывающих смен были только на ползанье до кровати. Охваченная ужасом перестройки привычного, Лу как никогда захотела попасть на сессию. Пришла в клуб и так же ушла — управляющий Адриан сочувстливо уведомил об отсутствии ее Доминанта, предложив кого-то другого. Да разве нужны ей были эти другие?! Рид просидела в клубе до перевалившего за полночь времени, будто как обычно ожидая спускающегося за ней Марка. Вот сейчас она вложит ладонь в его крепкую руку и они вместе поднимутся в выбранный Жонсьером зал для сессий. Она разденется, принимая позу покорности. Он закатает рукава верной клятве черной рубашки. Вместо этого Лу наблюдала за публичными взаимодействиями других пар и чертовски скучала. Но понимала. Не так-то просто было отправить жену на эшафот: вся привычная жизнь Марка вновь рушилась. Приходила в клуб на протяжении двух недель — бесполезно. Другие Верхние выходили на сцену, демонстрируя доверие и связь со своими нижними, а их с Жонсьером связь завязывалась узлом в ее горле, прорываясь рыданиями на плече во время традиционных курилок на заднем дворе с Йонасом. Хилер вопросов не задавал, даже если догадывался, что плачет она не от усталости, что давно прошла, а от чувств пусть и к самому жесткому дознавателю Инквизиции. Или не догадывался, занятый мыслями о новой жизни сестры на исправительных работах. Наконец, решилась. Они с Кеем сидели в кабинете Приора, разделяя с ним обед — мероприятие, ставшее их традиционным с момента планирования свержения Викария. Сделав глоток сока, Лу прокашлялась. — Нет вестей от Марка? — произнесла как бы невзначай. Кей ухмыльнулся, опуская взгляд в тарелку буйабеса и пряча коварную улыбку за отросшими волосами, и Лу подавила желание стукнуть его да покрепче. Ведь все знал, чертяка, считывая ее эмоции уже без прикосновения. — Нет, Лу. Ему нужно время, — спокойно ответил Иво, и Лу, кивнув, внешне безразлично продолжила жевать киш с утиным пате. И ведь было за что внутренне волноваться. Марк знал, как Иво мог вести его, потому в отпуск неустановленного срока не брал никакую технику. Она могла уговорить Даниэль взломать что-то и узнать, где сейчас находится объект ее страсти и, возможно, любви. Однако, толку от этого было бы ноль. Лу точно не смогла бы потревожить спокойствие Жонсьера, а срок, который он проведет вдали от Нью-Пари, мог равняться как месяцу, так и пяти годам. И какими они тогда будут? Уже наверняка аколит Лу Рид и все тот же инквизитор Марк Жонсьер. Поймут ли друг друга спустя такое время? Лу в Единого сильно не верила, однако он точно услышал ее просьбы, ибо долго ждать не пришлось. Вновь они сидели за обеденной трапезой, к которой присоединилась Даниэль. Рид жевала уже фрикассе с рисом. И чуть не поперхнулась, когда из селектора Иво раздалось: "Месье Приор, могу я зайти?", сказанное чрезвычайно знакомым голосом. Тем самым, который шептал ей, какая она послушная и хорошая девочка, приказывал считать удары и постоянно спрашивал, не близка ли она к произнесению стоп-слова. Лу ослабила шейный платок, что не укрылось от внимательного взгляда Кея, когда Мартен включил селектор со своей стороны, приглашая друга к ним. Он зашел, как всегда собранный, в форменном кителе Инквизиции, не встречаясь взглядом с ней, когда как она же не могла оторвать взгляда, впитывая все изменения, произошедшие с ее Доминантом. Жонсьер очевидно похудел, и измученность мыслями в сослагательном наклонении заложила тени под его глазами и обострила черты лица. На мгновение он встретился с ее глазами, и лишь тогда она опустила взор, словно они были в клубе. Марк подтвердил выход из отпуска, а