Здравствуй, тьма, мой старый друг

Пальцы Жана, тонкие и гибкие, уверенно скользили по ее животу. Осмотр почти окончен, он не выглядит обеспокоенным, и это вселяет надежду, что все в порядке. Из кухни был слышен звон посуды, Сергея она отправила заварить ей чай и не маячить у нее перед глазами. - Не вижу причин для беспокойства. Тонус матки совершенно нормален на твоем сроке,- он одергивает ее футболку, закрывая живот, и начинает собирать допплер в чемодан. - Ты уверен? – голос ее немного дрожит. - Совершенно, - он кивает, - тем более это длится не более полуминуты. Завтра с утра приедешь ко мне в больницу и сделаем УЗИ. Исключим любой повод для беспокойства. Иногда ей казалось, что Жан читает ее мысли. Видит ее насквозь, понимает ее гораздо лучше Сергея, и это ужасно бесило. - И если ты передумала, то я смогу сказать тебе пол ребенка, - начинает он, но она не дает ему договорить. - Я не передумала, - ответ ее краток, компромиссов быть не может. - Мы на днях обсуждали это с Сергеем, он хотел бы… - Мне не интересует, что вы обсуждали с Сергеем. Пока этот ребенок находится в моем теле, решения принимаю я. И больше мы этот вопрос поднимать не будем. Сергей узнает пол ребенка в момент рождения, как и я, - Ольга отворачивается к окну. Она знала, что Жан знает пол, это стало понятно недель 5-6 назад при очередном осмотре, но без ее согласия он никому не скажет, в этом она была уверена. - Я тебя понял, - Жан кивает и поднимается с кровати, - Завтра в 10.00 жду тебя в больнице. Жан вышел из комнаты и было слышно, как они разговаривают с Сергеем. Было еще кое-что, что беспокоило Ольгу, но она не решалась спросить. В основном из-за Сергея. Она бы не хотела озвучивать свои опасения при нем. На следующий день утром ровно в 10.00 они с Сергеем зашли в кабинет ультрасонографии. Пару месяцев назад в нем появился совершенно новый аппарат для УЗИ, что было совершенно несвойственно для этого богом забытого места, и Ольга была уверена, что это произошло только благодаря стараниям Жана, и скорее всего Константина Андреевича, с одной лишь целью – наблюдать за течением ее беременности. А точнее – наблюдать за развитием ее ребенка. Ольга не очень хорошо разбиралась в тонкостях беременностей, но была уверена, что осмотров и УЗИ у нее было на порядок больше, чем у любой другой среднестатистической женщины. Наверное, все дело в том, что среднестатистической женщиной она перестала быть почти полтора века назад. Сегодня в кабинете был только Жан, и Ольга была благодарна за это. Меньше всего сейчас хотелось раздеваться в присутствии одной из его медсестричек. После ухода Жана она больше не уснула, и потому чувствовала себя совершенно разбитой. Сергей помог ей раздеться и, как обычно, сел слева от кушетки, пока Жан включал и настраивал аппарат. Осмотр занял не более 15 минут, в самом конце, как всегда, Жан давал им возможность послушать сердцебиение ребенка. - Ну вот, мы убедились, что с плодом все в порядке, - Жан с улыбкой смотрел на экран. Он всегда смотрел на чертов экран с улыбкой, как будто увидел там восьмое чудо света. Возможно так и было. - Развитие соответствует установленному сроку в 32 недели. Повода для беспокойства я не вижу, - Жан вытер ее живот бумажными салфетками. - Оль, а может все таки…? – Сергей с надеждой посмотрел на нее. Она знала абсолютно точно, что он хотела ей сказать. - Нет, Сереж, мы уже это обсуждали. Я хочу, чтобы это был сюрприз, - Ольга начала подниматься кушетки. Сергей обреченно вздохнул, а Жан в этот момент отвернулся, чтобы напечатать фотографии. При каждом УЗИ он отдавал им по 3-4 чёрно-белых снимка, и их набралась уже целая стопка. Ольга закидывала их в нижний ящик комода в спальне и почти никогда не рассматривала подробно. Что-то ей подсказывало, что сюрпризов во время родов будет предостаточно, и пол ребенка будет наименьшим из них. Через десять минут они уже выходили из больницы, на улице было на удивление безлюдно, только ветер колыхал верхушки еще совсем зеленых деревьев, сентябрь в этом году выдался теплым. - Я отвезу тебя домой, а потом отъеду по делам, хорошо? – Сергей спросил, открывая машину. - По каким делам? Мне казалось, на сегодня ты полностью свободен? – Ольга пыталась поудобнее устроиться на переднем сиденье. - Влад прислал сообщение, когда мы ехали сюда. Надо проверить одну теорию, - он развел руками. Ольга была не в восторге он подобных отлучек Сергея, особенно, когда они возникали так внезапно. Тем более, что он почти никогда не рассказывал ей, чем они занимались, и насколько это было опасно. Тем не менее, несмотря на это, план в ее голове созрел внезапно. - Ты поезжай тогда, а я прогуляюсь, ладно? - она открыла дверь машины и быстро, насколько ей позволяло ее состояние, выбралась из машины. - Оль, ты чего? Какое прогуляюсь? До дома километров 10, не меньше, - на лице Сергея отразилось недоумение, и он вылез из машины вслед за ней. - Я погуляю в парке, а после доеду домой на такси. Ну или попрошу кого-то из коллег Жана отвезти меня. Ты же знаешь, он не может мне отказать, - Ольга пожала плечами. - Не думаю, что это хорошая идея, отвлекать Жана Ивановича, и тем более его коллег, в середине рабочего дня, - Сергей был настроен скептически. - Сереж, поезжай, ладно? Я сама справлюсь. Через пару часов буду дома. Мне правда хочется немного прогуляться и подышать воздухом, тем более, что ты уезжаешь, - она заглянула ему в глаза, пытаясь состроить из себя невинную овечку. Он, конечно же, ей не поверил. Она видела, что Сергей не хотел уезжать, но спорить не решился. - Ну ладно. Постарайся не напрягаться и позвони мне сразу, как будешь дома, хорошо? Иначе я буду переживать. Придется сорваться с места, рискую сорвать всю операцию. - Напишу тебе по дороге и позвоню, когда буду дома, - Ольга закатила глаза, чмокнула Сергея в губы и пошла в сторону парка. По дороге она обернулась, улыбнулась и помахала рукой Сергею, который озабоченно смотрел ей вслед. Она пошла по дорожке бодрее и быстрее, больше не оборачиваясь, надеясь, что он наконец уехал. Минут через пятнадцать она вернулась к главному входу больницы и вошла внутрь. Миллионы раз она шла по этим коридорам, обшарпанным и серым, сегодня, впрочем, она чувствовала себя под стать им – больной и хмурой, в душе ее жила тревога, и больше всего она боялась того, что даже Жан эту тревогу рассеять не сможет.