Carolina allspice

      — Привет. — Тэхён подходит к спиной стоящему к нему Чонгуку. — Не холодно? — Заглядывает в глаза улыбнувшемуся ему, когда тот разворачивается.              — Привет, — отвечает тихо мужчина, немного подвиснув во взгляде. — Нет, не холодно. Моя машина в паре минут отсюда.       — Эмм, — блондин немного мнётся на месте. Он не совсем точно понимает посыл последних слов и думает о том, нужно ли продолжать официально обращаться к нему.       — Можно проводить тебя? — Чонгук решает сам этот вопрос, чем заслуживает заметно облегчённый выдох с улыбкой. — Не против прогуляться? Ты ведь любишь снег, поэтому… Но если хочешь, мы можем поехать и на машине.       Сердцу в груди Чонгука так неспокойно, что его трепетание заглушает мысли. А короткий кивок в ответ и немного смущённо опущенная голова Тэ подсказывают ему, что пока всё неплохо.       Тэхёну лишь на секунду показалось странным, что Чонгук сам первый направился в сторону его общежития, будто делал это не раз, но не стал на этом циклиться. Он лишь перехватил рюкзак поудобней и поравнялся с мужчиной.       Некоторое время оба не находили слов, но потом поймали себя на том, что в тишине под глухой хруст снега под подошвами обуви им вполне комфортно. Или, может быть, дело в том, что их частые взгляды в глаза рядом идущего говорили за них? Это неважно. Ведь, вспоминая об этом вечере, ни один из них не будет в будущем думать, что было неловко и не было диалога. Он был в блеске в глазах и улыбках. Как глупы те люди, которые обесценивают такие моменты тишины, в которой можно услышать не только себя, но и рядом находящегося, тихий шепот его сердца. Ведь они, эти самые моменты, полны той информации, которую не выдаст рот.       Старшему не хватало здесь и сейчас только одного. Нет, не жарких поцелуев под медленно опускающимися снежинками, хотя он не станет спорить, что думал и мечтал об этом. Но сейчас ему не хватало лишь невинного робкого прикосновения к тонким изящным пальчикам своими. Чтобы передать через лёгкое касание всю нежность и тепло, что он несёт внутри себя по отношению к этому удивительному и светлому человечку.       Лишь перед корпусом общежития Чонгук, стоя напротив парня тихо спросил:       — Я ещё приду?       Тэхён смотрел на него и улавливал тревогу, правда, не совсем понимал причину. Ободряюще, в чем бы ни было дело, он улыбнулся.       — Приходи, — кивнул в ответ, чуть склонив голову к плечу.       А то, что Чон видел в его глазах, правда, давало надежду на всё хорошее.       Уже часом позднее, Чонгук, лёжа у себя в постели думал о том, стоило ли ему сегодня сразу всё рассказать о том, что чувствует, о том, сколько уже времени пытается подойти и о том, кто он есть. Ответ на последнее он узнает не скоро, но на первые…       Чонгук только утром вспомнил о том, что не попросил номера телефона у парня. Когда, проснувшись потянулся к аппарату и почувствовал необходимость пожелать доброго утра. Он бы мог сейчас же позвонить Юнги и сказать, чтобы тот раздобыл заветные цифры, но очень хочет, чтобы Тэхён сам его дал ему. Очень.       Завтрак с отцом прошёл в полной тишине, как и всегда, что нисколько уже не доставляло беспокойства или сожалений со стороны младшего. Только перед выходом тот дал некоторые поручения и сообщил, что на сегодняшнем совещании присутствие обязательно. Но Чонгук заострил внимание не на словах, а на хмуром взгляде, что был направлен на него от всё ещё сидящего за столом мужчины.       Чон Вонги уже не был тем статным мужчиной в прекрасной форме, коим Чонгук помнил его. Редкая проседь на ровно выбритых висках сменилась на уже седые отросшие волосы, сейчас зачесанные назад. Подтянутое некогда тело теперь заметно осунулось и заплывало жиром. Поджатые в тонкую линию губы и постоянно опущенные уголки их образовали глубокие морщины и линии, уходившие вниз к подбородку, где уже заметен и второй. А постоянно сдвинутые брови — борозду между ними. Чонгук давно потерял какие-либо тёплые отношения к своему родителю. Но видит Бог — он не выбирал этот вариант.       — Тебе что-то не нравится? Чего ты уставился на меня? — Прилетело недовольное от сидящего уже в идеально отглаженном костюме за столом.       — Нет, — отвечает ровно Чонгук, не ощущая абсолютно ничего. — Я услышал тебя, отец.       Обиды, разочарование и непонимание холодного отношения к себе младший оставил в давно прошедшем детстве. И до тех пор, пока границы его личной жизни не нарушаются отцом, его всё уже давно устраивает.       Быстро разобравшись со всеми делами и поручениями в первой половине дня, Чонгук уже по привычке спешит на заждавшуюся его парковку университета. Совещание, упомянутое отцом с утра, состоится ближе к вечеру, а глаза так соскучились по улыбке блондина, что нет сил не поддаться желанию. И сегодня стоит цель — стать ближе ещё немного, взять номер телефона, чтобы угодить неугомонному сердцу.       