Отдел Особо Запущенных Случаев

Эрик сидел напротив него и вяло сортировал карточки с описанием конфискованных у банды Бэрни вещей. Он снова выглядел невыспавшимся, и Тобиас вспомнил, что не так давно Дженни тоже жаловалась ему на бессонницу. Со вчерашнего дня в Тобиасе засело неприятное чувство, причину которого было непросто объяснить. Ему нравилась Дженни. Ему нравился Эрик… Что ему не нравилось, так это то, что, возможно, Эрик всё это время тащил из него информацию под видом всепонимающей девчонки, и эта мысль никак не давала ему покоя. Дженни начала писать ему ещё в то время, когда они друг друга на дух не переносили, перед самым началом их стажировки. Тобиас тогда даже не знал, что их поставят вместе, и Эрик, скорее всего, тоже. И если теория Тобиаса была верна, то зачем Эрик это делал? Это был один из его извращённых планов, очередная его манипуляция? Он хотел втереться к нему в доверие, вытрясти из Тобиаса все его тайны, а затем шантажировать его ими? Или же это была его любовь к жестоким розыгрышам? Эрик сделал всё, чтобы созданный им образ Дженни понравился Тобиасу, подготовив этим идеальный сетап. Только вот они переписывались уже несколько месяцев, а панчлайна всё так и не было. Если это и была шутка, то очень затянувшаяся… Тобиас украдкой подтянул к себе планшет, открыл приложение и вошёл в чат с Дженни. «Здравствуй, Дженни» — написал он. «Ты занята?» И отправил. Ничего не произошло. Эрик не двинулся с места, экран его планшета не засветился. Это ничего не доказывало и не опровергало. Возможно, у него были отключены оповещения, или профиль вообще был привязан к другому устройству. Тобиас подождал несколько минут и проверил снова. Дженни была оффлайн, и Четыре отложил планшет. Он откинулся на спинку стула, подпёр голову рукой, нервно качая ногой под столом, периодически бросая взгляды на погасший экран. Ничего не менялось, Дженни не отвечала. Тобиас подумал, что бы случилось, если бы она сейчас ответила? Что бы он почувствовал? Он бы обрадовался? Расслабился? …он бы разочаровался?

***

      На планёрке с Флетчером Эрик сидит рядом, слева от Тобиаса, и отстраненно трёт своё запястье через рубашку под столом, и Тобиас наблюдает за ним. Представляет, как протягивает руку и дотрагивается до его ладони. Пробирается пальцами под манжету, чуть задирает рукав и сам гладит его запястье. В его воображении Эрик никак не меняется в лице, не отнимает руку, и никто за столом не замечает происходящего — и Тобиас смелеет от этого. Он проводит по тыльной стороне его ладони и переплетает их пальцы. Тобиас представляет, как они могли бы просидеть так до самого конца собрания — и никто бы не узнал об этом. А в самом конце они бы просто расцепили руки и больше никогда об этом не говорили. Этот момент затерялся бы в веренице ему подобных — тех, что так и висели между ними невысказанными. Вроде тех, когда Тобиас гладил Эрика по голове или когда Эрик машинально поправлял складки на его униформе, оказываясь рядом. Там же, где затерялся их поцелуй на вписке и их бессчётные взаимные подколы, в которых всё чаще проскальзывал неприкрытый флирт. Среди тех вещей, о которых они просто знали, но о которых никогда не говорили вслух.       Чуть позже, за обедом, Тобиас смотрит на синяки, которые показываются из-под воротника Эрика — они уже почти сошли, сливаясь с цветом его кожи, но их всё равно ещё можно разглядеть, особенно если знаешь, что они там были. Они так долго не проходят, — думает Тобиас, и эта мысль приводит его в какое-то неизъяснимое сладкое беспокойство и вызывает дрожь вдоль позвоночника. Она будит в нём лёгкую боль, злость на Хуана и ещё одно чувство — щекотное и дразнящее (как и сам Эрик). Это чувство заставляет Тобиаса возвращаться к этим мыслям снова и снова, несмотря на то, что они приносят ему дискомфорт. Тобиас находит имя этому чувству в тот же день перед сном, лёжа в кровати — и это открытие приводит его в ужас. Потому что это чувство — возбуждение…

