Вера, сокрытая в волнах

Phantogram - Black Out Days (Future Islands Remix (Slowed))

      Свет флуоресцентных софитов мелькал вспышками сквозь прикрытые веки, раздражая подкорку и не давая мозгу отключиться. Свинцовый затылок продавливал мягкую спинку дивана, словно хотел слиться с ним и сделать тело незаметным для аморального хаоса, заполняющего всё свободное пространство. Шея взмокла - то ли от мерзкой дерматиновой обивки, то ли от взлетевшего градуса алкоголя в крови. В груди всё сотрясало в ритм тяжёлых басов - лишь они одни остались на фоне настолько громкой музыки, что барабанные перепонки быстро потеряли способность улавливать её колебания и превратили в один сплошной фоновый шум. Это по-своему умиротворяло, и если бы не прогорклый запах сигарет и подкатывающий к горлу, последний, явно лишний стакан текилы, то это состояние можно было бы назвать медитативным.       — Эй, Фабио, как насчёт того, чтобы повеселиться с девочками наверху?       Отвратительно скрипучий голос, который Шелвуд моментально вспомнил в отличие от имени его обладателя, сломил невидимый купол и бесцеремонно вторгся в чужую нирвану. От грузного тела, упавшего рядом, содрогнулся весь диван; Фабио брезгливо поморщился и поторопился отодвинуться от раздражающих вибраций.       — Не хочу,— он потянулся за стеклянной бутылкой, на дне которой ещё плескалось немного горячительной жидкости.       — Воу, дружище, да что с тобой в последнее время? — толстая рука плюхнулась на шею Фабио. — На пике популярности нужно ею пользоваться.       — Отвали, — Шелвуд резко тряхнул плечами, освобождаясь от тошнотворной близости, и подорвался с дивана, не забыв прихватить с собой спиртное.       — Ну и ладно. Мне больше достанется.       После четвёртой по счёту неверно выбранной двери, Фабио подумал, что ему не суждено найти выход из этой клоаки. Он плёлся по коридору, то и дело запинаясь носами ботинков о цепкий пол, на котором оставались следы его разлагающейся ипостаси. Кроваво-красное освещение бросало тень на толпу, растянувшуюся вдоль бесконечных низких стен: людей было так много, что казалось, будто они и были эти стенами - живыми кусками бетона, слившимися в одну огромную массу и направляющими тебя в пучину страсти, опасности и искушения. Независимо от того, насколько откровенные, запретные или омерзительные сцены попадали в поле расфокусированного взгляда Шелвуда, сейчас, на фоне своего бесцельного существования и безэмоционального смирения он мог бы позавидовать любому проявлению человеческой увлечённости. Ему осточертел его собственный внутренний мир, а внешний давно воспринимался лицемерным и фальшивым, как стеклянный новогодний шар со снегом, который нужно хорошенько встряхнуть, чтобы доставить удовольствие тем, кто им обладает.       Мрачные мысли, подобные этим, были частыми гостями Фабио в последнее время. Иногда, когда он пытался утопить их в алкоголе, они испуганно затихали, в иной раз - пользовались расшатанной психикой и пожирали мужчину вместе с последними крупицами его надежды на что-то хотя бы отдалённо похожее на счастье. Эти мысли можно было сравнить с пролитыми на белую рубашку чернилами: как быстро ни спохватись, какими чудодейственными методами ни выводи - всё равно останется въевшееся пятно, которое с каждой новой стиркой будет тускнеть, но уже никогда не покинет сплетённые нити. Душа Фабио была усыпана такими кляксами, и единственный человек, который мог - нет, не стереть - хотя бы помочь забыть об этих изъянах, был вместе с тем художником большинства из них.       Стоять на ногах с таким количеством влитого в себя алкоголя было разительно тяжелее, чем представлялось; Фабио даже подумал, что было бы неплохо превратиться в неваляшку - тогда не пришлось бы беспокоиться за разбитое об асфальт лицо и идущую в комплекте с ним взбучку от менеджера. Ему удалось, хоть и с третьего раза, попасть рукой в карман пиджака и нащупать там мобильник, экран которого заполонили оповещения о пропущенных звонках. Шелвуду впрочем было глубоко наплевать: он пригубил стеклянное горлышко и без тени сомнения нажал на кнопку вызова рядом с тем контактом, который он никогда не надеялся увидеть в красном списке пропущенных. Когда из хрипящего динамика раздался заспанный женский голос, он оторвался от бутылки и измождённо произнёс:       — Хочу увидеться.       