Лу отпросилась отдохнуть в комнате рядом с офисом Приора после обеда. Глупо было предполагать, что в коридоре сейчас появится объект ее желания. Зачем ему быть здесь, кроме как повидать ее наедине? Да и то не очень бы вписывалось в рамки их отношений. Здесь они инквизитор и уже приспешник и их ничего не связывает помимо работы. И только в клубе они Верхний и нижняя. Но она продолжала стоять у приоткрытой двери, будто бы вышла на пару секунд выглянуть в коридор. Наконец, послышался тяжелый стук ботинок по паркету. Так ходят удрученные чем-то люди. Из-за угла вывернул Марк собственной персоной. Лу постаралась придать лицу безразличное выражение, будто бы не ждала его тут вот уже полчаса. — Рид. — Месье Жонсьер. Обменялись кивками, и инквизитор пошел дальше по коридору. Лу уже понуро опустила голову, собираясь закрыть дверь, как раздалось негромкое, но вымученное в своем выражении: — Крэп, Лу. И Жонсьер резко сократил возникнувшее между ними расстояние, вталкивая псионичку в комнату. Схватив не соображающую ничего девушку за волосы на макушке, притянул к своим губам, буквально впиваясь в ее рот. Дверь захлопнулась с громким треском, но Лу не заметила этого под жарким напором инквизитора, что прижал ее к стене, обнимая за талию. Рука переместилась с волос на горло, чуть придушивая, и она застонала, заставляя Марка оторваться от манящих поцелуев. — Ты согласна на такое? — почти рыча, произнес Жонсьер. — Да, месье, — Лу захныкала, входя в роль, когда Марк сильнее прижал ее к стене, выцеловывая шею до засосов. Как она теперь будет носить открытые платья на приемах, сопровождая Приора? К слову, согласна она сейчас была на все, что мог предложить ей Жонсьер. Конечно, понимала, что они сейчас не макияж ему делать будут, но что касалось нового опыта в постели, всегда доверяла ему свое тело, знала, что он не перейдет черту, достаточную для произнесения стоп-слова. Мужчина до самых уголков души чувствовал ее, словно был эмпатиком. Рид ожидала, что Марк подхватит ее за колени и не медля насадит на свой уже стоящий член, но он не был бы Доминантом, если бы не решил помучить ее. Почти зло сорвал ее неудобную одежду, которая оборками впивалась в ее тело, и Лу злорадствовала: ведь это обычно она сама раздевалась, после становясь на колени и обозначая готовность к сессии. Впрочем, ей скоро стало не до этого. Жонсьер развернул ее, вновь вжимая в шершавую поверхность. — Руки на стену! Лу подчинилась, ощущая медленно накатывающий сабспейс. Инквизитор оставил ее в одном белье, вероятно, находя это более сексуальным, чем полную наготу, и теперь потирал ее вагину вверх и вниз сквозь жесткое черное кружево на кремовом белье. Девушка расставила ноги, толкаясь в руку Жонсьера, который упорно игнорировал ее клитор, за что тут же получила несильный шлепок ладонью прямо по промежности. — А-ах, пожалуйста! — Лу задохнулась и сжалась, побуждая волну возбуждения взвиться сильнее. — Пожалуйста — что? — Марк продолжил дразнить, удерживая ее бедра от опрометчивых движений. — Пожалуйста, месье, я хочу...м-м-м! — Лу уткнулась лбом в стену от того, что Жонсьер подтянул ее трусы, которые теперь давили на все нуждающиеся в ласке места, исчезнув между больших половых губ. Едва отдышавшись, она продолжила. — Пожалуйста, хочу...