—

      Тобиас вздрогнул от звука оповещения о новом сообщении. «Здравствуй, Четыре» «Извини, я в последнее время часто сплю днём» «Ты никогда не писал мне в рабочее время. Что-то случилось?» Тобиас сел на кровати и провёл ладонью по лицу. «Нет, ничего такого, извини» — ответил он. «Просто было скучно на работе» «Как твоя бессонница, лучше?» «Немного лучше, да» «А как прошёл твой день?» «Всё хорошо. Мы вчера конфисковали имущество у группы клептоманов, и теперь у нас набралось вещей на небольшое бюро находок…» - Тобиас на секунду замер и задумался, а потом добавил: «…Мой напарник странно ведёт себя в последнее время. А у тебя, кстати, ничего не пропадало?» — и отправил. Ответ пришёл почти мгновенно. «В каком смысле, странно?» «Я имею в виду, странно — в хорошем или плохом смысле?» А потом сразу же следом: «Кажется нет, думаю, я бы заметила, если бы какой-нибудь клептоман забрался ко мне в дом» И как будто немного поспешное: «Я надеюсь, вас там не погребёт под завалами этого хлама» Тобиас наблюдал за вереницей появляющегося текста со смешанным чувством. Ему казалось, будто за этими сообщениями стоит лёгкая паника — хотя, возможно, он просто сам себя в этом убедил. Может, Дженни и правда просто интересно, что на этот раз выкинул его напарник. «Надеюсь, что нет, я и так слишком много времени пропадаю на работе. Не хватало только окончательно обосноваться там» Тобиас специально никак не отреагировал на её первый вопрос, будто бы забыл про него. Ему было интересно, вернётся ли Дженни к этой теме, но она не возвращалась. Они пообщались ещё немного, пожелали друг другу спокойной ночи, и Тобиас снова лёг в кровать, хотя сна не было ни в одном глазу. …Нет, наверное, он просто сходит с ума. Поэтому ему везде и мерещится Эрик. С чего это вообще началось? Тобиас не помнил. Конкретно сегодня — с синяков. Но почему? Может быть…

      …потому что у Эрика под одеждой наверняка ещё больше синяков. На предплечьях — Тобиас уверен. На боках — почти наверняка. Он всё ещё не понимает, почему Эрик позволяет Хуану делать это с собой — стягивать руки и оставлять на себе следы. Потому что это нравится Эрику? Или потому что это нравится Хуану? Эрик не похож на того, кому бы это нравилось. С его шумным, неугомонным характером, ненавидящий делать то, что ему говорят, стремящийся во всём быть первым и всё контролировать. Но если он позволял это Хуану, может быть, на самом деле ему втайне нравилось, когда его усмиряют? Может быть, ему хотелось, чтобы его усмирили? Тобиас мог бы сказать, что с трудом представляет такого Эрика (передающего контроль, позволяющего делать с собой разное), но это было бы враньём — потому что стоило ему представить его таким один раз, как этот образ больше не покидал его голову…       Тобиас подорвался с кровати и ринулся на кухню, понавключав везде свет. Он проглотил стакан воды почти залпом, будто это могло помочь протолкнуть этот больной образ вниз по пищеводу вместе с его горькими, неприятными, будоражащими мыслями — чтобы Зверь, живущий внутри него, наконец захлебнулся и успокоился. Это, конечно же, не помогло. Зверь заглотил всё, что Тобиас припас для него, облизнулся и потребовал большего.       …наверняка Эрик не даётся так просто, наверняка он та ещё задача, а Тобиасу всегда нравились трудности. Наверное поэтому они и сошлись с Эриком в конце концов: потому что этот мальчишка — одна ходячая трудность. С ним никогда не бывает легко и никогда не бывает скучно. Он вечно толкает Тобиаса на что-то, дёргает и тормошит, будит в нем эмоции, о которых Тобиас даже не подозревал, раздражает и не даёт успокоиться ни на секунду. Так было всегда, с самой их первой встречи...       Тобиас вдруг подумал — каково бы это было заняться сексом с Эриком? И тут же ужаснулся своей мысли. Ужасно! Абсолютно немыслимо. Безумно… …восхитительно.

