ИНДИГО

Загремели фанфары. Праздничные пушки разразились всплеском ярких конфетти, которые закружились в воздухе разноцветным вихрем. Прожекторы ослепляли, а неординарные декорации в виде игровых костей и дартса впечатляли своими размерами — под два с лишним метра в высоту. Энджел терзался вопросами. Кто этот Джимми Сторм, и насколько он знаменит? Если это тот самый уличный иллюзионист, о котором его коллеги неустанно шушукаются в гримёрке, мечтая разделить с ним сцену в роли ассистента... то, чёрт возьми, ему несказанно повезло! А ещё… он невероятно горяч. Паук не может понять, как босс мог не пригласить его в самое популярное заведение Ада — «Индиго». Да он же сама ходячая харизма, самая настоящая легенда, которая притягивает сотню… тысячу демонов вокруг! Ведущий взмахнул рукой, и весёлый гомон мгновенно угас, сменившись тишиной. — Пришла пора избрать достойнейших конкурсантов! Собирайте свою команду — от двух до пяти озорливых душ, готовых бросить вызов непредсказуемой судьбе! Победителя ждёт поистине огненная награда — шанс пройти адский кастинг и, быть может, воплотиться в новом художественном фильме! — Откуда ни возьмись, он достаёт плакат, презентуя заявку с названием грядущего фильма — «Харматан». Ловким взмахом руки он сворачивает его и заставляет исчезнуть в воздухе — точно по волшебству. — Перед началом битвы — я расскажу о правиле: каждая команда выдвигает одного смельчака, который подойдёт ко мне за загадочной карточкой с числом. Только одна карточка на отряд! Затем Джимми Сторм, ха-ха (то есть я) возьмёт в руки лототрон, вращая его с непредсказуемой силой, и извлечёт роковой шарик с цифрой. Если ваш номер совпадёт с выпавшим — добро пожаловать в следующий этап! Но помните: не всем суждено пройти дальше! Лишь пять команд из множества претендентов получат шанс почувствовать в игре! Как по команде, демонюги стремительно вскочили, словно потеряв контроль над собой, понеслись к помосту. С широко распахнутыми глазами от нахлынувшей эйфории, Энджел поворачивается к Хаску, который, слегка охмелев, всем своим видом демонстрирует недовольство происходящим. — Мы играем! — возбуждённо, вдруг, возглашает паук, взволнованно потрясая кота. Уже подпрыгивая с места, он тянет его за собой. Хаск смотрит на него в полнейшем недоумении, судорожно упираясь лапой в пол, чтобы не потерять равновесие от стремительных толчков Даста, настойчиво ведущего его к сцене. — Нет, нет, Энджел! Я слишком пьян для этого дерьма! — шипит. — Да! Мы, блять, с тобой слишком пьяны, чтобы не поучаствовать в этом дерьме! Оставив попытки убедить кота, Даст, не обращая внимания на его возмущения, бросается к карточкам на выставочном стенде. Еле протиснувшись, он забирает предпоследнюю и бежит к своему месту, улыбаясь во все тридцать два зуба. Что ж, это номер три. Хаск цокает языком, когда смотрит на цифру. — Я в таком состоянии не вспомню даже свою дату смерти, ты серьезно собираешься в этом участвовать? — Не я — а мы! — Я не… Музыка взмывает ввысь, заполняя пространство оглушающим ревом. Джимми, сверкнув обворожительной улыбкой, раскручивает барабан, и шарики внутри с гулким рокотом перекатываются друг за другом. Первый шар вылетает — номер шесть. Три демона подрываются с мест и выбегают на сцену, радостно хлопая ведущему по ладони. Энджел нервно ёрзает, наблюдая, как Сторм снова берётся за лототрон. Зал замирает в ожидании. Наконец ведущий вытягивает следующий шарик… двадцать восемь. Даст срывается на невнятную брань, в то время как Хаск выдыхает с заметным облегчением. Очередная команда выходит на сцену, счастливо приветствуя своего кумира. Осталось всего три шара. Даст буквально изгрыз все ногти, разрываясь от напряжения. Как жаль, что шоты уже уничтожены! Ну ничего — если всё полетит к чертям, всегда можно напиться до беспамятства. Но Энджел нацелен на победу. Если уж играть — то до триумфального финала! Когда ещё представится возможность пройти кастинг в блокбастер? Всего одна попытка может перевернуть его жизнь, даже если по многим причинам это кажется маловероятным. Паук застыл, даже не дыша, когда ведущий вытягивает третий шар. Семь! Игроки, которым достался этот номер, ликуют, вскакивая на сцену. Только Даст тяжело пыхтит, глядя на них, готовый растерзать тварей. Губы закушены до металлического привкуса, а сердце гремит так громко, что в ушах звучит несмолкаемый гул пульсирующего ритма. Бам. Бам. Бам! Джимми — мразь! Он тянет время, умудряется