И вот уже с иголочки одетый в дорогом костюме и накинутом чёрном пальто, он стоит возле своего авто и выискивает глазами в толпе студентов светлую макушку и красный шарф. Чонгук совершенно теряет мир и всякую связь с ним, когда взглядом встречается с парнем, и тот ему улыбается. Взрослый и весь «официальный», почти подпрыгивает и, высоко вскинув руку, машет ему, крича всем видом, что он здесь ожидает именно его.       Вот только его друга, Мин Юнги, о котором Чон благополучно совершенно забыл, совсем не устраивает такой расклад. И прямо сейчас он стоит чуть поодаль от чёрного БМВ класса люкс за спиной Чонгука и хмуро смотрит то на него, то на цветущего второкурсника, который спешно направляется в их сторону.       — Эй, ты! — Бросает он вперёд себя и, приблизившись, хлопает по плечу. — Что за беспредел, а я не в курсе?       Чонгук немного удивлённый такой активности в свою сторону оборачивается к нему и по его лицу отчётливо видно, что о существовании друга он и правда забыл. Хотя были такие хорошие времена, когда Чон Чонгук терялся в этих местах исключительно по его душу.       — Юнги, — выпускает с выдохом Чон и коротко бросает взгляд к уже подходящему Тэхëну.       Черт! Как же он так обложался — то? И ведь ни разу не обсуждал с Мином подобную ситуацию. И, в случае чего, показания точно не совпадут. И Чонгук даже не догадывается о том, какая реакция будет у блондина, если узнает, что за ним следили столько времени. Чонгуку не нравится ход его мыслей. Не нравится, что он на долю секунды рассматривает вариант начала их истории со лжи. Нет. Так не должно быть. И он совершенно точно расскажет всё Тэхëну сегодня же вечером. Ну, или в подходящий момент.       Чон, конечно, не успевает что-либо ответить другу, как подходит уже тяжело дышащий, но так же улыбающийся Тэхëн.       — Привет, — бросает он радостное, глядя поочерёдно то на одного, то на другого. — Юнги, верно? — Спрашивает у рядом стоящего, который поглядывает с хитрецой так же попеременно на него и на Чонгука. — Мин Юнги?       — Да, — бросает тот с лисьим взглядом и тянет уголок тонких губ вверх, — Тэхён.       Юнги зарывается подбородком в ворот тёмно-синей куртки и прячет руки в карманах, демонстрируя то, что ему очень даже увлекательно будет понаблюдать за тем, что будет происходить дальше.       - Как ты вчера добрался? — Переводит Тэхён взгляд на Чона, что так и стоит и, кажется, не моргает. А Юнги неожиданно давится собственной слюной и, округлив глаза, откашливается, глядя на друга в абсолютном ахере. — Так ты вчера приезжал к Юнги сюда? Вы друзья? — Продолжает свои вопросы Ким, когда Юнги уже дышит спокойно и выставляет ладонь вперёд, намекая на то, что не стоит обращать внимания на него. И даже не замечает, что его вопросы остаются без ответов.       А вот Чонгук мысленно обречённо прикрывает веки и воспроизводит образ рассерженного Тэхёна, чтобы ему не было слишком обидно, когда тот именно таким и станет совсем скоро, поскольку знает, что Мин Юнги…       - А он вчера приезжал сюда? — С удовольствием раскрывает друга, даже не скрывая хитрой усмешки.       - Даа, я… — Тэхён переводит взгляд на Чона и голос становится тише, а в глазах — какое-то беспокойство. — видел тебя вчера здесь на парковке, когда шёл домой. — Ким вглядывается сначала в побледневшее лицо напротив, а затем замечает и непонятный ему страх в глазах.       — Ты… Чонгук? С тобой всё в порядке? — Он осторожно касается только кончиками пальцев рукава чужого пальто, а Чон почти не дышит.       - Я тебе всё объясню, Тэхён! — Вдруг взволнованное и громкое от мужчины заставляет немного вздрогнуть блондина и нахмурить брови. Только вот Чонгук снова понимает неправильно такую реакцию. — Нет, нет! Ты неправильно понял! Позволь мне всё рассказать, ладно? Только не уходи!       Тэхён переводит взгляд с бледного лица на снова усмехнувшенося Юнги и совершенно не понимает причину такого беспокойства старшего. Может быть, причина в том, что Чонгук ещё не знает о том, что Тэхён не судит никогда раньше времени, да и вообще, он не смеет кого-то судить в жизни. Не знает, что Ким Тэхëн не имеет привычки вешать ярлыки, касаемо чего-либо. Не решает как кому поступать, что делать и совсем не перекладывает ответы и обязательства за свои мысли, решения, отношения и поступки. Может быть, Чонгук сейчас не чувствовал бы такой страх, что всё его тело почти дрожит, если бы знал Тэхëна. Но он не знает ещё. А Тэхëн спешит хоть чем-то помочь и уверить, что совершенно точно не следует так беспокоиться о том, что он может себе что-то надумать плохого по отношению к нему.       - Чонгук, — он сжимает уже пальцами рукав, от которого так и не отстранил руку, — успокойся. Ты чего так запереживал? Я не собираюсь уходить никуда, правда. И если есть, что ты считаешь нужным мне объяснить, то, конечно, объясни. Я выслушаю. И, если нужно и смогу, то помогу.       