Вера, сокрытая в волнах

      — Парень за кассой!       Головы мужчин одновременно повернулись на девичий возглас. Аврора тыкала на появившегося блондина пальцем и безмолвно хватала ртом воздух, переводя взгляд то на Итана, то на человека на крыльце.       Последний на такую реакцию совершенно не обиделся, а лишь от души рассмеялся.       — Вообще-то я хозяин, но да, сейчас с работниками тяжеловато, приходится самому потеть за прилавком, — он досмеивался между обрывками своих фраз. — А вы, мадемуазель?..       — Это Аврора Мур, — перебил Итан. — Аврора, это Винсент де Лука, мой друг и владелец этого заведения.       — Можно просто Винс, — девушка не заметила, как тот уже невесомо касался губами её руки, на что Итан закатил глаза.       Рори отмерла и густо покраснев, кивнула, когда осознание собственного поведения наконец-то взяло верх над неукротимым удивлением.       — У меня есть некоторые вопросы, — Винсент многозначительно взглянул сперва на пакет в руках приятеля, потом на него самого. — Но я, так и быть, оставлю их на потом, — он очаровательно улыбнулся, возвращая внимание Авроре.       Парень быстро принял поставку и, перебросившись с Рейнхардтом парой дежурных фраз, скрылся за дверью кафе, вежливо попрощавшись.       Аврора с Итаном остались стоять на тихой безлюдной улице.              Он задумался о том, что наивно поддался моменту, и в следующую встречу с приятелем его явно ждёт допрос с пристрастием.       Она задавалась вопросом, как за столько лет она или её сестра даже краем уха не услышали, что «милашка за кассой» на самом деле заправляет их излюбленным местом для трапезы.

***

      Рори засыпала, прокручивая в голове завершившийся день. Сегодня их расставание с Итаном ощущалось совсем по-другому, не как привычная «галочка» в оговоренном плане встреч. Их общение всё больше перетекало из ранга делового в статус приятельского, но какие-то неуловимые эмоции примешивались к её ощущениям и не давали определить их отношения как «дружбу». Например, когда Итан оставил у Рори за ухом цветок белой магнолии, а затем посмотрел на неё так, словно этот бутон распустился лишь ради того, чтобы украшать её волосы. Или когда он чересчур внимательно наблюдал, как Рори слизывает с губ тёплый шоколад, только что распробовав десерт с его рук.       Нет, дружбой тут, кажется, никогда и не пахло.       Аврора вспомнила недавний разговор с Николеттой. «Просто общение», да? Но у любого «просто» есть свои последствия. Нет, не стоит доверять кандидатам физико-математических наук в таких вопросах.       Девушка поёжилась и притянула поближе плюшевого пингвина, того самого, которого подруга оставила и нарекла Николо. Роившиеся в голове мысли быстро успокоила сонная нега, и Аврора растворилась в надвигающемся сновидении.