Вас внутри, — Лу никогда не считала себя ханжой, без стеснения произнося все скабрезные словечки, но этот мужчина одним пронзительно карим взглядом Доминанта, ставшим видимым, когда она в экстазе запрокинула голову ему на плечо, заставлял ее возбужденно робеть. — Так? — Марк совершенно точно издевался над ней, потому что в сию же секунду она почувствала во влагалище один его проклятый палец, потирающий переднюю стенку в тандеме с большим пальцем на клиторе. Ноги подгибались, и если бы не горячее, прижимающее ее к стене тело, девушка наверняка упала бы. — Крэ-э-эп! — взвизгнула Лу, сжимая внутренние мыщцы. Еще пара движений — и пальцы исчезли, не доставив ей пика удовольствия. Псионичка ожидала, что сейчас наконец-то он войдет в нее, но голос отстранившегося Марка раздался со стороны кровати. — Материться плохо, мадмуазель Рид. Иди сюда, — Лу обернулась, отмечая что в порыве страсти оставила на стене две вмятины там, где лежали ее ладони. Он сидел на ее кровати словно доштормовой римский Бог, наблюдая потемневшими глазами, как, покачиваясь, она приближается к нему. Девушка привычно улеглась к нему на колени, уже зная, что он ждет от нее. — Какой беспорядок ты устроила, — почти ласково — возбуждение делало его голос грубым — произнес Марк, стягивая ее намокшее нижнее белье и имея в виду не то явное возбуждение, не то смятую телекинезом стену. — Мне стоит вызвать еще инквизиторов, чтобы наказать тебя за нестабильность? — после риторического вопроса он хмыкнул. — Ладно, сделаю это самостоятельно. Открой рот. Лу подчинилась, и тут же была заткнута комком ткани. Скосив глаза на ладонь Марка, запихивающую кляп, поняла, что оказалась с собственными трусами во рту. Дыша через нос, она опустила голову, чувствуя себя плывующей где-то далеко от своего тела. Сквозь марево Рид ощутила, как Марк потянулся к прикроватной тумбочке, и не придала бы этому значения, если бы не обрушившийся на нее удар...паддла? Откуда он тут? — Какая удобная расческа, — хмыкнул Марк, и Лу ошарашенно застонала в импровизированный кляп. Спасибо, что не тапкой, в конце-то концов! Жонсьер продолжил методично шлепать ее задницу расческой, чередуя половинки ее попы. Удары сотрясали ее от бедер до копчика, деревянная расческа была тяжелее паддла, и впитывала тепло ее выпоротых ягодиц, никак не охлаждая, и Лу усомнилась, что завтра сможет спокойно сидеть. Стеная в кляп, она была даже рада заглушению. Девушка была не из стеснительных, но одно дело, когда друзья и коллеги в курсе, что вы трахаетесь (а Лу уже не сомневалась, что они знали), а другое — что разделяете фетиши на контроль, подчинение и эротическую порку. Когда стоны Рид стали еще пронзительнее оттого, что волны усилившихся ударов стали распространяться на ее промежность, Жонсьер отбросил расческу, что с глухим стуком упала на пол. Подняв ее на руки, положил на матрас, и Лу поморщилась, когда выпоротые ягодицы ощутили жесткую ткань покрывала. Она встретилась глазами с Марком, который наконец стащил ее бюстгальтер и отошел к ее косметическому столику с подсветкой. В наступивших сумерках лампа зеркала, после выключенного основного света, создавала интимный полумрак, в котором тень неутомимого Жонсьера, направляющегося к ней с чем-то в руках, казалась зловещей, но оттого не менее возбуждающей. Марк показал ей найденные в ящике стола широкие атласные ленты, оставленные, вероятно, стилистами по волосам. — Их легко развязать, но мне будет приятно, если ты этого не сделаешь, — инквизитор лишь улыбнулся, когда Лу протянула ему руки, не дослушав фразу. — Нетерпеливая девочка, — хмыкнул он, формируя на ее запястьях достаточно, чтобы она ощущала их, плотные узлы. Закончив, поднял ее руки к изголовью кровати, привязывая концы к мебели. Рид ожидала, что следом связаны будут ее ноги, но Марк лишь ухмыльнулся. — Нет, с этим я справлюсь сам, — и поднял ее щиколотки себе на плечи. Лу вздохнула не то от удивления, не то от того, что