Глава 16. Решения
28 сентября 2025 г., 10:41
Немногие знали, что у закусочной «Амели» был второй этаж, одну половину которого занимала квартира хозяина, а другую - живописная терраса, выполнявшая роль крыши небольшой пристройки. Попасть сюда можно было по потайной лестнице прямиком с улицы, и потому Винсент де Лука решил пожертвовать это место своему ресторанному детищу и обустроил здесь летнюю террасу с коктейльными столиками, шезлонгами и беседкой в виде качелей. Тут можно было укрыться от городского палящего солнца, насладиться прохладительными напитками, которые в особенно душные дни разоряли владельца на пакетах со льдом, а при желании даже подремать в тени зонтиков под приглушённую на полтона болтовню незнакомцев, которые тоже сбежали сюда от людской суеты. Террасу быстро облюбовали не только завсегдатаи кафе, но и сам Винсент, который не упускал возможность оккупировать её на правах собственника в часы сиесты или в самопровозглашённый выходной.
— Расскажи мне, друг мой, — пропел Винсент, поправляя рваные поля своей соломенной шляпы, по цвету ничуть не отличающейся от оттенка его волос, — как так вышло, что незнакомая мне очаровательная молодая леди сопровождала тебя в столь трепетный и интимный момент твоей жизни вчерашним безмятежным вечером?
— Чего? — Итан поёжился от вычурного речевого стиля друга.
— Когда девушкой обзавёлся, спрашиваю?! — Винс подскочил с шезлонга и столь рьяно стукнул стеклянным донышком по столу, что с усердием уложенная шляпа вновь съехала набекрень, а в стакане разыгралось лимонадное цунами. — Я сделаю вид, что ты не ранил мои чувства, утаив от меня эту новость, — он фыркнул и вновь откинулся на холщовую спинку, пряча глаза за солнечными очками и ловя губами коктейльную трубочку.
Пока Винсент театрально переживал предательство доверия и демонстрировал разочарование в друге, хотя и заверил того в обратном, Итан, не пробиваемый подобными сценами, лишь устало потёр переносицу.
— Не девушка она мне. Просто знакомая.
Винсент выразительно вскинул брови и тряхнул головой, чтобы солнечные очки на его переносице не мешали прожигать лицо Итана взглядом.
— То есть ты рассказал ей о своём тайном пристрастии, своём guilty pleasure, и хочешь, чтобы я поверил, что она «просто знакомая»? — Винс не знал, обижаться на друга или же сомневаться в его вменяемости.
Итан лишь пожал плечами, скупясь на подробности.
— Так сложились обстоятельства.
— Удачно сложились, надо сказать! — Винсент на эмоциях рассёк рукой воздух и вновь потянулся к лимонаду, одобрительно прибавив: — Она миленькая.
— Это не то, о чём ты думаешь, — Итан посчитал своим долгом разубедить друга в его фантазиях. — У нас не такие отношения.
Хозяин кафе вальяжно раскинул руки по подлокотникам, и закатанные рукава льняной рубахи уползли еще выше, обнажая россыпь татуировок, окольцовывающих предплечья парня.
— Но что-то мне подсказывает, что ты не против сделать их такими, — уголок его губ игриво метнулся вверх, и Винс убедился, что Итан это заметил. — Или ты всем девушкам так нежно заправляешь волосы за ушко?
— Она… мне интересна, признаю, — сдался Рейнхардт и поспешил усмирить торжествующий взгляд товарища. — Но нашему общению тяжело дать определение. И вообще, — Итан сокрушённо покачал головой, — она обвинитель по делу Шелвуда.
Винсент, который последние пару секунд активно швыркал трубочкой, пытаясь вобрать последние капли лимонада, внезапно затих. Итан уже собирался нарушить неприлично затянувшееся молчание, но его намерение опередил раскатистый хохот.
— С ума сойти, — Винсент утирал слёзы, — это ж насколько она тебя покорила, что сам Итан Рейнхардт решил нарушить священную профессиональную этику?
— Я ничего не решал, ты за меня всё решил! — мужчина встал в позу.
— Вот это ты, конечно, вляпался, приятель, — Винс пропустил его слова мимо ушей.
— Всё это неважно, потому что она вряд ли рассматривает меня в таком ключе, — заверил его Итан.
