Отдел Особо Запущенных Случаев

Джулия брезгливо отряхнула свой синий пиджак и расправила на коленях узкую юбку. Она уже неоднократно пожалела о том, что выбрала именно её для своего визита в Бесстрашие. Юбка доставала ей до линии колен и полностью соответствовала деловому дресс коду, и тем не менее Джулия то и дело получала себе вслед похабный свист Бесстрашных. Что и говорить — настоящие дикари! Один из предводителей этого сообщества в данный момент сидел напротив неё в глубоком кресле и скучающе выковыривал грязь из-под ногтей. С первых минут её появления Макс вёл себя с ней демонстративно небрежно, давая понять, что терпят её здесь лишь ради уважения к пресловутой традиции, от которой по-хорошему бы уже давно пора избавиться. Джулия не собиралась потакать ему в этом. Да, может быть, она и не являлась предводительницей головорезов, но за свою жизнь она успела наработаться с такими хамами и невежами, что этому качку наверняка и не снилось — в Эрудиции вышеперечисленных индивидуумов было предостаточно, спасибо большое. За два года работы в департаменте она уже настолько привыкла к сальным комментарий и завуалированным унизительным оскорблениям касательно её молодости или средненькой внешности — что и с чурбанистыми вояками она уж как-нибудь справится. Джулия взяла в руки анкеты с пятью кандидатами на лидерский пост Бесстрашия, пока Макс демонстративно умирал перед ней от скуки. Четверо мальчишек, одна девушка. Все ещё юнцы — старшему претенденту не исполнилось и двадцати трёх. Судя по досье, у всех примерно равные показатели в силовых тренировках, выносливости, высокие результаты в стратегическом мышлении. Джулия остановилась глазами на одной из анкет. Мальчик, Эрик. Перевёлся из Эрудиции в прошлом году. — Он был первым в рейтинге? — спросила она Макса. — Нет, — скучающе отозвался Макс. — А какое место он занял? И кто на первом? — Четыре. — Он на четвертом? — Нет, на четвертом Рик, — отозвался Макс. — Эрик на втором, а Четыре на первом. У Джулии заболела голова. Она полистала его анкету (не дальше пятой страницы, она Эрудит, но не сумасшедшая). Как и у всех остальных у него были высокие результаты по всем важнейшим критериям, но… — Ему шестнадцать, — растерянно заметила она. — Да, — ответил Макс. — Мы решили включить его в список ради эксперимента — продемонстрировать людям, что мы благоволим свежей крови, открыты для новых идей и методов, так сказать. Ну, знаете, эта ваша инклюзивность. Людям такое нравится. Хотя я вообще удивлен, что он прошел дальше второго этапа отбора, если честно. — Ему шестнадцать, — повторила Джулия. Макс пожал плечами. — Ему всё равно не выиграть, — равнодушно отозвался он. — Он плохо ладит с людьми. Его не выберут. И против Брута у него никаких шансов. — Брута? — переспросила Джулия. — Последнее испытание, — напомнил ей Макс. — Кандидаты сходятся в схватке с уходящим лидером. В этом году это Брут. Джулия вспомнила этого самого Брута — она видела его мельком по приезду, когда её приветствовали все пять лидеров этой фракции. Мужчина, которому недавно минуло пятьдесят два — согласно правилам Бесстрашия он должен был сдать пост преемнику. Огромный и внушительный как скала. При встрече он небрежно пожал руку Джулии, и она подумала, если бы он сдавил её чуть сильнее, то вполне бы смог переломить ей предплечье, даже не напрягаясь. Она удивлённо посмотрела на анкеты пятерых кандидатов. Несмотря на их отличные показатели в рукопашном бое, она сомневалась, что хоть кто-то из них может потягаться в схватке с этой глыбой. — А если никто не выиграет? — спросила она. Макс усмехнулся ей. — Кто-нибудь да выйграет, — снисходительно отозвался он так, словно она была маленькой дурочкой и ничегошеньки не понимала в реальном мире взрослых. — Эта схватка — традиция, которая блюдётся с давних времён. Церемония для потехи толпы. Мы не видим смысла в состязании по пустословию и унылом бросании бюллетеней в ящики, в отличие от вас. Бесстрашным нужно зрелище. Макс откинулся на спинку стула. — Конечно, Брут подыграет одобренному на всеобщем собрании кандидату, — сообщил он Джулии. — Мы обычно выпускаем его последним для пущего эффекта. Толпа это обожает. Макс небрежно выудил два досье из стопки и бросил их на стол перед Джулией. Два парня, одному двадцать один, другому двадцать два. Оба урождённые Бесстрашные. — Мы думаем между этими двумя, — сказал он Джулии и добавил с усмешкой, — конечно, если у вас нет возражений. Мы учтём все ваши замечания по мере возможности. — Но если в конечном итоге именно толпа выбирает следующего лидера, — уточнила Джулия, — что будет, если люди не выберут победителя? Макс закатил глаза. — Люди всегда выбирают победителя, — сказал он ей. — Очевидно.

