ИНДИГО

Хаск и Энджел остановились у массивной двери, сплошь обитой металлическими горизонтальными планками с набором всяческой фурнитуры. В центре красовалась огромная бляха с кольцом, за которое кот дёрнул, чтобы постучать. Бам! Бам! Даст недоверчиво хмурился, осматривая здание снаружи. Заведение больше походило на двухэтажную жилую хату, чем на пивную. Вывеска, что была когда-то пригвождена к внешней информационной стене, давно перекосилась, а буквы на ней выцвели, гласившие: «Глазко». — Это что… кабак? — паук поворачивает голову к коту, поднимая вопросительно бровь. — Ты меня вытащил из шалмана и притащил в другой? Серьёзно, Хаски? — и выдавил несдержанный смешок. — Это не просто погребок — а место с историей, — поправил пернатый, поднимая указательный палец вверх, словно подчеркивая важность своих слов. Энджел издевательски хихикает и демонстративно закатывает глазки. — Где ты нажрался и… Но не успевает Даст договорить едкую колкость, как дверь со скрипом распахивается, и их взору предстаёт дородный демон. Он приземистый, с тяжёлыми плечами и короткой, мощной шеей. Один рог торчал прямо, второй был меньше и напоминал скорее обрубленный сучок. Взгляд был пристальным и угрюмым — такой, какой бывает у тех, кто не ждёт незваных гостей. Одет… Заурядно: плащ, выкованный из грубой парусины, пропитанной самогонкой, гарью и потом. В кожаную основу вбиты серебристые заклепки, а по швам тянулись прочные, как стальная проволока, тугие нити. На оттопыренном кармане прямо на груди белым мелом просвечивалась блеклая, почти стёртая надпись «Скверный». Энджел напрягся. Хаск в этот момент был настолько спокоен, что бровью не повёл. Демон сплюнул на землю. Он поднял тяжёлый взгляд на Энджела, затем на Хаска, сузив глаза, а руки медленно сложил на груди. — Ах, сукин ты сын! — прорычал Скверный сквозь зубы. — Шароёбился хер знает где! Не появлялся чёрт-те сколько, а тут решил объявиться! — Ты разговариваешь, как многострадальная любовница, которую облапошил очередной скаредный гондон, — вставил лаконично Хаск. — То, что ты гондон — это правда, — парировал демон, всё ещё прожигая того убийственным взглядом, что у Энджела аж мурашки по спине пробежали. — Я не отрицаю, — пожимает плечами кот, сохраняя хладнокровный вид. Оба простояли так ещё несколько мгновений, пока наконец, не сдержавшись, не разразились дружелюбным хохотом, разносившимся по округе. Скверный подошёл ближе, от души похлопал Хаска по спине. Кот в ответ сделал то же самое — не столь решительно, — скорее, сдержанно. Когда они разминулись, пронизывающий взгляд рогатого устремился на паучка. Он оглядел его с ног до головы, вновь сплюнул в сторону и хрюкнул: — Оп-па, а эт что за чертовка, пэл? — Скверный облизнулся, не отрывая пожирающего взгляда от Даста. Хаск готов был заговорить, но… — Я его любовница — Энджел Даст, — просиял паук, протягивая руку демону. Скверный с забавной поспешностью ответил на рукопожатие, его пальцы сомкнулись вокруг ладони Даста и сжали её крепко-крепко. Затем, прочистив горло, Энджел продолжил томным, обволакивающим голоском:  — Первоклассная шлюха, будущая порнозвезда телеэкранов, мечта каждого воздыхателя и тот самый ходячий наркотик, который хочется пробовать ещё… И ещё… квадриллионы раз. — Эти слова Даст произносит с особым сладострастием, переходя на соблазняющий шепот, который буквально дурманит разум каждого хахаля. Пернатый слегка толкает Даста, видимо, давая понять, что тот малую часть переборщил с приветствием. В конце концов, роль конферансье у Энджи