Вера, сокрытая в волнах

      — Ты ещё кто такая?       Звук скатившегося по ступеням карандаша рассёк на части гробовую тишину. Нао смотрела на потёртую половицу и не решалась поднять глаза, чтобы не распалить ещё сильнее гнев человека, положение которого находилось где-то на противоположном конце иерархической лестницы. Когда длинная тень, слегка касающаяся её широко расставленных пальцев, перекрыла последние намёки на свет, Нао крепко зажмурилась, готовясь к заслуженному наказанию за преступление, ценой которому могла быть даже её голова. Она молилась, чтобы молодой советник императора, каждый вечер изучающий умные книги, в глубине души оказался милостивым человеком и сжалился над её глупо самонадеянной натурой, ограничившись двумя или, Бог с ним, тремя ударами, которых хватило бы на то, чтобы выбить из девчонки вздорные идеи. Однако вопреки живо прорисованным картинкам в голове Нао, вместо треска своих костей она услышала лишь шелест бумаги над головой. Подождав еще немного и убедившись в том, что её всё-таки не собираются бить, она боязливо приоткрыла один глаз. Мужчина, предусмотрительно вернувший юката на плечи, внимательно изучал исписанные обрывки необработанных холстов, которые Нао всегда сворачивала в единый свиток и прятала за спину. Не отрываясь от этюдов, он холодно скомандовал:       — Заходи внутрь.       Нао вновь окатило волной страха.       — Что вы, господин… Как я могу?..       На этот раз хозяин дома всё же удостоил девушку суровым взглядом и произнёс ещё более холодно:       — Живо.       Он не повышал голос, но одно его слово в приказном тоне, который вместо него кричал о том, что его господин не потерпит непослушания, заставило Нао содрогнуться и покорно заползти внутрь. Мужчина огляделся по сторонам, выискивая случайных зевак в дворовых сумерках, и, убедившись, что у этой сцены не было зрителей, плотно закрыл за собой двери.

***

      — Тебя ведь Фудзивара зовут?       Нао, покорно склонившая голову в сэйдза, чуть было не задрала её в удивлении, но вовремя спохватилась, лишь округлив устремлённые в пол глаза.       — Язык проглотила?       Девушка тяжело сглотнула, словно вправду попыталась это сделать.       — Верно, господин. Это имя моей семьи.       — И что дочь кухарки забыла у придворных покоев в такое время?       Нао закусила губу, судорожно рассуждая, рискнуть ли ей головой снова или же придумать более-менее разумное оправдание. Что-то в этой неожиданной осведомлённости подкупало её, и ей показалось, что в жёстком тоне она уловила нотки неподдельного интереса со стороны советника.       — Я художница, господин. А вы очень красивы.       Мужчина приподнял бровь - он не ожидал такого смелого откровения от простолюдинки, но тут же напомнил себе, за каким занятием пару минут назад застал её в ночи на веранде собственного дома.       — И потому ты уже которую неделю исподтишка глазеешь на меня сквозь дверную щель?       Натянутые струной нервы Нао не выдержали разоблачения такого масштаба, и она в панике задрала голову, не понимая, почему при данных обстоятельствах она всё ещё на её плечах.       — Ч-что?.. Так в-вы знали?..       Мужчина лишь усмехнулся, нисколько не удивившись очередной дерзости от занимательной особы перед ним.       — И что же мне с тобой делать, Фудзивара Нао?       Девушка совсем растерялась.       — Г-господин, вы что, и имя моё зн…       — «Господин» да «господин»…. Ты сама-то моё имя знаешь?       Нао молча кивнула.       — Назови.       — С-сато-сан…       — Верно, меня зовут Сато Теппей. Ну, так что?       Гостья вопросительно склонила голову.       — Ответь, что мне с тобой делать, Фудзивара Нао?       Дни Теппея в качестве приближённого советника императора проходили скучно и однообразно. Утром он встречался с высокопоставленными чиновниками для обсуждения приоритетного курса внутренней и внешней политики, днём - изучал рукописи, оставленные предшественниками, чтобы их потомки учились на чужих ошибках, а не на собственных, а вечером, исполнив государственный долг, удалялся в свои покои, чтобы вновь занять свой ум чтением, но уже тем, что ему гораздо больше по душе. Однако пару недель назад, в минуты привычного вечернего уединения, Сато Теппея накрыло странным ощущением, что его одиночество таковым уже не является. Интуиция, которой он доверял в разумных пределах, кричала о том, что шелест листьев в безветренную погоду, поскрипывающие в отсутствие прислуги половицы и шорох крыс под крыльцом, всё больше напоминающий чирканье карандаша, были косвенным подтверждением его догадок. И теперь, когда подозрения, занимавшие его досуг последние недели, подтвердились, он не хотел так просто отпускать их причину. Но видя перед собой дрожащую девушку, которая явно допускала вероятность, что это её последняя ночь, он смиренно вздохнул, расставшись с навязчивым желанием узнать о её мотивах побольше.       — Ладно. Просто сделаем вид, что я ничего не…       — Будьте моим натурщиком, Сато-сан!       Оба резко замолчали. Теппей - потому что его наконец застали врасплох, Нао - от сокрушительного поражения перед собственной недальновидностью.       — И что же от меня требуется?       Фудзивара не поверила своим ушам.       — Господин… вы точно расслышали мою просьбу?       — Ну вот, теперь я опять не понимаю, смелая ты или просто безрассудная, — цокнул советник языком. — Я прекрасно расслышал твою просьбу, художница. Поднимись.       Когда девушка робко встала с пола, он сократил расстояние между ними до пары шагов и протянул свёрток её рисунков.       — Завтра, как сядет солнце, приходи сюда же. А сейчас - живо домой.

