Вера, сокрытая в волнах

      Дрожащие языки пламени плясали густой тенью по тусклой стене и больше напоминали тихий, тлеющий пожар, нежели огненные купола восковых свечей. На потёртом холсте, края которого то и дело стремились завернуться в привычное им состояние, чья-то жилистая рука скурпулёзно выводила линии, не поспевая за растекающимися чернилами. Ей, которой был явно чужд мир вольности, экспрессий и грёз, пришла на помощь другая, напротив лёгкая и умелая рука - хрупкие пальцы легли на напряжённое запястье, сделав натянутые мышцы осязаемыми. Она смело направила кисть ввысь, оставляя живой, полный озорства штрих - он разительно отличался от предыдущих, пропитанных желанием выверить, сделать правильно, подчинить логике. Приятное тепло чужой спины отзывалось покалыванием на груди, кончик носа дразнили серебряные паутинки немного влажных волос, а щёку то и дело обжигала кожа с проступившей вечерней щетиной. Рисунку, который только начал отдалённо напоминать склонившуюся над водной гладью сакуру, было суждено остаться незавершённым: измазанные краской пальцы отбросили кисть, поймали на плече медные кудри и направили к губам, оставляя в благодарность невесомый поцелуй. Силуэт мужских черт смутно пробивался сквозь растекающуюся пелену, но та нещадно поглощала всё на своём пути, даже звуки.       — Я люблю тебя, Н…       Аврора открыла глаза.       Кудри щекотали лицо, и она страдальчески поморщилась - то ли от желания чихнуть, то ли угнетенная тем, что не выспалась.       — Чёрт, опять эти сны.       Утро никогда не давалось ей легко. Чтобы почувствовать себя образцом бодрости и свежести, Авроре нужно было отходить ко сну до полуночи, что она каждое утро обещала себе делать и про что каждый вечер успешно забывала. Любая спешка после пробуждения вводила ее в стресс, а любые вопросы - в ступор, и посему время, заложенное на полную загрузку системы под названием «Аврора Мур», разительно отличалось от принятых золотых стандартов среди тех, кто держал на прикроватной тумбочке книги об успехе и продуктивности. Вот и в этот раз Аврора протяжно зевала, одной рукой потирая отпечаток подушки на щеке, а другой - нащупывая скетчбук, который всегда ночевал в изголовье над её кроватью. Она ловко подхватила остро заточенный карандаш, который обычно выполнял роль закладки, и спешно начеркала им на пустом развороте то, что потом гораздо дольше рассматривала.       Никто не знал, но вот уже пару месяцев Авроре снился один и тот же человек, образ которого она никак не могла воссоздать в своей памяти. Сновидения, похожие на смазанные или засвеченные фотографии, кружили вокруг, но никогда не задерживались перед её глазами, досадно ускользая в последний момент. Аврора чувствовала некоторое облегчение, изливая обрывки воспоминаний на бумагу, но каждый новый неразгаданный сон, становившийся её ночным гостем всё чаще и чаще, возвращал мучительное чувство недостающего пазла, с отсутствием которого нарастала внутренняя тревога. Пролистав несколько страниц назад, она вздохнула и откинула скетчбук в сторону.       — Бред какой-то.       Шум воды заглушил бумажный шелест блокнота, оставленного на незаправленной постели, - то летний морской бриз пробился сквозь приоткрытое окно и начал играться с изрисованными страницами. Они пестрили черно-белыми набросками мужских рук, порой сокрытых под слоистыми одеяниями, одиноких губ - то в строгой прямой, то в насмешливом изгибе, выразительных плеч, усыпанных светлыми прядями, и многими другими человеческими очертаниями, которые, однако, ни разу не собрались в единый портрет.

