Вера, сокрытая в волнах

      Покров ночи скрывал множество тайн местных жителей: вот чей-то муж вывернул с квартала красных фонарей, предусмотрительно натянув касу поглубже; вот сердобольная кухарка припрятала остатки ужина своих господ для несчастных бродяг, иногда заглядывающих в поисках милостыни, а вот самонаречённая художница тихонько поскреблась в придворные покои, озираясь по сторонам, дабы убедиться, что осталась незамеченной для стражи.       — Заходи.       Нао бесшумно проскользнула внутрь комнаты и замерла на входе, вплотную сомкнув за спиной сёдзи. Она не решалась шагнуть дальше порога, пока вновь не услышит слова хозяйского позволения, и они не заставили долго себя ждать. Из-за расшитой золотыми нитями ширмы показался Теппей, облаченный в лиловые хакама и парчовое каригину, идеально гармонирующие с узорами интерьера. Он окинул взглядом девушку, вжавшуюся в двери, и, посмеиваясь, уточнил:       — Ты меня оттуда собираешься рисовать?       Нао понимала, что находится не в том положении, чтобы отвечать колкостью на колкость, но ей очень хотелось в такой же саркастичной манере разъяснить советнику императора, почему дочь кухарки осторожничает в комнате знатного человека, да ещё и после захода солнца. Впрочем, Теппей и сам прекрасно осознавал разницу их положений, но не мог удержаться от поддразниваний, которые, очевидно, вызывали в Фудзиваре внутренний мятеж, за сдерживанием которого было забавно наблюдать.       — Можешь разместиться здесь, — он кивнул в сторону ирори, который прислуга с наступлением холодных ночей потихоньку начала заполнять древесным углём.       Нао покорно расположилась возле тёплого очага. Она нащупала ветхие верёвки своей поясной сумки, перештопанной на несколько раз, и потянулась за тем небогатым разнообразием, которое могла себе позволить бедная художница. Когда последняя уставшая кисть заняла свое место возле девственного холста, Фудзивара смиренно убрала руки на колени и отвела глаза в сторону. За всё это время она ни разу не позволила своему взгляду пересечься с пытливым взором советника, надеясь на его безмолвное понимание, но чем ближе она подбиралась к завершающим приготовлениям, тем яснее осознавала, что процесс рисования не будет таким простым, как ей хотелось бы.       — Мы чего-то ждём?       — Я - да, — твёрдо ответила Фудзивара, не поворачивая головы.       — И чего же?       Теппей расслабленно сидел в паре метров напротив, широко расставив ноги и подперев пальцами висок, словно великий мыслитель. Он успел изучить каждое аккуратное движение Нао и рассмотреть каждый инструмент, что она извлекла из своей потрёпанной сумки. Теппей ждал, как ждала его гостья, - это был его собственный способ прощупать границы дерзости Фудзивары Нао. Ему очень хотелось, чтобы девушка первая нарушила неловкую тишину и озвучила назревшую просьбу, пускай это и противоречит всем прописным правилам, - в противном случае он испытает разочарование.       — Сато-сан, я уже имею достаточное представление о том, как выглядит одежда приближённых тэнно.       Слова Фудзивары, несущие скрытый посыл и сказанные при этом в безупречно уважительной манере, легли блаженным удовлетворением на неподобающие ожидания Теппея.       — Какая деликатно завуалированная просьба обнажиться, — игриво отметил мужчина.       — Что и подразумевает рисовка с натуры, — непринужденно ответила Нао.       Теппей усмехнулся и после намеренно затяжной паузы поднялся с пола. Он потянул за узел, удерживающий каригину: широкие полы одеяния распались, являя подтянутый торс, и спустя пару мгновений на советнике не осталось ни единого клочка одежды выше пояса. Он перекинул накидку через рядом стоящую ширму и вернулся на своё место, сократив расстояние между ними до грани дозволенного.       — Так достаточно наглядно?       Нао, не поднимая головы, молча взяла широкую сухую кисть и погрузила её в порошок охры.       — Вы согласились, потому что решили, что будет забавно вгонять юную девушку в краску?       Теппей потянулся за блюдом, наполненным гроздьями спелого винограда. Расположив его между своих ног, он ловко оторвал одну ягодку и закинул её в рот.       — Не буду скрывать, это одна из причин.       Золотая пыль легла туманом над мингеси: Нао провела густой щетиной по шероховатой бумаге, подняв в воздух плотную взвесь пигмента.       — Значит, есть и другие?       — Возможно.       Советник наблюдал, как с помощью одного глиняного горшочка, заполненного молотой охрой, рождаются десятки оттенков жёлтого, оранжевого и багряного в зависимости от подхода, избранного художницей. Порой она стремительно сдувала порошок, который едва коснулся холста, иной раз - усердно втирала его куском льняной тряпки, пока тот не въестся намертво в древесные волокна. Теппей ждал, когда же они приступят к самой щекотливой части написания полотна, где его тело станет предметом пытливого изучения. Но Фудзивара совсем не торопилась вникать в анатомию мужского тела и держалась так, будто вчера не она горела идеей заполучить себе диковинного натурщика. На этой мысли Теппей призадумался о том, кто же был истинным инициатором их полуночного рандеву, и когда осознал очевидное, решил больше не рассуждать о таких малозначительных нюансах.       Он отодвинул миску в сторону, скрестил ноги, находя опору на коленях, и подался корпусом ещё ближе к девушке.       — А я думал, что художники должны смотреть на своих натурщиков.       Мужчина замер в ожидании ответа на свою бессовестную провокацию, но она не увенчалась успехом: взгляд Фудзивары, которую, казалось, вообще не интересовало его полуобнажённое тело, остался прикован к бумаге. Сато цокнул языком и проворчал:       — А что же насчёт твоих причин?       Рука, успевшая сменить кисть на заточенный кусок угля, зависла над холстом, и глаза Теппея наконец встретились отнюдь не с робким взглядом загнанного в угол котёнка, как он себе успел вообразить, а с решительным взором пары ясно видящих глаз, бурящих душу и посмеивающихся над тем, что там узрели.       — Глупо искать объяснения безрассудству, вы так не думаете?       Не дожидаясь ответа на свой почти риторический вопрос, она скользнула тем же разоблачающим взглядом вниз, заставляя советника испытать неуютное ощущение озноба где-то в районе поясницы.       — К слову, в хакама недостаточно наглядно.

