В библиотеке

      За окном уже стемнело, когда лектор подводил итоги по окончанию семинара. Давно зажглись фонари, свет в окнах на соседних зданиях, а час-пик был в самом разгаре. Последняя дополнительная пара оказалась довольно утомительной для Анны Тёрнер, особенно в вечер пятницы. Она подпёрла голову рукой, которая отяжелела от разговоров преподавателя. И пока он разъяснял последнюю тему, Анна, накручивая рыжую кудряшку со лба, уже думала, как распределить время на выходные: доклад, уборка, несколько письменных заданий и… Она расширила глаза, глупо уставившись в тетрадку, на последних страницах которой почерк слегка скривился. Курсовая работа.       Как она могла так забыть? Ещё в понедельник она связывалась со своим научным руководителем, договорившись определиться с материалами до следующей среды. Впереди выходные — единственное время, в которое Анна отсыпала неприличные десять часов. Наверное, по этой причине времени так не хватало. В будние же Анна спит в двое меньше, чем на выходных, по разным причинам. Иногда её съедает волнение перед новым днём; бывает, её терзает сожаление за прошлые ошибки; ещё чаще мешали необоснованные тревоги о будущем и экзистенциальные вопросы. Не раз Анне приходилось создавать себе бессонницу искусственно — когда не хватало времени.       Сейчас она сидела и нетерпеливо, едва уловимо отстукивала ручкой в надежде придумать выход из сложившейся ситуации. Так много часов уходило на планирование и распределение задач, а в итоге всё равно всё свалилось на одни выходные.       Безусловно, она знала, какие книги ей нужны для курсовой работы. Анна даже нашла необходимые книги в электронном варианте, хоть и не во всех имелся точный перевод. Научные статьи и вырезки она старалась искать «вживую» в целях собственного удобства и внутренней мотивации. Некоторые из них действительно хранились в городской библиотеке, а другие можно было найти только при институте. Анна взглянула на часы. Пять тридцать шесть. До окончания вечерней пятничной пары четыре минуты.       Пятница.       А разве институтская библиотека не закрывается в шесть? Анна поджала губы. Вроде да. И, кажется, на выходных не работает. Чёрт.

***

      — Фредерик, — тихо позвала Анна, пока её одногруппники поспешили к раздевалке. Задыхающиеся смешки от пустых шуток, свежие сплетни из-за нового инцидента в соседнем факультете, знакомые жалобы по поводу предстоящих зачётов и противных преподавателей, приглашения отметить завершение недели в ближайшем «KFC» — весь шум отпечатывался в стенах скромной гардеробной. Казалось, Фредерик Фицзжеральд не услышал её среди гула и шелеста курток. Анна от нервов закатила глаза и поджала губы. Её ладони превратились в кулаки, пока она пыталась собрать по крупицам остатки уверенности. — Фред!       Она двинулась навстречу высокому, худощавому, зажатому в теле, задумчивому студенту, который, казалось, зачем-то копошился в своей сумке. Заметив Анну, он сразу посветлел, расплываясь в дружелюбной улыбке.       — Привет, Анна.       — Ты сходишь со мной в библиотеку? — тут же выпалила она. Фредерик был застигнут врасплох.       — Да мы оттуда и так не вылезаем, и уже поздно, а я не хочу упустить последний автобус. — он приподнял бровь и, сняв очки, предварительно пожмурившись, протёр их о край рубашки. — Может быть, завтра? Я буду только ра…       — Нет, мне нужно в эту библиотеку. — уточнила Анна, указав пальцем вверх. — Мне нужно подготовить материалы по курсовой до среды, а библиотека работает до шести! И закрывается на выходные! А в нашей нет нужных книг. А потом навалиться куча дел в понедельник, и всё это одновременно с курсовой, и с другими заданиями… я ничего не успею! И что тогда будет?! Да от меня науч.рук откажется! И это я ещё не учитываю…       — Спокойно-спокойно. — тут же остановил её тираду Фредерик, подняв ладонь. — Ты сказала, здесь библиотека работает до шести? Если поторопимся, то успеем.       