— Почему ты так решил?
— Мы никогда не доходили до серьёзного флирта.
— А ты что, научился флиртовать?
— А ты что, научился острить?
Поморщившись, Винсент шумно усмехнулся.
— В этом я профи, а вот ты точно невежда, если считаешь, что флирт может быть серьёзным, — передразнил он друга. — Если хочешь поразить девушку, с ней не флиртовать нужно - за ней нужно ухаживать, — Винсент произнёс это нарочито важным тоном. — Привык, что девчонки на твою природную харизму слюни пускают. Но ухаживание - это более тонкое искусство, требующее определённого мастерства и сноровки, mon ami. Поэтому я спрошу тебя ещё раз: ты уверен?
— В чём? — Итан потерял нить диалога.
— Что она не ответит взаимностью, если ты искренне проявишь интерес.
Рейнхардт ушёл в себя на пару мгновений, а после с характерной для него рациональностью заключил:
— Не на сто процентов.
— Так, может, стоит проверить? — Винсент развел руками, запустив металлическую симфонию браслетов на запястьях. — Святой Боже, почему я рассказываю это юристу? Твой критический ум должен соображать куда лучше моего творческого.
Итан ничего не ответил - лишь откинулся на плетёную спинку стула и впервые за встречу огляделся вокруг.
— А где все посетители?
— Я устроил себе выходной, — невозмутимо ответил Винс, натягивая шляпу на глаза и устраиваясь поудобнее.
***
Пока Итан рассуждал о том, как Аврора далека от мыслей о романтическом развитии их отношений, сама Аврора взволнованно обдумывала сон, который не оставил сомнений в характере взаимоотношений двух других людей. Итак, Николетта была права в том, что Аврора до последнего пыталась не замечать: ей снилась история запретной любви Нао и Теппея, и теперь этот факт накладывал отпечаток на её восприятие их общения с Итаном. Чем больше она узнавала о тех двоих, тем больше параллелей проводила с реальной жизнью и тем меньше ей нравилось их обнаруживать. Внезапно Аврору накрыло чувство, будто её жизнь вступила на путь прописанного заранее сценария, который однажды уже отыграли, а она, как буйный подросток, не хотела подчиняться чужому полёту фантазии и играть роль дублёра. Все слова, поступки, мысли и чувства, которые она прожила до сегодняшнего дня, внезапно стали ощущаться пластилиновыми, а в голову то и дело лезли картинки с пляшущими деревянными марионетками, которые обречены исполнять то па́, которое пожелает могущественная рука свыше. Всё начиналось с праздного любопытства, растревоженного загадочными снами и подкреплённого потусторонней уверенностью в своих мотивах. Но теперь, когда связь между ней и Фудзиварой значительно окрепла, а чувства той к Теппею начали смешиваться с ещё неразгаданными чувствами Авроры к Итану, девушка всерьёз испугалась, что больше не сможет провести верную черту между сновидениями и явью. Проснувшись сегодня утром, она была почти уверена, что влюблена в Теппея, то есть в Итана, то есть, постойте, как это - влюблена? На завтрак - каша в голове, а лучше бы - овсяная. Авроре было не по себе, ведь она теряла контроль над своими мыслями и больше не могла доверять собственным решениям, но от одного, самого важного, ей было не отвертеться. Она была не из тех людей, кто в спорные моменты умеют включать холодный рассудок, чтобы мыслить прагматично. Аврора была из тех, кто слепо, а порой и вопреки, доверяет сердцу, но Вселенная всегда щедро благодарила её за такую открытость. Сегодня Авроре нужно было сломать всё привычное. В кои-то веки подумать головой, извратить собственную логику, надеясь, что это не станет двойным блефом от судьбы. Подавив жгучее сопротивление, она с ледяной отчуждённостью от собственного разума заключила, что прекратить общение с Итаном будет единственно верным решением, ведь от проблемы можно избавиться только убрав её первоисточник. Позволить Итану пробраться в её жизнь означало отдать бразды правления неведомым силам, которые она, возможно, больше никогда не сможет контролировать, и, самое страшное, даже не осозна́ет этого. Нужно действовать сейчас, пока она ещё способна провести черту, хоть и