***

      Вчерашний день стал полным провалом для Авроры Мур.       Первая встреча с Итаном согласно её идеальному плану должна была принести множество ответов на насущные вопросы. Что произойдёт, если их руки снова соприкоснутся? Видит ли Итан подобные сны? Не является ли всё это плодом её бурной фантазии? Личное общение было ключиком к разгадке - так думала Аврора, продумывая план десяти встреч. Однако она была настолько погружена в саму идею раскопать истину, что не учла контекст этого общения. Её не особенно волновало то, как выглядит её пожелание в глазах человека, на которого оно было направлено. И вот теперь, вместо осмысления крупиц полезной информации, она пожинала плоды собственной неосмотрительности (что, надо признать, она делала довольно часто), надеясь, что вчерашние откровения хоть немного сгладят неловкость предстоящих встреч.       Тем не менее, к сегодняшнему дню Аврора успела кое-что понять: во-первых, было очевидно, что личное взаимодействие с Итаном Рейнхардтом являлось своеобразным триггером для сновидений о художнице и императорском советнике. Загадкой оставалась лишь та ночь, когда Рори впервые смогла нарисовать полноценный портрет Ит… Сато Теппея. Во-вторых, не считая ранние обрывочные вспышки “воспоминаний”, сейчас история этих двоих текла в своей естественной хронологии, которую Рори сравнивала с сюжетом сериала. В-третьих, существовали как очевидные сходства, так и столь же явные различия между героями её видений и реальными прототипами. Фудзивара, например, была точной копией не только внешне, но и внутренне: её характер, увлечения, вкусы - всё сплеталось с личностью Авроры если не напрямую, то через лёгкую интерпретацию, на которую способен даже ребёнок. Теппей же напротив был немного далёк от образа Итана. Шрам на щеке, который особенно беспокоил Рори, отсутствовал на лице адвоката, и от осознания этого факта почему-то становилось тревожно. Пока что было рано судить о нраве, но Итан казался ей более холодным, нежели знатный чиновник, не чурающийся подтруниваний над дерзкой простолюдинкой, однако Аврора могла с лёгкостью списать это расхождение характеров на поверхностное знакомство.       “Интересно, а наш адвокат в такой же хорошей форме?” — подумала про себя Рори, вспоминая внушительные очертания рельефных плеч, играющих своей формой всякий раз, как мужчина из её сна тянулся за интересующей его кистью или зачёсывал выбившиеся из пучка серебристые пряди. “Ну, сегодня и узнаем”, — она хитро улыбнулась и смахнула с экрана уведомление о бронировании теннисного корта.