***

      Аврора гипнотизировала лежащий перед ней телефон: проходящий мимо подумал бы, что она играет с ним в гляделки, будь у мобильника пара глаз под окошком камеры. Никому было невдомёк, что нашу героиню с самого раннего утра терзает идея - абсолютно сумасшедшая, безумная, сумасбродная и другие однокоренные эпитеты, значение которых толковый словарь описывает как натянутые отношения со здравомыслием или нечто далёкое от разумности. Рори словно угодила во временную петлю, где она решительно хватала телефон, смотрела на открытый список контактов, заносила палец над кнопкой вызова и останавливалась; потом бросала телефон обратно на стол, пока его экран вновь не потухал - и так по кругу.       Причиной такого странного поведения был сон, который девушка прокручивала в голове снова и снова, как старую киноплёнку на катушках. И то, что в каждой из этих перемоток всплывала новая, совсем крохотная, но такая живая деталь, сильно размывало некогда чёткую границу между воспоминаниями Авроры и её фантазией. Девушку стремительно покидала уверенность в собственном рассудке: казалось, будто она доставала эти живые подробности сюжета не из фрагментов своего сна, а из глубин подсознания, - а может, то были такие же воспоминания, но совсем не о сегодняшней ночи? Чем больше Рори об этом думала, тем сильнее болела её голова, и, как назло, уже вторая по счёту таблетка всё никак не хотела действовать.       — Да к чёрту.       После трёх долгих гудков Аврора услышала уже чересчур знакомый голос и тут же поморщилась от нестерпимого импульса, прострелившего её виски.       — Мисс Мур, какой сюрприз.       — Здравствуйте, мистер Адвок… эм, мистер Рейнхардт. Знаете, я обдумала наш вчерашний разговор и решила, что, возможно, немного погорячилась.       После этого очевидно ложного признания Аврора предпочла бы услышать в ответ хоть что-то, но только не тишину. Само собой, знающий толк в людской психологии и понимающий, что за этой внезапной сговорчивостью стоит нечто, что явно можно обернуть в свою пользу, Итан подло решил поиграть в молчанку. Рори не была уверена наверняка, но нутром чуяла, что сейчас он победно ухмыляется, даже не понимая, чему обязан такому повороту событий. Честно сказать, она и сама не до конца понимала причину, но мучительная пауза заставила её первой нарушить тишину.       — Давайте встретимся ещё раз, и я выслушаю ваше предложение. Но на этот раз место выберу я.       — Хорошо, мисс Мур. Так и поступим.       Оба отлично отыграли свои роли: Аврора притворилась, что последнее слово всё же за ней, а Итан сделал вид, что позволил Авроре так считать. Он улыбнулся себе и своему успеху в зеркало заднего вида и подумал о том, что веснушчатая девица, заблудившаяся в трёх соснах, а после сбежавшая посередине разговора, как испуганная лань, возможно, не такая уж и странная, как показалось на первый взгляд.       Итан ещё не знал, что через пару часов он захочет забрать эти слова назад.