***

      Закусочная «Амели» на углу улицы Кампанелла отличалась особенно вкусными десертами и не особенно постоянным режимом работы. Когда хозяин был в настроении, заведение могло проработать до поздней ночи, утоляя жажду его посетителей охлажденной сангрией, настоянной на ежевике. Когда же в будний день на стеклянной двери закусочной виднелась записка с начерканным от руки объявлением, никто не удивлялся, а лишь фантазировал о том, какова причина «нерабочего» настроения владельца на этот раз.       К счастью для Авроры, сегодня у неё был шанс утолить жажду сахарной сладости, которая мучила её со вчерашнего вечера. Девушка внимательно вглядывалась в бликующие стёкла витрин, чтобы выбрать, какой из свежеприготовленных десертов точно отвлечёт её от омрачающих мыслей, но муки выбора прервал женский голос позади.       — Прекрати делать вид, что ты собираешься изменить своему излюбленному авторскому шоколаду.       Исабелла Мур была немногим старше Авроры, но почему-то считала своим долгом исполнять роль не старшей сестры, а скорее матери, хоть та и проживала в добром здравии за городом, наслаждаясь хлопотами по уходу за виноградником. Аврора давно смирилась с обостренным чувством ответственности сестры и лишь смиренно кивала, когда Исабелла появлялась на пороге её квартиры со свежеприготовленной лазаньей из-за опасений, что младшенькая пренебрегает ужинами. Они распивали бутылочку вина, разделяя любовь к традиционной кухне, и обсуждали общепринятые темы семейных застолий, начиная с рабочих неурядиц и заканчивая новостями из уст общих знакомых.       — А ты прекрати делать вид, что не хочешь попробовать хоть что-нибудь из этих кулинарных шедевров, — Аврора оторвала взгляд от канноли и, игнорируя протянутую сестрой плитку шоколада, улыбнулась светловолосому парню за витриной. Тот не понял, в чём дело, но искренне улыбнулся ей в ответ.       — Ну всё, время вышло, — Исабелла подхватила сестру под руку и повела к выходу.       — Слушай, если ты опаздываешь на работу, могла бы просто не предлагать меня подбросить! — Аврора, посмеиваясь, упиралась, словно пёс, тянущий поводок в обратную сторону.       — Я опаздываю только потому, что тебе приспичило зайти за кофе, который ты даже не заказала! — Исабелла, нервно цокая каблуками, продолжала тащить за собой сестру.       — Да ладно, будто ты сама не рада шансу прихватить стаканчик местного капучино, — Аврора сощурила глаза. — Ты ж здешний завсегдатай.       Исабелла проигнорировала колкое, но правдивое замечание, отвлекаясь на поиск ключей в недрах своей сумочки.       Зазвучал камертон, приглушив её бормотание, и известил таким образом всех о новом посетителе.       — Да куда я их дела?.. Слушай, Рори, ты не помнишь, я закрывала машин...       Внезапно до Исабеллы дошло, что её движению никто не сопротивляется и что она давно болтает сама с собой. Аромат приятного мужского одеколона тут же ударил по рецепторам, и почему-то она неосознанно подумала, что причина всего происходящего именно в этих дурманящих нотках миндаля.       — Аврора? Что с тобой?       Исабелла смотрела на сестру, которая застыла в пяти шагах позади как вкопанная.       — А?.. Да так, показалось.       Рори нахмуренно прошагала мимо недоумевающей сестры и скрылась за дверью. Исабелла огляделась вокруг, но её внимание ничего не привлекло, за исключением, пожалуй, облачённого в строгий костюм мужчины, который приветствовал продавца за прилавком. Она не видела его лица, но по одной лишь статной спине, сверкающим туфлям и аккуратно уложенным серебристым волосам было ясно, что перед ней представитель «высшей лиги». Про себя девушка подметила, что это, вероятно, и есть обладатель того самого парфюма, мысли о котором не покинут голову Исабеллы ещё пару дней, но она слишком спешила, чтобы тратить драгоценное время на такие глупости, как неудобные вопросы незнакомцам.

***

      Про Фабио Шелвуда говорили разное. Кто-то считал, что именно он стал причиной развода местной телеведущей с мужем-банкиром. Кто-то утверждал, что Шелвуд отказался от главной роли в фильме, потому что ассистент принес ему лимонад не с тем вкусом. Некоторые твердили, что за своими частыми помпезными вечеринками он скрывает давнюю алкогольную зависимость. Но было у всех этих слухов кое-что общее: они никак не хотели раскрывать Фабио с какой-либо стороны, кроме как распутника, дебошира и нарцисса. Люди вздыхали на очередную новость с его фото из газет, и тут же забывали, но Авроре было не до забывчивости. Перед ней стоял календарь с обведенной датой и подписью под ней: «Ф.Ш.».       — Аврора, ты уже закончила с подготовкой одежды ко второму блоку?       В дверном проёме появилась неприлично высокая худощавая женщина, которой с трудом можно было бы дать за пятьдесят. Элегантно повязанный на её шее платок - излюбленный аксессуар Элайзы, находивший порой причудливое место в её образах - подчеркивал туфли экзотического оттенка, напоминающего переспелый киви.       — Да, миссис Рочестер.       — Хорошо. Тогда можешь съездить за образцами ткани к закройщику.       Аврора кивнула и тут же закусила губу, взвешивая, в настроении ли наставница, чтобы выслушать не дающую ей покоя мысль.       — Миссис Рочестер, могу ли я предложить сочетания для будущей коллекции?       Женщина вскинула брови и взглянула на Аврору поверх очков.       — Вот как? Ну, попробуй. Оценю их… если будет время.       Аврора старательно сдерживала улыбку, которая так и рвалась наружу после услышанных слов - не поддержки, но всё же одобрения. Рочестер прикрыла дверь, оставляя за собой лишь шлейф густого парфюма и затихающее цоканье каблуков. Не выдержав и пяти секунд тишины, Аврора радостно взвизгнула от распирающего её восторга.