неискоренима. Паучок не замечает намёка и продолжает демонстрировать свою белозубую улыбку демону, который, казалось, потерял дар речи! Скверный прыскает смехом. — Твою ж мать, Хаскер! Ублюдок! Где ты такую соску откопал? — прогремел он, хрипя, всё ещё не отпуская руку Энджела, чуть ли не притягивая её уже к своей грудине, вовсе забивая на нормы приличия. — А тебе всё покажи, да расскажи. Сам ты ублюдок — пройти-то дашь в лежбище? Скверный уже напрочь забыл, что они всё ещё стоят на крыльце предбанника. Он посторонился, неохотно отпустив руку паучка, и распахнул дверь пошире, пропуская двоих внутрь. В ноздри сразу же ударил густой запах разливного пива, и казалось, он был повсюду: в кружках на столах, на полу, даже на стенах, где виднелись следы копоти. Да что уж там… Некоторые демоны, окончательно охмелев, с слипшимися веками и в плену неукротимого веселья, умудрялись проливать его даже на себя. В пабе, рядом с игровой зоной, где стояли шахматные столы, ненавязчиво играла джазовая музыка из джукбокса. Гости, увлечённые распитием выпивки и оживлённой беседой, рассовались по разным углам заведения. Народу было немало. Большая часть публики, не скрывая явного любопытство, начала коситься на новоприбывших — то с прищуром, то с распахнутыми от изумления зенками и разинутой пастью, то с деревянным равнодушием. В основном разглядывали паучка, что бесстыдно сверкал своей полуприкрытой попкой и настежь распахнутым, стягивающим меховую грудку бюстом, который вот-вот готов был к чертям собачим порваться. Да, Энджел выглядел потрясающе на фоне Хаска. Одетый с иголочки — шик и блеск. Если бы не котяра рядом… Ох, загребущие лапти варяг тут как тут — пристали бы к обольстителю давным-давно, учинив не самые добрые деяния. Хаск берёт руку Даста — не для того, чтобы взять в свою, а чтобы сжать её, потянуть вниз, заставляя Энджела наклониться к нему. Он шипит сквозь зубы: — По поводу любовницы… — это было лишним, — предупредил он, видимо искренне задетый столь непредвиденным экспромтом. — Расслабься, я фильтрую базар, — быстро прошептал Энджел, успокаивая, и отдернул руку. — Тем более, это твой старый дружбан. Я думал, ты хотел перед ним повыделываться… У Хаска даже челюсть в этот момент отвисла. Он нахмурился, разводя руки в стороны, не знаю, как сказать следующие слова, которые он каждый раз проглатывал. — Энджел… — Ну-ка, ну-ка, и что у нас тут, ссора новобрачных? Ой, я, кажется, помешал? — Скверный, явившись из ниоткуда, уже стоял с двумя двухлитровыми кружками пенистого пива, протягивая их двоим, не скрывая самодовольной ухмылки. — Да я ж шучу! — И разразился хохотом. — Видели бы вы свои рожи сейчас! Релакс, крошки. — О, чёрт… Забыл представить… — Хаск сделал жест рукой в сторону Скверного. — Энджел, знакомься, это Стивен Фрейзер, но для друзей — просто Стив или Скверный. Даст вновь блеснул улыбкой, но на сей раз сдержался от вопиющих фривольностей. Место этого он спросил: — Сколько… вы дружите с Хаском? — и сделал несколько глотков хмельного напитка. Хаск последовал его примеру, не унимая напряжения. Настало время Дасту толкнуть кота, чтобы тот перестал казаться несгибаемой ханжой. — Лет двадцать, если не больше. Хаскер — один из немногих, кто спасет твою задницу и не окажется злопамятным хуем. Я таких редко на своем пути встречал. Почти никогда. Между прочим, это заведение здесь, в захолустье, открылось во многом благодаря ему. Я всегда мечтал о маленьком бизнесе на окраине городка, куда будут сходиться странники, вроде него, — Стив указал на Хаска. — А вот