Чонгук прикрывает веки, облегченно выдыхая и неосознанно тянет к чужим пальцам свободную руку. Накрывает ладонью и прижимает тэхёновы пальцы к своему предплечью, где ткань пальто существенно натянута. Такое маленькое, невинное, а может и детское нежелание отдавать чудом пришедшее тепло.       - Здесь душно! — Прерывает Юнги громко фыркая и морщась от «ванили». — Мне дышать нечем рядом с вами! И тошнит уже от этой сладости! — Разворачивается и демонстративно отходит. — Как так можно портить свежий воздух?! Беспредел! — Его ворчание ещё некоторое время доносится до близко стоящих и не сводящих друг с друга взгляда… Влюблённых.       А ещё через каких-то полчаса в небольшом скоромном кафе за маленьким квадратным столиком у укна Чонгук, уже запинаясь и глядя на Тэхёна короткими взглядами, рассказывал историю того, как он впервые увидел его, как сразу практически потерял голову, как провожал его с учёбы до общежития, оттуда — до работы и снова — в общежитие. Как долго решался, а потом вдруг просто зашёл в супермаркет. О том, что в жизни не пил ничего хуже, чем шампанское, купленное там же, но мандарины оказались сладкими. О том, как ждал целую неделю, пока того не было и чуть с ума не сошёл. Рассказывал размеренно и делая паузы. Рассказывал и боялся. Рассказал о многом. Но не обо всём. Почему-то Чон подумал, что сообщать о том, кто он есть, чей сын и что-либо о семье совсем не помогут в их отношениях.       Он совсем не вписывался в картину этого места в своём сером строгом костюме и чёрной рубашке, верхние пуговицы которой он расстегнул прямо там от нервозности. Но этот стиль так ему шёл. Глаз не отвести.       Тэхён подумал об этом вскользь и слушал внимательно, бесшумно попивая с трубочки свой любимый какао с маршмеллоу. На его лице иногда проступало непонимание и ничего больше. Он не перебивал, не уточнял и не задавал вопросов, и Чонгук не мог сказать точно — это хорошо или плохо. А когда тот закончил свой рассказ и тяжело выдохнул, опуская плечи и голову, будто сдувается, посмотрел на него, не переставая пить и чуть приподнял брови.       - Это всё? — Спросил он так же удерживая трубочку губами, на что получил усталый кивок головой. Тэхён немного нахмурился, чего-то не понимая, а потом наконец выпрямился, освобождая свой рот и тихо рассмеялся.       - Что… — тихо пробормотал Чонгук, поднимая голову и глядя на парня. — Ну чего ты смеешься, Тэхён?       Чонгуку вот совсем не смешно. Он без малого уже не дышит, а Ким смеётся, хоть и по-доброму как-то, но всё же. Он не понимал эту реакцию. Сначала Чон подумал, что тот смеётся над ним, над его переживаниями и как только закончит с этим, строгим взглядом и тоном, не терпящим возражений скажет, что ему не нужен больной сталкер и чтобы катился куда подальше. Но… Мужчина не видел и намёка на что-то подобное в этом добром и ласковом взгляде.       - Ты так переживал, потому что думал, что я рассержусь? — Успокоившись, но с нежной улыбкой тихо произносит Ким, чуть придвинувшись ближе. — Думал, что я прогоню тебя? — Так уже по-любимому для Чонгука склоняет голову к плечу.       - Не прогонишь? — Чонгук чуть вскидывает подбородок и заглядывает так преданно в глаза, что Тэхён теперь точно знает — он никогда не сможет прогнать. И сам никогда не сможет уйти. Добровольно — никогда.       - Не прогоню, — качает головой и цепляет робко чужой мизинец руки, что на столе своим, сжимая крепко. — И не уйду.       - Обещаешь? — Чонгук сжимает мизинец тоже и улыбается, теряясь в собственных ощущениях и счастье, что медленно заполняет всего его.       - Клянусь, — тихое, но такое уверенное и непоколебимое связывает прямо здесь и сейчас в маленьком, на треть только заполненном и тихом местечке двух людей из совершенно разных миров, которые по всем законам этого мира никак не должны были встретиться. Связывает неразрывно и на всю жизнь.       Уйдут они из кафе уже так же, цепляясь друг за друга мизинцами и оба будут счастливы, представляя как круто изменится их жизнь в наступившем году. Отчего-то никто из них не боится и не предполагает ничего плохого в будущем. Их сердца наполнены таким внезапным теплом и любовью, что места не остаётся ни страху, ни сомнениям.       Жизнь прекрасна, когда ты знаешь, что любимый человек рядом. Он всегда ждёт встречи с замиранием дыхания, а в глазах отражается незыблемая уверенность в том, что так будет всегда. Каждый из них видит лишь счастливое продолжение истории и ни один не думает о том, что их жизни будут строить не они. Ведь, что может случиться? Такой сильной любви и связи не сможет противостоять никто. Эта связь чувствуется, она почти осязаема и её, кажется, можно потрогать. Юнги так и скажет однажды, что «Опасно оказываться между вами двумя! Можно захлебнуться в этой розовой и до тошноты сладкой субстанции!».       Только вот, в отличие от друга, он всё чаще задумывается о том, что им предстоит прожить, когда Чон старший узнает об этой запретной любви сына. Мин всё чаще смотрит задумчиво на Чонгука, только вот не решается никак спустить того на землю и начать беспокоиться о том, как он будет решать проблему.       