Анна благодарно улыбнулась ему. Не успев облегчённо выдохнуть, она помчалась в проём уже потемневшего коридора и, быстро переступая через ступеньки, поднялась на верхний этаж, оставляя после себя еле слышное цоканье каблуков. Вслед ей вторило тяжёлое пыхтенье Фреда, который, не выдержав на последнем пролёте, остановился отдышаться. Анна упрекнула бы его за то, что на физкультуре он привык отсижеваться на лавочке, но время поджимало и неприятно щекотало её нервы.       Забытая всеми библиотека встретила их не слишком радушно. Где-то вдали, в самом конце комнаты мигала желтоватым светом лампочка, издавая тихое жужжание; слегка прелый запах старых книг с протёртыми страницами ударяло в нос, и шумное сопение библиотекарши, сидевшей за своим столом, за монитором большого, не нового компьютера, привлекало внимание. Темнота с улицы придавала некоторой жутковатости этому месту — студенты сюда ходили не часто.       — Эм, здравствуйте, мне нужно взять несколько книг для курсовой работы… — слегка нервничая и перебирая пальцы, пискнула Анна. Библиотекарша оторвалась на секунду от экрана, взглянув на неё устало и неодобрительно, затем вздохнула.       — У тебя… — начала было она, но в библиотеку следом залетел запыхавшийся Фред и, встав за спину Анне, неловко улыбнулся. Библиотекарша вновь вздохнула, лениво оглядев их обоих. — У вас двадцать минут.

***

      — Так ты меня позвала, чтобы я помог тебе с поиском книг? — неуверенно спросил Фред, наблюдая, как Анна лавировала среди книжных полок.       — О, ну эм… — Анна замедлилась, обдумывая его вопрос. Пожалуй, глупо было его звать для подобного дела. В конце концов, она и сама знала, какие книги ей нужны, и сама бы с этим справилась без сторонней помощи. И она поняла, что отчасти это была спонтанная идея. — Да, хах. Знаешь, я уже и не представляю, как появляться в библиотеке без тебя. Я не подумала… Я просто перенервничала из-за курсовой и… сам понимаешь, как это бывает. — от собственного признания стал зудеть затылок, и Анна уже и не заметила, как ладонь машинально потянулась к шее.       Фредерик снисходительно улыбнулся.       — Всё в порядке. — он поправил очки, двинувшись навстречу. Улыбка на его лице стала увереннее и ярче, и он в следующую секунду поиграл бровями. — И вообще-то я всегда «за» побродить среди пыльных полок и собраний…       Его взгляд опустился на полку с какими-то книгами, и прочитав названия с авторами, тут же переменился в лице.       — Маркса? Вебера? — он поправил очки. — Думаю, это не тот отдел.       Анна хихикнула и улизнула в другой поворот с более высокими стендами.       — Так вот… А с тобой это в разы занимательнее. — он нагнал её, встав неподалёку. Анна перебирала книги быстро, иногда пролистывая, пока Фред не торопясь разглядывал обложки.       — Ага, искать целую стопку учебников и сборников статей за двадцать минут до закрытия, а потом стоять на морозе в ожидании следующей маршрутки? Занимательнее некуда. — усмехнулась Анна.       — Ну это малые жертвы. — улыбнулся Фредерик, кладя очередную книгу на полку. — И они стоят того, чтобы просто поискать с тобой книги. Даже если двадцать минут.       Где-то в груди у Анны разлилось тепло, затронувшее щёки и уши. Она пыталась прочесть, что было написано на обложке одной из книг, но крутящая в голове реплика заставляла её перечитывать снова и снова.       — Да ты романтик. — Забавно фыркнула Анна. Фредерик, услышав её небрежный комментарий, гордо встрепенулся, надув грудь.       — Конечно, ты не представляешь насколько.       — И насколько? — тихий смешок сорвался с её губ, обнажив зубы на долю секунды. Анна вновь спрятала улыбку, когда стеснение собственного неправильного прикуса ущипнуло за щёки.       — Бесспорно, очень безнадёжно. — усмехнулся он, беря новую книгу в руки. — Мне нравится любая банальность, которая только может быть. Мне нравится, когда нет повода переживать или куда-то спешить. Тишина и умиротворение.       — Ну это я тоже люблю. — кивнула Анна. — Только не всегда получается.       — Это правда. Но знаешь, есть как будто что-то большее в запахе пыльных страниц. Или в морозной тишине на балконе.       Анна слегка нахмурилась.       — Ага, например, насморк… ларингит или фарингит, ангина, пневмония… хм, пневмокониоз? — Анна залилась звонким смехом, но тут же прикрыла ладонью рот. В библиотеке лучше не шуметь. — А то я думала, где ты мог простыть две недели назад.       — С каких пор ты ещё больший ипохондрик, чем я? — усмехнулся Фред.       — С каких пор ты стал безрассуднее меня? — Анна вскинула бровь, подтрунив его в ответ. Фред не ответил, застенчиво помолчав и опустив взгляд на книги.       Шелест страниц и разглаживание листов на оглавлениях ласкали уши. Жужжание лампочки в конце комнаты, казалось, стало громче, прерывая тишь среди книжных стендов и пыльных полок. Молчание для Анны Тёрнер почти всегда был признаком гадкой неловкости, когда напряжение оседало на лёгких, не позволяя выдохнуть. Пауза всегда казалась чем-то похожим на удушение, но сейчас это было волнительно. Предвкушение, как если бы она сама задержала дыхание на несколько секунд, как если бы она сама решилась оставить немного освежающей духоты, не желая его перебивать. Это приятно опьяняло. И после более облегченного выдоха Анна чувствовала лёгкую щекотку под рёбрами, которая так и норовила вырваться со смешком.       — Ну… мне просто хорошо в подобной обстановке. — внезапно продолжил он. — Возникает желание подумать или что-то вспомнить. — Фред мечтательно вздохнул.       — И о чём же ты думаешь в такие моменты?       — Хах, ну… сложно сказать. О многом. О разном. О всяком. — кончики его губ расплылись в более застенчивой улыбке. — Иногда это размышления, иногда это ванильные мечты. Не приходит ничего конкретного на ум. Но знаешь, в такие моменты даже не столь важно, о чем ты думаешь. Просто смотришь за происходящим и ловишь обрывки мыслей: как и куда спешат люди, как они выглядят и что у них на уме; как неросторопно падает снег и как его подсвечивает фонарь; как я оказался здесь и сейчас, становясь наблюдателем. И ты, как наблюдатель, не являешься частью той привычной реальности, ты на это смотришь, находясь извне, где нет понятия ни времени, ни места. Будто на паузе, с которой ты проветриваешь голову, очищаешь разум от накопившихся мыслей. И задумываешься ни о чем. Это вдохновляет по-своему.       Анна взглянула на Фреда, который в этот момент безмятежно перебирал в руках страницы книг, будто не особо вглядываясь в содержание и текст. Он выглядел более отстранённо, точно так же, как описывал только что. Задумчиво. И ей на мгновение стало любопытно, о чём таком «ни о чём» он думал именно сейчас. О жужжании лампочки? Или, может, о том, как вообще начался весь этот странный разговор? Она не была уверена, и ей стало не по себе от того, что то, о чем он говорил, было ей мало знакомо. «Ни о чем» ей думать сложно. Гораздо сложнее, чем о том, что сейчас она чувствовала себя глупой. Она поджала губы, уткнувшись в книгу. Её приземлённые ежедневные мысли показались ей абсолютным бессмысленным ничем. Может быть, он намеренно разъяснялся так пространно и неясно? Может быть, он хотел на что-то намекнуть, боясь сказать прямо? Или всё-таки она была не способна его понять. Стыд больно кольнул под рёбрами.       — Хах… ты действительно безнадёжный романтик. — фыркнула Анна, попытавшись отшутиться. — То, что ты говоришь, звучит здорово, но как-то даже не знаю… Наверное, я не романтик.       — Ничего страшного. — улыбнулся он, махнув рукой. — В этом есть и свои минусы.       — Например, простуда.       — Не без этого. — закатил глаза Фред, откладывая в сторону очередную книгу. — Ну и, возможно, я слишком романтизирую, придаю вещам больше смысла, чем есть на самом деле. Так и заблудиться не далеко… Во всём этом эскапизме… А путать реальность с вымыслом не самая здравая идея.       — Ну… Если не зацикливаться только на этом, то не заблудишься. — кивнула Анна.       — Это сложно. Это вдохновляет и об этом приятно думать. Об этом хочется думать. Ну, и как во всяком удовольствии нужно знать меру. Но мне порой кажется, что я просто как ребёнок, который хочет есть конфеты килограммами. И этот ребёнок, оставшийся без присмотра, знает, в каком шкафу и на какой полке лежат те самые конфеты. — усмехнулся Фред.       — Как мило. — Анна хихикнула, временно отложив ещё одну нужную книгу на полку. — Что ж, в таком случае нужно, чтобы кто-то следил, чтобы у этого ребёнка не заболел живот. В целом, всегда можешь обратиться ко мне, потому что я в таком случае тот ребёнок, который ест одни брокколи и который знает, что так надо.       — Боюсь, в моей парадигме… — он вздохнул, неловко отведя взгляд. — Ты и есть конфеты.       Анна замерла на месте, на мгновение забыв о том, какая книга была у неё в руках. Его тихое признание застало её врасплох, вышибая из лёгких весь воздух и заставляя сердце трепетно забиться и отчитывать несчастные секунды. Она, открыв и тут же закрыв рот, повернулась к нему так быстро, отчего сама стушевалась. Её рука почти машинально вернула книгу на место.       — Оу… Фред, это… — прошептала она, не находя слов.       — Хах, да, прости, сказал какую-то глупость, не подумав, и… — Анна заметила, как он нервно зашевелился, повернувшись к стенду спиной, на котором все ещё стояли книги. Его щёки, точно по щелчку пальцев, приобретали пунцовый оттенок, глаза забегали, как если бы он сам не знал, на чём сосредоточить своё внимание. Его руки пустились в энергичный полёт и затем приземлились на душащем воротнике, когда пришло осознание своего безнадёжного положения. — Да, это наверное, прозвучало очень банально и слащаво, но я… мне… боже.       Анна, не раздумывая, сделала уверенный шаг к нему. Фред с осторожностью вжался в книжный стенд, упираясь спиной в пошарпанные полки.       — Совсем немного слащаво, но… мне даже нравится. — она заглянула ему в глаза, видя, как тот сразу осёкся, прервав свою нелепую тираду. Её сердце трепыхало, так и порываясь зажать его ещё сильнее, слиться с его биением.       — Анн… я… — прошептал он тихо-тихо, когда их лица были в опасной близости друг от друга.       Анна лишь со всей нежностью улыбнулась ему и, сократив расстояние, почти невесомо, со всей осторожностью коснулась своими губами его.       Она ощутила, как он застыл, точно поражённый и зачарованный. В её голове зароились гадкие мысли о том, что это было слишком резко, слишком неожиданно, слишком не к месту. Какая-то её тревожная часть её захотела вырваться, убежать и спрятаться. Она одновременно и шептала, небрежно разбрасывая мурашки по телу, и кричала, обездвиживая, замораживая ладони и ступни. И в Анне зародилась новая злость на саму себя, на ту часть, которая хотела избавиться от волнения, от страха. Сильное чувство, побуждавшее подавить любые попытки отступления, задушить в себе голыми руками, охватило её, и она поддалась ему. Её поледеневшие руки заползли на его горячую шею, притягивая к себе. Анна зажмурила глаза и прильнула к нему ближе. И в момент напряжения, когда она начала проигрывать отчаянию и панике, она ощутила его робкий, еле ощутимый ответ на поцелуй. Волна облегчения окатила её с ног до головы, подобно теплому вечернему душу, вызвав приятную слабость в ногах. Её ладони начали согреваться, а зажмуренные глаза расслабились.       Анна была готова поклясться, что вкусила на его губах всю приторную сладость его слов, сказанных раннее, и что чувствовала, как подскакивал инсулин в её крови. Как в ней зарождалась энергия, заставляя её мозг кипеть, бурлить, плавиться. Такой необузданный пыл, кружащий голову, мог легко истощить и без того уставшее тело. Её ладони плавно соскользили ему на грудь, а дрожащие пальцы слегка постукивали по ткани шерстяной клетчатой жилетки.       