***

Джулии не нравилась эта кровожадная фракция, где на нее либо смотрели свысока, либо пошло улюлюкали вслед — настоящие мужланы! Ей хотелось как можно скорее разделаться со всем этим и направиться обратно домой, к тишине и покою. К своим книгам и медиатеке, к тёплому домашнему кардигану и чаю с имбирём. Забраться бы сейчас в ванну, смыть с себя всю мерзость этого места — прочь, прочь из головы! Но нет, ей придётся проторчать здесь до самых выходных. Сегодня встретиться с кандидатами, сделать себе заметки для отчётности. Присоединиться к последнему собранию лидеров, на котором они выберут преемника Брута, которого потом должна будет выбрать толпа — боже, ну что за ересь! — А завтра вечером ей ещё придётся наблюдать за схваткой, которая — она уже предчувствовала — скорее всего больше будет напоминать грызню за главенство в львином прайде, чем на взвешенное решение цивилизованного общества. В первую очередь Джулия обошла двух кандидатов, находящихся в приоритете у главенства. Первым был Бастьян, харизматичный парень с открытой улыбкой. Явно дисциплинированный, судя по тому как по струнке он держал себя с ней, как отвечал — чётко, простодушно и по делу. Следующим за ним был Рональд, напротив, молчаливый и скупой на ответы, впрочем, опять же — никаких сюрпризов. С ним Джулия распрощалась быстрее всех. Девушка, Сэнди, была славной, энергичной и чуткой. Джулия подумала, что посоветовала бы лидерам выбрать именно её, если бы её тут хоть кто-нибудь слушал. Ещё один парень, Лиам, сильно волновался при общении с ней, явно стараясь угодить ей, угадать, какой ответ она от него ожидает. Так, забегавшись, Джулия чуть не забыла про мальчика из Эрудиции: опомнилась лишь когда стрелки часов перевалили за полдень. Она нанесла визит в корпус, где он жил, но его не оказалось дома. Ей подсказали проверить полицейский участок. Там офицер на ресепшене направил её к кабинету на пятом этаже. Джулия нашла указанную дверь, постучала, но ей никто не ответил. Она толкнула её от себя. В кабинете её встретил жирнющий кот со значком Животного для Эмоциональной Поддержки. Он сидел на столе и старательно вылизывал свою заднюю лапу. Джулия вошла внутрь и растерянно огляделась. Протянула руку, чтобы погладить кота. Кот дёрнулся в сторону, заворчал и цапнул её за палец. Она рассеянно потёрла царапину и села на один из скрипучих стульев. Из коридора послышались приближающиеся голоса: — …просто я не вижу смысла тратить два часа на эти документалки, которые можно резюмировать одним предложением. «В космосе что-то есть, а может быть и нет — но даже если и есть, это очень далеко от нас, и мы всё равно точно не знаем, что это... — Дверь открылась, и в кабинет вошел высокий мальчик в гражданской одежде и с переноской в руках. — Конец». Он повернул голову и замолчал при виде Джулии. — Это называется спекулятивизм, — раздражённо заметил второй, вошедший за ним следом. В отличие от своего собеседника он был одет в полицейскую униформу, а при виде Джулии его лицо вдруг озарила самая нежная и чарующая улыбка — Вы, должно быть, Джулия? — участливо спросил он. Его тёмный взгляд сместился на то, как она потирала оцарапанную руку. — Уже познакомились с Вафелькой? — Да, — ответила она. — Я обхожу всех кандидатов на лидерский пост, чтобы узнать вас немного получше. А ты Эрик? А ты…? Она посмотрела на высокого. — Четыре, — ответил ей он. — А, — осенило её, — ты — первый? У Четыре на мгновение исказилось лицо, будто она задела ему зубной нерв. — Как Эрудиция связана с выбором лидера Бесстрашия? — поставил он ей встречный