прерывистую. Сейчас, пока она в состоянии вообще принять это решение. Пока у её сердца ещё есть шанс. — Слишком поздно. Чужой голос ворвался в мысли Авроры и заставил её прозреть. Перед ней появилась запыхавшаяся сестра. — Что? — Говорю, пришла слишком поздно, извини, — Исабелла устраивалась за столиком, попутно пролистывая меню одной рукой. — Уже заказала что-нибудь? Рори никак не могла прийти в себя после глубоководных размышлений о вещах, не имеющих ничего общего с приземлёнными разговорами о первом блюде. Она смотрела на Исабеллу, хлопотно озирающуюся в поисках свободного официанта, и не могла уместить в своей голове два измерения, в одном из которых она привычно обедает с сестрой по вторникам, а в другом - ищет доказательства существования прошлых жизней. — Я… — Рори по инерции попыталась ответить на вопрос, который даже не слышала. — Я не… Исабелле редко доводилось наблюдать младшую сестру в смятении, потому что та даже в самых затруднительных и неоднозначных ситуациях имела обыкновение не опускать нос и воспринимать всё сквозь призму шутки. — Рори, что с тобой? — Иса хмуро свела брови. — Со мной? — Аврора отмерла, как только уловила в голосе сестры беспокойные нотки, не сулившие ничем хорошим. — Это с тобой что? — она кивнула в сторону Исабеллы, намекая на её внешний вид. Обычному человеку было невдомёк, но, глаз родной сестры, даже затуманенный, моментально заметил волосы, выпрямленные до зеркальной глади и уложенные в чересчур тугой пучок; черные стрелки длиннее обычного; выходной оттенок винной помады, тот самый из десятка подтонов бордового, которые Аврора классифицировала по настроению Исабеллы; белоснежный пиджак, до сего дня удостоившийся только интервью для местного телеканала. Рори слишком хорошо знала этот «чуть идеальнее идеального» режим сестры, и, к сожалению, чаще он был связан именно с трудностями, выпавшими на её долю, а не почестями. — О нет, — Аврору осенило. — Только не говори, что сегодня… — Да, очередной суд, — Исабелла договорила за сестру, и её тон явно намекал, что завершением фразы она планировала закрыть тему в целом. Аврора сочувственно взглянула на Ису, которая всеми силами пыталась не показывать, что чаша её внутренней гармонии пошатнулась. — Альберт так и стоит на своём? Исабелла судорожно схватила ртом воздух и поджала губы, удерживая любые эмоции в узде. Каких-то полгода назад она наверняка упала бы лицом в ладони, пытаясь не разрыдаться от одного услышанного имени, но сейчас ей потребовалось ровно четыре секунды, чтобы взять себя в руки. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и на проявленное сочувствие ответила решительным взглядом прямо в глаза. — Да, мы не можем сдвинуться с места. Аврора смягчилась и дотронулась до руки Исабеллы, посылая невербальную поддержку. Будь её воля, она давно устроила бы бывшему мужу сестры отменную взбучку, но та не желала выносить сор из избы и была категорически против любого вмешательства со стороны, объясняя это тем, что дело касается лишь их двоих. Жертвенное благородство, которое Аврора не понимала, но принимала. — Позвольте угостить двух прекрасных дам этими нежнейшими канноли, — низкий бархатистый голос прервал их омрачённый разговор. — За счёт заведения. Мужчина с собранными в хвостик соломенными волосами, одетый в фирменный фартук, поставил перед девушками блюдо с хрустящими вафельными трубочками, присыпанными сахарной пудрой, и обворожительно улыбнулся Авроре. — Винс! — Рори была приятно удивлена такой скорой встрече с новоиспечённым знакомым. — Аврора, не представишь меня своей очаровательной спутнице? — блондин метнул игривый взгляд в сторону Исабеллы, которая едва ли сейчас была заинтересована в новых знакомствах. — Конечно! Это моя старшая сестра, Исабелла Мур. — Вот как, — он широко улыбнулся нахмурившейся девушке, — это уже интересно, — Аврора не совсем поняла, что мужчина имел в виду, но не стала заострять своё внимание. — А меня зовут Винсент де Лука, — он завёл руки за спину и аристократично кивнул. — Да, я в курсе, — отрезвляюще