быть боссом... — та еще параша. До хера хлопот с макулатурой и юридическими вопросами, которые, блять, мозг взрывают каждый раз. — Ты был инвестором, Хаски? — удивился Энджел, округлил глаза и посмотрел на пернатого в ожидании подтверждения своих догадок. — Не совсем. — О, да брось. Хватит прибедняться. Мы с тобой её, считай, с нуля структурировали, эту жестянку, — и постучал по деревянной балке дома. — Не приукрашивай, — пернатый цокнул языком, отводя укорительный взгляд в сторону, явно смущенный таким внезапным откровением. — Заткнись, пэл, — рыкнул Стив. — О, малыш застеснялся, да? — фыркнул Энджел, не сдерживая заливистого смеха, и ткнул пальцем в рдевшую щеку котяры. — Пошли оба на хуй. Понятно? — Хей, здесь только я и твоя любовница с отпадным задом, не суетись, — беззлобно подтрунивая, обнадеживал Скверный и в утешительном жесте похлопал Хаска по плечу. — Все свои. В конце концов, когда мы ещё так побалагурим. — Я… немного выпал из жизни… Скажем так — у меня пропало вдохновение. — Вдохновение чего, пить? — с иронией выплюнул демон, облокачиваясь об стену паба. — Не-а. Надирать, например, тебе зад. — Я серьёзно. Хаск долго смотрел на Стива, потом на Энджела. Помолчав мгновение в неловкой паузе, кот наконец сдвинулся с места, приобнял паучка за талию (чего Даст никак не ожидал) и отвёл его в сторонку, чтобы прошептать на ухо: — Как насчет подождать меня вон у той барной стойки, — пернатый кивком указывает в сторону широкого барного прилавка, за которым было на удивление малолюдно и параллельно с этим соприкоснулся с Дастом пальцами, протягивая тому наличку. — Я подойду через пять минут. Максимум — десять. Только никуда на этот раз не уходи. Иначе… Энджел похлопал ресницами, ожидая, что следующее скажет ему Хаск. — Иначе я тебя отшлепаю. Договорились? — Э-э, пф! Окей… Пэл. Энджел был готов поспорить на пятьсот баксов, что этому не бывать. Хотя… Вспомнить тот же игровой клуб («Однорукий Джо»), где Хаск без всякого зазрения совести и какого-либо стеснения шлепнул его по заднице. И притом хорошенько. Да и как приятно до сих пор вспоминать о его, возможно, не до конца осознанном поступке, который крутился в голове паука, как заевшая пластинка. Кайфовее ещё было представлять и беспрестанно фантазировать о Хаске во время работы — стоило клиенту прикоснуться к его «булочкам», как удовольствие, словно электрический ток, проносилось каскадом по телу, заставляя сладко-сладко стонать и умолять, чтобы это никогда не прекращалось. Главное — было не возвращаться в реальность. Иначе становилось так гадко и противно, что даже кипяток, ошпаривающий кожу до болезненной красноты и вызывающий жгучие слезы на глазах, не помогал от этого отмыться. Подмигнув котяре, Даст продефилировал к бару, цокая каблуками и заставляя нескольких завороженных посетителей пролить на себя пойло от шикарного перед ними вида. Паук усаживается за барную стойку, залпом допивает пиво, которое ему подал Скверный, и на сей раз заказывает «Маргариту». Затем из-под меховой, взъерошенной грудки он извлекает купюру, кладёт её на стойку и ладонью пододвигает бармену. Энджел повернулся к Хаску, который, удалившись со Стивом в заднюю, более затемнённую часть паба, о чём-то оживлённо беседовал. Скверный, подбочившись, сверкал во мраке своей маниакальной улыбкой. А когда он начинал говорить, то рьяно жестикулировал, пока в это время пернатый качал головой, словно отклоняя ответ кунака. Что ж, стоило надеяться, что Даст не наворошил проблем Хаску с его специфичными шуточками. По крайней