***

      — А я-то думал, что мы будем играть в большой теннис.       Аврора настукивала пластиковый мячик об алую сторону ракетки, когда знакомый глубокий бас заставил её руку дрогнуть и внутренняя концентрация ускользнула от неё вместе с мячом. Громкие удары пластика о кафельный пол слились в единый противный звук, а потом и вовсе стихли: теннисный мячик остановился в ногах у Итана, который молча рассматривал его, словно диковинку.       Аврора впервые видела адвоката не в привычном глазу костюме-тройке, а в спортивном поло и шортах, что замедлило её реакцию на скучающий в ногах Итана трофей. Когда девушка опомнилась, мужчина уже потянулся вниз, и почему-то Аврора посчитала, что если не успеет схватить упущенный мяч первая, то это выдаст её замешательство с потрохами и выставит в легкомысленном свете. Итогом сего мыслительного процесса стало неизбежное неловкое столкновение, к которому Рори была совершенно не готова. Её реакции не хватило, чтобы опередить Итана, зато скорости было достаточно, чтобы оказаться прямо у него под носом. Когда Аврора вместо холодного пластика почувствовала тёплую, слегка грубоватую кожу подушечками своих пальцев, она машинально одёрнула руку, оставляя партнёру преимущество, и тут же вытянулась по струнке, чудом избежав столкновения с мужским подбородком.       Итан, которого всегда раздражала излишняя суетливость в людях, лишь подавил смешок и, игнорируя катастрофически малое расстояние между ними, спокойно протянул мячик Авроре.       — Нравится?       Лицо Рори перекосило от недоумения, и она почувствовала, как к щекам прилила кровь.       — В каком это смысле? — чуть заикаясь, произнесла девушка.       — Настольный теннис, говорю, нравится? — повторил вопрос адвокат, внося большую ясность.       Осознав катастрофическую ошибку своего восприятия, Аврора мысленно поблагодарила себя за то, что не успела ляпнуть ничего лишнего. Итан лишь уловил витающие в воздухе флюиды смущения, однако не стал копаться в их истоках.       — Вот сейчас и узнаем, — Рори, стараясь не сталкиваться глазами со своим партнёром, выхватила мяч из его рук и уверенно прошагала к противоположной стороне игрового стола.       Итан последовал её примеру и занял позицию напротив.       — Скажи честно, — он внимательно осмотрел свою ракетку, провернув её пару раз в ладони, — ты пошла на эту странную сделку, потому что тебе не с кем было играть в пинг-по…       Поток его слов был прерван безобидным, почти бесшумным ударом теннисного мячика о мягкую ткань поло. Итан поднял глаза на Рори, которая, улыбаясь, лишь развела руками.       — Не зевай.

***

      — Девятнадцать - пятнадцать! Моя подача.       — Готовься, сейчас я тебя уделаю.       Аврора, самодовольно усмехнувшись, сдула маячившую перед глазами прядку.       — Это кто ещё кого уделает?       Она, подражая профи, пару раз набила мяч о стол и приготовилась к розыгрышу.       — Погоди секунду, — Итан положил ракетку и потянулся к краю своего поло.       Когда Аврора поняла, что мужчина намеревается сделать, она неосознанно затаила дыхание. Во время затяжной второй игры они оба вошли во вкус. Нахлынувший азарт маскировал усталость, но к концу третьей партии непривычный для обоих вид активности дал о себе знать: Аврора то и дело разминала забившиеся запястья, в то время как Итан всё чаще утирал пот со лба между быстро чередующимися подачами. Увлечённый игрой, в этот раз он забыл о приличиях и наспех промокнул лицо хлопковой тканью своей футболки, попутно демонстрируя выступающий рельеф мышц в области пресса.       «В этом он Теппею не проиграл», — пронеслось в мыслях Рори, из которых её тут же выдернул предупредительный звук сирены.       — До конца игры осталось пятнадцать минут, — объявил шипящий голос по громкоговорителю.       — Ещё целых пятнадцать минут, чтобы утереть тебе нос, — хмыкнула Аврора, опустив руку до готовности подбросить мяч.       Итан встал в разножку и стрельнул глазами, сигнализируя о том, что готов принять вызов.       — Я и за пять справлюсь.

