Влюбить тупого АДК

      Мо Жань по-прежнему умудрялся выводить Чу Ваньнина из себя: то отправлял дурацкий мем в три часа ночи, то внезапно интересовался, носит ли Чу Ваньнин тёплые носки, то писал неловкое «как твой день?», пропитанное искренним интересом.       Чу Ваньнин каждый раз закатывал глаза. Он отвечал колкостями, сарказмом, даже угрозами заблокировать номер. Но почему-то телефон всё чаще оказывался в его руке ещё до первого уведомления, а уголки губ предательски дёргались вверх, когда на экране всплывало: «ты поел?».       Чёртов Мо Жань. Чёртовы мурашки. И самое главное — чёртово это странное чувство, будто где-то под рёбрами медленно тает лёд.       Они спорили о ерунде: о том, какой чай лучше заваривать в холодную погоду, о глупых сериалах, которые Мо Жань обожал, а Чу Ваньнин терпеть не мог. Мо Жань дразнил его «бурчащим котом», а Чу Ваньнин в ответ называл его «невыносимым».       Но между сообщениями, между этими глупыми перепалками, проскальзывало что-то другое. Как Мо Жань внезапно присылал фото книги, которую Чу Ваньнин когда-то случайно обмолвился, что хотел прочитать, отправлял сообщение «в кафе увидел твой любимый десерт» с прикреплённым фото, или как пианист, скрипя зубами, признавал, что да, этот идиотский сериал на самом деле не такой уж и плохой.       А однажды ночью, когда Чу Ваньнин не смог уснуть, Мо Жань просто… остался на связи. Не спал, не переставая отвечать, пока тот наконец не отключился под утро.       И Чу Ваньнин, хоть и злился, хоть и ворчал, уже не мог отрицать очевидного:       Он пропал.       «золотце у меня проблема!!!» — горело сообщение на экране.       Чу Ваньнин закатил глаза, но улыбнулся, беря в руки телефон.       «я гуглю: что делать, если мой парень меня игнорит. но решения так и не смог найти!!! может, ты знаешь????» — не дожидаясь ответа, продолжил Мо Жань.       Небольшое смущение проскользило на лице Чу Ваньнина, однако пальцы быстро набрали: «Вруби впн. В Китае гугл не работает».       И выключил телефон, присоединяясь к игре на компьютере.       — О, — безрадостно произнёс Чу Ваньнин, увидев союзников. Тот самый «husky» тоже был в команде. — А я так обрадовался, что он давно не заходил в сеть.       Хоть Чу Ваньнин и давал наставления, игра всё равно оказалась сплошной пыткой. Союзник неумело двигался и этим провоцировал пианиста, заставляя раз за разом гневно строчить в чат всё те же замечания. Может, Чу Ваньнина прокляли ещё в прошлой жизни, а в этой в наказание ему на голову свалился «husky»?       Послышался стук в дверь. Чу Ваньнин снял наушники и обернулся на гостя.       — Привет, как себя чувствуешь? Я принёс распечатки, — начал Сюэ Мэн. — Твоя мама открыла, но ты не отзывался, и она сказала зайти к тебе.       — Да, спасибо большое, — и взял из рук бумаги. — Я уже выздоровел.       — Вот и хорошо. Там дедлайн до среды, но зная тебя, я подумал, что лучше принести сейчас, — продолжил Сюэ Мэн, а затем взглянул на экран, тут же недовольно покривившись. — Ты что, тоже в это играешь?       — А? — удивился Чу Ваньнин. — Ты тоже?       Лицо Сюэ Мэна скривилось сильнее.       — Да нет... — он потёр шею, — Это мой бесячий брат.       Чу Ваньнин слабо посмеялся, через пару секунд его достигло осознание:       — Стоп... — остановился он. — Брат?       — Да про Мо Жаня я. У меня больше нет братьев.       Чу Ваньнин медленно переварил информацию.       — Ого... — задумался он. — Надо будет позвать его.       — По-моему, он играет скверно, — предупредил Сюэ Мэн, усмехнувшись. — Ладно, я пошёл. Увидимся.       — Пока.       После этого Сюэ Мэн покинул квартиру.       Чу Ваньнин всё также задумчиво сидел за столом. Игра закончилась. Он взял в руки телефон и набрал сообщение Мо Жаню: «Сюэ Мэн сказал, что ты тоже играешь в лигу».       И стал ждать ответ, вертясь на стуле и вслух рассуждая:       — Скверно, значит? — усмехнулся Чу Ваньнин. — Хуже этого «husky» никого быть не может.       Ответ пришёл быстро: «да».       Чу Ваньнин вслух хмыкнул, в затем спросил: «Не хочешь сыграть вместе?».       Сообщение не заставило себя ждать: «так вот чего ты меня игноришь!!!», следом второе: «парень-геймер — горе в семье».       