Когда его руки оживились и плавно перекочевали ей на талию, Анна прижалась к нему ближе, отчаянно желая не отпускать его. Она повторила за ним, уводя собственные ладони на его спину. Её пальцы нащупывали каждый выпирающий позвонок, каждую складку на жилетке и чувствовали, как под его лопатками прятались мурашки и ползли всё выше — обратно к шее.       Но в какой-то момент Фред неожиданно дёрнулся, стукаясь спиной о стенд с книгами. По библиотеке раздался грохот. Анна отпрыгнула и зашипела, ощутив слабую, но вполне ощутимую ноющую боль в запястье: очевидно, ударилась об одну из полок. Её взгляд тут же опустился на упавшие книги, но в этот момент отвлек голос заспанной библиотекарши.       — Что у вас там происходит? — раздался скрипучий, раздраженный голос.       — Всё в порядке! — моментально выкрикнула Анна. Когда ответа и встречных шагов не последовало, она вздохнула, убрав со лба упавшую кудряшку.       Анна обернулась на Фреда. Тот выглядел несколько взволнованным и притихшим: его чёлка взмокла; на лбу и на скулах играл яркий румянец, а взгляд отведён в другую сторону. По его щуплым приподнятым плечам можно сказать, что он был скованным, напряжённым.       — Что ж… это было… экстремально. — неловко прокомментировала она, опускаясь на корточки и собирая упавшие книги.       — Мгм. — Фред не сказал ни слова, продолжив стоять как вкопанный.       — Знаешь, а это, наверное, тоже в какой-то степени романтично, хах. Хотя перспектива быть застуканной в библиотеке мне не очень нравится. — она нервно хихикнула и взглянула на него.       Анна только сейчас заметила, как крепко он держал книгу у пояса. Она пригляделась к перевёрнутой обложке: на зеленоватом фоне был знакомый портрет. Статично безразличное лицо с едва заметной улыбкой под седой бородой и смешными круглыми очками. Большими ровными буквами было выделено «Психоанализ».       — О, ты нашел одну из книжек! — воскликнула она и потянулась к ней, но Фред тут же сделал шаг в сторону от неё, сглотнув.       — Н-нет. Подожди… — еле выдавил он из себя осипшим голосом и вновь отвернул голову, крепче сжав книгу.       — Что? — Анна недоумённо похлопала глазами, приподняв бровь в недоумении. Она видела, как побелели костяшки, как выступили венки на его ладонях, которые держали книгу на уровне… Осознание пришло гораздо быстрее, чем она успела сдержать свои эмоции. Её щёки вспыхнули подобно спичке. — Ты.?       Фред поджал губы, отворачиваясь всем корпусом.       — О, боже… — Анна выдохнула так резко и так горячо, что у неё запотели очки.       Она опустила глаза на разбросанные книжки, пальцы задрожали, когда она потянулась собрать их, пытаясь не обращать внимание на легкую дымку на линзах, которая постепенно начала расстворяться. Мысли спутались в комок. Перед глазами всё ещё мелькала обложка с ухмыляющимся Фрейдом, его тонкие пальцы с силой сжимающие книжку, его смущённое нервное лицо с бегающими глазами. Она вздохнула, взяв один учебник в руки. Слышалось сбитое дыхание, неровные нервные вздохи, стремящиеся стать безмолвным шепотом. Вторая книжка… Шорох его ботинков в попытке ещё раз смущённо отодвинуться. Третья…       Анна закусила губу, чувствуя внезапный завязывающийся узел чуть ниже живота и жар, опаливший бёдра. Уязвимый образ Фреда наседал в её голове, и вызывал смешанные чувства, которые ей с трудом удавалось обуздать. Она пыталась собрать книги. Он молчал, не двигался, будучи… Анна решила не комментировать это даже в своей голове. Ещё шесть минут до закрытия. Ей подумалось, что комичнее и быть не может. Анна сделала вдох-выдох, стараясь отвлечь себя от фантазий и будураживающего чувства предвкушения. Так не вовремя. И так не к месту. Она почти ощущала фантомные прикосновения к её талии во время поцелуя и могла только представить, что… Не вовремя. Совершенно не вовремя.