вопрос. — Это традиция, — терпеливо объяснила Джулия. — Я имею право голоса, если среди двух кандидатов будет ничья или могу наложить вето на неподходящих по моему мнению кандидатов. В остальном, моя роль довольно скромна. Я просто наблюдатель. Эрик подошёл к ней ближе, сел на стул, стоящий напротив. Откинулся на спинку, закинул одну ногу на колено. Его спокойные глаза уставились на неё с таким интересом, будто это он пришёл её оценивать. В его выражении сквозила не столько наглость, сколько обезоруживающая самоуверенность. У Джулии, привыкшей, что на неё смотрят либо с подобострастием, либо со скрытым пренебрежением, на секунду перехватило дыхание. — Почему ты хочешь стать лидером? — спросила она его. — Я хочу изменить кое-что, — отозвался Эрик. — Для этого мне нужна власть. — Изменить? — переспросила Джулия. — Что например? — Систему. Джулия немного удивилась. Обычно в ответ на этот вопрос ей выдавали какую-то из вариаций на тему «службы обществу». — Что не так с существующей системой? — поинтересовалась она. — Её нет, — сказал Эрик. — Бесстрашие это чистейший хаос. И вы, скорее всего, не можете не согласиться в этом со мной. — И что бы ты изменил? — уточнила Джулия. — Фракции нужно больше организованности и ясности, особенно в задачах, которые касаются исполнительных должностей. Люди здесь следуют уставу и выполняют свои обязанности — но если вы спросите их, зачем они делают, то что они делают — они навряд ли смогут вам ответить. — Интересно, — сказала Джулия. — А ты не думаешь, что слишком молод для такой работы? Что тебе может не хватить опыта? — Нет, не думаю, — легко отозвался Эрик. — Опыт — это палка о двух концах. Он учит старым проверенным вещам, но стачивает открытость к новым идеям. А я ещё не успел научиться мириться с несовершенством системы. — Почему, ты считаешь, Бесстрашные должны выбрать именно тебя? А не кого-то, кто родился здесь и прожил всю жизнь, например? — Те, кто годами живут внутри этой фракции, уже стали её частью. Они могут латать дыры, но не способны перестроить фундамент. Я же до сих пор способен смотреть на неё со стороны. И я обладаю энергией, чтобы оспаривать её, а не обслуживать. Я считаю, что мои результаты на инициации и в текущей работе говорят сами за себя. Я доказал, что могу действовать под давлением и принимать верные решения. Разве эти качества не важнее опыта? Джулия опустила взгляд в свой блокнот. — Твоё досье говорит, что у тебя есть несколько выговоров за неподчинение прямым приказам или нарушение протокола во время нескольких миссий, — заметила она. — Ты ведь понимаешь, что это довольно серьёзно, если ты хочешь занять высокую должность? — Моё досье много чего говорит, — мягко парировал Эрик. — Но вы не читали рапорты об упомянутых делах, верно? Каждый случай моего неподчинения в основном базируется на отказе тратить время на дополнительную бумажную волокиту, когда задача и действия четкие и ясные. Я делал это не ради нарушения дисциплины, я просто экономил время, чтобы сделать выполнение задачи эффективнее. И я готов был нести ответственность за все свои действия. Вопрос в том, что вы считаете более важным для лидера: слепое следование уставу или эффективность выполнение задачи. Джулия задумалась. Сместила взгляд с его лица на его униформу. — Мне сказали, что ваша стажировка завершена, — произнесла она. — Почему ты до сих пор носишь форму? — Он просто считает, что форма на нём эффектно сидит, — вклинился Четыре, который всё это время силился загнать в переноску ускакавшего на антресоль кота. — И это действительно