ее задница вновь проехалась по покрывалу. Смотря ей в глаза, мужчина надорвал пакетик с презервативом и откинул его куда подальше, распределяя защиту по своей длине. Из своего положения псионичка могла видеть лишь очертания его члена, вынутого из инквизиторских брюк. Сам он остался одетым, но Лу признала эротичность закатанной до локтей черной рубашки, обнажающей мускулы и вены. Марк огладил ее тело, начиная с груди, и девушка почти отвлеклась, но толчок пениса внутрь заставил ее запрокинуть голову. Жонсьер вытянул трусы из ее рта, когда она неразборчиво простонала. — Хочу тебя слышать, — судя по сиплому голосу, ему это нравилось не меньше ей. Да неудивительно, учитывая каким большим ощущала она его, сжимаясь на каждом толчке. Лу вскрикивала в ритм движениям мужчины, отдаленно понимая, что возможно, сейчас все, включая Баретти, слышат звуки ее удовольствия, если и вовсе не караулят прямо под дверью. Она ощущала каждую венку, задевающую точку G, угол проникновения не оставлял ей шансов не быть удовлетворенной. Лу считала себя тренированной, но то, как сладко сжимались все ее мыщцы в ответ на резкие движения, почти разубедил ее в этом. Жонсьер вдвигался в нее почти грубо, нежно выходя наружу. Как он умудрялся поддерживать стиль фрикций, когда ему очевидно было до изнеможения хорошо, псионичка не догадывалась. Скорее, тут решал лютый самоконтроль Доминанта и инквизитора. Но вскоре Марк действительно начал терять хваленое самообладание. Переложил ее ноги на одно плечо, чтобы поддерживать их одной рукой, меняя раскурс толчков и ускоряя их. Ритм начал сбиваться, но Лу особенно пронзительно вскрикнула, когда он слегка потеребил ее клитор как во время прелюдии, сдобренной доминированием и подчинением. Ей хватало удовольствия от одних только толчков прямо в переднюю стенку влагалища, но теперь, когда на нее воздействовали с двух сторон, она будто взлетела, вцепляясь в концы лент, привязанных к изголовью для минимальной опоры. Ноги затряслись, Лу старалась сильно не сучить ими, чтобы не побить Марка. Но потом перед зажмуренными глазами замелькали вспышки, и под особенно крепкий толчок все внутри самопроизвольно сжалось, даря непреодолимое наслаждение. Отдаленно она понимала, что Жонсьер впивается ей в губы дабы заглушить самый пронзительный вопль, старательно нежно вцепляется в грудь ради рычага сбивающихся фрикций и гонится к собственному пику страсти, кончая в презерватив. Такая предусмотрительность еще сильнее радовала кончившую девушку: фертильность псионички была минимальной, но забота о ее чувствах в отношении различных заболеваний согревала сердце. Ее осоловевшие глаза раскрылись, когда ленты были стянуты с запястий, и Марк перевернул ее на бок, уютно устраивая голову на своем плече и растирая ее руки, не сильно и намятые, но беспокойство мужчины почти снова родило в ее только что насытившемся теле желание новой разрядки. — Воды? — Нет, спасибо, — хрипло прошептала Лу в ответ. Объятия не хотелось размыкать даже под дулом "ультиматума". Девушка вдохнула исходящий от Марка слабый запах лайма и хвои, скрытый за амбре наступившей страсти. Она почти задремала, когда услышала задумчивый голос мужчины, поглаживающего ее спину легчайшими движениями. — Весь отпуск мечтал об этом. Лу подняла на инквизитора взгляд впервые с времени приближения к оргазму и лукаво ухмыльнулась. — О чем именно? Нагнуть и трахнуть? Марк не изумился ее словам с привкусом Термитника, а лишь перенял хитрое поведение. — Хотел сказать, что обнять тебя, но озвученное тобой тоже имеет смысл. Хотя "нагнуть и трахнуть" — про другую позу, — его