Обречён на провал

Он слишком много знал, возможно даже больше, чем можно было предположить.

На каждый шаг Ки-Хуна, на каждое его новое действие уже знали, как ответить. Словно всё, что он спланировал было лишь частью шоу. Как будто ему лишь дали иллюзию свободы, отпустили с привязи, чтобы насладиться моментом, когда поводок натянется, больно впиваясь в шею, перекрывая кислород. Но Ки-Хун продолжал верить, что обошёл их, что его план сработает, что он сможет спасти их всех.

Верил.

Как глупо.

Его возвращение ведущего удивило, но не столь сильно. Что-то давно знакомое, но в новом обличие. Ки-Хун казался таким правильным, таким до мерзости праведным, что заставляло сухую улыбку легко мелькнуть за чёрной маской. Хотелось смотреть и дальше, как мир мужчины рушится на глазах, как он с каждым разом всё больше и больше впадает в отчаяние, как его уверенное и спокойное лицо расплывалось в ужасе, как меркли его блестящие глаза. За время слежки за ним Ин-Хо даже в какой-то степени привязался к нему, в самой плохой, отвратительной степени. Этот моралист – Сон Ки-Хун – казался слишком самоуверенным в себе, отчего хотелось сразу же вернуть его в реальность, отняв у него всё ценное; показать, что он ничто другое, как пешка, которая будет отдана в жертву, и её потеря не будет значить ничего.

***

— Игрок 456, Вам понравилось строить из себя героя? — этот голос пугал до безумия. В ответ тишина. Ки-Хун смотрел исподлобья, до боли стиснув зубы. Он уже ничего не мог сделать, всё ещё пытаясь оставаться безэмоциональным. Но окружившая их охрана и сам ведущий вызывали лишь панику, от которой дрожь с новой силой пробегала по телу, сковывая любые движения. — Неужели, Вы и вправду думали, что сможете оказаться на два шага впереди?

Послышался выстрел, отчего мужчина перепугано дернулся.

Ки-Хун молчит. Его трясёт. Он боялся открыть глаза, боялся даже подумать, что мог увидеть, если всё же осмелиться посмотреть. Но внезапный запах металла в этом неуютно чистом коридоре, вызывал всё большую волну головокружения. Ки-Хун сам не выдерживает этой томительной паузы, раскрывая глаза. В холодном коридоре становиться душно. В карих глаза блеснули слёзы, каплями стекая по щекам. Он кричал, невнятно что-то мямлил, смотря, как яркая лужа крови расползалась по полу. Ин-Хо мог смотреть на это вечно, наблюдать, как Ки-Хун беспомощно рыдал возле бездыханного тела. Мужчина, ведомый своей яростью, попытался встать и из последних сил добраться до ведущего, но его тут же скрутили, больно заламывая руки. Ки-Хун почти чувствовал, как ещё чуть большее усилие окончательно вывернет его руку. Всё, что оставалось наблюдать, давясь собственными всхлипами, это уходивший в пустоту силуэт чёрной фигуры, пока перегруженный разум не стал затухать.