так, — без стеснения ответил Эрик, бросив в его сторону недовольный взгляд. А потом склонился к Джулии и сообщил ей будто бы по секрету — Он мне просто завидует. Сзади раздалось возмущённое фырканье. Эрик откинулся назад. Его недавняя серьёзность сменилась странной игривостью. — Почему ты перевёлся из Эрудиции в Бесстрашие? — не выдержала Джулия. Ей всегда не давал покоя этот вопрос. Ну кто в здравом уме решит покинуть Эрудицию, оплот спокойствия и стабильности, ради… Ради этого? — Я люблю Эрудицию, — отозвался Эрик. — Но мне кажется, что здесь я могу принести гораздо больше пользы. Сила без мозгов это весьма опасное сочетание… Кот на антресоли вдруг взревел и спикировал прямо на голову Четыре, пытавшегося согнать его оттуда шваброй. Четыре испуганно чертыхнулся от неожиданности и влетел спиной в секретер с бумагами. Джулия вздрогнула от поднявшегося шума и сумятицы. — Ну вот, — сказал ей Эрик, нехотя поднимаясь с места. — Говорил же.       Джулия помогла мальчикам упаковать кота в переноску, держа её открытой, пока Эрик отдирал разгневанное животное от Четыре. Затем попрощалась с ними перед уходом. — Благодарю вас за беседу, мисс Джулия, — сказал ей Эрик, невзначай коснувшись пальцами стола рядом с её рукой и задержав их там. — Наше знакомство скрасило мой день. Редко встречаешь человека, который действительно умеет задавать интересные вопросы. Надеюсь, наше следующее общение доставит мне не меньшее наслаждение. Джулии не хотелось признавать, но на этих словах её лицо наверняка слегка зарделось. Было как-то непривычно встречать такую учтивость в стенах Бесстрашия. Она откашлялась, беря себя в руки. — До встречи, Эрик, — сказала она. — Удачи тебе.

***

— Ты можешь держать нормально? Кто-нибудь, закройте окно, здесь сквозняк. — Сквозняк здесь не причём, у тебя просто руки не из того места растут. — Я не виноват, что колёсико постоянно заедает. Кто вообще принёс эту зажигалку? — Можно как-нибудь побыстрее? У меня сейчас руки отвалятся. — Подведи Шону поближе, это должен быть сюрприз. — Народ, я вообще-то уже давно здесь и всё прекрасно слышу. — Всё-всё, уже готово! Маленький огонёк дрогнул на фитиле последней свечки. Зик открыл Шоне глаза и объявил: — Та-да! Перед глазами Шоны возник Четыре, с явным усилием держащий на вытянутых руках жутких размеров скошенный набок торт с капающим на пол кремом. Он был утыкан праздничными свечами, озарявшими тёмную комнату их нового с Зиком жилища. Шона растрогалась. — Вы сами его приготовили? — спросила она. — Да, мы с Марлен, — похвасталась Линн. — А я делал надпись, — добавил Юрайя. — Я помогал, — вставил Зик. — Я скинулся на ингредиенты, — признался Четыре. — А я вообще не имею к этому никакого отношения, — беззастенчиво заключил Эрик. Зик возмущённо фыркнул. — Его главным вкладом на кухне было вовремя оттуда уйти, — сообщил он Шоне. — Ошибаешься, — поправил его Эрик. — Мой главный вклад — это заставить тебя там появиться. Хотя судя по конечному результату, это как раз-таки было моей ошибкой. — Ну вообще-то… — уже было завёлся Зик. — Может уже хватит? — раздражённо оборвал их Четыре, проседая под тяжестью ноши. Эрик и Зик перевели взгляды на него. — Смотри-ка, — сказал Эрик, всё ещё обращаясь к Зику, — кажется, он начинает злиться. — Ты так думаешь? — задумчиво спросил Зик. — Да точно тебе говорю… — Вы двое, — Четыре закатил глаза, — серьезно, завязывайте уже. Шона рассмеялась, набрала побольше воздуха и задула все свечи одним махом. — Эй, а желание? — спохватился Зик. — Уже сбылось, — призналась Шона, обхватив его одной рукой за