Чу Ваньнин снова закатил глаза и написал: «Отправь мне запрос». И в дополнение к сообщению напечатал данные своего аккаунта.       В игре вскоре пришло уведомление.       — Ого... быстро! — удивился Чу Ваньнин.       «Запрос в друзья от „husky”»       — Ха? — удивился он. — Столько игр слил, а теперь ещё и смеет отправлять заявку.       Чу Ваньнин ещё какое-то время повертелся на стуле в ожидании запроса от Мо Жаня.       Но в ответ тишина. Лишь горящая заявка от ненавистного игрока.       Чу Ваньнин нахмурился и, взяв в руки телефон, набрал следующее сообщение: «Мне ничего не пришло».       Мо Жань ответил: «странно..... я же отправил».       Чу Ваньнин подождал ещё какое-то время. Вскоре на телефон пришло сообщение с фотографией экрана. На мониторе виднелось окно с надписью «Заявка уже была отправлена».       — Действительно странно...       Чу Ваньнин увеличил изображение, чтобы посмотреть имя пользователя. Может, он не заметил?       «husky».       — Стоп...       Чу Ваньнин посмотрел сначала на компьютер, потом на телефон, снова на компьютер, и тут же на телефон.       — Да нет, тут явно ошибка, — вслух усмехнулся Чу Ваньнин невозможности ситуации. Открыв на компьютере аккаунт «husky», он сделал снимок экрана и отправил Мо Жаню.       На телефон пришёл ответ: «да, эт я».       Чу Ваньнин замер на мгновение.       — Что?! — громко воскликнул он.       К удивлению Мо Жаня он так и не получил приглашения в игру, а заявка в друзья так и осталась висеть не принятой.       Однако...       На следующий день Чу Ваньнин первым делом подошёл к Мо Жаню.       — Ты..! — прошипел он, ткнув гитариста пальцем в грудь.       — Золотце, чего ты? — удивился Мо Жань, озадаченно хлопая глазами.       — Всё это время это был ты!!! — злился Чу Ваньнин.       — Я не понимаю, о чём ты! — поднял руки Мо Жань. — Меня подставили!!!       Чу Ваньнин остановился, медленно выдохнул и начал терпеливо объяснять:       — Хорошо, начну с начала, — он сделал шаг назад и скрестил руки на груди. — Я играл, всё было хорошо. Но в какой-то момент к моей игре стал присоединялся игрок. В роли АДК.       — АДК? — задумался Мо Жань. — Это кто?       — Это ты, балбес, — закатив глаза, прошипел Чу Ваньнин.       — А-а-а... — задумчиво протянул он и почесал затылок. — Вообще-то я играю за Тристану.       Тишина. Чу Ваньнин тяжело вздохнул.       — Не суть! — поправил очки он. — Я играл с игроком, чьим персонажем была Тристана, — до Мо Жаня начало доходить. — Но он был слишком плох, постоянно подводил меня и не читал чат.       Чу Ваньнин натянуто улыбнулся, но глаза его метали молнии.       Мо Жань замер на мгновение, осмысляя услышанное, а затем засмеялся:       — Ты... — посмотрел на него гитарист. — Ха-ха-ха! Невероятно!!!       Хохот раздался по коридору, эхом отскакивая от стен.       — Мне не до смеха, — стиснул зубы Чу Ваньнин. — Я жалею, что не прибил сковородкой тогда.       — Ха-ха-ха, нет, прости, я... ха-ха-ха!!! — схватился за живот Мо Жань, слёзы выступали на глазах. С каждой секундой взгляд Чу Ваньнина лишь сильнее темнел. — Я удивлён, что не догадался раньше. Так злиться на меня можешь только ты.       И разразился ещё большим смехом.       Чу Ваньнин достал из своей сумки нотную тетрадь, скрутил её и стукнул о плечо Мо Жаня со всей силы.       — Ты вообще представляешь, сколько раз меня подставлял?! — шипел он. — Тебе повезло, что мы не в ранг играли, тогда я бы тебя точно удушил!!!       Мо Жань не мог перестать смеяться, а удары нотной тетрадью прилетали всё чаще и сильнее.       — Ай-ай! Всё! Хватит! — сказал он, но смех предательски вырывался.       Чу Ваньнин вздохнул, положил тетрадь обратно, вместо этого взяв в руки толстую книгу по музыкальной литературе, и сквозь зубы предупредил:       — Лучше беги.       — Золотце!!! — воскликнул тот.       Чу Ваньнин замахнулся для удара, а Мо Жань рванул вперёд. Пианист погнался за ним с книгой в руках.       — Золотце!!! — крикнул Мо Жань, резко сворачивая за угол. Но Чу Ваньнин не отставал. — Я считаю, старосты не должны позволять себе бегать по коридорам. Какой ты пример пода... — Мо Жань не договорил, по спине ударило книгой. — Ай!!!