Следующее, что помнил Фабио, был лифт. Тот самый, где какой-то заботливый человек установил крепкие перила, которые всегда помогали Шелвуду не свалиться в алкогольной горячке до того, как он доедет до седьмого этажа. Пол дрогнул, и широкая полоса электрического света пролилась на его колоритный портрет: взъерошенные волнистые волосы, веки, скрывающие под своей тяжестью полопавшиеся капилляры, капризно растянутый галстук под перекошенными лацканами пиджака и блестящая от испарины ярёмная впадина, содрогающаяся при каждой попытке смочить пересохшее горло. Если бы девушка, встретившая его на пороге лифта, обладала навыками художника, то она бы легко нарисовала эту картину по памяти, а потом пожертвовала бы её в христианскую школу, чтобы детишки знали, как выглядят все семь смертных грехов в одном флаконе, за исключением, пожалуй, гордыни.       Фабио, до которого наконец дошло, что кабина больше не едет, запрокинул голову, вглядываясь в стройный силуэт на фоне яркого коридора, и ехидно хихикнул.       — Ждала меня?       На предсказуемый вопрос девушка лишь тяжело вздохнула.       — Я ждала, что меня разбудит будильник, а не твой звонок.       Она посильнее запахнула пеньюар, из-под которого выглядывала коротенькая шёлковая сорочка с кружевными рюшами, и безмолвно направилась к приоткрытой двери, из-за которой доносился тихий звук телевизора. Фабио поплёлся следом. Они оба знали, что тот не нуждался в приглашении: если бы Шелвуд хоть раз спросил разрешения, то без всяких сомнений получил бы неоспоримый отказ.       Пока он пытался вписаться в очередной дверной проём, хозяйка квартиры щёлкнула кнопкой пульта и собрала с дивана ещё тёплый помятый плед.       — Ляжешь в гостиной.       Фабио капризно поморщился и тут же повесил на себя маску печали, вкрадчиво приближаясь к девушке и устремляя на неё жалостливый взгляд.       — Но после твоего дивана всегда так болит спина…       — Именно поэтому стоит ночевать у себя дома.       Светлые карие глаза своей решительностью и непреклонностью заставили Шелвуда прервать провальный щенячий перфоманс. Он попробовал отыскать в этих глазах хотя бы тень сострадания к его обездоленной персоне, но обнаружив там лишь стеклянную непроглядную черноту без намёка на сочувствие, вяло фыркнул и потянулся к петле галстука.       — Даже интересно, что в этой жизни может тебя разжалобить, — буркнул Фабио себе под нос и швырнул пиджак на диван вслед за галстуком.       Обладательница ледяного взгляда предпочла сделать вид, что не разобрала его пьяные бредни. Она потянулась взбить подушку, на которой сама частенько засыпала перед телевизором, но внезапные крепкие объятия и тяжёлый подбородок, уткнувшийся в плечо, заставили её замереть.       — Я люблю тебя, Далия, — пробормотал Шелвуд, зарываясь носом в густые волосы. — Я люблю тебя, слышишь?       Далия не была готова к тому, что бессвязные, беспорядочные слова признания, слетевшие с уст Фабио под влиянием пьяной смелости, обрушатся на неё и парализуют её отточенные навыки самоконтроля. Сейчас только ей одной было под силу перетянуть равновесие в сторону благоразумия и вернуть привычную атмосферу расслабленности, но твёрдая грудь, льнувшая к её спине с каждым неровным вдохом, и руки, стиснувшие её рёбра до дрожи, кричали о внутренних терзаниях между опасливым «не сломай» и наболевшим «не упусти». Просто позволив себе задуматься об этом, Далия вовлекла себя в круговорот наваждения и беспринципного торга, и в чувство её привело лишь внезапное осознание своей ладони на мужском предплечье. Интимное касание моментально превратилось в цепкую хватку, и девушка тут же сбросила чужие руки со своей талии, пройдясь по грани между испугом и злостью - непонятно отчего и непонятно на кого.       Отвергнутый Фабио, который был не в состоянии анализировать причины этих противоречивых действий и даже не в силах заметить их, с шумным вздохом уронил голову и свалился мёртвым грузом на диван. Далию уже не удивляли такие повадки: она привыкла и к резкой отключке перепившего казановы, и к его последующей утренней амнезии. В эту игру они играли далеко не в первый раз, и она хорошо усвоила её правила. Далия смотрела на беспорядочно раскиданные по нахмуренному лицу тёмные пряди, которые вызывали естественное желание их поправить, словно это они были тем самым грузом, что тяготил внутренний мир Фабио и отражался складочкой меж его бровей. Но всё, что она себе позволила, - лишь укрыть его пледом, оставив за собой тихое потрескивание выключенного светильника.

