Влюбить тупого АДК

      Небыстрым шагом Чу Ваньнин шёл по улице. Падал снег, застилая землю тонким хрустящим покровом. Снежинки были мелкими и лёгкими, переливались под солнечным светом. Редкой россыпью они покоились на одежде Чу Ваньнина, часть затерялась в распущенных волосах. Он слегка поморщился от холодного ветра и чихнул.              Идя по уже протоптанной дороге, Чу Ваньнин завернул в подъезд, быстрым шагом поднимаясь на нужный этаж. Наконец добравшись до квартиры Сюэ Мэна, он поднял руку и несколько раз постучал.              Дверь открылась, и Чу Ваньнина встретила счастливая улыбка именинника.              — С днём рождения, — поздравил он и вручил подарочный пакет.              Сюэ Мэн поблагодарил гостя, пропуская внутрь. Тёплый воздух сразу окутал тело Чу Ваньнина, очки моментально запотели. Быстро сняв верхнюю одежду, он посмотрел в гостинную. В комнате уже сидели Мо Жань и братья Мэй Ханьсюэ.              Гостиная была украшена: яркие надувные шарики висели под потолком, на шторы были прикреплены бумажные гирлянды, а стол заполнен вкусной едой и напитками. Кажется, этот праздник действительно был важен для Сюэ Мэна.       Позади послышался громкий мужской голос, и Чу Ваньнин слегка вздрогнул от неожиданности.       — О, это тот староста. Сюэ Мэн много о тебе говорил. Здравствуй-здравствуй.       Обернувшись Чу Ваньнин увидел отца именинника, Сюэ Чжэнъюна, и поздоровался:              — Здравствуйте.              Сюэ Мэн кивнул головой в сторону гостиной. Чу Ваньнин понял намёк и прошёл в комнату, занимая место между именинником и Мо Жанем.              Комната хранила молчание. Гости были слишком из разных миров, не зная что обсудить, пока Сюэ Мэна нет. Тишина давила и лишь изредка прерывалась тихим неловким кашлем и шуршанием одежды при перемещении на стуле.       — Всё! Папа, пожалуйста, иди! — слышался голос Сюэ Мэна из коридора. Именинник старался как можно быстрее прогнать отца из квартиры. Он постоянно бросал тревожные взгляды на часы и в экран телефона. Но отец не спешил уезжать, продолжая говорить что-то сыну.              Чу Ваньнин почувствовал на себе взгляд. Не смотря на Мо Жаня, он спросил:              — Дырку во мне прожжёшь.              Гитарист усмехнулся, изучая строгий профиль Чу Ваньнина. Распущенные волосы покоились на плечах пианиста, часть прядей пряталась под белую толстовку, видимо, была одета в спешке. Во время учёбы Чу Ваньнин предпочитал более строгую одежду и собирал волосы, поэтому его сегодняшний образ не мог не привлечь внимание Мо Жаня.              Вскоре Сюэ Чжэнъюн наконец покинул квартиру. Сюэ Мэн вернулся к гостям, садясь рядом с Чу Ваньнином.              Вскоре комната заполнилась оживлёнными голосами. Мо Жань эмоционально говорил о чём-то, экспрессивно размахивая руками. Сюэ Мэн хохотал с рассказа брата, а Чу Ваньнин слабо улыбался, а редкие лёгкие смешки прятал за кашлем.              Спустя время гостей становилось всё больше. Сюэ Мэн то и дело бегал ко входной двери.              Чу Ваньнин затерялся среди незнакомых лиц. Вокруг царила весёлая атмосфера, оживлённые голоса и громкий смех. С ростом гостей ему становилось всё более некомфортно, ощущая себя не в своей тарелке.              — Что-то Сюэ Мэн перестарался... — произнёс он, попивая вино из стакана.              Чу Ваньнин пытался взглядом найти хоть кого-то знакомого и, кажется, был бы рад даже компании Мо Жаня.              И судьба словно услышала его сигнал. Неожиданно сзади над ухом послышался низкий голос:              — Он всегда так.              Пианист резко обернулся. Он увидел перед собой высокого парня в винной свободной рубашке и чёрных брюках.              Мо Жань улыбнулся ему, взглядом изучая скучающее лицо.              — Что думаешь насчёт караоке? — спустя какое-то время спросил он.              