шею и чмокнув в покрасневшую щёку. Они вшестером разместились за узким обеденным столом, собранным Зиком и Юрайей полчаса назад по инструкции. Гостиная постепенно погружалась в уютный вечерний хаос. Линн запустила новую подаренную Шоне пластинку на проигрывателе и заскочила обратно на стул, вклиниваясь в спор Шоны и Зика о расстановке мебели. Юрайя же всё ещё находился под впечатлением от собственной победы в недавних школьных играх, второй день штурмуя Тобиаса на вопрос о дополнительных тренировках. — Ты можешь ещё раз с нами позаниматься? — настаивал он. — У нас на следующей неделе будет игра с командой из параллели, будет здорово, если ты сможешь подтянуть меня, Линн и Марлен. Ты занят в это воскресенье? Тобиас замялся. — В воскресение? — переспросил он. — Нет, кажется. — Что значит, нет? — Эрик бросил на него недовольный взгляд. — В воскресение открытие выставки ранних импрессионистов в центре. Ты сказал, что пойдёшь со мной. У Тобиаса изменилось лицо. — О боже… — выдохнул он — но поспешно исправился, поймав возмущённый взгляд Эрика. — О боже, наконец-то! — Там будет Мане, — уязвлённо добавил Эрик. — Ты говорил, что тебе нравится Мане. — Мане это тот, который с лилиями? — уточнил Тобиас. — Нет, с лилиями это Моне. Мане это тот, который с голыми женщинами. — Почему их ещё и зовут всех одинаково? — пробормотал Тобиас. — А после выставки? — снова прорвался в их разговор Юрайя. — Сможешь потренировать нас после? — К сожалению, после выставки мы тоже заняты, — ответил за него Эрик. — Чем? — не унимался Юрайя. — У нас запланирован ужин при свечах, — бесстрастно ответил Эрик. — А после него Четыре будет заплетать мне волосы, а я читать ему сонеты вслух — мы этим все прошлые выходные занимались. Было очень весело. Хочешь присоединиться? Лицо Юрайи скривилось так, будто он откусил лимон. — Нет… нет, спасибо, — поспешно отказался он. — Это… как-то слишком. Мы тогда, наверное, лучше с Линн и Марлен просто мяч побросаем. — Ну как знаешь, — бросил ему Эрик. — Эй там, — окликнула их троих Линн, — не зевайте, сейчас весь пунш закончится. Налетайте. Уже ближе к полуночи, пока Зик и Шона выбирали фильм, а Юрайя с Линн перебирали прихваченные из дома настолки, Тобиас отнёс часть посуды со стола на кухню, сгрузил её в мойку и скосил взгляд на расставляющего по разным стопкам уже чистые тарелки Эрика. — Как ты? — осторожно спросил его Тобиас. — Ну, перед завтрашним днём? — О, просто отлично, — бросил ему Эрик, не поднимая взгляда. — Жду не дождусь. Тобиас выключил воду, вытер руки полотенцем. — Знаешь, — неуверенно начал Четыре, — ко мне тут Макс заходил на днях, пока ты был в отъезде… — Правда? — ровно отозвался Эрик. — И чего он хотел? Тобиас вздохнул. — Он, — произнёс он. — Он сказал мне, что… Тобиас замолчал, замявшись. Эрик устало посмотрел на него, и Четыре вдруг понял, что тот и без него всё прекрасно знает. То, о чём Макс ему говорил. То, как он к нему относится. Тобиас опустил глаза. — Сказал, чтобы я пошевеливался с выбором работы, — ответил он. — А то все нормальные вакансии скоро разберут. Эрик хмыкнул и отвёл взгляд. — Ты остаешься в полиции? — спросил он. — Нет, — Тобиас усмехнулся. — Боже, нет… Ну, то есть, я думал об этом сначала, но последняя неделя показала, что это явно работа не для меня… Амар сказал, что может натаскать меня, чтобы стать тренером как он. Я пока думаю об этом. — Это вариант, — снисходительно сказал Эрик. — Кто-то же должен приглядывать за детишками. Выбранный фильм оказался жутко скучным по итогу. Шона и Зик быстро вырубились напару в глубоком