***

      — Ты слышал, Ричи? Аврора только что сказала, что заставила незнакомца, который выгораживает домогавшегося её извращенца, бегать к ней на свиданки.       От этих резких, но метких слов Аврору передернуло, и на подушечках её пальцев осталась оторванная кровяная корочка, которую она накусала на губах за минувшие сутки.       — Прекрати так делать.       — Как?       — Разговаривать со своим псом, словно он более разумный собеседник, чем я.       Николетта отвлеклась от нежных родительских игр с питомцем и с театральным недоумением приподняла бровь.       — Смотри-ка, Ричи, глупышка по ту сторону экрана считает, что её действия можно назвать разумными…       Аврора громко вздохнула и зарылась руками в взлохмаченную шевелюру.       — Согласна, в твоей интерпретации звучит не очень, но…       — Да это в любой формулировке звучит как катастрофа, Рори! — вскрикнула Николетта, спугнув пушистый комочек снежной шерсти со своих рук. — Чем ты думала?       — А что мне было делать? — Аврору задел осуждающий тон подруги. — Я не шучу, Николетта! Если сны ещё можно списать на абсурдное совпадение, то как объяснить произошедшее в кафе? Я буквально начала грезить наяву, стоило ему прикоснуться! — она эмоционально раскинула руки в воздухе. — А та девушка, «Нао»? Да мы с ней похожи как две капли воды!       Рори нервно закусила губу и тут же поморщилась, вспомнив о свежей ранке.       — Ну да, видать, вы с ним были знакомы в прошлой жизни, — Николетта выпустила ироничный смешок и, не услышав такой же реакции в ответ, озадаченно вгляделась в экран.       Судя по серьёзному выражению лица Авроры, той было совсем не до шуток.       — Боже, только не говори, что и правда допускаешь это.       — Нет, я не!.. Н-не знаю, — неуверенно пролепетала Рори.       — Ну приехали.       На Николетту накатил прилив сочувствия, когда она разглядела в чертах подруги искреннее смятение.       — Хорошо, пока что не будем думать о причинах. Но зачем тебе видеться с ним?       — Это… тяжело объяснить, — промолвила Аврора, устремив взгляд в одну точку. — Чувство, которое я испытала тогда, одновременно манит меня и страшит до дрожи. Всё казалось таким настоящим, что в какой-то момент я просто потеряла грань между реальностью и видением, а моя личность смешалась с другой, неизвестной мне, но при этом не чужой. И почему-то сейчас я уверена, что смогу докопаться до истины, лишь когда хорошо узнаю Итана как человека.       — Оу, так его зовут Итан, — Николетта многозначительно приподняла уголок губ.       — Когда я наконец смогла нарисовать его портрет, два месяца мучительных сновидений вылились в заветное облегчение, — Рори продолжала свой монолог, пропустив мимо ушей колкость подруги. — Но за каких-то пару дней это облегчение сменилось замешательством, вызванным необъяснимым феноменом существования того самого человека в реальной жизни. Человека, которого я никогда не встречала.       — А ты уверена, что не встречала?       Аврора тяжело вздохнула, потому что именно на этот вопрос она так и не нашла ответа.       — В этом я не могу быть уверена. Но даже если так, это не объясняет и половины произошедшего, — ответила девушка и задумчиво стихла.       — Ну, учитывая, что в твоих словах есть некий смысл, а у меня нет и шанса тебя переубедить, — Николетта первой нарушила тишину, — будь по-твоему. Но раз уж ты зашла так далеко, скажи, хотя бы не зря?       — В каком смысле?       — Ну, он красавчик?       Рори прыснула.       — И этот человек намеревался отругать меня за неосмотрительность?       Николетта пожала плечами.       —Я лишь пытаюсь найти плюсы в этой сюрреалистичной катавасии.       Рори потихоньку успокаивала смех, утирая краешки глаз.       — Ну, так что?       — Что?       — Ты не ответила.       Аврора знала: если Николетте приспичит что-то узнать, то она достанет нужную ей информацию любыми методами и тактиками, любыми правдами и неправдами, поэтому самым разумным решением было просто дать ей то, что она хочет. Более важный вопрос состоял в том, какое именно применение этой информации найдёт Николетта: просто посмеётся и тут же забудет, использует для выяснения дальнейших деталей или же упрячет её на дальнюю полку для внезапного шантажа. Раздумывая над этим, Рори незаметно для себя вспомнила, как красиво переливалась янтарная радужка за длинными светлыми ресницами, которыми Итан растерянно хлопал, пытаясь отыскать объяснения в глазах напротив. Она вспомнила, как он вышел встречать её в кофейне, и неожиданно для себя отметила, насколько внушительна их разница в росте. Рори попыталась отыскать в воспоминаниях аромат его одеколона, который долетал до неё пару раз, когда Итан тянулся за чашкой своего терпкого американо, - кажется, это были нотки жасмина и… миндаля?       — Ну, — пробубнила Аврора, сминая улыбку, — он довольно… симпатичный…       — Чего? Ты пропадаешь.       — Симпатичный, говорю…       — Рори?       — Да красавчик он, кра-сав-чик!!!       Николетта откинулась на спинку стула и растянула довольную ухмылку. Аврора поняла, что её подловили.       — Ну всё, я отключаюсь.       Завершившийся разговор отнял много сил и при этом не дал определённых ответов на вопрос, как же правильно Авроре поступить. Она плюхнулась звёздочкой на не заправленную с утра кровать и погрузилась в фантазии о том, что принесёт ей это сомнительное знакомство и как далеко она сможет зайти в погоне за истиной, которая сейчас кажется невообразимой даже для человека с гибким складом ума.       Её внутренние философские этюды прервал кроткий звук уведомления, для которого стрелки часов были достаточно высоко. Прогнувшись, Рори нащупала под поясницей мобильник и водрузила его над собой, чтобы выяснить имя человека, которому не спится так же, как и ей. К её удивлению на экране высветилось сообщение от источника всех её тяжких дум.       «Ну что, когда начнём?»