***

      — Проснулась?       Нао, слегка помятая и растрёпанная больше, чем обычно, подскочила с футона, пытаясь собрать воедино все обрывки событий, произошедших до того, как она случайно сомкнула глаза. Нащупав под собой не привычно грубый соломенный татами, а мягкое хлопковое покрывало, она растерянно опустила взгляд, чтобы убедиться в страшных догадках.       На другом конце комнаты, скрестив голени, сидел Теппей. Перед ним лежал раскрытый свиток, на котором он грациозно выводил иероглифы под мягким светом бумажного фонаря.       Художница судорожно пыталась понять, в какой момент она отключилась и почему проснулась не на жёстком полу от грубой тряски с негодующим возгласами, а на придворном футоне, сладко потягиваясь те несколько секунд, что предшествовали отрезвляющему осознанию.       — Я всего на десять минут отлучился, а ты уже без задних ног сопишь, растянувшись перед холстом, — Теппей звучал так, словно отчитывал её, но подрагивающие уголки его губ говорили о том, что он ничуть не рассержен. — Оно и немудрено. Ты зачастила с визитами.       — Сато-сан, пожалуйста, не делайте вид, будто я имею какое-то право решать, когда мне появляться здесь, — Нао язвительно поморщилась.       — Чем больше моей натуры мелькает на твоих холстах, тем острее становится твой язык, — Теппей продолжил потешаться.       Девушка снова хотела продерзить в ответ, но вовремя вспомнила, что впервые в жизни сидит на шерстяном футоне. Она виновато закусила губу и быстро перетекла на деревянный пол прямиком в сэйдза.       — Вам… не стоило, — прошептала она не глядя на советника в нерешимости озвучить фразу целиком.       — Не мог же я оставить девушку спать на холодном полу, — Теппей даже бровью не повёл, словно для него было в порядке вещей укладывать простолюдинок в свою постель.       На этой мысли Нао ощутила неприятный ком в горле и попыталась сглотнуть его, но вышло настолько несуразно, что она чуть не подавилась.       — Думаю, сегодня порисовать уже не выйдет, — советник отложил кисть в сторону, заметив, как художница сверлит глазами раскиданные по полу холсты с незаконченными набросками. — Пойдём-ка прогуляемся.       — А мне разве… можно? — глаза Нао округлились от удивления, но голос выдавал её жгучее предвкушение, и мужчина невольно усмехнулся.       — Не переживай, сейчас почти два часа за полночь, а туда, куда мы пойдём, дозволено входить только императору и его приближённым.       Коридор, по которому они шли вот уже несколько минут, был лишён всякого освещения, и когда Нао в очередной раз запнулась о выступающую половицу, выдав при этом вереницу нелестных слов, Теппей вздохнул и схватил её ладонь.       Идти стало куда спокойнее.       — Куда мы направляемся? — шёпотом спросила Нао, обращаясь к мужской спине, которую могла лишь предполагать перед собой.       — Увидишь.       — Вам не кажется, что вы рискуете своим положением? — она нервно осматривалась по сторонам, будто могла что-то разглядеть. — Что, если Его Величество прознает, что во дворце без его ведома снуёт простолюдинка?       Теппей насмешливо фыркнул.       — Мы с Его Величеством знакомы с самого детства. Так уж сложилось, что выходцы из семьи Сато из поколения в поколение поддерживали авторитет правителя, занимая должность его ближайшего советника, — Нао почувствовала, как пальцы вокруг её ладони сжались немного сильнее. — Чуть ли не с младенчества мне твердили о том, что я стану опорой и поддержкой будущего императора нашей страны. Не то чтобы я был особо этому рад - едва ли ребёнок способен по достоинству оценить выпавшую ему честь. Но когда мне стукнуло тринадцать лет, Его Величество вошёл в право наследования, а я осознал, что буду играть роль скорее няньки, нежели помощника, ведь именно тогда начал раскрываться занимательный характер нашего властителя.       — Вы сейчас действительно назвали Его Величество проблемным подростком? — Нао была обескуражена тем, с какой легкостью Теппей всё это ей говорил.       Мужчина приглушённо рассмеялся.       — Государственная измена, не иначе.       Советник внезапно остановился, и Нао чуть не врезалась в его спину. Слегка вспотевшую ладонь окутало холодом, когда чужая рука ослабила хватку и, судя по противному скрипу и сбивчивому дыханию, попыталась сдвинуть тяжело поддающийся засов.       Когда двери наконец поддались, тусклый свет фонарей ощутился болезненно ярким и заставил Нао зажмуриться с непривычки. Она пару раз сморгнула, отчётливо определяя лишь контрастный силуэт мужчины, и как только её глаза вновь обрели способность различать цвета, вгляделась в картину перед собой. Теппей смотрел на неё игриво, почти заговорщически, словно они были непослушными подростками, которые сбежали из дома, чтобы посмотреть на звёздопад, о котором бормотала деревенская ведунья. В его глазах-янтарях читалось безусловное доверие и желание разделить с ней что-то поистине прекрасное.       — Но ты же меня не выдашь, Нао?       Он протянул ей руку, и когда девушка шагнула навстречу, чтобы принять её, мир за спиной Теппея приобрёл чёткость, взорвавшись в сознании Нао ярко-пурпурными вспышками.       Их встречал чарующий сад ароматной глицинии в полном цвету.