***

      Крышка багажника хлопнула, укрыв за собой набитую спортивную сумку, небрежно брошенную внутрь её хозяином. Итан отряхнул ладони и повернулся к Авроре, которая успела увлечься рисованием невидимых узоров на асфальте носком своего кроссовка.       — Садись, подвезу.       Девушка поправила сползшую с плеча лямку рюкзака и покачала головой.       — Не бери в голову, мне тут пешком недалеко...       Рори ещё не успела договорить, когда Итан уже держал открытую пассажирскую дверцу, демонстрируя немое приглашение.       — Победителям полагается приз.       Вторая встреча близилась к завершению, и Аврору лелеяло то, что день прошёл без излишнего напряжения и неловкости, о которых она думала всё утро. Можно даже сказать, что Рори приятно провела время в компании человека, от которого не ожидала подобного. Кроме того, сегодня она узнала несколько фактов об этом человеке, не особенно полезных, но интересных своей неочевидностью. Аврора выяснила, что, несмотря на показную сдержанность и выверенное самообладание, Итан Рейнхардт довольно легко поддаётся духу соперничества и может быстро войти в раж. Когда он в очередной раз после неудачного розыгрыша напряжённо потёр переносицу и усиленно проморгался, в голову Рори закралась мысль, что Итан близорук; её подозрения подтвердились, когда в разговоре она разглядела в его глазах прозрачные ободки линз. Не ускользнула от её внимания и привычка Итана делать едва заметную паузу перед любым ответом, словно эта крупица времени помогала ему сформировать более взвешенное и исчерпывающее высказывание. «Черта, присущая умным людям», — подумала Рори, складывая по кусочкам психологический портрет, который всё ещё находился на стадии эскиза. Аврора понимала, что её внимание должно быть сосредоточено не столько на самом Итане Рейнхардте, сколько на его роли в её сновидениях, и одна из главных теорий - теория прикосновения - оставалась неподтверждённой, ведь девушке никак не удавалось улучить момент для «случайного» касания.       Постойте-ка… Случайного?       — Не может быть, наши руки ведь тогда соприкоснулись!       Аврора выпалила вслух то, что не должно было стать достоянием чужих ушей, но, к счастью, Итан ещё не успел занять водительское кресло рядом с ней. Девушка судорожно прокрутила в голове момент, когда нахлынувшее ощущение собственной неловкости отвлекло её от тех самых сакральных секунд. Она вспомнила, как её пальцы неожиданно для неё самой натолкнулись на жилистую руку с выраженным рельефом вен и натянутых, как струны, сухожилий. Она смогла воспроизвести в памяти уже знакомое ощущение возникшего между ними разреженного пространства, которое, схлопнувшись, в этот раз точно не привело к вспышке видений.       — Ты что-то говорила? — спросил Итан, который уже успел вернуться в машину и теперь возился с ремнём.       — Что?.. Н-нет, наверное, тебе показалось, — пролепетала Аврора, погружённая в раздумья о том, что её догадки не оправдали себя.       По пути к дому Авроры Итан гадал: что же такое могло ускользнуть от его внимания за те несчастные пятнадцать минут, что минули с момента окончания их игры? Теперь Аврора выглядела очень задумчивой, даже немного потерянной - в таком состоянии Итан видел девушку впервые, и это определённо выбивалось из её образа, нарисованного у адвоката в голове. Он периодически поглядывал на неё, отвлекаясь от дороги, но каждый раз находил в неизменном виде: Аврора, отвернувшись, смотрела в окно, но отрешённый взгляд подсказывал, что мыслями она была намного дальше старых фасадов, мелькающих за стёклами автомобиля. На четвёртом по счёту светофоре повисшее в воздухе ощущение недосказанности, вызванное резкой сменой настроения, вылилось во внутреннее раздражение Итана, который хоть и умел копаться в потёмках чужих душ, но не слишком-то любил.       — Чем мы занимаемся, Аврора?       Вопрос рассёк тишину. Аврора проводила глазами очередной кружевной фонарный столб и перевела взгляд на дорогу, затянутую туманом, густые клубы которого подсвечивались ярким светом фар. Молчание продолжало аккомпанировать её отстранённому взору, прикованному к дали, в которой Итан, как ни старался, мог разглядеть лишь знакомые углы улиц и натянутые полотна вывесок, но его не покидало чувство, что они с Авророй видят разные картинки. Он пытался соответствовать царившей атмосфере губительного безразличия, но отбивание хаотичного ритма по кожаной обивке руля выдавало его желание выяснить причину такого поведения.       — Возможно, мне стоило бы просто помалкивать, но в кои-то веки мой личный интерес опережает профессиональный, и, честно сказать, меня это немного удивляет, — Итан терпеливо предпринял вторую попытку вывести Аврору на диалог.       Незапланированная исповедь привела девушку в чувство. Она коснулась затылком мягкого подголовника и улыбнулась, словно погрузилась в приятную ностальгию.       — Глупо искать объяснения безрассудству, ты так не думаешь?