***

      В качестве извинения Мо Жань целую неделю подкладывал в пальто Чу Ваньнина шоколадки, надеясь, что гнев пианиста наконец спадёт.       Учебный день подходил к концу. Мо Жань бодро шагал по пустынному коридору, направляясь в кабинет студсовета. Сердце стучало чуть быстрее обычного — он знал, кого там встретит.       И действительно, за массивной дверью, за аккуратными стопками бумаг, сидел Чу Ваньнин. Собранный и невозмутимый, как всегда.       — Привет, — выглянув из проёма, негромко произнёс Мо Жань.       Строгие черты Чу Ваньнина смягчились, а взгляд, только что ледяной, растаял, встретившись с тёплыми живыми глазами Мо Жаня.       — Привет, — сдержанно ответил пианист, торопливо поправляя очки и изо всех сил пытаясь сохранить видимость строгости, но уголки его губ уже предательски дрогнули. При виде этого в груди у Мо Жаня разливалось тепло.       Гитарист бодро зашагал, по пути ловко прихватил стул, небрежно ставя его рядом со столом, и плюхнулся на сиденье, намеренно сократив дистанцию до минимума. Чу Ваньнин медленно повернул голову, бросив на Мо Жаня ледяной взгляд.       — Ой, ну золотце!!! — отчаянно завыл тот, драматично обвивая руку Чу Ваньнина и прижимаясь всем телом, словно щенок, выпрашивающий прощения. — Пощади! Да, признаю, я балбес, никудышный игрок, заруинил все катки, но умоляю!!! — чуть ли не скулил он. — Прошу простить меня грешного! — резко оборвав вой, он украдкой скользнул взглядом по холодному профилю Чу Ваньнина. И — о чудо! — в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка. Пианист тут же фальшиво кашлянул, прикрыв рот рукой и пытаясь скрыть намёки на мягкость. Мо Жань тут же засиял, ярко улыбаясь, и отпустил руку пианиста, с светящимися глазами принявшись рассматривать, чем Чу Ваньнин занят.       — Сейчас какое-то собрание будет? Тогда где все? — подперев лицо рукой, спросил Мо Жань. Его пальцы барабанили по столу в нетерпеливом ритме. Глаза с любопытством скользили по пустующим стульям. — Куда же подевались все эти серьёзные члены студсовета? — с насмешкой спросил Мо Жань.       Чу Ваньнин не поднял глаз, уголки его губ слегка приподнялись.       — Нет, — спокойно ответил он, аккуратно складывая бумаги в папку. — Просто мне нужно было кое-что доделать, — он закрыл папку с мягким щелчком и поднял глаза. — Но сейчас я свободен.       Чу Ваньнин аккуратно сложил бумаги на столе, выровнял стопки — каждое движение точное, без лишней суеты. Затем взял сумку и повернулся к Мо Жань, который всё ещё сидел, уставившись на него, словно загипнотизированный.       — Идём? — спросил Чу Ваньнин, в его обычно монотонном голосе вдруг появилась лёгкая, почти неуловимая нотка тепла.       Одно простое слово, и сердце Мо Жаня ёкнуло.       — А? — застыл он. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Чу Ваньнин... сам.. зовёт его? И от этого внезапного прилива счастья его движения стали резким резкими и неуклюжими. — Ой! Да, иду! — он вскочил так резко, что стул едва не опрокинулся. Рука, потянувшаяся за курткой, смахнула блокнот со стола на пол; нога, сделавшая слишком широкий шаг, зацепила ножку стула; а сумка, брошенная на плечо зацепилась за что-то сзади. Будто сама вселенная решила сыграть с ним злую шутку — всё, к чему он прикасался, тут же стремилось упасть, покатиться.       Чу Ваньнин наблюдал за этим хаосом, и в его обычно невозмутимых глазах плескалась тихая, тёплая усмешка. Он слегка покачал головой и протянул руку, чтобы подхватить падающую папку, которую Мо Жань уже успел задать локтем.       — Не торопись, — произнёс он, подавая Мо Жаню очередную упавшую вещь. — Я не уйду без тебя.       И эти слова прозвучали так тепло, что хаос в душе Мо Жаня вдруг утих.       Чу Ваньнин, поймав его растерянность, ощутил укол сомнения, чувствуя, что сказал что-то лишнее или неправильное. Лёгкая тревога проскользила по его лицу.       Но Мо Жань мгновенно опомнился.       — Нет-нет, всё в порядке! — торопливо выдохнул он, хватая руку Чу Ваньнина и переплетая их пальцы, будто боясь, что тот вдруг исчезнет. Кожа Мо Жаня была тёплой, а прикосновения уверенными.       Чу Ваньнин поднял глаза и встретился с его взглядом. И вдруг понял. Для Мо Жаня это также волнительно, ново. Каким бы уверенным человеком он не был, он также слаб перед этими чувствами. «Значит... ты тоже волнуешься?» — подумал Чу Ваньнин и не смог сдержать мягкую искреннюю улыбку. Пальцы сжались чуть крепче в ответ.