Так и проходят дни, недели, месяцы. Чонгук всё реже появляется в особняке, а в его квартире появляется всё больше и больше вещей Тэхëна. Последний счастлив. Так счастлив, что все эти чувства в нём уже не удерживаются. Настолько любит, что кажется всю планету сможет зарядить этим чувством. Тэхён тактильный. Он любит трогать, обнимать и целовать. Прижимается так, словно от этого зависит его следующий вдох. Смотрит в глаза так, будто Чонгук — не меньше смысла жизни и в нём вся суть его. Для Тэхëна так и есть. Он влюбился настолько быстро и глубоко, что теперь и не помнит жизни до. Прирос так крепко, что маленький шаг в сторону приведёт к неминуемой гибели и кровавому разрыву живого мяса. Тэхён не сделает этот шаг. Тэхёна не станет без Чонгука.       А Чон весь светится и не может дождаться окончания дня, когда сможет наконец увидеть такое необходимое лицо и прижать к себе мягкое и ласковое тельце. И даже сейчас, сидя в кабинете перед отцом, он не слышит слов, произносимых недовольным тоном, не видит сурового взгляда. Он весь находится уже в скором вечере у себя в квартире, где прямо сейчас Тэхён готовит ужин. Его улыбка расползается сама по себе, от чего Чон Вонги замолкает и начинает ощущать волну ярости. Он понимает, что сын совершенно не слышит его и важная информация о новой коллекции проплыла просто мимо его ушей и внимания. Старший Чон уже не впервой замечает рассеянность сына и совершенно этому не радуется. Его не радует счастливый вид и любовь в его глазах. Он видит лишь то, что это всё может помешать всем его планам и репутации.       - Чонгук! — Вонги зовёт его по имени уже третий раз и уже сжимает в гневе кулаки на столе. — Ты где витаешь?! С кем я говорю последние двадцать минут, черт тебя дери?!       Чонгука возвращает в кабинет недовольное рычание отца и он фокусирует на его лице свой взгляд.       - Да, отец. — Он опускает на пол ногу, которая была до этого закинута на вторую и поправляет серый пиджак, выпрямляя спину в кресле. — Прошу прощения, я задумался, — произносит чуть прочистив горло и прямо смотрит в глаза напротив через массивный дубовый стол.       Чонгуку не до тех важных дел, о которых говорит ему Вонги. Он сейчас полностью в мыслях о предстоящем вечере.       Вот уже месяц его Вкусность с перчинкой добивается от него чего-то большего чем бесконечные поцелуи, ласки руками и губами. Показывает свою остринку ему, хмуря брови и дуя губки. А Чонгук-то что? Чонгук — ничего. Он знает, что для Тэ это будет первый опыт. Ему волнительно очень, даже страшно немного. Но разве это означает, что он не хочет? Чон очень хочет! Безумно и до боли физической. Хочется сделать всё идеально, чтобы любимому было хорошо так же, как и ему. А младший проказник каждый раз его доводит до такого состояния, что Чонгук боится не сдержаться, причинить боль. Вот и напрочь запрещает себе позволять большее.       Но сегодня Тэхён поставил перед фактом ещё час назад, что уже находится дома, что Чонгук должен успеть к ужину, поскольку он специально освободил время и готовится к вечеру. И что-то подсказывает Чону, что сегодня ему от младшего не отвертеться. А последнее сообщение: "Или я начну разговаривать по-другому", — только утвердили его в своих предположениях.       Нет. Чонгук не хочет познавать рассерженного всерьез Тэхена. Ему было достаточно наблюдать за этим со стороны. Да и у самого уже пальцы зудят от желания и… Чонгук сдаётся. В конце концов прошло уже почти полгода с начала их отношений. И по всем правилам и рамкам уже пора двигаться дальше. Он выходит из кабинета и слышит слова отца позади себя:       - Намджун! Зайди ко мне немедленно.       Но это уже Чонгука не касается. Он спешит домой. Спешит к Тэхёну. И ничего, что не касается сегодняшнего вечера ему не интересно.       Чонгук спешит, а Тэхён уже в сотый раз поглядывает на встроенный циферблат, показывающий время на панели духового шкафа. Блондин кусает губы, волнуется и да, немного нервничает. Но отступать от плана не намерен. Потому что… Ну кто, если не Чонгук заслуживает его? Кому ещё, если не ему, Тэхён может довериться? Он вглядывается в пустоту, окунаясь в воспоминания и события последних месяцев. Лицо озаряет улыбка, а нижняя губа зажимается зубами. Никогда он не был настолько счастлив за всю свою жизнь, как с Чонгуком. Никто не смог так глубоко проникнуть в сердце парня. И сейчас Тэхëну страшно подумать о том, что бы было и как бы он жил, если бы не было в его жизни любимого: его любви, его заботы и поддержки, улыбки и бездонных тёмных глаз. И спасибо небесам, что ему, обычному парнишке посчастливилось встретить того, за чьей спиной уютно, в чьих руках тепло, а на чьих губах так сладко.       