Spite, devotion and latte

389 день работы на доктора, Стоун стал ещё ближе к Роботнику, чем когда бы то ни был. Вместо того, что бы просто стоять, Стоуна стали больше таскать за собой, даже если это забрать определённые материалы, которые доктор бы не доверил правительству или правительственному агенту. «Что ж, справедливо. Не бывает дыма без огня», — подмечает Стоун. Тем не менее, эта странная близость заставляет задуматься. Ему, в отличие от других людей, разрешено прикаасаться к бадниксам (пусть даже, если просто почистить их), и, вохможно, это выглядит как мелочь, но он не понаслышке знает, с какой бережностью Роботник относится к своим изобретениям. По крайней мере, хладнокровное убийство человека, который с недостаточным уважением относился к роботам. Он, в отличие от других, может разговаривать в присутствии Роботника, и, возможно, это глупая надежда, что доктор на самом деле слушает его. Ну, такое бывало редко, а побольшей часть на его слова, да и на его присутсвие отвечают: «Как будто я уже не обдумал это, не отставай или проваливай» или «Ты оскорбляешь меня, только открыв свой рот, Стоун». Но, когда он вправду говорит дельную мысль, Роботник прерывает себя, хмыкает и продолжает свой монолог. Это не комплимент, едва ли это можно считать за признание, но и пренебрежением не назовёшь. Если Роботнику легко угодить: одного-двух удачных компиментов достаточно, чтобы удовлетворить его самолюбие. Что до него, Стоуна? Он наслаждается любыми мелочами: кивком; взглядом, который устремлен только на него; искренней улыбкой, подобно той, которой он прямо сйчас наблюдает, подавая доктору латте. Он улыбается, пока доктор попивает кофе; он облизывает губы, перед тем как спросить: — Вам понравился кофе, сэр? — Сомневаешься в себе, Стоун? Ожидал большего, но видимо твоя самооценка ещё ниже, чем Ай-кью у президента, — язвительно в ответ бросил Роботник, его голос повышался на тон с каждым словом. — Конечно, он мне понравился. Мне нравится, как ты его делаешь! Это было настолько близко к комплименту, что он решил, что это был именно он. Улыбка агента стала немного шире, и он поспешил сделать глоток своего кофе, чтобы спрятать своё счастье — что было без надобности, так как Роботник уже отвернулся обратнок своему проекту. Сегодня это что-то наподобие дрон для наблюдения, скрее всего специальный запрос от правительства, в конце-концов они находятся в США. Везде и у всего есть глаза и уши, это то, к чему Стоун должен был уже привыкнуть. Работа на Доктора Роботника лишь подтверждает это, и агент даже задумываться не хочет, сколько камер доктор навесил на него. Доктор ревностно относится к своим вещам, и Стоун, практически, уверен, что он принадлежит Роботнику. Обычно он раздражается, а иногда и злится, когда его считают каким-то предметом, что он может кому-то принадлежать. Уже не раз Доктор Роботник заадевал его этим, называя его правительственным псом; и каждый раз его охватывал лёгкий укол раздражения. Но факт, что он принадлежит Роботник, почему-то согревает его изнутри. 400 день, Роботник взорвал свою базу. Этот грандиозный взрыв был тщательно рассчитан, чтобы он начался с западной часть его бывшего рая; благодаря этому, у них было достаточно времени, чтобы добраться до самолёта, который был самолично собран доктором, и на всякий проверить всё, прежде чем сесть в него. У Роботника даже было достаточно времени, чтобы покрасоваться: медленно надеть очки, пока ветер эффектно развевал его плащ. Стоун, окончатьльно устроившись на своём месте, пристегнул ремень безопасности, демонстротивнно проигнорировав то, как Роботник закатил глаза. Они взлетели, и агент в последний раз увидел их базу, которую окружили несколько групп людей форме, смотрящих на их самолёт. С помощью радио можно было услышать, о чём переговаривались люди снизу, до тех пор, пока Роботник не выключил его. Вид за окном превратился в цветастую кашу, и агент даже не хочет знать с какой скоростью они движутся, он лишь вздохнул с облегчением. Не то что бы он сомневается в Докторе Роботнике, просто это всё равно волнующий опыт от начала и до конца. На 390 день, Доктор Роботник даёт ему специальный указ, держать остальных подальше от его лаборатории; ему не нужен какой-нибудь чересчур любопытный ублюдок, который не против покопаться в его наработках. Стоун, конечно же, подчинился, хотя ему особо ничего и не приходится делать. Обычно за дверью раздаются привычные для Роботника и Стоуна взрывы, но все остальные сорудники проходят мимо с любопытством и страхом — и с нежелаем найти проблем на свою голову. Никто даже не осмелится подойти к двери, не говоря уже о том, чтобы войти в неё. На 394 день, Доктор Роботник хватает его за галстук и тянет к новейшему прототипу летательного аппарата. У него элегантный, современный дизайн с несколькими краными полосами в местах, котрые доступны для его обзора, но больше его волнует то, чего он не может увидеть. Он выглядит очень похожим на некоторые старые его проекты: поэтому он уверен, что здесь должен быть спрятан какой-то сюрприз, который отличает его от предыдущих. Весь день стоял и смотрел за работой Роботника, время от времени его зовали, чтобы принести какую-нибудь отвёртку или какую-то мелочь, но побольшую часть времени он просто отдыхал в стороне. На 395 день, Доктор Роботник крутился на своём стуле и поведал ему весь план. Как будет организован ввзрыв, как он не только взорвёт это место — о, конечно же, нет — он взломает все свои предыдущие изобретения, которыми пользуется правительство, и отключит их. Как он оставит бывшую базу в руинах, а страну в хаосе; и как они улетят на ещё более секретную базу, которую он всё это время скрывал от радаров. Стоун улыбнулся, хмыкнув, и спросил надо ли ему что-то взять с собой. Это было на равне с фаразой: «Да, доктор, я отправлюсь с вами», которую, несмотря ни на что, легко можно было прочитать в его глазах, насколько он может понять, да и он уверен, что Роботник отлично понял абсолютно всё, без каких бы то ни было уточнений.