глаза вспыхнули в, как показалось Лу, предложении. Она уже предвкушала множество постельных и не только контактов, что произойдут с ними в ближайшее время. — Я догадывалась, что твоя доминантская безсексовая броня когда-нибудь треснет, но что это будет так приятно... — она будто бы в смущении отвела взгляд, не прекращая закусывать губу в нарочито сексуальном жесте. — Нарываешься на новый раунд? — глаза мужчины вновь потемнели, лицо, которое сочетало на себе чувственно приоткрытые губы и страстно выгнутую в притворном вопросе бровь, приблизилось к ней. Он погладил ее подбородок, слегка задирая его, дабы облегчить себе доступ к ее губам, и поцелуй, за которым наверняка последовал бы обещанный второй круг безудержного совокупления, уже начался с прикусывания чужого рта, как в дверь раздался тактичный стук. — Лу, Иво спрашивает, когда ты спустишься, ему надо обсудить что-то с тобой и Кеем, — голос Даниэль вырвал из транса наслаждения Марком и его бесстыдными руками, уже оглаживающими местами побитую пятую точку. — А? Уже иду, — Рид постаралась придать своему голосу больше сонливости, будто ее только что бесстыдно вырвали из приятного сна. Ее вырвали из приятного, но, к счастью, не сна. Марк лишь бесшумно, не выдавая своего нахождения в комнате псионички, посмеялся ее актерству. Пару минут назад Лу стонала на всю Инквизицию. Двери, конечно, были звукоизоляционными, но не настолько, чтобы и тени вскриков не было слышно в соседних комнатах и кабинетах. Распаляя мужчину, она шутливо в заглушающем жесте прикоснулась пальцем к его пухлым от поцелуев взасос губам. Поднялась и, виляя уже отошедшими от дрожи оргазма бедрами, подошла к зеркалу на туалетном столике. Склонилась к нему в неоднозначной позе, поправляя стертый ласками макияж. Хорошо, что то был не мейкап в стиле Термитника, который бывшими стрелками потек бы по всему лицу. Подошедший беззвучно Марк встал за ее спиной, и Лу уже хотела обернуться, но ладонь на спине не дала распрямиться. Псионичка лукаво глянула на него через зеркало, почти бросая вызов. — Времени нет, месье Жонсьер. — Знаю, мадмуазель Рид. Палец на клиторе заставил удивленно округлить глаза и взвизгнуть. Не думала, что Жонсьера настолько легко взять на слабо. Круговые движения распаляли точностью выводимых узоров, и Лу была почти готова к новому оргазму, что находил на нее быстрее, чем самый первый за день, но Марк решил иначе. Приподняв ее за волосы к своей к груди и укусив за ухо, прошептал. — Заманчива перспектива взять тебя прямо перед этим зеркалом, но времени нет, — вернул он ей фразу и убрал умопомрачительно ласкающую руку. Лу захныкала в отказе от оргазма и уже сама попыталась потянуться к промежности и удовлетворить себя, но руки были резко сведены на спиной. — Вы опаздываете на встречу к Приору, приспешник Рид. Лу видела в зеркале отражение грозных и собранных эмоций инквизитора, что немало возбуждало ее, и проклятое "накажешь меня?" почти сорвалось с ее губ, но Марк уже отошел к шкафу, вытаскивая плотное платье из натурального трикотажа. — Подними руки, — скомандовал он, и платье скользнуло вниз по фигуре. Чулки были подтянуты, обуты туфли, но белье месье видимо сочли неразумным. Сердце нещадно колотилось рядом с таким Марком. Что уж греха таить, оно билось так рядом с Жонсьером в любой его ипостаси. — Я рассмотрю Вашу проблему, Рид, — кивнул он, выходя в коридор, и Лу удержала покер фейс только благодаря отточенным на службе у Приора навыкам. И не зря, потому что в коридоре караулил Баретти. Что ж, ее матери не впервой узнавать, с кем же она там имеет достаточно близкие отношения.