***

      Холодный свет фонарей освежил глаза после приглушенных желтоватых лампочек из библиотеки. Они неспешно шли к остановке, оставляя за собой дорожку из следов. Хрустящий снег приятно ласкал уши, а морозный воздух остужал голову после душного помещения. Фред в первый раз ничего ей не сказал по поводу отсутствия шапки, первый раз не зачитал лекцию об обморожении. Это было ему так не свойственно, и Анна поняла, что ситуация ранее оказала на него куда больше эффекта, чем она предполагала. И куда больше, чем… Боже, о чем она думает?       — Эм… ну, знаешь… — неловко начала Анна, потирая руки от мороза. Её взгляд пристально изучал его, в то время, как он рассмотривал с большей тщательностью проезжающие автобусы.       — Прошу, давай забудем… — осипшим голосом сказал Фред. Анна видела, как он поджал губы, она могла бы сказать, что он был более чем пристыженным. Внутри неё застучало и заныло сердце.       — Ой, знаешь, хах…— неловко посмеялась. — На самом деле это же… ну… Всё в порядке! Я хотела сказать, тебе не о чем переживать! — Анна попыталась приободрить, утешить, но из-за нервозности это было похоже на бессмысленное тараторенье. Она и сама не заметила, как говорила невпопад. — В конце концов, естественная реакция организма на раздражители. Она может быть вызвана различными факторами, правда? Включая стресс, особые условия среды, обстановку и…       — Анна, боже, ради всего святого, не надо, прошу! — он смутился, едва ли не дёрнувшись.       — Хорошо-хорошо! — возбуждённо икнула она. — Просто, эм… ну… не переживай.

***

      В мыслях было пусто, когда руки щелкнули ключами, запирая дверь квартиры. Анна и не заметила как машинально прошла на кухню, наполнив чайник водой на несколько чашек чая на будущее. Шум воды, разносившейся эхом по пустой квартире, тоже не привёл её в себя. И только в момент, когда она разбирала сумку, вываливая все пособия на кровать, до неё дошло, что чайник она так и не поставила.       Вернувшись и всё-таки поставив электрический чайник на подставку, предварительно нажав кнопку, она легла на кровать в своей комнате.       Свежий воздухе после проветривания наполнил лёгкие и заставил Анну слегка поёжиться, но теперь, чувствуя усталость, она не могла встать и закрыть то чёртово окно. Глаза прикрылись и в голове стали прокручиваться события дня: тёмное раннее утро с переполненными автобусами, ворчащий желудок перед обеденным перерывом, встреча по организации ближайших новогодних мероприятий, последняя пара, курсовая…       Библиотека.       Анна открыла глаза, глупо уставившись в потолок. Библиотека, Фредерик, Конфеты.       Она помотала головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, но взглянув в сторону, наткнулась на разбросанные книги, которые ей было не под силу аккуратно разложить на столе.       Поцелуй, испуг, обложка с Фрейдом.       Анна почувствовала, как её собственное дыхание участилось, она поджала губы и вновь вгляделась в обложку. Написанные кокетливым курсивом инициалы «З. Фрейд» и черно-белое изображение самого автора. Смешные круглые очки, поседевшая борода и странная ухмылка без ухмылки. Снова. Анна лениво подвинула сумку, чтобы закрыть это лицо, которое успело подействовать ей на нервы за тот небольшой промежуток времени. Взмах ладонью вместо этого повалил несчастную книжку вверх ногами.       Точно так же, как держал Фред.       Анна с дрожью выдохнула, вернув взгляд на потолок. Она помнила, как его руки нежно и неуверенно сжимали её талию, как он с некоторой робостью отвечал ей на поцелуй, пока она, пересилив себя, почти напала на него, не позволяя ни ему, ни самой вырваться, или как отогревались её замершие руки на его шее, как её обкусанные до ссадин губы совсем немного покалывало. В груди от воспоминания в этот момент потеплело.       Снова вздох. В голову вновь въелся образ его тонких пальцев, в стыде и смущении сжимающие обложку, взволнованную игру желваков на покрасневших скулах. Дрожащий осипший голос, повысившийся на пару тонов от паники. Неловкие движения в сторону, скованность, толкающая и вжимающая его в книжную полку.       