кресле. Юрайя с Линн продолжали играть в румми на ковре, периодически отвлекаясь на незамысловатый сюжет. Тобиас перебирал волосы свернувшегося у него на коленях Эрика. На экране сменялись персонажи и локации. Эрик лежал с закрытыми глазами, но по легкому напряжению в его плечах Тобиас понимал, что он не спит. Он будто пытался замереть и спрятаться в этом моменте тепла и покоя от грядущего дня. Тобиас смотрел, как свет от экрана скользит по лицу Эрика, высвечивая темные ресницы и легкую гримасу недовольства, застывшую в уголках его губ даже в состоянии мнимого покоя. Завтра для него всё изменится. Завтра принесёт с собой либо облегчение, либо разочарование. Тобиасу хотелось распутать его мысли и тревоги так же легко как он сейчас распутывал его темные пряди. Сказать, что что бы завтра не случилось, они всё равно потом смогут вернуться в это место и в этот миг. В это ощущение хрупкого, но нерушимого мира, в эту комнату, пахнущую воском от задутых свечей, пуншем и пылью с только что распакованных коробок. Сюда, где всё кажется таким идеальным.

***

Джулия смотрела на арену с неприязнью. Весь этот ритуал от начала и до конца казался ей атавизмом, грубым пережитком прошлого. Через Брута уже прошел Лиам, который пытался сломить защиту старшего серией мощных ударов — Брут парировал их все с пугающей лёгкостью, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Он позволил Лиаму атаковать себя, а затем одним мощным хуком отправил его в оглушительный нокаут. Сэнди делала ставку на свою скорость и технику. Она была быстрой, как змея, пыталась найти брешь в защите Брута, целясь в его суставы, выискивая уязвимые места. Но Брут был крепостью, он почти не двигался с места, и её удары не наносили ему никакого урона. В один момент он поймал её за ногу в воздухе, и просто опрокинул на маты, пригвоздив к ним собой. Рональд избрал другую тактику. Он не лез напролом, выжидал, кружил, пытался измотать Брута. Пока что он продержался дольше всех на ринге, но это было сущее мучение. Брут методично прессинговал его, играючи сокращая дистанцию между ними. И как только они сошлись в настоящей схватке, Рональд довольно быстро пропустил два жёстких удара в корпус, сгибаясь и рефлекторно падая на колени. Брут явно церемонился с ними. Он благосклонно позволял каждому участнику показать то, на что они были способны, а затем прекращал всё одним выверенным ударом или болезненным захватом. Руки кандидатов взлетали одна за другой в знаке капитуляции, не успевали часы отсчитать и пяти минут — и уже на третьем участнике публика откровенно заскучала. Явно не на такое зрелище рассчитывали Бесстрашные.       Когда вызвали Эрика, никто из зала даже не обратил внимание на его появление, давно отвлекшись на разговоры друг с другом, и Джулия мысленно вздохнула. Мальчик. Красивый, дерзкий мальчик с острым как бритва умом и странным подкупающим обаянием, от которого, стыдно признать, у нее слегка ёкало сердце. Здесь, против Брута, он выглядел просто потерянным щенком. И Брут явно это понимал, даже не пытаясь спрятать снисхождение к нему в своём взгляде. Эрик же невозмутимо встал напротив соперника, не обращая внимания на игнорирующую его публику. В четвёртый раз прозвучал гонг, но Эрик не двинулся с места и даже не потрудился принять боевую стойку. Брут какое-то время тоже стоял на месте, ожидая Эрика сделать первый ход, а затем, поняв, что Эрик не собирается атаковать его, явно решил просто покончить с ним поскорее — едва ли ему самому доставляло удовольствие калечить детей. Самый первый удар Брута свалил Эрика