***

      Вечер опустился на город. Мо Жань и Чу Ваньнин не спеша шли по парку плечо к плечу, шаг в шаг.       Снег совсем сошёл, оставив после себя отсыревшую землю. Тропинки, недавно спрятанные за белым одеялом, теперь покрыты лужами. По краям лежали комья грязного снега. Деревья стояли чёрными силуэтами, их ветви застыли на фоне сумеречного неба. Ветер гулял меж стволов. Ещё крошечные, но уже набухшие почки виднелись на ветвях. А в воздухе витает тонкий и едва уловимый запах сырости и прели. Где-то капает — зима наконец сдаётся.       На пустынной аллее, укрывшись под тёплым светом одинокого фонаря, Чу Ваньнин и Мо Жань присели на старую деревянную скамейку. Потрёпанный доски слегка поскрипывали под их весом. Где-то вдали пролетела птица.       Тишина. Но не неловкая, а уютная. Иногда нарушаемая редкими машинами.       Мо Жань украдкой наблюдал, как свет фонаря играет в тёмных прядях Чу Ваньнина и чётко обводил профиль: острый подбородок, тёмные ресницы, слегка прикрывающие глаза. Он будто и не замечал этого пристального внимания, но уголок его губ почти неуловимо дрогнул. Где-то в груди у Мо Жаня щемило. Хотелось протянуть руку и провести пальцами, поймать один из бликов.       — Холодно? — тихо спросил Мо Жань.       Чу Ваньнин покачал головой, но через мгновение неловко зарылся носом в шарф, пойманный на маленькой лжи. Мо Жань мягко рассмеялся, совсем негромко.       Но, не смотря на спокойствие и комфорт, неожиданно сердце Чу Ваньнина сжалось. Он долго молчал, приковав глаза к тёмным ветвям деревьев, к полной луне, к чему угодно — лишь бы не встречаться взглядом. Мо Жань заметил, но не торопил. Он смотрел куда-то вдаль, будто давая тому пространство. Но его плечо по-прежнему ненавязчиво касалось плеча Чу Ваньнина.       — Знаешь, — голос слегка дрогнул, не привыкший к откровенности. — Знаешь, почему я пришёл к тебе той ночью?       Слова тяжело повисли в воздухе. Мо Жань задумчиво склонил голову, подержал паузу, а затем с невинным видом выдал:       — Наверное, чтоб поцеловаться со мной?       Его губы растянулись в хитрющей ухмылке. Мо Жань охнул, тут же получив неожиданный удар локтем в бок.       Затем гитарист неожиданно принял более серьёзный вид, сжав пальцы Чу Ваньнина, будто пытаясь через касание передать уверенность. Пианист закрыл глаза. Где-то вдали упала сосулька, разбившись о землю с хрустальным звоном.       — Я действительно поссорился с родителями, но... — прикусил губу он. Мо Жань притих, впитывая каждое слово, каждый мимолётный жест. Его взор скользил по напряжённой линии плеч Чу Ваньнина, по дрогнувшим ресницам. Он ловил крошечные изменения, стараясь ничего не пропустить. — Я вёл личный дневник... в те дни, когда избегал тебя. Я его, конечно, прятал. Там было много... личного, — Чу Ваньнин неловко провёл рукой по шее, будто воротник вдруг стал ему тесен. — Про тебя. Про чувства к тебе. — голос его стал тише.       — Оу, — заинтересованно протянул Мо Жань, но быстро подавил улыбку.       — Мои родители нашли его, — спустя паузу продолжил Чу Ваньнин. — И они, знаешь, — он усмехнулся, но в голосе не было ни капли веселья. — Достаточно... традиционных понятий. В общем, мы поссорились, а я сбежал.       Мо Жань внимательно слушал, не перебивая. Чу Ваньнин резко вздохнул, будто ему не хватало воздуха, и продолжил, глядя куда-то в сторону.       — Я ненавидел себя, испытывал отвращение. Какое право я имею влюбляться в тебя? Как я могу... испортить тебя? — голос его дрогнул, и он замолчал, словно испугавшись, что скажет слишком много.       Но Мо Жань не дал ему замкнуться. Он сжал руку Чу Ваньнина сильнее и сказал тихо, но так, чтобы каждое слово было услышано:       — Это не так, — пауза. — Нет ничего плохого в чувствах. Ни в тебе, ни в том, что ты ко мне испытываешь. Ты не испортил меня. Ты... — Мо Жань замялся, подбирая слова, но вдруг Чу Ваньнин повернулся к нему, и в его глазах было столько боли, страха и... надежды, что Мо Жань не выдержал. — Ты сделал меня счастливее, — выдохнул он.       