***

В бесконечной темноте было приятно, казалось отступили все проблемы, больше не за что переживать, всё так легко оборвалось, смазав последние строчки. Боятся смерти совершенно естественно, также естественно как и умирать. Но лишиться жизни напрасно, это Ки-Хуна пугало больше всего. Все действия привели в начало цикла, круг замкнулся. В голове крутилась неразрывная цепь последних воспоминаний, каждая сцена убийства заставляла нервно ёрзать в бессознательности. — Какого это понять, что из-за Ваших действий погибла половина оставшихся? — ровный и безэмоциональный голос вывел из тьмы. Ки-Хун вздрогнул, только услышав его. — Знаете, Сон Ки-Хун, я Вас недооценил. Я думал, Вы остались всё тем же испуганным моралистом, который чудом выжил. — говорящий остановился, слегка усмехнувшись. — А Вы, как оказалось, ничем не лучше. Слова резали слух. Они выводили из себя. Мужчина сжал кулаки, пытаясь приподняться, посмотреть на лицо лжеца. Но резко вскочив, Ки-Хун схватился за виски, ощущая острую боль в голове. В глазах всё плыло. Странный тёмный кабинет, явно на одном из верхних этажей. Черный силуэт ведущего, легко блестящий в золотистой подсветки комнаты. Холодный кожаный диван, на котором Ки-Хун и очнулся. Он не знает этого места. Не узнает. — Решили вновь стать частью игры, чтобы что? — вопрос, заданный без нужды в ответе, лишь так – чтобы позлить. — Вы и вправду возомнили себя выше других? Будто можете вершить чужие судьбы? — Заткнись. Заткнись! ЗАТКНИСЬ! — Ки-Хун рывком поднялся, пока цепь с лязгом не остановила его. Мужчина неожиданно свалился на пол, еле успев подставить руки, но удар пришёлся на локти. Электрическим разрядом боль стрельнула в мозг. Он недовольно зашипел, осознавая произошедшее. Ноги были скованы короткой цепью, не дававшей сделать даже нормального шагу. — Кто бы говорил о судьбах... Но ему не ответили. Просто молча наслаждались его безысходностью. Ин-Хо забавляло, как Ки-Хун всё ещё пытался огрызаться. Хотя как только прозвучал щелчок предохранителя, он замолчал, презрительно смотря на ведущего, слегка подрагивая. Игрок, поймав какой-то мимолётный жест ведущего, приподнялся, садясь прямо на полу. — Сон Ки-Хун, Вы всё ещё в образе? Не стоило ли принять своё место, как должное, и быть благодарным мне, что Вы ещё способны дышать. — Больной ублюдок. — стиснув зубы, прошипел мужчина. — Что тебе от меня надо? — Мне даже в какой-то степени понравилась Ваша выходка. — ведущий встал, направляясь ближе к Ки-Хуну, всё ещё держа пистолет в левой руке. — Ваша глупая храбрость меня знатно рассмешила. — Ин-Хо провёл пистолетом по щеке игрока, отчего Ки-Хун попытался отдернуться сразу, но его остановили схватив за подбородок. — Так отчаянно хотели встретиться со мной, и вот Вы здесь, так что же молчите? — ведущий высокомерно хмыкнул, продолжая разглядывать испуганное лицо. Холодный металл корпуса отбирал лишнее тепло, заставляя проснуться окончательно. Ки-Хун мечтал выбраться, желал сорвать маску с этого лица, возможно даже убить ведущего, успокаивая себя мыслью, что так будет лучше для всех. Но он сидел, сидел смирно, боясь лишний раз вздохнуть. Мужчина всеми силами старался хотя бы отвернуться от оружия, пытаясь не паниковать, что совершенно у него не получалось. Дышал он чересчур резко и рвано, ощущая как виски начинают с новой силой пульсировать. Иногда Ки-Хун громко сглатывал, нервно ёрзая от любых прикосновений, которые казались ему слишком близкими. — Что же Вы молчите, Сон Ки-Хун? Я готов Вас выслушать. — Ин-Хо огладил его щеку большим пальцем, всё же решив пока отстраниться, смотря на задыхающегося в страхе мужчину. — Или Вам нечего дельного сказать? — Чт-что...тебе...