Тэхён не оставил работу и не ослабил учёбу. Единственно, Чонгук бывало упрашивал его освободиться с работы немного раньше, или вовсе не выходить. Мужчина лишь раз попытался уговорить уйти, освободить все вечера для него, но короткого и спокойного «Нет, Чонгук» с нежной улыбкой хватило, чтобы Чон более не поднимал эту тему. А Тэхён согласился перебраться к Чонгуку на постоянной основе и не возвращаться в общежитие. Такой компромисс. На данный момент обоих устраивает такой расклад.       И вообще, единственное, что Тэхëна не устраивало — это лишь то, что Чонгук упорно отказывал в том, чтобы перейти от ласк к чему по-серьезнее в постели. По-началу, Тэхëна смущало это и он не знал даже, что и думать. Ведь он готов и уже давно. О чем только не думал блондин, и какие только глупые мысли не лезли. А задавать вопросы было немного страшновато. Но и здесь Чонгук сам всё объяснил, поняв, что его действия могут задеть бесценного для него человека. Сказал, что хочет, безумно и до дрожи, до тумана в глазах хочет, но важнее всего этого — комфорт Тэхëна.       Ни на день не угас блеск в их глазах за все эти месяцы. Ни словом, ни действием они не расстроили друг друга. Любовь между ними лишь крепчала, разрастаясь по всем самым потаённым углам сознания и души. Не оставляла пространства и возможности для сомнений и вопросов, для проблем, что могут возникнуть.       Тэхён неопытный, да. Он не знает азов соблазнения и хитрых уловок. Не знает, как лучше себя приподнести, поэтому передумав все варианты, он остановился на простой серой домашней, свободной футболке любимого поверх его же чёрных коротких шорт. Уже не впервой потратив около часа на подготовку своего тела, сейчас он накрывал на стол ужин и бегал по кухне босиком. Уж сегодня он не позволит, чтобы его старания пропали зря.       Тэхён немного вздрагивает, когда слышит звук закрывающейся входной двери и не шевелится, стоя всё ещё у стола на кухне.       - Тэ, — слышится тихим любимым голосом из прихожей в перемешку с тихими шагами, а блондин отмирает и расплывается в ещё более широкой улыбке. Он так и стоит не двинувшись с места. Ждёт, когда покажется любимый.       - Я здесь, — отвечает так же спокойно и делает только шаг навстречу.       Если бы Юнги был здесь, он бы точно проворчал, что даже цвет глаз их меняется, когда ловят друг друга в поле зрения. Фыркнул бы и, театрально закатив глаза, махнул бы рукой и ушёл. Но хорошо, что его здесь нет.       Чонгук замедляет шаг, увидев своего парня и подходит к нему, жадно оглядывая с ног до головы. Чуть хмурит брови при виде босых ног на плиточной поверхности пола и скользит вверх. Пробегается кончиком языка между своих сухих губ, запинаясь взглядом за острые ключицы и смотрит наконец в медовые искрящиеся глаза.       - Я соскучился, — голос его хрипит, а руки уже тянутся к талии младшего. Прикрывает глаза, когда чувствует, как тонкие прохладные пальцы пробегаются по кромке его рубашки и зарываются в волосы на затылке. — Очень соскучился, — выдыхает горячим потоком в шею, наклонившись над чужим плечом.       - Ужин готов, — тихо, прикрывая глаза и улыбаясь. — Ты не голоден?       Тэхён вздрагивает, никогда, наверное, не перестанет так реагировать, когда Чон касается его кожи, моментально покрывающейся мурашками. Но сегодня и касания старшего отличаются от всех предыдущих. В них неприкрытая страсть и уверенность. Он сдался. Входит в полное владение добровольно. И кончиками пальцев, губами и горячим дыханием, взглядами, полными обожания, умоляет не оставлять, не покидать и не предавать. Потому что не выживет, не переживёт и погибнет.       - Очень голоден, — шепчет, заглядывая в глаза туманным взглядом. — Безумно голоден, Тэ, — ведёт носом по скуле блондина, впитывая в кожу его шумный выдох и на ней же ощущая дрожащую улыбку. — Не могу больше терпеть.       И Тэхëна совсем не задевает тот факт, что старательно приготовленный ужин остаётся без внимания любимого, когда тот за бёдра поднимает его с пола, заставляя окольцевать ногами его пояс. Совсем не обидно то, что тот даже не взглянул в сторону накрытого стола с блюдами, на приготовление которых у него ушло несколько часов, когда впившись губами в его шею, Чонгук несёт его в спальню. И напрочь Ким забывает обо всём мире, когда его опускают бережно на белоснежную прохладную постель, а затем наблюдает, как Чонгук скидывает нетерпеливо пиджак и рубашку, отправляя всё на пол и не сводя глаз с его лица.       Тэхён умирает и заново возрождается с каждым прикосновением, каждым поцелуем и мазком чужого языка на своей коже. Его шумное дыхание срывается на короткий стон, когда Чонгук проходится языком по его напряженному соску, а затем несильно зажимает его между зубами, пока прокатывает второй между пальцами. Он лихорадочно блуждает ладонью по плечам и спине старшего, периодически заводя пальцы в волосы и сжимая их в кулаке. Не знает куда себя деть, не понимает, как выжить в этом сладком мучении, изгибается и в голос уже стонет, чувствуя горячие губы на животе и чуть ниже. Вскидывает голову и смотрит вниз, когда чужие зубы проходятся по тазовой косточке и Чонгук мычит, прикрыв глаза и вжимаясь носом в кожу. Он рывком стягивает свои же шорты с бельём с чужих бёдер и отбрасывает туда же, куда ранее скидывал их одежду. Грудь Тэхëна ходит ходуном от тяжёлого дыхания под этим тёмным взглядом, который блуждает по всему его нагому телу. Взгляд этот скользит от взмокшей шеи парня вниз по острым ключицам, тёмным горошинами сосков, выпирающим рёбрам и плоскому животу. Чонгук облизывает сухие губы от желания вобрать сочащуюся головку подрагивающего члена и возвращает взгляд к любимому лицу.       - Ты такой красивый, Тэ, — шепчет еле слышно, опускаясь к его губам. — Такой желанный, — обжигает и наблюдает, как во взгляде напротив переливается мерцанием вся вселенная. Проводит ладонью от шеи вниз до бёдер. — Весь мой мир.       - Он, — Тэхён прикрывает глаза и облизывает губы коротким мазком. — Он рухнет без тебя, Чонгук, — такое тихое признание и в нём столько смысла. Блондин обхватывает ладонями лицо над своим и поочерёдно заглядывает в тёмную бездну. Он пропадёт там, он знает. Но и без этой бездны ему не жить. — Превратится в одно пустое ничто, — шепчет еле слышно. Но разве таким признаниям нужен голос?       - Никогда тебя не покину, — выдыхает еле дышащий в ответ. — Что бы ни случилось, я не покину твоё сердце и тебя из своего не выпущу. Навсегда мы принадлежим лишь друг другу.       Тихие клятвы срывающимися голосами и шёпотом разносились по всей комнате пока Чонгук бережно и терпеливо растягивал Тэхëна для себя. Всхлипы и стоны вторили словам, когда он ласкал его языком и губами. Влагу из глаз не удержал никто из них с первым толчком в желанное и податливое нутро. Ни на минуту не распутывались их руки и ноги. Жались друг к другу до предела, до нехватки воздуха. Брали и отдавали всего себя до последней капли. Потерялся весь мир между этими двумя в эту ночь, когда в словах «мой» и «твой» были вложены клятвы, подписанные кровью.       Клятвы, которые они пронесут через всю жизнь.       Не было нежнее этих касаний во всём мире. Не было счастья больше, чем они испытывали. Не было правдивей слов произнесённых, клятв отчаянней во все века. Не было любви сильнее, чем их… Любви во всех оттенках. Не было и не будет.       Тэхён, ещё даже не открыв глаза, чувствует горячее тело, прижимающееся к его спине, и улыбается. Он вытягивает ноги и лёгкая боль в пояснице заставляет немного нахмурить брови, но она не способна перекрыть то, что он чувствует в груди. Эта боль ему приятна. Чонгук мычит сонно куда-то ему в затылок, пробуждаясь от того, что сокровище в его руках начало ерзать и прижимается крепче, отказываясь молча отпускать.       - Чонгук, — хрипит младший, пытаясь хоть немного ослабить его хватку. — Мне дышать нечем, — тихо посмеивается басистым голосом и ворочается. — Ну же.       - Не отпущу, — отвечает сонно и лениво Чон, зарываясь в чужие светлые волосы носом. — Нет.       - Я ведь не испарюсь. — Тэхён начинает смеятся в голос, запрокидывая голову. — Мне надо в университет, а тебе на работу.       - К чёрту всё. — Чонгук и слышать ничего не хочет. Точно капризный ребёнок дует губы и хмурится, до сих пор не разлепив ещё веки.       - А если я скажу, что после того, как за часик решу вопросы на учёбе, я сразу вернусь домой и не буду работать целый месяц? — Игривым тоном произнесённые слова заставляет Чонгука замереть и немного расслабить руки, чем пользуется младший и разворачивается к нему лицом с улыбкой.       - Ты не шутишь? — Открывает один глаз, будто сомневается в том, что это не провокация.       - Ну нет, — Тэхёна веселит выражение лица брюнета и его реакция. А он ведь и правда не шутит. Тэхён решил, что они заслуживают больше времени друг для друга и взял отпуск. Конечно, деньги ему нужны так же, но своё обучение на полгода вперёд он уже оплатил, домой отправил накопленную сумму, поэтому можно немного уделить время и себе. — Я обещаю, все вечера в течение месяца я буду дома и ждать тебя.       Чонгук от такой новости просыпается мгновенно и садиться в кровати, глядя на свою вкусность с широкой улыбкой. В его голове прямо сейчас разворачивается целый план этого отпуска. Остаётся только отделаться от отца и потом он обязательно уговорит Тэ улететь куда-нибудь хотя бы на две недели. Обязательно.       - Обещай! — Бросает он с той же улыбкой, которая превращает его в ребёнка.       Тэхён смеётся ещё громче, разливая по всему дому глубокое и медовое счастье. Он садиться напротив, затихает и заглядывает в глаза любимого.       - Я люблю тебя, Чонгук, — отвечает вместо обещания еле слышно. — Очень сильно люблю.       - Я люблю тебя, Тэхён, — вторит такой же тихий голос от старшего, чей взгляд пробирает до души. — Безмерно сильно люблю.       