Мо Жань окинул взглядом пустынный парк — ни души. Он наклонился и чмокнул Чу Ваньнина в щёку. Пианист только грустно улыбнулся в ответ. Глаза его блестели, словно лёд, начинающий таять под первыми лучами солнца.       — Не плачь, — нежно прошептал Мо Жань, прижимаясь ближе и чмокнув в висок.       — Кто сказал, что я плачу!? — фыркнул Чу Ваньнин, отворачиваясь. — Это свет тут такой! И ветер!       Мо Жань не стал спорить. Вместо этого он взял лицо Чу Ваньнина в ладони — осторожно, как что-то хрупкое, драгоценное — и начал осыпать его короткими лёгкими поцелуями: щёки, кончик носа, лоб и края глаз, где ещё дрожали непрошенный слёзы.       — Почему именно перед тобой я не могу сдерживаться? — спросил шёпотом Чу Ваньнин, когда слеза всё же покатилась по щеке. Мо Жань продолжал осыпать его лицо поцелуями. — Хватит... — всё же запротестовал Чу Ваньнин, но в углу его рта уже играла улыбка.       Мо Жань ответил хитрой ухмылкой — и в этот момент раздался резкий шорох!       Чу Ваньнин вздрогнул, как от удара током, и в следующую секунду его руки упёрлись в грудь Мо Жаня, отталкивая от себя. Да так, что тот полетел со скамейки, громко рухнув на землю — как жаль, что от снега уже совсем ничего не осталось. Грохот, вопль и Мо Жань, жалобно потирающий спину. Чу Ваньнин огляделся — никого.       — Кажется, тебе показалось, — усмехнулся Мо Жань сквозь боль.       Чу Ваньнин смерил его взглядом, но напряжение уже спало.       — В следующий раз будешь знать, — сухо сказал он, но в уголках губ уже дрожала улыбка.       Мо Жань только рассмеялся — громко, беззаботно, так, что эхо разнеслось по парку.       Снова послышался шорох! Чу Ваньнину не показалось! Он испуганно посмотрел в сторону шума, а затем из-за куста показался... кот?! Пушистый, с большими круглыми глазами, он важно потянулся, громко мяукнул и равнодушно удалился, будто насмехаясь над всей этой человеческой драмой.       Не успел Чу Ваньнин отойти от своего шока и осознать, что нарушителем спокойствия оказался простой кот, как с земли уже доносился громкий хохот.       — Не смешно!!! — вздёрнул нос Чу Ваньнин и схватил свою сумку. — Это ты бы на себя посмотрел: целуешь посреди парка!       — Ха-ха-ха, золотце, прости!!! — всхлипывая от смеха, Мо Жань беспомощно барахтался на земле.       Чу Ваньнин метнул в его сторону убийственный взгляд, развернулся и зашагал прочь, гордо неся своё потрёпанное достоинство.       — Эй! Эй! — мгновенно опомнился Мо Жань, тут же вскакивая с земли. — Подожди меня!!!       Он настиг его в три прыжка, схватил за рукав и заглянул в глаза, пытливо сверкая ухмылкой:       — Мы ещё не обсудили. Что там насчёт дневника?       Чу Ваньнин зажмурился, словно моля о терпении.       — Ты же понимаешь, что я умру, но найду и прочитаю его?       — Только попробуй, — проворчал Чу Ваньнин, но уголок рта дрогнул.       Мо Жань тут же воспрянул духом и сильнее вцепился ему в руку, радостно болтая:       — О, значит, он ещё существует! Где он? В тумбочке? Под кроватью? А, может, ты его...       Чу Ваньнин вздохнул. Он знал, покоя ему теперь не видать.       Мо Жань шагал рядом и с неподдельным интересом продолжал:       — Ну-ка, признавайся! Что ты там такое писал? — его глаза загорелись озорными искрами. — Давай я угадаю!       Он запрыгнул на какой-то камень, драматично закатил глаза и, изображая глубокомысленного поэта, заговорил с пафосом:       — Сегодня снова видел его... — начал Мо Жань, показательно громко вздохнув. — Почему он всегда так близко? Почему его улыбка заставляет меня забыть, как дышать? Это неправильно... Но я не могу остановиться...       — Что?! — Чу Ваньнин аж подпрыгнул, его уши моментально стали красными. — Нет!!!       — Ага! — торжествующе воскликнул Мо Жань. — Значит, попал в точку! — он запрыгал вокруг него. — Я же знал! Ты романтик, Ваньнин! Настоящий!       — Отстань!!! — Чу Ваньнин взмолился небесам, закрывая лицо руками. — Я сожгу дневник.       — Нет-нет-нет! — Мо Жань тут же обвил его руками, прижимаясь к спине. Чу Ваньнин вздохнул, но не стал отталкивать.       А вдалеке кот, усевшись на лавке, равнодушно наблюдал за этой сценой, будто говоря: «Глупые люди».