***

      Повисшие фиолетовые гроздья цветов были настолько крупными, что скрывали листву, делая сад похожим на застывший цветочный водопад. Нао, ступившая на ухоженную землю, словно на территорию другого королевства, зачарованно разглядывала окрестности и думала о том, что наверняка не выдержала бы их великолепия в дневном свете.       Теппей был доволен произведённым эффектом. Он обогнал утопающую в любовании Нао и начал неспешную прогулку, предоставляя девушке возможность вдоволь насладиться одним из самых красивых мест императорских владений. Сложив руки за спиной, он медленно пошагал по дорожке, сминая подошвой сандалий мелкий гравий и периодически оглядываясь, чтобы проверить, не осталась ли его спутница слишком далеко.       Когда Нао немного пришла в себя, вспомнив, что они с прекрасным садом здесь совсем не одни, её глаза быстро нашли Теппея, ожидающего свою спутницу на скамье неподалёку. Он пристально наблюдал за ней и, поняв, что Нао направляется прямиком к нему, одобрительно улыбнулся.       — Прошли годы, и принц Уэда предстал перед народом великим императором Фукисоку, — они отправились на прогулку уже вместе, и советник продолжил свой рассказ. — Он приобрёл качества, необходимые мудрому правителю, но не избавился от некоторых старых, которые усложняли жизнь его подданным, — Теппей усмехнулся, но Нао не уловила в его усмешке обиду или злость. — Конечно, я поддерживаю императора, но в первую очередь как человека и лишь потом как монарха, потому что именно в таком порядке я узнавал его. Поэтому, даже если Его Величество сведает о том, что я привёл тебя сюда, он не скажет ни слова против, ведь всецело мне доверяет. А я, в свою очередь, доверяю тебе.       Теппей остановился и повернулся к Нао, которая последовала его примеру. В воздухе повисла неоднозначная тишина, которая ощущалась приятным покалыванием на коже, но её незамедлительно стоило гнать прочь, ведь от неё веяло запретными и несбыточными мечтами.       — Поверить не могу, что вы посвящаете меня в это, — Нао обняла рукой плечо и отвела взгляд, делая вид, что разглядывает выложенные камнями бортики дорожек. — Советник императора точно может рассказывать такое чужим людям?       Теппей почувствовал, что Нао пытается сбежать от их откровенного разговора, свернувшего в опасное русло, а Нао поняла, что он раскусил её планы на побег. Не желая пугать девушку, но и не отступая от своих намерений, мужчина ласково попытался заглянуть в прятавшиеся от него глаза.       — Знаешь, а ведь мы с тобой знакомы гораздо дольше, чем ты думаешь.       Это возымело должный эффект, и Нао в упор уставилась на него, неуверенно попятившись назад.       — Что? К-как? Когда мы?..       Теппей мягко улыбнулся и потянулся к ветке глицинии, свисающей прямо над головой девушки, заставив её замереть.       — Фудзивара Нао. В имени твоей семьи ведь есть кандзи «глициния»? — он заправил её непослушную кудрявую прядь за ухо и украсил волосы фиолетовым цветком.       — Верно. Как и в вашем, — под трепетным взором мужчины на щеках Нао проступил румянец, и она вновь спрятала глаза.       Теппей удивлённо приподнял брови и улыбнулся чуть шире.       — Верно.       Нао оставалось лишь безуспешно попытаться утихомирить своё разбивающееся о рёбра сердце.       — Это и есть настоящая причина, почему мы здесь? — выдавила она, стараясь не свалиться в забытие.       — Романтично, правда?       Девушка рвано выдохнула. Её спутник безошибочно определил причину этого болезненного вздоха и сделал ещё шаг, оставляя между ними жалкое подобие пространства.       — Т-теппей, пожалуйста, — прошептала Нао, почти взмолившись. — Прекрати. Прекрати дразнить нас обоих.       Выражение советника потеряло былую весёлость и стало серьёзным. Он потянулся к её дрожащей руке и дотронулся пальцами тыльной стороны ладони.       Нао вздрогнула, но не отвергла его касание.       — Ничего не получ…       — В этой жизни, — перебил её Теппей, сплетая их пальцы воедино и легонько сталкивая их лбы, — я часто позволял выбирать за себя: кем стать, кому служить, что говорить, с кем водить дружбу.       Он поднял её руку и прижал к своей груди. Нао почувствовала, что не только её сердце готово вырваться наружу.       — Однако я хочу решить сам, кого мне любить.       Прикрытые ресницы девушки задрожали. Теппей терпеливо ждал, когда она вновь начнёт дышать, но та, казалось, впала в оцепенение, и только лишь подёргивающиеся на его груди ноготки говорили о том, что она ещё с ним.       — Я хочу любить тебя, Нао. А ты?       Фудзивара подняла на него глаза, в которых плескалась неведомая ей ранее, а потому столь обжигающая смесь отчаяния, страсти, благоговения, ярости, любви, страха и недоумения, что она мысленно начала задыхаться от переизбытка этой ядерной комбинации в её крови.       — А я… А я, кажется, больше не смогу представить свою жизнь без человека, чьё имя принадлежит этому саду так же, как и моё.