Они выбрались из постели ещё не скоро. Никак не могли оторваться друг от друга. Но звонки от людей, которые ждали их заставили всё же покинуть тёплую кровать и включиться в дела. После того, как они позавтракали вчерашним нетронутым ужином под ворчание Тэхëна, что это всё уже не пригодно для употребления и под мычание от удовольствия Чонгука, они покинули квартиру и двинулись в разные стороны. У Чонгука совсем не оставалось времени, чтобы подвезти Тэ к университету, а тот и сам настоял на том, чтобы они ехали отдельно. Он вчера так и не позвонил домой, поэтому сообщил, что весь путь проговорит по телефону, что и сделал. Правда конец разговора с отцом получился скомканным. Тот сообщил, что какой-то номер неизвестный звонит ему уже третий раз и, наверное, нужно ответить. Оборвал звонок не попрощавшись.       С вопросами в университете он и правда управился за час. Сейчас он, прикрыв глаза, наслаждался лёгким ветерком во дворе перед выходом за ограду. Свободная бежевая лёгкая одежда позволяла коже немного остудиться после жаркого утра и душного помещения. Безоблачное до этого небо стало затягивать облаками и, скорее всего, к вечеру будет дождик, но это никак не омрачало настроение блондина. Он счастлив. Так счастлив, что готов признать — как бы тяжело ему не бывало, он безумно любит эту жизнь и весь мир. Теперь у него есть Чонгук. А за его спиной ему ничего не грозит.       - Чонгука рядом нет, а от тебя всё-равно приторно.       Тэхён открывает глаза и видит скривившееся в наигранном недовольстве лицо Юнги. Выглядит так, будто всё сладости мира съел за час и сию секунду собирается умереть от передозировки сахара. Блондин беззлобно смеётся, глядя на этот прищурившийся ком реальности мирской и кладёт на его плечо руку.       - А Чонгук со мной всегда, Юнги. Внутри меня. В самом сердце. Поэтому тебе придётся привыкать к этой приторности. Ничего не поделаешь!       - Фу, блять! Мерзость какая! — Ещё больше кривится Мин и отворачивается, скрывая радость за друзей в глазах и улыбку на лице.       - Мы тебя тоже любим, кот! — Блондин пару раз хлопает по его плечу, так же улыбаясь, и отстраняется, пятясь назад. — Мне пора!              Ничего не могло бы сейчас омрачить настроение Тэхëна. А сгущающиеся тучи над его головой казались такой мелочью. Ну промокнет он, ну промерзнет. Зато Чонгук будет дольше обнимать и отогревать. Будет заботиться и не позволит заболеть. Мир кажется таким прекрасным. И люди куда-то спешащие, опасаясь надвигающегося ливня кажутся милыми. Он так и улыбается открыто всем и всему, идёт себе не спеша и думает о своём.       Ничего не могло бы сейчас омрачить настроение Тэхëна. Но текст на экране телефона: ~Ну, что, малыш… Надеюсь, я приеду сегодня в свой дом и не увижу там ничего, что могло бы мне напомнить о тебе. Обойдемся без длинных речей. Собери свои шмотки и вали в свой гадюшник, откуда и прибыл. И будь благодарен, что показал тебе нормальную жизнь. Высылаю тебе номер счета. Оплата твоих услуг уже зачислена. Ты ведь меня соблазнял всё это время и выпрашивал мой член ради этого? Получил? Хорошо. Вздумаешь болтать, разговор будет иным, — от Чонгука остановил его сердце и перекрыл дыхание.       Тэхён застрял. Во всех смыслах этого слова. Его ноги отказались идти, лёгкие отказались дышать, глаза — видеть, уши — слышать, и сердце тоже — отказывает. Он падает на колени посреди тротуара, хватаясь за грудь, комкая одежду и в кровь раздирая кожу. Ни вдохнуть, ни прокричать. Тэхён и не знал, что в мире существует такая боль. Настолько сильная и всепоглащающая. Он застрял в вакууме, где со всех сторон в него вонзаются острые клинки, разрывая его всего на части.       Ничего вокруг не меняется. Люди спешат по своим делам и уже прикрываются всем, чем могут от хлестких крупных капель с почерневшего неба. А на тротуаре прямо сейчас согнувшись и скрутившись погибает в отчаянии и боли молодой парнишка. С этого момента он будет много раз пересматривать под другим ракурсом последние полгода своей жизни.       Тэхён любил жизнь. Верил в добро, людей и любовь. Тэхён был. Тэхëна не становится прямо сейчас.       Сколько он так просидел под ливнем на улице он не вспомнит. Это и не важно. Его вырывает в реальность непрекращающий звонить телефон, всё ещё зажатый в ладони. Звонит отец.       - Отец, — его голос будто из-под сырой земли, но на том конце вряд ли это заметят.       - Как ты мог?! — Ким Джунсо не замечает голос превращающегося в ничто сына. Ким Джунсо сейчас переживает собственную боль. — Как ты посмел так поступать?!       -П-папа, я не понимаю, — Тэхён и правда не понимает о чем речь. Что могло так вывести его отца, что он кричит сейчас не своим голосом?       - Не понимаешь?! Так ты не понимаешь, сученок?! Кто ты такой, чтобы позорить меня и выставлять на посмешище?! Я верил в тебя! — Мужчина прерывается только для того, чтобы вдохнуть, поскольку кричит он без остановки и настолько надрывно, что Тэхён выбирается из своего состояния и хмурит брови, вставая на ноги.       - Папа, успокойся, пожалуйста. Что случилось? — Его мысли начинают крутиться со скоростью света и припоминать все его действия за последнее время. Но ничего, что могло бы настолько не понравится отцу он не делал... кроме как…       - Ты подставлял свою задницу! И деньги за этот позор смел присылать нам?! Поэтому ты отказывался приезжать домой?! Этим занимался?! Отвечай, бессовестный! Да как же ты мог?! Знаешь, как называются такие люди?! Ты шлюха, Тэхён!!!       - Пап, ты что такое говоришь?! — Тэхён крутится на месте и не знает, куда себя деть. Он не понимает, как это всё могло вывернуться в такой кошмар. Эти слова от отца добивают окончательно. — Успокойся, пожалуйста, — только и может он выдавить из себя, и пальцами зарывается в свои волосы. Это какой-то кошмарный сон. Он должен сейчас проснуться. Сейчас проснётся и всё закончится. Тэхён сжимает волосы в кулак и тянет сильно в надежде, что сейчас он откроет глаза и весь ужас, прекратиться. Отец продолжает кричать, он уже не слышит и не слушает его. Невозможно терпеть эту боль, что разрывает изнутри.       - Щенок! — Слышится с того конца громче. — Мы едем за тобой. Собери свои пожитки. Не видать тебе ни учёбы ни света!       - Пап, — хрипло отвечает он, но не может продолжить. Что ему сейчас говорить? Как объяснить? Как рассказать? Ведь он просто полюбил. Разве это преступление? Разве любовь нужно оправдывать?       - Ты уничтожил меня, Тэхён, — слышит он после недолгого молчания уже тихо и хрипло. Парень чувствует сейчас всю боль и разочарование отца. Его лицо искажается от боли и он закрывает рот ладонью, чтобы не закричать. — Я не воспитывал тебя таким. Откуда в тебе это, Тэ? Разве я заслужил в своём возрасте, чтобы мне звонили люди и угрожали, требуя обуздать жадность своего сына — гея? Скажи мне, Тэхён. Разве я заслужил, чтобы мне говорили, что мой сын соблазнил уважаемого человека, сел на его полное содержание и имеет наглость требовать деньги? Что он получил уже хорошую сумму, но на этом я должен его образумить и увести куда подальше? Заслужил, Тэхён?       - Нет, отец, — только и может выдавить из себя блондин, согнувшись и не дыша. Как такое могло произойти? За что с ним так поступил любимый? Что такого Тэхён ему сделал? Разве хоть раз он просил что-то? Хоть раз он просил помощи в чем-либо? О каких деньгах ему они твердят? Неужели все эти полгода Тэхён был настолько слеп, настолько одержим этой любовью, что не замечал кем является Чонгук?       Связь оборвали на другом конце. А Тэхён, не чувствуя ни своего тела, ни опоры под ногами поплел по улице, обдуваемый со всех сторон холодным ветром. Он не замечал ни колючего дождя, ни холодящего не только кожу, но и душу ветра. Какая ему теперь разница? Весь мир рухнул за какие-то пол-часа.       Тэхён о многом думал, многое вспоминал, переживал вновь и вновь. С самого первого дня. Он снова смотрел в тёмные глаза, полные любви и не понимал, в каком моменте они лгали ему. Вспоминал прошлую ночь, полную клятв и снова не находил ответ, которая из них могла быть ложью? Думал о словах отца, его боли и не мог найти в себе обиду на него. Думал о том, что папа бы, наверное, никогда не смог принять его, даже если бы узнал правду в другой ситуации. Но тогда оставалась бы хотя бы надежда.       Он шёл и не замечал уже шквального ветра, снова усилившегося дождя и уставших ног. На автомате зашёл в их квартиру… Хотя, нет… В квартиру Чонгука и вдруг понял, что даже не планировал сюда идти. Видимо, ноги сами по привычке его и понесли. Ком в горле перекрывал снова дыхание, а боль в груди напомнила о себе, разрывая сердце в клочья.       За что?       У Тэхëна немного вещей. Они ему были ни к чему. Всё его уместилось в одну небольшую дорожную сумку. Выходя из гостиной, он заметил ручку на столе, а на столешнице на кухне лежали салфетки. Ким не дал себе время на раздумья. Оставил:       ~ Я всё сделал, как ты и просил. Тебе здесь больше ничего не напомнит обо мне. Не знаю о каких деньгах ты писал и говорил отец, но ты знаешь, что мне ничего не нужно было от тебя. Только твоя любовь. Взамен моей. Я даже не знаю толком кто ты. И, если это всё не твоих рук дело и ты тоже, как и я не понимаешь, что происходит, Чонгук… Просто позвони мне, — маленький клочок мягкой бумаги, как несожжённый мостик в надежде, всё ещё в надежде, что это всё лишь чья-то злая шутка.       Но… Чонгук не позвонил.       Позвонил другой мужчина и спросил, кем ему приходятся Ким Джунсо, Ким Ëнми, Ким Наëн и Ким Харин.       И сообщил, что ему следует приехать в центральную городскую для опознания троих и к ещё не пришедшей в себя Харин.       Смерть троих ему родных завтра причислят к тем остальным, чьи жизни заберёт этой ночью ураган. Их сделают жертвами неожиданно разыгравшейся бури. Так удачно для кого-то разыгравшейся. Чтобы этот кто-то так легко и бессовестно замаскировал свои поступки и всё, что последует за ними. И только парнишка — сын, потерявший родителей, брат, потерявший сестру знает, что — нет. Их жизни забрала правда, так гнусно, искаверканно и вырванно преподнесенная.