холодно ответила Исабелла, бросая взгляд на его рабочий бейджик, где совсем не аристократическим почерком было нацарапано имя. Винс проследил за её взглядом, и, осознав, что она имела в виду, не слишком старательно подавил смешок. Авроре стало обидно за парня, и её начало одолевать чувство вины, вызванное прохладным приёмом Исабеллы, которая обычно из кожи вон лезла, чтобы у окружающих сложилось хорошее впечатление о ней. Но спустя каких-то пару секунд Аврора вспомнила свою первую реакцию на Винсента и поняла, что не обвинила бы его, решись тот причислить отсутствие манер к семейным качествам людей, носящих фамилию Мур. Вопреки её опасениям, Винс вновь отреагировал на нелюбезность так, как полагается истинным джентльменам, - просто пропустил её мимо ушей. — Какое внимание к деталям! Я тоже могу похвастаться этим навыком, — он хитро сверкнул голубыми глазами. — Двойной капучино на миндальном молоке без сахара, всё верно? — он пытливо смотрел на Исабеллу, ожидая не столько подтверждения заказа, сколько её реакцию на его осведомлённость. — А хозяин заведения в курсе, что вы раздаёте продукцию посетителям направо и налево? — Иса с упрёком сложила руки на груди, и Аврора на всякий случай придвинула тарелку с канноли поближе к себе. Винсент состроил грустную мину и схватился за сердце в жесте раскаяния. — Десерт не пришёлся мадемуазель по вкусу? — Просто я не ем сладкое, — пожала плечами Исабелла, которая уже начала осознавать абсурдность своей претензии, но виду не подала. — Кхм, Иса, на самом деле Винс… — Думаю, кошелёк хозяина это переживёт, — перебил Аврору парень, посылая ей улыбку с тайным смыслом, который могла понять лишь она. -— Не могу сказать того же о его ранимом сердце, — он вскользь посмеялся и, прижав к груди пустой поднос, подмигнул Рори. — Приятно было познакомиться, Исабелла. Дамы, — Винсент кивнул в той же бесконечно вежливой манере и удалился за прилавок. Дождавшись, когда парень радушно заговорит с пожилой женщиной, желавшей купить свежий хлеб к ужину, Аврора метнула укоризненный взгляд на сестру. — Я понимаю, что разговоры про развод даются тебе нелегко, но вины Винсента здесь нет, — она вернула десерт на середину стола. — С его стороны было очень мило поднять нам настроение. — Возможно, — пожав плечами, кратко ответила Исабелла, не подтверждая и не опровергая свою неучтивость. Аврора погрузилась в раздумья, взвешивая, стоит ли ей воспользоваться подвернувшимся случаем и продолжить разговор в зыбком направлении. Она задумчиво постукивала ноготком по столу, одновременно наблюдая за тем, как Исабелла озвучивает отправленному к их столику официанту свой заказ, и наконец решила рискнуть. — Что скажешь? — По поводу? — Милашки за кассой, — Аврора подоткнула лицо ладонями и расплылась в многозначительной улыбке. — Я давно говорила тебе присмотреться к нему. — Шутишь? Да он младше меня лет на пять, — Исабелла предосудительно поморщилась. — И вообще, когда вы успели так близко познакомиться? К сожалению, увлечённая грандиозной идеей, Аврора не успела продумать некоторые детали своего плана. Например, те, где Исабелла интересуется очевидными вещами. — Он… друг Итана, — девушка не стала мучить себя и искать нелепые оправдания на ходу. — Итана? Итана Рейнхардта? Итана Рейнхардта, адвоката Шелвуда? — У тебя есть ещё знакомые Итаны Рейнхардты? — усмешка Рори сквозила сарказмом. Исабелла, внимательно изучив выражение лица сестры и не найдя там признаков вылетевшей шутки, лишь растерянно прокрутила в руках пустой гранёный стакан. — Что ж, это объясняет, почему я так часто его здесь вижу, — она понимающе закивала, придвигая к себе графин с водой. — Но почему он вообще знакомит тебя со своими друзьями? Я думала, что с делом Шелвуда покончено. В каких вы сейчас отношениях? — Мы… — Аврора замялась, — как раз на этапе их завершения. После озвучивания своего решения вслух её настроение резко окрасилось в серый. Аврора, в надежде немного приободриться, откусила воздушное канноло, но даже любимая лимонная начинка не смогла избавить её душу от скребущихся там кошек.***