***

      — Я не ослышался?       — Нет, вы всё верно поняли, — сказала Аврора, между делом сдувая жар со своей кружки горячего латте. — Десять встреч - и я забираю заявление на Фабио Шелвуда.       — Мисс Мур, вы что… хотите наставить его на путь истинный? — Итан даже не старался скрыть свою уверенность в её провале.       — Вы о чём?       — А вы о чём? — он отодвинул чашку американо, к которой даже не притронулся. — Я думал, Фабио вам противен, а теперь выясняется, что вы готовы вести с ним дружеские беседы?       — С дуба рухнули? — Аврора чуть не поперхнулась. — Я же не об этом придурке говорю!       — А о ком?       — О вас!       — Обо мне?       Девушка кивнула.       — Мисс Мур, извините за мою прямоту, но какая вам выгода от встреч со мной?       — Ну, это зависит от того, как вы себя проявите.       — В каком смысле?       — Это шутка, мистер Рейнхардт!       — И самое смешное в ней то, что она не даёт ответа на мой вопрос!       Итан чувствовал, будто на каждом повороте этого бессмысленного разговора, похожего на запутанный лабиринт, он упирается в глухой и безнадёжный тупик.       — И всё же, почему я?       — Вы мне нравитесь.       — Это неправда.       — Тогда… мне нужна юридическая помощь.       — Это тоже неправда!       Аврора закатила глаза.       — Ну что вы заладили, «почему» да «почему»… Мистер Рейнхардт, я предлагаю изящное решение вашей проблемы. Разве не будет выгодно им воспользоваться?       Изначально лишь одна догадка по поводу мотивов Авроры Мур зародилась в голове Итана. Единственным разумным, если можно так сказать, объяснением было то, что он перестарался с харизмой и пробудил в мисс Мур романтический интерес к своей персоне. Привлекать внимание, создавать образ надёжности, втираться в доверие - всё это было не более чем работой для Итана, и такие побочные эффекты, как «случайные» касания женских рук или игривые взгляды под порхающими ресницами были обычными профессиональными издержками, с которыми адвокат сталкивался, и не раз. Однако его внутреннее чутьё вопило о том, что перед ним абсолютно нетипичный пример женской непредсказуемости и гораздо более серьёзный оппонент, чем может показаться на первый взгляд. Хоть Итан был далёк от серьёзных отношений, но всё же в делах сердечных он понимал немало, и в сердце девушки, открыто заявившей о своей симпатии, он ничего подобного не ощущал. Зато он хорошо чувствовал большой подвох, в который рисковал угодить, если согласится на эту абсурдную авантюру. Итан не понимал мотивы Авроры, а не понимать что-то, с чем он связывается, было не в его правилах. Но Итан также знал, что когда-нибудь в его жизни настанет момент, ради которого придётся сделать исключение. Чего Итан не мог знать, так это того, какое чувство станет сподвижником его осознанного пренебрежения жизненным постулатом.       — Занятная штука - любопытство, — ни с того ни с сего произнёс адвокат, лишая Аврору прямого ответа. — Оно открывает в нас стороны, о которых мы и не знали. Вы так не думаете?       — Чего это вы вдруг заговорили про любопытство? — Итану показалось, что Аврора спросила это с некоторой нервозностью.       — Просто мысли вслух. Что же, полагаю, у меня нет выбора, мисс Мур, — он поднял руки в знак поражения. — Вы стали моим исключением.       — Ужас, никогда так больше не говорите. Звучит как фраза из дешёвого ромкома.       — Теперь, когда вы это подметили, и мне так кажется, — подавив смешок, согласился Рейнхардт.       — Ну хоть в чём-то мы с вами сошлись, — Аврора хлопнула в ладоши. — Ладненько, получается, я могу звать вас Итан?       — Почему нет, — мужчина пожал плечами и наконец-то сделал первый глоток американо, который давно остыл.       Аврора невинно просияла, будто это не она минуту назад достигла своей цели грязным шантажом.       — Вот только…       — «Вот только» что? — девушка настороженно замерла в ожидании ответа, который, как она почувствовала, ей точно не понравится.       — Вам придётся забрать заявление уже сегодня, — Итан пожал плечами.       — Это ещё почему? — между бровей Рори нарисовалась недовольная складочка.       — Ну, — Итан кивнул пробежавшему мимо официанту, чтобы тот оформил счёт, — я не привык верить людям на слово. — Он вернул всё своё внимание Авроре и по-рабочему обворожительно улыбнулся. — Я же юрист.       — Да? А что насчёт вашего слова? — Рори недоверчиво скрестила руки на груди.       — О, в нём вы можете не сомневаться.       — И почему же?       — А причина всё та же.       Рори усмехнулась.       — Потому что вы «юрист»?       Уголки губ Итана дрогнули. Он тут же подмял сорвавшуюся улыбку, выпрямился, застегнул пуговицу пиджака, возвращая себя в рабочий настрой, и водрузил обе руки на подлокотники.       — Нет, Аврора. Потому что любопытство - занятная штука.       Рори с подозрением наблюдала за тем, как Итан спокойно поднялся с кресла и вытащил из бумажника несколько купюр. Всё решилось в её пользу, но почему-то она не чувствовала себя властителем ситуации - уж слишком был спокоен проигравший.       — В этот раз кофе с меня, — с ноткой иронии подметил мужчина.       — И ещё, Итан, — Авроре почему-то не хотелось отпускать его с такой довольной миной. — Отказ от съёмки не должен повлиять на работу моей сестры. Найдите кого-то не менее популярного, чем Фабио.       — Добавляете условия после заключения сделки? — лицо Итана было бесстрастным, но глаза определённо смеялись. — Я прощу вам эту оплошность в силу неопытности.       Девушка возмущённо набрала воздух, чтобы ответить колкостью, но для этого не было объективной причины: Рейнхардт послушно шёл у неё на поводу, и то, что её насильно ограничивали в выражении недовольства, загоняя в рамки вежливости, по-своему выводило из себя.       — Кстати, забыла упомянуть: локацию выбираю я. Как и то, чем мы будем заниматься, — Аврора взяла себя в руки, приняв эту игру. — И опустим формальности.       Она поднялась с кресла, чтобы не чувствовать себя предметом психологического давления.       — До встречи, Итан.