***

— Хей. Тобиас вздрогнул и поднял взгляд. Эрик подошёл ближе, присел на край его стола и посмотрел на него сверху вниз. — Сегодня среда, — заметил он, рассеянно перебирая кончиками ногтей по его столешнице. Тобиас скользнул взглядом с его лица вниз по его телу, остановился на его коленях. Кашлянул и неловко отвёл взгляд, снова впиваясь в проклятый перечень бесконечных вещей. — Да, — согласился он. — И правда. — Нам завтра с утра нужно в суд на слушание по делу о том ограблении, ты помнишь? Оно начинается в десять. — Да, — отозвался Тобиас. — Можем встретиться на платформе где-нибудь в полдевятого. — Нам ещё нужно будет забрать пропуски у Кэрол, — напомнил Эрик. — Да, точно. — Тобиас скользил невидящим взглядом по списку, все буквы в нём сливались воедино, сосредоточиться бы хоть на чём-то… — Я заберу с утра. — Я могу забрать, — быстро сказал Эрик. — Мне здесь ближе. — Хорошо, — не стал спорить Тобиас. — Давай так. Спасибо. Эрик продолжал сидеть на его столе, и из-за этого мысли Тобиаса никак не хотели приводиться в порядок. — Ты как-то упоминал, — снова начал Эрик, — что вы по средам обычно встречаетесь с Педрардом и остальными? Тобиас что-то промычал, яростно обводя в кружок номер тридцать шесть без всяких на то видимых причин. — Просто у меня нет планов на вечер… — продолжал Эрик. — Я подумал, что тоже мог бы присоединиться к вам сегодня. — Да… То есть, нет, — исправился Тобиас. — Мы сегодня не встречаемся. Все чем-то заняты. — О, — сказал Эрик. — Ясно. Тобиас краем зрения заметил как он поменял ноги, снова скрестил их и ухватился одной рукой за край его стола. — Мы можем сходить куда-нибудь вдвоём тогда, — добавил Эрик, — если хочешь. — Сегодня не получится, — быстро произнёс Тобиас. — Я тоже занят… — Он замолк, стараясь придумать хоть одну мало-мальски вескую причину, но не смог и вместо этого выдал: — Очень. Тобиасу показалось, что пауза, повисшая между ними, растянулась на часы. Эрик наконец-то поднялся с его стола и сделал шаг назад. — Ладно, — тихо сказал он. — Тогда в другой раз? — Конечно, — отозвался Тобиас. Но так и не смог посмотреть на него. Как будто бы всего этого было недостаточно, позже в столовой он наткнулся на Амара. Тот отловил Тобиаса сразу после раздачи, устроив засаду в конце линии. — Я смотрю, ты совсем забыл про меня? — грустно спросил Амар у Тобиаса, облокотившись о верхнюю полку с салфетками. Тобиас сконфузился. — Нет, просто… столько всего навалилось… — пробормотал он, судорожно цепляясь за свой поднос. — Очень много работы… — Я серьёзно, Четыре, — оборвал его Амар, в момент меняя тон. — Ты единственный из своей группы, кто до сих пор не пересдал мне симуляцию. Это уже просто смешно. — Я знаю, — Тобиас вздохнул. — Я сдам на этой неделе, обещаю. — Завтра, — безапелляционно сказал Амар. — Завтра не могу, у нас слушание, — встрепенулся Тобиас. Амар тяжело вздохнул. — Послезавтра, — постановил он. — Но это край, ясно? Тобиас поверженно кивнул.