Если бы у Итана Рейнхардта спросили, что важнее всего для достойной и успешной жизни, он не задумываясь назвал бы стабильность, и никто не нашёл бы более точного определения его быту. Контору он всегда покидал позже остальных, лишь после того как тщательно удостоверится, что все важные дела на сегодня завершены, а для завтрашних подготовлена рабочая почва. Причина была проста: Итан был из тех счастливчиков, кто мог назвать работу любимой, несмотря на колоссальную загруженность и кучу пожертвованных в своё время нервных клеток. Когда будний день подкидывал ему новые задачки, Итан воспринимал их как разминку для ума и методично, не без удовольствия, продумывал пути их решения. Часто он намеренно бросал вызов своим отточенным навыкам юриста, принимаясь за неоднозначные и запутанные дела, которые другие предпочли бы обойти стороной. Одним из таких вызовов была работа на Фабио Шелвуда, которая являлась неизбежным побочным эффектом их давней дружбы. Ни при каких обстоятельствах Итан не взялся бы за выгораживание напыщенных знаменитостей со звёздной болезнью, но, к сожалению, в один из таких экземпляров вырос человек, с которым ему довелось проучиться целых три года в университете. Для Итана всё ещё оставалось загадкой, что именно подтолкнуло его к дружбе с Фабио: может, длительный отъезд Винсента за границу, а может, абсурдная и на тот момент безобидная легкомысленность Шелвуда, которая у Итана всегда была в дефиците. Но к моменту, когда наш герой осознал эти узы, он уже испытывал к парнишке двумя курсами младше нечто вроде привязанности старшего брата, несущего ответственность за непутёвого родственника, и эти чувства по-прежнему руководили им даже спустя девять лет их знакомства. Переступая порог своей квартиры, расположенной на тихой улочке Виа Фиоре, Итан направлялся прямиком на кухню, чтобы заварить крепкий травяной чай с липой и мелиссой. Пока тот настаивался, Итан готовил лёгкий ужин, который всегда предшествовал вечерней пробежке. Изначально тренировка была способом вымотаться перед сном, но чуть позже стала ежедневным ритуалом, укрепляющим упорядоченность жизни Итана независимо от усыпляющего эффекта, который, к слову, быстро сошёл на нет из-за удивительной способности его организма приспосабливаться к любым ограничивающим, а порой даже экстремальным условиям. В какой-то степени его бессонница была преимуществом: в сутках у Итана было часов чуть больше, чем у других, и, смирившись с мучительным недугом, он научился с пользой проживать пору своего позднего бодрствования. Обычно его мозг был занят чтением: чем старше мужчина становился, тем сильнее тяготел к классической литературе и философии. Близорукость настигла его довольно поздно, лишь по окончании магистратуры, и тогда к заведомо строгому адвокатскому образу добавилась пластиковая оправа, которая, однако, повышала градус его деловитости только дома, где Итан отдавал предпочтение очкам, а не контактным линзам. Вчера Итан не вышел на вечернюю пробежку, не прочитал главу «Атланта» и даже не насладился ароматной чашечкой травяного чая. Но это не помешало ему проспать без задних ног целых восемь часов с той самой секунды, как его голова коснулась подушки. Он смотрел на своё отражение в зеркале ванной комнаты и не находил признаков привычной усталости, заметной лишь ему одному. Рука по старой привычке потянулась к прозрачной баночке, наполненной горсткой белых таблеток, но так и не достигла её, замерев в паре дюймов. Итан напряг память, чтобы вспомнить, когда в последний раз принимал снотворное, и ответ его ошеломил - не своей сутью, а тем, что мужчина не мог сказать наверняка. Было ясно лишь одно: эти изменения бродили где-то рядом с тем днём, когда он согласился на абсурдную авантюру одной очаровательной особы, перетянувшей на себя одеяло его внимания. Он вспомнил их утренний разговор с Винсентом. Смысл слов товарища достиг Итана только сейчас, и он, тяжело вздохнув, адресовал вопрос напрямую своему отражению: — Может, и правда попробовать?