с ног, и по залу прокатилась волна снисходительных смешков от тех, кто ещё обращал хоть какое-то внимание на происходящее на ринге. Джулия почувствовала странный укол жалости и поспешно вернулась взглядом к планшету. Ей не хотелось смотреть на это. На периферии зрения она уловила упрямое движение. Эрик поднялся: сначала на колено, затем, оттолкнувшись рукой от пола, на ноги. Он не смотрел на трибуны, не искал одобрения или поддержки от друзей или болельщиков, как предыдущие участники. Он отряхнул ладони о брюки, поправил сбившуюся чёрную прядь и вернул свой холодный, изучающий взгляд Бруту без тени волнения, словно только что получил интересный образчик данных для анализа. Брут нахмурился. Последовала серия точных, жёстких ударов, которые Эрик не мог парировать, только принимать. После точного апперкота у него из носа брызнула кровь, и заляпала мат у них под ногами. Пальцы Джулии непроизвольно впились в подлокотники кресла. Эрик пошатнулся, но снова, каким-то чудом, удержался на ногах. Брут, не выжидая ни секунды, провел еще один удар, в корпус — и от него уже Эрик сложился пополам с тихим стоном, и рухнул на маты. Когда Эрик поднялся снова, его дыхание было хриплым и прерывистым. Он провёл тыльной стороной ладони по лицу, размазав по нему кровь, посмотрел на красную полосу на своей коже. Его губы дрогнули в кривой, однобокой усмешке, а глаза вспыхнули лихорадочным блеском из-под слипшейся чёлки. Джулия недоумённо смотрела на него с растущим волнительным трепетом. Она не понимала его тактики, но его самоуверенность пленяла. Она вдруг осознала, как тихо стало в зале. Джулия бросила взгляд на часы и с изумлением поняла, что пошла уже восьмая минута этого спарринга — Эрик держался на ринге дольше всех, при этом позволяя Бруту просто методично себя избивать. В зале больше не было посторонних разговоров, все люди молчали. Она огляделась вокруг — все глаза были устремлены к происходящему на ринге. Бруту, видимо, это уже надоело. Он сделал шаг вперёд, схватил Эрика за куртку и пояс, и выполнил бросок через бедро, со всей силой опрокидывая Эрика на маты, чтобы поставить точку. У Джулии перехватило дыхание. С тихим стоном Эрик перекатился на спину. Его лицо на секунду исказилось гримасой боли. Медленно, с явным усилием, он приподнялся на локтях. Каждое движение давалось ему мучительно, мышцы на его руках напряглись до дрожи. Он закинул голову, смотря на трибуны, на Брута, на Джулию, на них всех — снизу вверх. И тогда его окровавленное лицо вдруг исказила самая наглая, почти звериная ухмылка, какую Джулия когда-либо видела. — Что он делает, чёрт подери? — прошипел сидящий рядом с ней Макс. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас выражало растерянность и злость. — Пусть лежит! Кончай его уже! Эрик вдруг поднял подрагивающую руку — но не для того, чтобы сдаться. Медленно, с театральным пренебрежением, он согнул пальцы, подзывая Брута к себе. Приглашая его продолжить. Восторженный рёв толпы оглушил Джулию ударной волной. Только в этот момент она осознала, что сама давно стоит на ногах, прижав руку ко рту, пока истекающий кровью Эрик удерживает её внимание, как и внимание всех остальных, на себе силой своего упрямства. Брут застыл на полпути к нему, ошеломлённый этой наглостью. Он бросил взгляд в сторону лидерской ложи, словно засомневавшись в собственной отведённой ему роли. А Джулия всё не могла оторвать взгляда от этого шестнадцатилетнего мальчика, который, не опуская руки, с немым, горящим вызовом во взгляде, казалось бы, просто насмехался сейчас над всеми ними.