***

Время перевалило за десять вечера, когда Тобиас вошёл в пустую комнату для прохождения симуляций. На столе стояли пробирки с серумом для тренировок. Тобиас сел в кресло напротив стола, устало упёрся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Ему просто нужно пройти пейзаж от начала и до конца. Сосредоточиться на своём пульсе — ни на что не отвлекаться. Чёрт с ним, со временем — Тобиас готов проторчать в нём хоть до второго пришествия, если это поможет ему. Он выпрямился и взялся за шприц.       Пейзаж поместил его на самый последний этаж высотки. Высокие окна были выбиты, городские дороги маячили где-то далеко внизу — и Тобиас по инерции отошёл подальше от края, в центр комнаты. Просто выровнять дыхание, просто двигаться вперёд — как его учили… — Ни за что не стал бы здесь работать, — вдруг раздался знакомый голос позади него. — А если лифт сломается? Что тогда делать? Тобиас в ужасе обернулся. Позади него стоял Эрик. Деловито прижавшись плечом к одной из колонн, он спрятал руки в карманах и снисходительно смотрел на Тобиаса. — Что ты здесь делаешь? — ошеломлённо спросил Четыре. — Не знаю, — ответил Эрик. — Я теперь, вроде как, всегда здесь. Тобиас недоуменно нахмурился. — В моём пейзаже? Эрик рассмеялся. — Нет, глупый, — сказал он, отступая от колонны, подходя ближе и касаясь пальцем его лба, — здесь. Внезапно здание дрогнуло. Тобиас отшатнулся от Эрика. По стенам и потолку рваными молниями поползли трещины. На пол под ноги ему грохнулась потолочная плитка откуда-то сверху. Такого здесь раньше никогда не случалось. Тобиас в смятении оглянулся по сторонам, медленно попятился, затем развернулся, собираясь броситься в другой конец зала, чтобы сбежать от этой проекции Эрика, но вместо этого снова налетел на него же — точно такого же, стоящего прямо за его спиной. — Тебя не должно здесь быть! — возмутился Тобиас. Плитка под его ногами тоже начала дрожать, словно в припадке. Мимо разбитого окна с металлическим стоном пролетела сорвавшаяся сверху балка. Огромный пласт бетона рухнул с потолка и грохнулся об пол, разбивая его вдребезги, будто тот был сделан из стекла. Тобиас отпрянул от образовавшейся дыры, с ужасом оглядывая масштабы разрушения. Здание тряслось и разваливалось у него на глазах. И всему виной явно была эта невесть откуда взявшаяся здесь проекция Эрика, с любопытством наблюдающая за происходящим. — Выметайся из моей головы! — в отчаяньи воскликнул Тобиас, возвращаясь взглядом к Эрику. Тот снова рассмеялся, вдруг резко ступая вперёд и хватая Тобиаса за отворот рубашки. — Заставь меня, — шепнул он ему прямо в лицо так, будто бросал ему этим вызов — и Тобиас ощутил, как последняя опора рассыпается у него прямо под ногами, и как гравитация тянет его вниз. Его мир совершил кувырок, разлетелся на миллионы осколков и пересобрался в тесную комнатушку, похожую на чердак в его старом доме. Эрик стоял напротив него, прислонившись спиной к стене. Он сбито дышал, выглядел хорошо измотанным и усмехался краешком рта, запрокинув голову и призывно глядя на Тобиаса. На нём была растянутая футболка, которая была ему велика. Из-под неё тут и там виднелись синяки, красные отметки, следы от зубов. Он держал перед собой руки, стянутые ремнём, похожим на ремень Тобиаса — и несмотря на это, выглядел так, будто бы именно он был здесь главным. Тобиас ощутил, как стена за его спиной дрогнула и двинулась вперёд, толкая его к Эрику. Когда их разделяли сущие сантиметры, Четыре в панике упёрся рукой в стену над его головой, и движение прекратилось. Эрик дёрнулся вперёд, к Тобиасу, поднимая руки, устраивая их у него на груди. Чёрный ремень ярко контрастировал с его бледной кожей, на которой так легко оставались следы. — Хей, — тихо сказал Эрик, пряча взгляд, словно внезапно смущаясь их близости. — Я очень нуждаюсь в тебе сейчас. Понимаешь, о чём я? Он податливо посмотрел на Тобиаса из-под ресниц. В его глазах отражался сногсшибательный контраст из дерзости и отчаяния. Словно он стыдился просить Тобиаса о чём-то, чего очень хотел. Тобиас быстро покачал головой. — Нет, это не так, — поспешно сказал он, слепо глядя в стену