Чу Ваньнин недоверчиво покосился на него, скрестив руки на груди.              — Караоке? — скептически спросил он, подняв бровь.              Мо Жань улыбнулся и, схватив Чу Ваньнина за руку, повёл через толпу. Пианист от неожиданности чуть не выронил свой стакан. Вино слегка плеснуло на пол, но Мо Жань не останавливался, проскальзывая вместе с Чу Ваньнином через людей.              Пианист не успел сообразить и противиться, как оказался у телевизора. Мо Жань отпустил его, садясь на пол и беря в руки пульт.              — Что мы будем петь? — спросил Мо Жань, щёлкая по кнопкам пульта.              Чу Ваньнин слегка нахмурился:              — «Мы»? — произнёс он, скрестив руки. — Почему ты решил, что я буду петь?              Мо Жань усмехнулся, взглянув на пианиста, а затем возвращая внимание к экрану.              Чу Ваньнин хотел было уйти, но неожиданно в его голову пришла идея.              Он быстро сел рядом с Мо Жанем, забирая пульт. Гитарист глупо похлопал глазами, не сразу осознавая пустоту в руке. Мо Жань недоверчиво покосился на пианиста. Уголки губ Чу Ваньнина слегка приподнялись в хитрой улыбке, что не могло остаться незаметным для гитариста, ведь обычно мимика пианиста была очень скудной.              — Хорошо. Мы споём, — хитро сказал Чу Ваньнин.              Длинные тонкие пальцы нажали на клавишу на пульте. На экране загорелось: «Taylor Swift — Don't blame me». Знакомая мелодия разлилась под комнате, заполняя собой пространство и привлекая внимание гостей. Чу Ваньнин вслух усмехнулся, ведь был уверен, что знания английского у Мо Жаня оставляют желать лучшего.              — О, я знаю эту песню!! — воскликнул гитарист, напевая мелодию под нос. Усмехнувшись, он покосился на Чу Ваньнина: — Не знал, что староста в тайне фанатеет от Тэйлор Свифт.              — Отстань.              Мо Жань поднял с кофейного столика беспроводной микрофон, держа его между Чу Ваньнином и собой. В непривычной близости их лица чуть ли не соприкасались.              Строчки загорались разным цветом, разделяясь на две партии. Чу Ваньнин подвинул микрофон ближе. Вскоре он вступил, напевая свою часть. Мо Жань сидел рядом в предвкушении своей очереди и то и дело косился на пианиста.              Строчки загорелись другим цветом, и гитарист принял микрофон.              — Ай вуды вэйсты май таимы , — пел Мо Жань. Он был очень сосредоточен, внимательно смотря на экран и пытаясь успеть произнести слова. Чу Ваньнин пытался сдержать смех. — Ай вуды лузы май маинды. Зеи сэи шизы гоны ту фары зысы таимы, — Мо Жань едва поспевал за ритмом песни и иногда проглатывал звуки.              В сочетании с ужасным произношением серьёзное сосредоточенное лицо Мо Жаня выглядело слишком смешно.              — Что ты поёшь?! — крикнул Чу Ваньнин, пытаясь подавить смех.              Мо Жань улыбнулся и, отвлёкшись, потерял свои строчки. Начался припев, и он громко запел:              — Донт блэимы, лавы мэиды ми крэизы!!!              Громкий голос с ужасным китайским акцентом прозвучал прямо над ухом Чу Ваньнина. Тот всё же не сдержался, срываясь на смех и не успевая вступить вместе с Мо Жанем.              — Почему ты не поёшь?! — повернул голову гитарист, вновь теряя строчки и напевая набор случайных звуков вместо слов.              Чу Ваньнин всё же попытался через смех присоединиться к пению, но напарник неожиданно выхватил микрофон, продолжая соло всё громче и хуже, видимо, не ожидая, что тот наконец присоединиться, и решая взять всё в свои руки. Их смех заполонил комнату. Чу Ваньнин всё же отобрал микрофон, продолжая петь свою партию. Мо Жань изучал взглядом профиль пианиста. Он редко видел, чтоб тот улыбался, а тем более смеялся. Гитарист вскоре пришёл в себя, помотав головой и продолжая петь в микрофон вместе с Чу Ваньнином. Вместо строчек из его рта вырывались пародии на текст, набор несвязных звуков. Улыбающийся пианист притягивал к себе из-за контраста с его вечно хмурым и строгим поведением.              — Смотри в экран! На мне текст не написан!!! — смеялся Чу Ваньнин, отвлекаясь от пения. Он обернулся на гитариста, встречаясь взглядом и несколько секунд смотря на него с улыбкой.       Однако затем он резко пришёл в себя, возвращая свой спокойный вид, слегка откашлявшись.              Какое-то время Мо Жань смотрел на спокойный профиль Чу Ваньнина. Хоть пианист и пытался скрыть свои яркие эмоции, но уголки его губ были слегка приподняты, а во взгляде читалась улыбка.              Возвращаясь к реальности, гитарист повернул голову в сторону телевизора, крича:              — Ты же знал, что я совсем не знаю английского!!!              Вскоре судьба даровала ушам гостей пощаду, и песня закончилась. Чу Ваньнин положил микрофон обратно на кофейный столик.              — Золотце, ты очень милый, когда улыбаешься, — усмехнулся Мо Жань.              Чу Ваньнин лишь закатил глаза, поднимаясь с пола и поправляя белое худи. Он проследовал на кухню, а Мо Жань пошёл за ним. В комнате не было никого, кроме них. В гостиной, тем временем, резко зазвучала громкая музыка и радостные крики. Гитарист взял со стола вино, налив себе и Чу Ваньнину.              Пианист сел за кухонный стол, а Мо Жань облокотился о столешницу сбоку от него, смотря на Чу Ваньнина какое-то время прежде чем нарушить тишину.              — Вымещать злость в алкоголь — это очень плохо, золотце, — усмехнулся он.              — С тобой я точно скоро стану алкоголиком, — сказал Чу Ваньнин, делая глоток.              — Неужели моя компания настолько ужасна? — наигранно грустно спросил Мо Жань. — Не знал, что я произвожу настолько сильный эффект на старосту.              Чу Ваньнин закатил глаза.              — Ещё одно слово, и я ищу нового гитариста.              Мо Жань посмеялся, делая глоток.              — Перестань мне угрожать, золотце, — улыбнулся он. — Признай, меня не так просто заменить. Где ты ещё найдёшь такого талантливого гитариста?              Чу Ваньнин открыл рот, собираясь что-то сказать, однако резко остановил себя, прикусив язык. Это не могло остаться незамеченным для Мо Жаня. Гитарист озадаченно вздёрнул бровью.              — Ты что-то хотел сказать?              — Тебе показалось, — сразу отсёк Чу Ваньнин.              Они встретились взглядом. Мо Жань какое-то время недоверчиво смотрел на него в немом вопросе: «Что такое?». Однако Чу Ваньнин в ответ лишь скрестил руки и помотал головой.              Мо Жань продолжал сверлить его пристальным непонимающим взглядом.              — Ладно, — всё же сдался через какое-то время пианист. — Я хотел сказать, что... — продолжил он, но резко остановился. — Даже если я не хочу признавать, — выделил Чу Ваньнин. — Но ты действительно достаточно талантлив, — Мо Жань округлил глаза, совсем не ожидая услышать похвалу. Чу Ваньнин сразу дополнил, продолжая пить: — Совсем немного.              Гитарист не знал, как реагировать.              — Оу, то есть, ты всё же признаёшь мои навыки? — спустя время спросил он.              Чу Ваньнин покривил лицом.              — Совсем немного.              — Совсем немного?              Пианист нехотя кивнул.              Какое-то время они молчали. В кухне сохранялась тишина и спокойная атмосфера, пока за стеной в соседней комнате громко играла музыка, и продолжалось веселье. Недолго они поговорили на более отвлечённые и повседневные темы в убаюкивающей атмосфере. Алкоголь развязал язык. Мо Жань не мог не заметить изменения в поведении Чу Ваньнина: тот стал более открытым.              — На самом деле, — начал пианист. Какое-то время он молчал, не сразу решаясь высказать мысли. Гитарист изучал задумчивый профиль напарника. — Я немного завидую, — произнёс Чу Ваньнин. Мо Жань непонимающе поднял бровь. — Я трачу очень много времени на музыку и действительно люблю её. Но это даётся мне не так легко, как тебе, — он поднял взгляд на Мо Жаня. — Я всё учу, оттачиваю буквально каждое движение, а потом смотрю на то, как ты просто садишься за инструмент, и у тебя всё получается, хотя ты не так серьёзно относишься к этому, — задумчиво продолжил он. — Даже на первой репетиции я не смог не заметить, насколько легко тебе всё это даётся.              В голове Чу Ваньнина промелькнуло воспоминание. Он застыл на мгновение, словно пазлы в голове сошлись, а затем мотнул головой, возвращаясь к реальности.              Мо Жань изучающим взглядом смотрел на него, а затем взгляд скользнул перед собой.       Какое-то время в комнате сохранялось молчание.              — Я никогда не замечал это, — ответил гитарист. — Я не старался над музыкой. Всё просто... происходило само собой?..              — В этом и дело, Мо Жань, — сделал глоток пианист.              В комнате вновь возникла тишина, однако гитарист вскоре её нарушил:              — На самом деле, я никогда и не любил музыку, — произнёс он негромко. Чу Ваньнин поднял голову, изучая задумчивый профиль Мо Жаня: его лицо было серьёзным, а взгляд тяжёлым. — Да, мне нравится, например, слушать песни, но я... — пытался сформулировать мысль он. — Не знаю, я всегда восхищался такими людьми, как ты, которые живут музыкой и искренне влюблены. Но у меня не настолько глубокие чувства к этому, — Мо Жань молчал какое-то время, не решаясь произнести то, от чего всегда бежал. Однако вскоре он грустно добавил: — Я всегда любил спорт.              Они молчали какое-то время.              — Тогда... почему гитара? — спросил Чу Ваньнин, серьёзным взглядом изучая профиль Мо Жаня.              — Ох...— гитарист почесал шею и прикусил губу, не зная, стоит ли уводить диалог так глубоко. В груди чувствовалась тяжесть. Ему хотелось хоть на немного ослабить её, наконец высказавшись вслух и признавшись самому себе. — У меня был очень дорогой человек, — начал Мо Жань. — Ладно. Проще сказать, это была мама. Она была действительно влюблена в музыку. Но я был слишком маленьким, а мама воспитывала меня в одиночку, — негромко рассказывал он. — Она очень любила музыку. Даже если мама была уставшей, то словно вновь воскресала, когда играла на гитаре, — Мо Жань резко остановился. — Однако её не стало, когда я был ребёнком. И теперь я чувствую себя обязанным перед ней. Ведь если бы не я, то она смогла бы исполнить свою мечту. Понимаешь?              Гитарист повернул голову на Чу Ваньнина, встретившись с его внимательным взглядом, и грустно улыбнулся.              — То есть... ты никогда не любил музыку?              Мо Жань кивнул и словно наконец встретился лицом с тем, от чего так долго бежал.              — Я помню, что в детстве часто просил маму сыграть мне что-то, — продолжил гитарист. Уголки губ грустно приподнялись. — Но, на самом деле, я просто хотел видеть её улыбку, — он молчал какое-то время, предаваясь воспоминаниям. — Всё в порядке, если ты не поймёшь.              — Ты прав, — мягко сказал Чу Ваньнин, кивая. — Возможно, я не смогу понять всю глубину твоих чувств к ней. Но я не могу не заметить, насколько она тебе была дорога.              Они встретились взглядом, грустно улыбнувшись друг другу.              Какое-то время в комнате царила тишина. Чу Ваньнин пытался привыкнуть к новой стороне Мо Жаня. Он действительно не ожидал услышать от беспечного и легкомысленного гитариста его подноготную, что вывались так резко. Он привык к его компании за несколько недель, но не ожидал, что их общение достигнет более глубокого уровня, чем «ноты взял? а гитару?». Чу Ваньнин изучающим взглядом смотрел на Мо Жаня.              — В любом случае, — вновь вернулся к этому разговору пианист. — Ты не обязан следовать за её мечтой. Она была бы счастлива знать, что ты занимаешься любимым делом.              Гитарист кивнул, улыбнувшись в ответ на поддержку Чу Ваньнина.              — Я понимаю, о чём ты, — ответил Мо Жань. — Я должен жить своей жизнью и не держаться за прошлое. Но... — он остановился. — Я чувствую себя так, словно... моя жизнь принадлежит ей. Понимаешь? Её мечта умерла из-за меня, и я не могу изменить это.              — Ох, Мо Жань... — вздохнул Чу Ваньнин.              Гитарист встретился с его взглядом, чувствуя грусть в голосе.              — М?              Чу Ваньнин покачал головой.              — Ты дурак...              Мо Жань не смог сдержать улыбки. Атмосфера в комнате стала легче и светлее.              — Следи за словами, — предупредил он. — Может, я и дурак. Но я талантливый дурак! — усмехнулся Мо Жань.              Чу Ваньнин закатил глаза и поправил очки.              — Золотце, ты настолько часто закатываешь глаза, что я теперь понимаю, как ты испортил себе зрение.              Пианист собрался сказать что-то в ответ, однако дверь неожиданно открылась. В комнату ввалились громкие звуки из гостиной и голоса, вместе с этим ввалился и Сюэ Мэн.              — Эй! Почему вы здесь? — спросил он.              Мо Жань усмехнулся, говоря:              — Он выйдет только в случае, если вы включите Тэйлор Свифт, — и покосился в сторону Чу Ваньнина.              — Эй!!! — воскликнул тот.              Сюэ Мэн озадаченно почесал голову, а затем крикнул в коридор:              — Включите Тэйлор Свифт!              Гитарист усмехнулся, а Чу Ваньнин воскликнул:              — Мо Жань!!!              Из гостиной послышалась ещё одна песня Тэйлор Свифт. Пианист раздражённо вздохнул под усмешку напарника рядом.              Сюэ Мэн позвал их ко столу. Мо Жань улыбнулся, глядя на пианиста:              — Ну что, готов показать всем свою любовь к Тэйлор Свифт?              Чу Ваньнин резко вспыхнул и зло посмотрел на гитариста. Мо Жань лишь вновь усмехнулся и кивнул в сторону коридора. Они собрались выходить, но заметили Сюэ Мэна, спешащего на кухню и пытающегося забрать торт.              Пианист резко вернулся обратно, забирая десерт у него, ведь тот был совсем уже пьян и вряд ли ему можно доверить такое дело. Чу Ваньнин вышел с тортом в гостиную. Мо Жань подошёл к нему со спины, говоря:              — Как благородно, — усмехнулся он, а после добавил: — Или это из-за твоей любви к сладкому?              Чу Ваньнин даже не обернулся на него, боясь уронить торт.       Наконец десерт оказался на столе. Торт был большим и ярко украшен. Сюэ Мэн явно даже не старался скрыть своё самолюбие: на десерте виднелись пряники с изображением именинника. Мэй Ханьсюэ подошёл, собираясь поставить свечи своей здоровой рукой. Чу Ваньнин сразу же перехватил их, чтобы поставить самому и не затруднять больного, ведь вторая его рука была всё ещё в гипсе.              Пианист слегка наклонился, ставя свечи. Часть волос спала вперёд. Взгляд Мо Жаня зацепился на его спине. Чу Ваньнин наконец закончил со свечами и сделал несколько шагов назад, сталкиваясь спиной с чьей-то грудью.              Над ухом прозвучал знакомый голос:              — Ты только погляди. Кажется, ты настоящий кошатник, — усмехнулся он, подмечая на спине толстовки небольшой рисунок кота.              Чу Ваньнин вспыхнул румянцем, однако быстро пришёл в себя, зарядив локтем в живот Мо Жаня и становясь сбоку от него. С губ гитариста сорвалось тихое: «уф!».              — Это было больно, золотце, — произнёс Мо Жань, однако уголки его губ поднялись вверх.              Сюэ Мэн подошёл к торту. Кто-то поджёг свечки, а основной свет в комнате погас. Гости собрались вокруг стола. На лица падал тёплый свет от мелкого пламени на праздничном торте.              