***

      В уютной кухне, залитой мягким тёплым светом, витал насыщенной аромат домашнего бульона. Мо Жань, гордый собой, посставил на стол две пиалы с супом.       Чу Ваньнин сидел напротив. Он аккуратно поднёс ложку ко рту, слегка подул на бульон и сделал первый глоток.       — Ну как? — нетерпеливо спросил Мо Жань, упираясь подбородком в ладони и сверкая глазами, как щенок, ожидающий похвалы.       Чу Ваньнин выдержал паузу, нарочито медленно перекатывая вкус на языке, а затем едва заметно кивнул.       — Пересолил.       — Да что ты! — Мо Жань протянул ногу под столом, легко толкнув его. — Значит, влюбился, — расплылся в улыбке он.       Чу Ваньнин резко кашлянул, поправил очки и нарочито строго указал на него ложкой.       — Ешь молча, — сказал он, а затем тихо добавил: — Спасибо.       Голос прозвучал неожиданно мягко. Мо Жань замер, забыв про свою порцию. Его взгляд прилип к Чу Ваньнину: к тому, как его тонкие пальцы обхватывают ложку; как ресницы опускаются, когда он осторожно дует на горячий суп; к едва заметному движению горла при глотке.       Чу Ваньнин поднял взгляд и нахмурился.       — Почему не ешь? — спросил он, и его губы, блестящие от бульона, дрогнули в лёгком недоумении.       — А? Да я... ем, ем! — торопливо схватил он ложку.       Чу Ваньнин потянулся за салфеткой, вытирая губы и пытаясь скрыть улыбку. Мо Жань ел, украдкой поглядывая на него. А за окном темнело, и гудел город.       Вскоре Чу Ваньнина совсем разморило. Тёплый пар от бульона, сытость и уют кухни сделали своё дело. Его веки тяжелели, голова непроизвольно клонилась, но он упрямо кивал в такт бесконечной болтовне Мо Жаня. Иногда он невольно зевал, торопливо прикрывая рот ладонью, но тут же выпрямлялся, будто боясь обидеть.       Мо Жань вдруг резко замолчал. Чу Ваньнин моргнул, напрягшись.       Но в ответ увидел лишь яркую улыбку.       — Что? — озадаченно спросил Чу Ваньнин.       Но Мо Жань только покачал головой, его глаза радостно горели. Он осознал, что для счастья нужно так мало: вкусная еда, тёплый дом и этот сонный упрямый человек напротив.       — Ничего, — тихо сказал Мо Жань, аккуратно отодвигая тарелку. — Пойдём?       Чу Ваньнин не стал спорить, всё ещё заколдованный чужой улыбкой. Он лишь кивнул, позволяя взять себя за руку и увести в комнату.

***

      Мо Жань выключил фен, когда дверь в ванной приоткрылась. Он ещё встряхивал свои подсушенные непослушные волосы, когда в комнату вплыл лёгкий пар, а следом за ним — Чу Ваньнин. Мо Жань замер, фен в его руке затих, когда взгляд упал на мокрые чёрные пряди, тяжело лежащие на плечах; на капли, стекающие по вискам; на ключицы, выглядывающим из мокрой футболки.       Мо Жань видел его разным: собранным, строгим, раздражённым, даже нежным. Но не таким простым и домашним, с розоватой от горячей воды кожей, с расслабленными движениями.       Не в силах устоять, Мо Жань шагнул ближе.       Чу Ваньнин поднял на него взгляд, но не успел ничего сказать — палец Мо Жань уже коснулся его виска, поймав одну из капель, скатившихся по коже.       — Что ты... — начал Чу Ваньнин.       Мо Жань молча смотрел, как вода стекала по его лицу, а капли застревали в ресницах. Он хотел запомнить этот момент, запомнить Чу Ваньнина таким.       — Ничего, — наконец пробормотал Мо Жань, убирая чужие мокрые волосы за ухо. А затем резко оживился. Глаза его заблестели с неподдельным интересом, а в уголках губ задрожала ухмылка. — Давай я помогу! — предложил он, беря Чу Ваньнина под руку и ведя к кровати. — А то простудишься опять, и кто тогда вместо тебя ворчать на меня будет за слитые игры?       Чу Ваньнин слегка прищурился, словно оценивая подвох, но Мо Жань уже потянулся за феном.       — Я и сам могу, — ответил он, однако послушно опустился на край матраса. Мо Жань включил фен, что заглушило слабый протест Чу Ваньнина, и замер на секунду, глядя на мокрые волосы и расслабленные плечи.       Подул тёплый воздух. Спина Чу Ваньнина слегка напряглась, когда пальцы Мо Жаня аккуратно вплелись в его волосы. Тёплый воздух обволакивал кожу, а ловкие руки массировали корни волосы, иногда случайно задевая шею или уши. Его движения были удивительно нежными, и Чу Ваньнин закрыл глаза, непроизвольно подавшись к его пальцам.       — Тебе нравится? — Мо Жань наклонился ближе в попытках перекрыть шум фена, и его губы почти коснулись уха Чу Ваньнина.       