мере, он должен понимать, что данный поступок был не злонамеренным… — Малышка, одна тут кутиж? Энджел аж оторопел, дернулся и резко повернулся на гнусавый голос разнузданного с виду демона. Как же во время, чёрт возьми! — Чё? Даст уже было намеревался заехать ему в буркалы или вылить на его пальтишко спиртное. А лучше все вместе сделать, хуже уж точно не станет. Пусть знает своё место! — Сколько стоишь? — спросил на прямую демон, безотрывно рассматривая Даста, как эксклюзивный товар на экспозиционной, сияющей полке, нервно крутя и брякая в руках ключами. — Как тридцать твоих зарплат. Устроит такой ответ? — бурчит Энджел и тянется к соломинке, отпивая поданный ему коктейль, показывая всем видом, что разговор на этом завершен. — А ты, я смотрю, с характером, сучка. Может, продемонстрируешь его в моей постели, а? — Может, тебе стоит ещё сто раз подумать, прежде чем умолять шлюху пасть к твоим ногам? Предлагаю вывернуть карманы и убедиться в том, какой ты нищижуй. — Эй. Следи за языком, сука. Я предлагаю тебе злато! — демон остановился играть со связкой ключей, беря их уже как оружие, готовясь вот-вот ударить. — А я предложил тебе пойти на хуй. Видимо, наши условия расходятся. В этот момент парень срывается с места, чтобы замахнуться на Энджела. Тот реагирует молниеносно — рефлекторно выуживает пистолет и с профессиональной сноровкой метко стреляет ублюдку сначала в голень, затем в пах. Демон с грохотом валится на засаленный пол, вжимая всеми четырьмя руками в своё драгоценное окровавленное достоинство, и кряхтит. Гости паба никак не реагируют. Некоторые лишь выжидательно смотрят. Кто-то решает отсесть подальше, а кто-то, наоборот, поближе к представленному ими развлекательному шоу. — Ну ты и мразь, — скривившись, рявкнул парень, намереваясь совершить ещё один удар. Он заваливается набок, всеми силами стараясь подняться на пошатанные ноги, но каждый раз терпит неудачу, когда каблук Энджела вдавливает его обратно в пол. — Вроде, по моему виду было понятно, что я не ищу компанию. А? Энджел хотел присесть к демону, чтобы завершить начатое, уже готовый выстрелить ему предупреждающий под ребро (так, для профилактики), но его резко кто-то разворачивает… Хаск, впиваясь в плечи Даста, с полным ужасном на него взирает, словно они не в Аду и произошедшее — нечто из ряда вон выходящее. О, ну да, сейчас он закатит скандал. Боже, конечно! — Ты, блять, издеваешься надо мной! Я попросил тебя подождать пять минут у ебаного бара! Энджел тут же отпрянул от него, чувствуя, как удушливый гнев затуманивает здравый рассудок — точь-в-точь как сокрушительный удар кувалды. — Он приставал ко мне — я защищался! Не надо меня порицать за то, чего ты не знаешь! — Я попросил, — отчеканил каждое слово Хаск. — Я услышал. — Таким же тоном ответил Даст. — Но обстоятельства сложились иначе. Хочешь от меня извинений? — недовольно бросил Энджел, сводя брови к переносице, и негодуя. Черт, Хаск должен был понимать, что это была мера защиты, а не демонстративная выходка, которая привела к ажиотажу. Вокруг них начали шушукаться. Хаск поняв ситуацию, опустил плечи, слегка расслабившись. Но Энджел казалось только сильнее был этим взбешен. — Я хочу, чтобы ты вел себя… нормально, — старался говорить в спокойном тоне пернатый, не усложняя ситуацию. — Детка, — затем он нежно взял Даста за руку, стараясь утешить его. — Пожалуйста. Энджел, проигнорировав ласкательное прозвище, только раздражительно цокнул языком и, обиженно нахмурив брови, уселся обратно за барную стойку, молча допивая коктейль.