Вера, сокрытая в волнах

      Прежде чем зайти на страничку своего бывшего мужа, Исабелла Мур тщательно удостоверилась, что никто из её коллег не промышляет у неё за спиной в ожидании подходящего момента поклянчить помощи с отчётом. Она предусмотрительно перевела телефон в режим «не беспокоить», чтобы случайное оповещение не заставило её с перепугу нажать на запретные кнопки. На самый непредвиденный случай она убедилась, что Альберт не был в сети уже несколько часов, что совпадало с его рабочей сменой, во время которой он не имел привычки обновлять социальные сети. Исабелла продумала всё до мелочей, лишь бы не попасться на своей разведывательной миссии, которую она устраивала примерно раз в месяц - достаточно часто, чтобы быть в курсе важных перемен, и приемлемо редко, чтобы это не показалось ей нездоровой одержимостью. Однако пришло время напомнить Исабелле, что идеальное преступление - это миф, и такая незначительная мелочь, как, например, звонок от сестры из списка избранных контактов, может разрушить любой, даже самый тщательно продуманный план.       — Алло, Исабелла?!       — Боже, Рори, что случилось? — непривычно высоким голосом спросила Иса, больше взволнованная тем, что её чуть не уличили в бессовестной слежке, чем обеспокоенным тоном сестры.       — Как зовут моего плюшевого пингвина?!       Чувство стыда и угрызения совести, связанные с интересом к жизни бывшего, в котором Исабелла себе так до конца и не призналась, померкли на фоне услышанного.       — Что?       — Говори, сейчас же!!!       — Н-николо, — растерянно пролепетала Иса, понимая, что ей вряд ли сейчас объяснят причину её замешательства. — В честь Николетты, она подарила его тебе перед отъездом, — на всякий случай уточнила девушка с опаской на требовательное пыхтение в трубке.       Последовавшая за ответом долгая пауза заставила Исабеллу усомниться в собственных знаниях. Ей даже показалось, что она провалила какой-то банальный тест, но беспочвенные переживания тут же обуздал громкий вздох облегчения.       — А-а-а, слава Богу! — выдохнула Рори так близко к микрофону, что Исабелла рефлекторно отодвинула телефон от уха. — Значит, меня не похитили инопланетяне, которые пытаются транслировать в мою голову эпизоды моей привычной жизни, чтобы усыпить мою бдительность и спокойно проводить эксперименты над моим мозгом?       — Да что за нелепицу ты несёшь? — Исабеллу давно не удивляло богатое воображение сестры, но контекст, в котором оно проявило себя сейчас, мягко говоря настораживал.       — Просто этот адвокат так на него похож, — прошуршала в трубку Рори. — А потом он схватил меня за руку, и…       — Постой, «адвокат»? — Иса распознала слово-триггер, упустив при этом другие важные детали. — Ты уже встретилась с адвокатом Шелвуда?       В эту секунду Аврора вспомнила, что ещё не продумала свой рассказ об их занимательной встрече с мистером Рейнхардтом так, чтобы выставить его с нелицеприятной стороны и тем самым отвлечь внимание сестры от истинного виновника несуразного завершения беседы.       — Ну, раз уж меня не похитили инопланетяне, тогда отключаюсь, сестрица! Увидимся на выходных!       Исабелла сурово посмотрела на экран телефона, где после очевидного побега Авроры осталась лишь открытая фотография Альберта в обнимку с его новой пассией на каком-то модном курорте. Нужно ли говорить, что уже подпорченное проделками сестры настроение Исабеллы, которая так и не познала близость ни с одним мужчиной после своего развода, теперь было практически растоптано.