***

      — Получается, Элайза наконец дала тебе возможность проявить себя как модельера?       — Ну, это не совсем так, — накручивая вьющийся локон на палец, пробубнила Аврора перед ноутбуком. — Я лишь подберу пару цветовых сочетаний и, возможно, текстуры.       — Сперва ткани, а там, глядишь, и наброски посмотрит, — подбадривал голос по ту сторону экрана.       — Не знаю, потяну ли я, Летти.       — Да брось! Ты самый талантливый человек, которого я встречала в своей жизни! Чуть больше уверенности в себе.       Аврора скинула ноги со стола и придвинулась чуть ближе к монитору.       — На самом деле сейчас кое-что пугает меня гораздо сильнее, чем критика начальства.       — Проблемный подопытный?       — Прекрати их так называть.       — А как ещё называть людей, которых ты буквально одеваешь, как кукол в разукрашках?       Посмеивающуюся девушку на экране звали Николетта, или просто Летти, как привыкла называть её Аврора с ранних лет. Переезд подруги за границу не разрушил крепкие дружеские узы, просто ежедневные посиделки в беседке у дома сменились ежедневными посиделками в Интернете.       — Что ж, в этот раз «подопытный» более чем проблемный. Боюсь, как бы не ляпнуть чего лишнего, — Рори пожала плечами. — Ты же меня знаешь.       — О да, Аврора Мур, королева неуместных комментариев! — Николетта залилась смехом ещё сильнее.       — А ты, я смотрю, как никогда саркастична, — сплющила губы Рори. — Получила степень по механике, и теперь думаешь, что всё можно? — она наигранно вздохнула. — Бедные твои студенты.       — Немного критики никому не повредит. Кто виноват, что люди такие чувствительные?       Аврора хотела было возразить, но её отвлек звук оповещения на телефоне.       — Ну всё, мне пора готовиться к завтрашнему дню.       — Чао. Напиши мне.       Сообщение, которое лишь подстегнуло беспокойство Рори, было от сестры и содержало три простых слова:       «Не подведи меня».       Авроре очень хотелось ответить, что она всё это знает и что обязательно постарается изо всех сил, но перед глазами тут же проносились бесконечные статьи о Фабио Шелвуде, которые ну никак не хотели раскрывать его личность с хорошей стороны.

***

      Ощущение тёплой ладони в руке дарило чувство безопасности и подталкивало всецело довериться человеку, ведущему за собой. За нескончаемыми углами тёмного коридора то и дело возникали старые картины с размытыми сюжетами, а под ватными ногами изредка раздавался пугающий хруст, но страх мгновенно улетучивался, стоило подумать о тёплой руке, что нежно сжимала хрупкие пальцы. Тьма сгущалась, окна на пути попадались всё реже, и, казалось, скоро придётся ступать наугад, молясь о том, чтобы не провалиться в бездну такую же непроглядную и бесконечную, как этот коридор.       Внезапно шаги стихли. Тут же скрипнул засов, и глаза, почти привыкшие к темноте, ослепила яркая вспышка, на фоне которой проявился мужской силуэт. Пришлось сморгнуть боль, причинённую теплеющим светом, прежде чем вернуть чёткость взора и разглядеть лицо человека, чья рука была проводником к прекрасному месту, развернувшемуся за его спиной.

«Но ты же меня не выдашь, Нао?»

      Аврора вскочила с кровати, судорожно нащупывая кнопку светильника. Дрожащей рукой она раскрыла скетчбук и под тусклым свечением лампы, умостившись на краешке тумбочки, начала выводить хаотичные линии, складывающиеся в портрет. Последний штрих карандаша был настолько резким, что кончик грифеля не выдержал и с треском отлетел куда-то на пол. Аврора сдула прилипшую ко лбу прядь и удовлетворенно взяла скетчбук двумя руками, как будто вцепилась в того, кто вот-вот собирается сбежать.        — А ты у нас, оказывается, тот ещё красавец.