сделать вид, что чёртов барабан сломался и не может больше вытянуть последние два шара. Смех смехом, но публика ждать долго не может. Иллюзионист бьёт пару раз по пластиковой штуке — и вауля! Сорок. Предпоследняя команда игроков выходят к остальным участникам. — Ну что ж, дамы и господа… — Энджел, пойдём отсюда, — твёрдо просит Хаск. — Чего ты так вцепился в этот чёртов брейн-ринг? — …Решающий момент! Последний шар! Даст поворачивает голову к коту, взгляд паучка на мгновение кажется печальным… но затем уголки губ плавно растягиваются в дерзкой улыбке. — Я никогда бы не подумал, что ты кайфалом, — театрально вздыхает. — Да не переживай ты так, Хаски. Думаешь, я сверхинтеллектуален? — Итак… И с оттенком иронии, фыркая, добавляет: — Будем позориться вместе! Хаск на это только молча качает головой, взглядом моля его перестать хорохориться. Но паук лишь ухмыляется, кивая головой в ответ и обнажая острые зубки. О, Энджела эта игра определённо развлекала, а вот Хаск заметно нервничал. Было видно, как он сдерживался, чтобы не заказать ещё один крепкий напиток. Ну, неудивительно — одно дело пить в тишине, в уютном уголке, где тебя никто не трогает. И совсем другое — кутить с сумасбродным пауком-проституткой, который не знает границ ни в чём. Тут уж стоит привыкнуть: такое происходит каждый чёртов день. Пусть это и Ад, жизнь здесь кажется порой волшебной тем, что она может показаться бесконечной. Но это совсем не так. Каждый, кто тут живёт, проживает день так, словно для него он последний. Джимми раскручивает барабан и томительные секунды превращаются в ужасную и долгую минуту. — Давай, будет весело, — настаивает Даст, подпирая щёку рукой и продолжая смотреть на кота с неприкрытым, кипучим весельем. — Смотри, он сейчас скажет «три». Раз, два… — Три! От неожиданности Энджел хлопает от радости по столу. Он так резко подскакивает со своего места, что барный стул с глухим стуком грохается на пол. Хаск же действует лениво и на сцену за паучком он следует с полной неохотой, даже какой-то отстранённостью и упорным нежеланием. — Потом меня возненавидишь, — шепчет ему Даст, когда занимает место с краю платформы, до сих пор трясясь от неуёмного восторга. — Я уже. — Ага, — мурлыча, Энджел только слегка толкает его бочком. Как только ведущий оказывается рядом с ними, Даст без колебаний хватает его за пиджак, резко притягивает к себе и целует взасос. Пылко. Ярко. Головокружительно! Зал взрывается оглушительным ревом. Гвалт перетекает в истеричные верещания. Паук медленно отстраняется, оценивающе разглядывая тамаду, хищно облизываясь, он проводит острым ноготком по его обнажённой шее. — Здрасте. Я — Энджел. Слегка обескураженный Джимми пошатнулся назад, потрясённо приоткрыв рот, но паучок, коснувшись его челюсти, захлопывает её, вызывая тем самым ещё несколько пронзающих свистов у возбуждённой публики. — Не сомневался в этом ни секунды, — оторопело выпаливает он, нервно и сдавленно хохоча. Последовал раскат смеха. — Ваш парень видимо не очень рад здесь быть, — заметил он, шутя, указывая на недовольного Хаска, который только сильнее нахмурил брови. — Он выпил, — пожимает плечами Даст. — Но обещал не отрубаться. По залу снова пронёсся взрыв дребезжащего смеха. Итак, команды занимают позиции, а Сторм подробно объясняет правила предстоящего этапа. Уровни сложности — три: чем выше уровень, тем больше очков. Всего в игре тридцать вопросов, и победителем становится команда, набравшая наибольшее количество баллов. Тематика викторины остаётся загадкой, но Энджел решает не ломать голову. В конце концов, это всего лишь развлекаловка. Да и в такие игры он играет редко. Обидно только, что «Индиго» не проводит подобных турниров — его формат сугубо секс-развлечения и дорогущее пойло с парочкой выборов настольных игр. Скупо. Но в этом месте бизнес всегда процветал за счёт напомаженных и импозантных шлюх, имеющие минимальный список табу и максимально рискованные шансы быть растерзанной в клочья, подвергая себя изощрённым пыткам, безжалостным унижениям и более того — мучительной смерти. — Ну что ж, — начинает Сторм, ретируясь к краю сцены, рядом с переносным пюпитром, на котором магическим образом появляется пухленький фолиант, с пожелтевшими раскрытыми страницами, — первый вопрос: как ещё называют зону Гренфенберга, предположительно существующую в теле женщины? Ответ от Хаска и Энджела последовал молниеносно и синхронно: — Чё, блять? — Точка джи!