нужно. — медленно с дрожью в голосе повторяет Ки-Хун, боязливо отворачивая взгляд. — почему я здесь. — он осматривает всё бегло, подмечая огромный экран, какие-то мелкие вещи на столе, двоих «треугольников» возле двери. — Вас, Сон Ки-Хун, — ведущему нравилось произносить его имя, по слогам не спеша, от этого игрок слабо вздрагивал. — следовало бы наказать. Вы, как-никак, попрепятствовали продолжению игр. И Вам должно быть известно, такой проступок нельзя поощрять. — Т-так что же не убил меня сразу? — Думаю, Ваша смерть не принесла бы мне того же удовольствия. — Хочешь посмотреть на мои страдания. хах. — Ки-Хун презрительно усмехнулся, сжимая руки в кулаки, да так, что на ладонях оставался след ногтей. — Хоть лицо своё покажешь перед моей смертью? Ин-Хо удивился такой дерзости, на секунду задумавшись. Безрассудство в игроке забавляло. Как Ки-Хун, мелко дрожа, всё ещё пытался казаться уверенным, как пытался обмануть его своей хладнокровной "маской", но бесполезно, его блеф был настолько дешёвым, что даже смешным. Ки-Хун был уверен, что человек за маской просто открыто смеётся над ним и позже просто также убьёт его. — Знаете, как говорят – "Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.". — приблизившись вновь, совершенно в плотную говорит ведущий. Настолько близко, что Ки-Хун мог бы разглядеть глаза, скрытые под маской, если бы открыл собственные. — Вам это о чём-нибудь говорит? Мужчина лишь замотал головой, жмуря всё сильнее глаза, будто пытаясь развидеть всё это. — Вот как. А Чон-Бэ почти догадался. Он был даже слишком близок. — снова этот мерзкий смешок. В момент пронеслась сцена, как в секунду одного из близких людей не стало, просто так. У Ки-Хуна дрогнула нижняя губа. «Забавно.» Это не осталось незамеченным. — Его смерть на Ваших руках, господин Сон Ки-Хун. — словно поощряя, сказал Ин-Хо. — Ведь у героев должны быть большие потери. — Перестань! В этом лишь твоя вина! Тебя и твоей чертовой игры! — крикнул Ки-Хун, поднимаясь и замахиваясь на ведущего. Резко и безрассудно. Мигом оживились и стражники, собиравшиеся подбежать. Но быстрый жест рукой их остановил. Мужчина медлил, сжимая кулаки. Он только и мечтал выплеснуть ярость, добраться до главного, отомстить за всех. И когда цель так близка... Ки-Хун и сам не до конца осознал, как получил удар в скулу с левой стороны, что сбило его с ног. Игрок зашипел, хватаясь за немного содранную кожу, которая больше напугала неожиданностью, чем болью. Ин-Хо приподнял игрока за грудки. Эта вспыльчивость начала довольно-таки докучать. Ин-Хо не привык, что кто-то смел поднять на него руку. За каждым неповиновением должно следовать наказание. Он колебался меньше секунды, уже сжимая кулак. Ки-Хун зажмурился, понимая насколько был не обдуман его поступок. Следующие пару ударов пришлись почти на тоже место, разодрав кожу, из-за чего по щеке быстро скатилась алая капля, падая на зелёный костюм. — Вы, кажется, всё ещё такой же безрассудный. — Ки-Хуна отпустили, бросили обратно. Из-за чего он ударился о холодный пол. Ин-Хо присел, смотря в растерянные и мокрые глаза, в которых блестел страх. И снова он так близко, что можно было слышать ровное дыхание за маской. — И меня это забавляет. — ведущий схватил игрока за шею, легко сдавливая пульсирующие вены. Ки-Хун вцепился руками в ладонь, стараясь её убрать, но на это хватка лишь усилилась, теперь уже ногтями царапая кожу. — По-ка-жи, чёрт возьми, кто ты такой. — задыхаясь в кашле, проговаривает мужчина. — Вы сами прекрасно знаете, просто боитесь признать это. Как боитесь признать свою вину. — замечая, как в глазах Ки-Хуна меркнет блеск, ведущий расцепляет пальцы. Игрока схватили за подбородок, слегка приподнимая его. — Ваша старая причёска мне больше была по душе, эта же Вас старит. — Ин-Хо менял темы разговора, как тому вздумается, не давая времени на раздумья. Этот странный жест напряг сильнее, чем остальное. Слишком любезно и будто интимно. Ки-Хун замотал головой, в надежде, что от него уберут руки. Но пальцы стали лишь сильнее сжимать подбородок. Мужчина замер, забыв о всём, что хотел сделать. Впервые он видит ведущего так близко, впервые ведущий не просто убивает кого-то на его глазах. Ин-Хо ничего не делал, только рассматривал лицо игрока, запоминая всё, что мог, до мельчайших деталей. У Ки-Хуна наморщен лоб, подняты брови, широко раскрыты блестящие глаза, под носом остался кровяной подтек, разбитая нижняя губа (видимо охрана постаралась). Ин-Хо не мог остановиться, разглядывая его. Как же он выглядел жалко, словно, побитая уличная псина, которая только и может, что скулить и шугаться любого шороха. — Оставьте нас. — ведущий махнул рукой в сторону двух людей в розовом.