***

      — Какого чёрта ты так спокоен? Ты вообще слышал, что я сказал?       Итан стоял, опираясь на широкий, покрытый лаком стол, посреди огромного кабинета, слишком большого для того количества мебели, что его наполняло. Сложенные на груди руки и укоризненный взгляд, направленный на человека, который вальяжно растёкся по его дивану, явно сообщали о том, что сейчас не лучшее время для беззаботного пролёживания.       — Она просто сбежала, Фабио! Испуганно посмотрела на меня своими огромными зелёными глазами и сбежала!       Шелвуд усмехнулся в потолок.       — Я тоже периодически хочу так сделать во время твоих нотаций.       Итан выпрямился, сделал пару тяжёлых шагов к кофейному столику и выпнул ботинок актёришки, заставляя его потерять опору и вынужденно занять более приемлемую позу.       — Да брось ты, — Фабио поморщился и потянулся за леденцами, заботливо купленными для клиентов. — Сам же сказал, что тебе и поговорить-то с ней толком не удалось. А значит, шансы ещё есть, ведь ты лучший в своём деле.       Найдя редкий вкус с малиной, он довольно улыбнулся и потянул за края шуршащей обёртки, однако его опередил Итан, выхвативший конфету прямо перед носом.       — Сперва тебе придётся принести ей извинения, — он доразвернул фантик и закинул леденец себе в рот. — Лично.       Фабио вздохнул и плюхнулся на мягкую спинку дивана.       — Ты же не ешь сладкое.       — Из нас двоих не мне на камеры сниматься. Ты всё понял?       Фабио многозначительно посмотрел на Итана, выдержав долгую паузу, и, почуяв его чересчур серьёзный настрой, смиренно сдался.       — Так точно, сэр.       Итан, удовлетворённый актом искреннего послушания, зачесал рукой растрёпанную чёлку.       — К слову, леденцы без сахара.       Хозяин кабинета прошагал к панорамным окнам, которые открывали вид на город, утопающий в бронзовых лучах июльского солнца, готового вот-вот опуститься за горизонт. Он расстегнул нижнюю пуговицу своего пиджака и запустил руки в карманы, погружая вместе с тем свою голову в мысли о том, как ему совладать с непредсказуемым характером девушки, названной в честь утренней зари, знаменующей начало чего-то нового.

***

Ana Alcaide — Era Oscuro

      Едва лучи восходящего солнца коснулись водной глади, проливая свет на землю и оповещая всю округу о наступлении нового дня, тихий город, вот уже больше века стоящий у истока могущественной реки, начал потихоньку просыпаться с первым скрипом гэта, обутых старостой, и скулёжем бродячей собаки, выпрашивающей у него завалявшуюся со вчерашнего ужина кость. Высокие листья бамбука, обрамляющего тропинку, по которой девицы обычно спускались постирать бельё, дрогнули, потревоженные женской рукою, и окропили босые ноги свежей росой. Девушка, облачённая в наспех подвязанное косодэ, с растрёпанными медными кудрями, оставшимися как напоминание о недавнем пробуждении, и с пустой корзиной за спиной среза́ла путь к ручью сквозь густые зелёные заросли, ловко останавливая тугие ветви и натягивая их в ответ подобно тетиве. Когда её слух уловил переливчатый шум воды, бьющейся о вековые камни, она улыбнулась и вдохнула полной грудью воздух, который уже успел напитаться медовым ароматом распустившейся гортензии. Пара прыжков по блестящим незыблемым валунам, расположение которых давно выучилось наизусть, - и ранняя гостья оказалась на излюбленном месте посреди ручья, где бесконечный поток стихал и отдавал тихой рябью, вторящей изрезанному рельефу каменистого дна. Девушка присела, не заботясь о намокшем крае конопляного одеяния, и взглянула на своё дрожащее отражение: задорный нос, кончик которого не опускался, сколько бы раз на него не нажимали, чтобы подразнить; щёки, усыпанные веснушками, которые не покидали своё пристанище даже зимой, и густые вьющиеся волосы оттенка золотистого миндаля, капризы которых были подвластны разве что хозяйке и её матери, - всё, что разительно отличало девушку от её братьев и сестёр, было на месте вопреки наивным детским молитвам и надеждам. Она улыбнулась своей вновь не сбывшейся мечте и принялась за плетение косы, которую всегда украшала россыпью полевых цветов, - сегодня её выбор пал на незабудки.

***

      Корзина, наполненная всевозможными травами, туго собранными в охапки и перевязанными импровизированной верёвкой, со свистом пролетела по длинной деревянной столешнице и была ловко поймана грубыми руками женщины, раскрасневшейся от душного пыльного воздуха в небольшой комнатке. Она оценивающе перебрала верхние вязанцы и одобрительно кивнула.       — Ты сегодня с нами, Нао?       — Да, матушка попросила помочь.       Девушка отряхнула руки и потянулась за фартуком, висевшим на криво вбитом гвозде у крохотного окошка.       — Слышали? Сегодня тэнно проедет по окрестностям, — сказала одна из девушек, перебирающих сухие колосья на огромном столе в центре комнаты. — Вот бы поглядеть.       — Хината, ты уже месяц работаешь на кухне при дворе и ещё ни разу не видела Его Величество? — удивлённо посмотрела на неё другая, утирая лоб локтём, и мечтательно улыбнулась. — Такой красавец.       — Молод и горяч! — воскликнула женщина, едва видневшаяся за пахучими вениками, подвешенными к потолку. — И чего только не женится…       — Ох, уж я бы за такого вышла! — выдала её напарница.       Все так дружно и громко расхохотались, что дозорные снаружи переглянулись, вздыхая, что именно им сегодня досталась участь дежурить у шумной кухни, полной женщин в хлопотах.       — Но ведь его советник тоже очень хорош собою?       — Тот, который со шрамом на щеке? Как же его звали…       — Сато-сан, — улыбаясь, подсказала Нао и закинула очередную ягодку поспевшей черешни в полупустую тару.       — Точно!       — И всё же, Его Величество никто не переплюнет, — почти влюблённо произнесла юная кухарочка.       — Так ты ведь его ни разу не видела, Хината!       Дозорные снова содрогнулись от звонкого женского хохота, который помогал им не задремать, пока они несут свою тяжкую службу.