поверх головы Эрика. — Ты с Хуаном и… и, к тому же, я вовсе не… — Но я бы позволил тебе делать со мной всё, что ты захочешь, — тихо сказал Эрик, перебирая пальцами на его воротнике. — Я бы стал послушным для тебя, — уголок его губ дёрнулся вверх на мгновение, — на какое-то время… У него было беззащитное выражение лица. Тобиас видел его таким мельком лишь пару раз в те моменты, когда Эрик позволял ему видеть себя таким. Настоящий Эрик, тот, который нравился Тобиасу так сильно. Без своих защитных реакций и хитинового покрова. Что, если за ним, в глубине, скрывалось что-то ещё более волнительное? Что-то, что мог видеть только Хуан? У Тобиаса всё сжималось от этой мысли. Что такого сделал Хуан, чтобы заслужить его? Тобиас стиснул зубы и сильнее вдавил ладонь в стену. Штукатурка под ней пошла трещинами, как яичная скорлупа, и сверху на них посыпалась белая пыль. Комната начала осыпаться песчаным замком над головой Тобиаса, бросаясь в глаза, ослепляя его, и в следующее мгновение он уже нашёл себя стоящим в холле Ямы, целящимся из пистолета в высокого парня, находившегося прямо перед ним. Пейзаж вокруг него уже дышал на ладан: рябил как неисправный телевизор, осыпался пикселями и размазывался по краям зрения. Тобиас помнил этого парня — он видел его в баре, он видел его с Эриком, молчаливого и настороженного. В Тобиасе билась злость на него — оттого, что Эрик почему-то доверял ему, несмотря на то, что тот так с ним обращался. — Он имел меня очень грубо, знаешь? — тихо сообщил ему на ухо Эрик, стоя у Тобиаса за спиной. — Замолчи, — прошептал Тобиас. — Ты бы не смог так. Тобиас стиснул пистолет в руке. Потом выдохнул и поверженно опустил его. — Нет, — сказал он, — не смог бы. Пространство пейзажа рассыпалось на мелкие бессмысленные составляющие, полностью растерзанное, разрушенное Эриком. Ничего больше здесь не имело смысла. Тобиас моргнул и осознал себя лежащим на спине. Над ним нависал Эрик, опираясь руками по обе стороны от его головы. Хитроглазый, такой возмутительно насмешливый. Его волосы свешивались с одного плеча, доставали до лица Тобиаса. Он чувствовал его вес на себе. Тобиас отвернул от него голову. На периферии зрения мелькали воспоминания об отце. Он наблюдал за собой, за ним с ремнём в руках. Он вспоминал боль от побоев на своей спине. — Я просто не понимаю, — тихо сказал Тобиас. — Как вообще кому-то это может нравиться? Эрик медленно опустился на него. Устраиваясь, положил голову ему на плечо. Тобиас не глядя запустил пальцы в его волосы — он помнил, какими они были на ощупь. — Но тебе это нравится? — не удержавшись, спросил Тобиас. Эрик помолчал. — Наверное, да, — неуверенно произнёс он. — Сам подумай, с чего бы ещё я позволил ему это с собой делать? — Я бы не смог так обращаться с тобой, — тихо повторил Тобиас. — Я знаю, — просто ответил Эрик. А потом он приподнял голову и хитро посмотрел на Тобиаса. — А как бы ты со мной обращался? — спросил он. Тобиас замер над этой мыслью. — Я бы… — произнёс он. — Наверное… Затем он взял ладонь Эрика в свою руку. Осторожно провёл большим пальцем по его запястью, и тревожащие его синяки исчезли под этим прикосновением. Тобиас приподнялся на локте, смещая с себя Эрика, склоняясь и трогая губами его шею, поглаживая её — и под каждым его прикосновением отметки исчезали, и в какой-то момент под ним остался лишь Эрик с его чувствительной кожей. — Я бы хотел узнать, как выглядит наслаждение на твоём лице…       Эрик не отпускал его весь остаток ночи. Тобиас просыпался несколько раз на скомканной горячей постели с мыслями о нём и почти сразу же проваливался — в них же. Ему снились пальцы Эрика, комкающие простыни. Его горячее отзывчивое тело. То, как он специально давит свои стоны — их приходится вырывать из него буквально, и Тобиас с готовностью это делает, чтобы услышать их снова и снова. То, как утомлённо и бесстыже он вытягивается на постели после секса, вымотанный и изнурённый, со спутанными волосами и явным удовольствием на лице. С довольной улыбкой смотрит на Тобиаса своим тёмным расфокусированным взглядом. Такой абсолютно и непередаваемо прекрасный в своей порочности.