Тот не ответил, но его плечи постепенно расслабились, а веки дрогнули, будто под весом внезапной неги.       — Точно кот... — прошептал Мо Жань, настолько тихо, что слова растворилось в гуле фена.       Волосы понемногу становились легче, а пальцы Мо Жаня всё также двигались медленно. И Чу Ваньнин вдруг почувствовал, что, может быть, иногда можно и не контролировать каждый момент. Мо Жань же молча улыбался и поменял место, вставая напротив. Рука скользнула по затылку. Чу Ваньнин неосознанно наклонил голову вперёд, будто подставляясь под это прикосновения, и Мо Жань почувствовал, как что-то тёплое и щемящее сжало ему грудь.       Его пальцы, только что нежные и осторожные, вдруг вцепились в уже сухие пряди чуть крепче. Чу Ваньнин слегка вздрогнул, его плечи напряглись, но он не отстранился, только глубже вдохнул, будто ловя воздух, которого внезапно стало не хватать. Мо Жань почувствовал, как под его пальцами дрогнула кожа, как учащённо забился пульс, и его собственное дыхание стало неровным. Он потянул чуть сильнее, заставив Чу Ваньнина откинуть голову чуть назад, обнажая шею, и мгновение замер. Фен выпал из руки, глухо стукнувшись о матрас.       — Мо Жань? — его пальцы всё ещё спутаны в чёрных прядях, как в паутине, из которой он не хотел вырываться.       Мо Жань наклонился ближе, чувствуя, как собственное сердце колотится, будто пытаясь вырваться из груди. Он отпустил волосы Чу Ваньнина, скользнул рукой вдоль щеки, оставляя за собой дорожку из мурашек, и остановился на груди, чувствуя, как бешено стучит чужое сердце под ладонью.       — Люблю тебя, — вырвалось у Мо Жаня горячим шёпотом. Чу Ваньнин замер, дыхание перехватило. — Можно тебя поцеловать?       Глаза Чу Ваньнина, обычно ясные и холодные, теперь смотрели как-то неуверенно, а губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко внутри. Прошло несколько секунд. Мо Жань засомневался, решив, что поспешил, и слегка отстранился, увеличивая расстояние между ними.       Неожиданно Чу Ваньнин резко схватил Мо Жаня на себя, а сам дёрнулся вперёд. Их губы встретились — неловко, поспешно, даже болезненно. Это был не поцелуй, а скорее столкновение: нервное, полное неопытности и страха.       — Ох..! — рефлекторно отпрянул Мо Жань, прикрыв рот ладонью.       Чу Ваньнин тут же отстранился, его лицо исказилось от ужаса и стыда.       — Мо Жань! Прости... я, я поспешил! Испугался! — начал оправдываться он, словно совершил непростительное преступление, и руками обхватил лицо Мо Жаня. — Сильно больно?       За ладонью Мо Жаня уже расползлась улыбка: сначала слабая, потом всё шире, пока наконец он не рассмеялся.       Чу Ваньнин озадаченно моргал.       — Новая запись в дневнике: «И тогда я рванулся вперёд, что чуть не выбил ему зуб», — пробормотал Мо Жань сквозь смех. А внутри разливалось тепло: Чу Ваньнин... Чу Ваньнин сам попытался его поцеловать...       Чу Ваньнин хотел рассердиться, но вместо этого сам фыркнул, его плечи дёрнулись, и вдруг он сдавленно засмеялся, из-за чего Мо Жань тут же засиял.       — Идиот, — прошептал Чу Ваньнин сквозь сдавленный смех.       Мо Жань, подхваченный этим смехом — сдавленным, тёплым и таким редким — не удержался. В одно мгновение он толкнул Чу Ваньнина в плечи, и тот с глухим звуком повалился спиной на кровать.       — Мо Жань! — начал было Чу Ваньнин, но тут же задохнулся от смеха, когда губы Мо Жаня обрушились на него дождём поцелуев: щёки, нос, веки. Чу Ваньнин извивался под ним, пытаясь увернуться.       — Сумасшедший..! — выдавил он между смешками.       Мо Жань на секунду приподнялся, рассматривая картину перед собой: растрёпанные чёрные волосы, непривычно яркая улыбка, розовые от смеха щёки и блестящие глаза.       Но внезапно под чужим взглядом Чу Ваньнин словно пришёл в себя. Смех оборвался, губы сжались, и он резко отвернулся в стену. Наверняка он выглядит сейчас ужасно неловко и странно.       — Почему?..       Чу Ваньнина услышал негромкий голос над собой. И он прозвучал так жалобно, что пианист не удержался и вернул взгляд на него.       — ..Что? — также тихо и осторожно спросил Чу Ваньнин, и рука сама потянулась взять щеку Мо Жаня в ладонь. Тот мгновенно прильнул к прикосновению, слегка наклонившись вбок, точно напоминая пса.       — Почему ты от меня отворачиваешься? — спросил Мо Жань, невесомо чмокнув внутреннюю часть ладони Чу Ваньнина и поднял на него глаза.       И пианист понял — он попал в ловушку.       Во взгляде Мо Жаня читалась хитрость. Обманным путём он заставил Чу Ваньнина взглянуть на него!       — Мо Жань... — вздохнул пианист, однако на его лице виднелась улыбка.       — Золотце, прости, я не знал, что мои щенячьи глазки — это твоё слабое место, — и улыбнулся хитрее, заставляя ямочки выступить на щеках — добивание.       Чу Ваньнин попытался убрать руку, однако Мо Жань тут же её поймал и поднёс к губам, вновь аккуратно чмокнув. Пальцы Чу Ваньнина слегка дрогнули от этого невесомого касания, заставив Мо Жаня улыбнуться шире.       — Можно? — спросил гитарист и невинным взглядом смотрел точно в глаза Чу Ваньнина.       Тот моргнул, не сразу понимая, о чём речь.       — Что?..       Ответом стал взгляд Мо Жаня, скользнувший вниз — к его губам, задержавшись там на долю секунды больше.       — Бесстыдник... — произнёс негромко Чу Ваньнин, прикрыв ладонью рот.       Однако Мо Жань не растерялся и опустил голову, нежно целуя ладонь Чу Ваньнина.       Пианист рефлекторно одёрнул руку. И в этот самый момент...       Мо Жань вновь наклонился, целуя на этот раз в губы. Чу Ваньнин округлил глаза, глядя на человека перед ним. А тот, даже не отстраняясь, лишь хитро улыбнулся прямо в губы.       — Бесстыдник!!! — оттолкнул его Чу Ваньнин.       — И это я бесстыдник? — состроил обиженное лицо Мо Жань. — Меня, самого невинного человека на свете, застал врасплох и поцеловал!       — ...       — Ох! — драматично протянул Мо Жань. — Я собирался всего-навсего поцеловать твою ладонь, наклонился, а ты — раз! — и убрал её! Воспользовался моментом!       — Ты..!       Мо Жань хихикнул и отпрянул от Чу Ваньнина, садясь сбоку от него. Взглянув на озадаченное лицо пианиста, он не смог сдержать смех.       — Ты..! Перестань смеяться! — пришёл в себя Чу Ваньнин.       Мо Жань улыбнулся шире:       — Бесстыдник.       И это слово будто укололо Чу Ваньнина в слабое место.       — ..! — он резко поднялся, садясь напротив. — Ты не можешь использовать мои же слова против меня!       Мо Жань наклонился к Чу Ваньнину, на ухо шепча:       — Бесстыдник, поцелуй меня.       Чу Ваньнин аж подпрыгнул от чужой наглости.       — Это уже даже не вопрос? — пытался сохранить самообладание Чу Ваньнин.       — Не вопрос, — улыбнулся Мо Жань и наклонился к лицу Чу Ваньнина. — Бесстыдник, — и взял его за подбородок.       — Эй! — воскликнул Чу Ваньнин, но протест тут же растворился в новом поцелуе.       Мо Жань не закрывал глаза — он смотрел прямо на Чу Ваньнина, ловя в его взгляде малейшие признаки отказа, но увидел лишь растерянность, смешанную с чем-то тёплым, что заставило притянуть его ближе. Губы вновь соприкоснулись, но на этот раз более уверенно. Но вскоре расстались.       — Я...       Но Мо Жань не дал ему договорить, снова приникая к губам, на этот раз смелее — язык легко скользнул по нижней губе, касаясь зубов, и Чу Ваньнин замер, широко распахнув глаза.       Руки его упёрлись в грудь Мо Жаня, но не оттолкнули, а лишь сжали ткань футболки. Тот, не останавливаясь, углубил поцелуй, мягко, но настойчиво проникая в рот.       Языки соприкоснулись, и Чу Ваньнин вздрогнул. Неуверенно и робко он пытался ответить, движения его были неловкими, но от этого только искреннее.       Но Мо Жань становился всё настырнее, притягивая как можно ближе и увеличивая темп, а Чу Ваньнин едва поспевал.       Они дышали друг в друга, языки переплетались, будто не в силах расстаться, а звуки поцелуя, громкие, влажные, заставляли Чу Ваньнина краснеть до кончиков ушей.       Наконец Мо Жань оторвался, но лишь для того, чтобы осыпать его лицо короткими нежными поцелуями. Чу Ваньнин даже не успел перевести дух, как губы Мо Жаня снова нашли его, на этот раз ещё более жадно.       И Чу Ваньнин сдался. Он не в силах был его остановить. На самом деле, ему не хотелось это заканчивать. Пальцы разжали футболку, обвили шею Мо Жаня, и он, наконец, отдался поцелую полностью, уже не пытаясь успеть, а просто чувствуя, как кружится голова, как тело наполняется теплом, как каждый звук и прикосновение заставляют сердце биться чаще. А Мо Жань, получив его ответ, лишь крепче прижал к себе, словно боясь, что если отпустит, то это окажется сном.