***

      Густая ночь опустилась на город и принесла его жителям долгожданную прохладу. За бамбуковыми полотнами сновали тёмные силуэты, напоминая резвящимся деткам, заигравшимся снаружи, спектакль теней, под который каждый вечер их матери учили их уму-разуму, облекая мудрость в увлекательные сказки. Но не только непослушные чада кухарок сегодня припозднились к ужину - одна неусидчивая особа тоже упорхнула из дому, озираясь по сторонам и со знанием дела перебегая то к одному, то другому переулку меж торговыми лавками. Длинный свёрток за её плечом то и дело цеплялся за низкую кровлю ветхих домиков, а мешок, повязанный за пояс, гремел глухой деревянной симфонией, теряющейся за гулом голосов, доносящихся из распахнутых окон гостиных.       Когда Нао наконец остановилась за углом небольшой постройки, напоминающей заброшенный сарай, её взору открылся знатный дом с широкими раздвижными сёдзи, сквозь которые мягко рассеивался приглушённый свет зажённых к вечеру свечей. Двери были заперты не до конца, и сквозь узкую щель виднелся силуэт мужчины, склонившегося над толстой книгой, - Нао оставалось лишь гадать, сколько страниц этого неизвестного ей писания он успел одолеть за сегоднящний вечер.       Девушка тихонько подобралась к узкой веранде и бесшумно разложила чистый холст на участке, не сдавшемся перед старостью, - в прошлый раз предательский скрип доски заставил её тут же нырнуть в ближайший куст акации, сверкая пятками. Теперь, наученная горьким опытом, она уверенно прилегла на третью от земли ступеньку, вытащила из-за пояса обломок угольного карандаша и аккуратно вытянула шею, чтобы заглянуть в интересующую её комнату.       Мужчина, поглощённый чтивом, был лет тридцати отроду. Его домашнее юката, усыпанное сюжетами с журавлями, сакурой и небесными светилами, перетекающими друг в друга, было очевидно слабо подвязано оби - запа́х расходился чуть ли не от бёдер, обнажая солнечное сплетение, сокрытое под тенью шёлковой ткани. Серебристые волосы, собранные в короткий хвостик на затылке, всё равно рассыпались по лбу и заставляли его периодически зачёсывать их назад, как только они затмевали священные буквы. Под правым глазом, повторяя изгиб его скулы, красовался бледный рубец, становившийся более заметным в бронзовом свете свечей. Опущенные ресницы слегка подрагивали, как только бегающие по страницам зрачки поднимались на новую строчку. Все эти мелкие детали, подмеченные зорким глазом художницы, постепенно отражались на холсте, который она для удобства придавила камушками по краям.       Нао заканчивала выводить уголки губ, когда мужчина, пару раз зажмурившись, устало потёр переносицу и отодвинул книгу. Звук хлопнувших страниц заставил её затаить дыхание, но хозяин дома, ничего не подозревая, лишь поднялся с пола и одним неторопливым движением спустил по плечам борта юката. Блестящий шёлк повис на поясе, являя взору незваной гостьи рельефный торс. Нао, не ожидая застать его полуобнажённым, испуганно опустила глаза и почувствовала, как заполыхали её щёки, но минуту спустя любопытство одолело стыд, и она робко подняла веки, чтобы воспользоваться таким редким шансом и сделать свои наброски ещё более детальными.       К разочарованию девушки она уже не застала неведающего натурщика в пикантном обличии. К ужасу для неё она вообще больше никого не видела в щёлочке между сёдзи. Когда раздался скрип, и узкая полоска света разлилась на холст, являя миру тайные наброски, Нао поняла, что в этот раз скрываться за густыми ветками акации уже поздновато.       — Ты ещё кто такая?