Теперь скопившееся в груди тепло медленно поплыло ниже, ниже, ниже…       Анна сглотнула, чувствуя, как начинали опасно гореть щёки и как слабость начала сводить ноги. На кухне слышалась медленно закипающая вода.       Тяжесть собственной ладони на животе приятно согревала, взвывая к большему. Пальцы слегка сжали ткань полосатого свитера. Шерстяные тоненькие нитки проскальзывали между ними, щекоча кожу. Очередной томный вздох. Анна думала о сладких словах Фреда, которые слишком быстро слетели с его губ и которые в миг смутили его самого. Ладонь заползла под свитер, погладив горячий, немного дрожащий живот.       Анна прикрыла глаза, зажмурившись. Внезапное чувство стыда вызвало мурашки по спине. Собственные нервные слова о естественности показались ей смешными, неуместными. Это действительно не успокаивало. Это очередное осознание уязвимости, которое было тяжело перебороть, когда она находилась одна в своей пустой квартире, где единственным шумом стали журчание воды в чайнике и её неровные вздохи. С ней только давящее на живот и голову желание и чувство неподъемного стыда. Её ладонь коснулась шершавой ткани бюстгальтера, и она надавила, услышав ускоренный стук сердца.       Щёки всё ещё горели — нагревались и уши. Сомнения боролись с ярким образом. И как только в её возбужденном разуме вспыхнула фантазия его рук на месте её ладони, её окатило волной другого жара. Чувство стыда проиграло в тот момент, когда её ладонь поддернула бюстгальтер, заползши под него и коснувшись кожи на груди. Колебание исчезло, когда ширинка на джинсах была растёгнута.       Невесомые движения будоражили и успокаивали. Тяжёлые вздохи вырывались непроизвольно. Анна представляла, как бы его ладони нежно очерчивали каждую косточку, каждую ямку на её теле, как бы исследовали в неподдельном любопытстве, и как бы она выдавала моментальную реакцию. Как бы он прильнул к ней ближе, уткнувшись в её шею, прикрыв глаза в блаженном умиротворении, а она бы крепче сжимала и оставляла непоправимые складки на его рубашке. Как если бы сплелись их руки и ноги, стараясь покрепче обнять. Как если бы его аккуратные холодные кончики пальцев заменили бы её на месте нижнего белья. И как если бы их имена, сравыющиеся одновременно с их губ в жгуче-сладком натяжении, образовали бы тихое мелодичное созвучие.       Анна слегка пожмурилась, закусив губу. Плавные касания сменились на более быстрые и рваные. Чайник на кухне забурлил громче, глубже, точно дразня её уши, а возникший образ Фреда лишь становился чётче. И ей его так не хватало. Не хватало времени в библиотеке, не хватало ещё одной отговорки, чтобы побыть рядом, не хватало смелости быть более открытой, чтобы сидеть с ним ближе, чем в паре сантиметров от соприкосновения плеч. Но сейчас было так много фантазии и так много наглости представлять его таким нежным, любопытным, менее робким. Волна возбуждения тронула её дрожащие коленки, вспотевшую спину и тяжёлую от мыслей голову.       Послышался щелчок чайника, и Анна в этот момент едва не захлебнулась в своих вздохах. Она расслабленно вжала голову в подушку, оставив пустовать свой разум. Её накрыли холодок от небольшого сквозняка и необъяснимое спокойствие. Шум машин, доносящихся из окна, утихомировающееся бурление чайника, собственное сбивчивое поверхностное дыхание — всё в этот момент показалось таким далёким, где-то за гранью. Анна лежала, прикрыв глаза, не чувствуя ни рук, ни ног. Она не отвлеклась даже на ворчание своего желудка.       Внезапно она поняла, что он имел в виду, когда говорил, насколько приятно находиться в тишине, никуда не спешить и обдумать целое ничто. Каково побыть наблюдателем, выслушивая лай собак, крики соседей из соседнего подъезда, и чувствуя, как неприятно рябит в глазах от мигалок. И каково побыть мечтателем, представляя безумные желанные сценарии. И ей было стыдно за то, что она смогла это постигнуть только более извращённым способом. Но Анна слишком устала, чтобы думать об этом.       На кухне тем временем горел свет, тонкая струйка пара доносилась до потолка, безмятежно расстворяясь, и телефон, стоящий на зарядке прожжужал от сообщения знакомого контакта.