Именинник закрыл глаза на мгновение, размышляя над желанием, а затем одним дуновением потушил свечи. Комната, хранившая молчание, резко наполнилась радостными восклицаниями и хлопками.              Сюэ Мэн убрал свечи и протянул нож Чу Ваньнину, прося помощи с разрезанием торта. В знак согласия пианист одарил того слабым кивком и подошёл ближе, касаясь ножом десерта.              — Наверное... это тебе, — сказал он, протягивая кусочек торта, сверху которого лежал пряник с изображением Сюэ Мэна.              Именинник улыбнулся, принимая угощение. Гости подходили к Чу Ваньнину, получая свои порции. Мо Жань следил за движениями пианиста. Выполняя даже такое простое задание, Чу Ваньнин всё равно ощущал ответственность, следя за тем, чтобы каждый получил свой кусок.              — Только ты, золотце, можешь так серьёзно нарезать торт, — усмехнулся Мо Жань.              — Отстань, — сказал он и протянул тарелку с куском торта, а затем взял и себе.              Мо Жань не мог не заметить, каким счастливым был пианист, наконец получив возможность отведать свою порцию. Гитарист тихо усмехнулся.              Какое-то время они молча ели, следя за весельем вокруг. Для Чу Ваньнина было странно, что Мо Жань предпочёл его компанию, ведь вокруг было много его знакомых. Гитарист был очень активным и общительным, но сейчас со спокойным выражением лица ел торт в молчании.              Неожиданно Чу Ваньнин поднял взгляд, смотря на гитариста изучающим взглядом. Мо Жань озадаченно похлопал глазами, на всякий случай проверяя, не испачкался ли он.              — Что такое? — всё же спросил гитарист.              Чу Ваньнин задумчиво хмыкнул и, направив на него ложку, сказал:              — Ты нота ре.              Мо Жань несколько раз глупо хлопнул глазами, а затем озадаченно спросил:              — Нота ре? — уточнил он, пытаясь подавить смешок. Чу Ваньнин кивнул, не находя свою ассоциацию забавной. — И почему же именно ре? Золотце, мне кажется, я уж точно должен быть выше, — подмигнул Мо Жань, выпрямляясь в росте и возвышаясь над пианистом.              — Ре в субконтроктаве, — закатил глаза тот.              Мо Жань не смог сдержать смеха. Чу Ваньнин зло посмотрел на него, поставил торт на стол и поднял кулак, собираясь ударить того в плечо. Однако рука неожиданно зависла в воздухе: Сюэ Мэн глупой походкой шёл к ним. По его поведению было понятно, что тот совсем пьяный. Казалось бы, ещё полчаса он ещё держался, а теперь еле стоял, а его движения стали совсем развязками. Мо Жань усмехнулся, глядя на брата, однако вовремя подхватил его.              — Кажется, хватит с тебя, дружище, — усмехнулся он, помогая сесть на стул рядом.              Чу Ваньнин быстро сбегал за стаканом воды для Сюэ Мэна. Вернувшись, он обнаружил, как Мо Жань достал телефон, смеясь с поведения брата и собираясь заснять это на видео. Пианист вручил стакан воды пьяному другу, а затем слегка приподнялся на носочки, поднимая руку, чтобы дать Мо Жаню щелбан. Гитарист потёр лоб, тихо усмехнувшись.              Чу Ваньнин поставил руки по бокам пояса и смотрел на Сюэ Мэна, размышляя над дальнейшими действиями. Мо Жань не давал тому встать, а именинник пытался противиться, явно не желая заканчивать веселье. Чу Ваньнин встретился взглядом с гитаристом, думая, как поступить. Посмотрев на часы, он понял, что уже совсем поздно.              — Что будем делать, золотце?              Чу Ваньнин задумался.              — Предлагаю тебе уложить Сюэ Мэна, затем проводим гостей и вместе уберёмся, — он покосился на именинника. — Сомневаюсь, что он сейчас в состоянии этим заняться.              — Наверное, ты прав, — с этими словами Мо Жань подхватил Сюэ Мэна и повёл в спальню, не обращая внимания на протесты брата.