Carolina allspice

Июль 2024г.       Чёрный мерседес плавно заезжает на территорию двухэтажного особняка через раскрытые ворота. Тридцати двухлетний мужчина за рулём скучающим взглядом оглядывает некогда родной дом, в котором он и дня не был счастлив. Не знает, по какой причине до сих пор приезжает сюда каждую вторую субботу на ужин с человеком, которому это нужно не больше, чем ему. Тем более - сейчас. Когда у него появилась куда более интересная компания, чем собственный сын.       Чонгук поднимается по ступеням ко входной двери и смотрит на своё отражение через кованные элементы в затемненных стеклянных вставках. Оно искажено. Прямо так же, как и внутренний мир его самого. На заказ сшитые костюмы и дорогие аксессуары, ухоженность, отросшие до плеч чёрные волосы, заострившиеся черты лица, подтянутое тело и идеальный внешний вид никак не скроют внутренней пустоты, с которой Чон научился уже жить. Или думает, что научился?       - Добрый вечер, господин, - зрелый мужчина низкого роста кланяется глубоко с лёгкой улыбкой, забирая пиджак молодого господина. Чонгук отвечает кивком и смотрит в глубь дома.       - Он уже за столом? - Спрашивает младший, чуть обернувшись, пока дворецкий вешает его вещь на вешалку у открытой двери встроенного шкафа.       - Да, господин, - кивает мужчина и смотрит в глаза. - Они, - выделяет он последующей паузой, - уже за столом.       Чон поджимает губы, услышав это "они". Конечно, он знаком с новой пассией отца, но до сегодняшнего дня на их совместном ужине эта девица не присутствовала. Именно девица - младше намного даже самого Чонгука. И если бы отец спросил у него, по какой причине эта молодая, неожиданно появившаяся несколько месяцев назад, особа скрашивает одиночество старика, Чонгук бы ответил. Он бы разложил всё по полочкам. Лично бы занялся добычей информации и предоставил бы ее. Но отец не спрашивает, а ему самому нет до досуга старшего никакого дела. Пока нет. И он искренне надеется, что ничего в данном вопросе не изменится. Ведь Чон Вонги стареет практически на глазах и с каждым днём. А это означает, что истинные мотивы девицы скоро будут известны. И не дай Бог, чтобы она ненароком подумала, что может хоть что-то себе оттяпать из того, что принадлежит Чону. Вот тогда досуг отца станет от и до делом Чонгука.       Честно говоря, Чон младший даже не понял как и когда появилась девушка. Но это не мудрено, так как с тех пор, как отец оставил свое кресло и дела, а к Чонгуку перешло полностью ведение бизнеса, и первый и второй стали ещё дальше друг от друга. Чонгук уже давно не позволял вмешиваться в свои дела и жизнь. И он, так же, не интересовался чем заполняет старший теперь своё время. Обратил он внимание на неё относительно недавно, когда дворецкий упомянул о ней пару раз во время звонков, а потом и наткнулся на неё в гостинной в особняке, когда приезжал во время визита семейного доктора к отцу. Тогда, как раз, визит был незапланированный, поэтому, собственно, дворецкий и сообщил о нём младшему господину.       Чонгук проходит в просторную гостиную, а из неё - в столовую, которая не уступает по площади первой. За большим светлым столом сидит во главе Чон Вонги, пальцы которого покоятся на тыльной стороне ладони девушки. Отец одет сегодня в белую рубашку, а вокруг шеи презентабельно повязан шёлковый голубой шарф, заколотый платиновой брошью с синим крупным сапфиром. Мужчина выглядит довольным и даже счастливым на взгляд Чонгука. Чон Вонги в последнее время часто улыбался. Только вот этот блеск в тёмных глазах старшего кажется ему каким-то чрезмерным и неестественным. Впрочем, какое Чонгуку дело до того блеска и того счастья? Никакого.       - Отец, - негромко прерывает он тихую беседу двоих за уже накрытым столом и кивает, когда старший переводит на него взгляд. - Добрый вечер, Мин Джу, - смотрит уже на девушку в платье с глубоким декольте и длинными рукавами такого же глубокого синего цвета, что и камень в аксессуаре отца.       Девушка отвечает на приветствие лишь кивком головы и смотрит обыкновенно. Обыкновенно надменно. Эту надменность Чонгук заметил в ней еще в первую встречу. Стройная девушка с длинными каштановыми волосами, высоко поднятой головой и улыбкой - ухмылкой всем своим видом говорит о том, что тот - не более, чем гость, с которым ей приходится мириться в этом доме. И сейчас, в данный момент, Чонгука это раздражает больше, чем в прошлый раз.       Пухлые алые губы Мин Джу немного поджимаются, а маленький носик на кукольном лице вздернут высокомерно, пока младший господин особняка проходит на левую сторону от отца и садится напротив нее. Чонгук ухмыляется в ответ, глядя на нее и переводит внимание на все еще улыбающегося отца.       - Ты сегодня пребываешь в хорошем настроении, отец, - замечает он и берет в руки тканевую льняную салфетку со стола.       - Тебя это не устраивает? - Выгибает старший бровь и нет уже на лице привычного недовольства. Кажется, он просто общается с сыном непринуждённо и подшучивает. Чонгук на секунду замирает от такой реакции - не привык он к такому спокойному тону, а потом продолжает расстилать салфетку на коленях.       - Что ты, отец? - Тянет уголки губ немного и заглядывает в глаза отцу. - Как меня может это не устраивать? Наоборот. Меня это радует. Ведь это означает, что ты в добром здравии.       - Да, - звонкий голос девушки эхом отдается в комнате и привлекает к его обладательнице внимание обоих мужчин. - Слава Богу, наш Вонги чувствует себя отлично. - Она переводит свой режущий взгляд с Чонгука на Вонги, а губы ее расстягиваются в улыбке.       Чонгук замечает, как пальцы отца легонько сжимают ее, и все это ему вдруг кажется такой наигранной фальшью, что хочется уже сейчас просто встать и покинуть этот дом. Противно. Ему претит это шоу влюблённой и заботливой пары.       Он никак не комментирует и не отвечает на слова девушки. И продолжает разговор с отцом, пока на стол подают горячее.       - Доктор говорил, что после последнего приступа, он поменял некоторые препараты. Надеюсь, они не...       - Препараты нам подходят, и сейчас у нас все уже наладилось. - Чонгук не успевает договорить, как его прерывает тоном чуть выше Мин Джу. - Тебе не стоит беспокоиться, Чонгук. Мы со всем справляемся.       Чонгук сжимает в пальцах приборы, которые он успел уже взять и даже не смотрит в ее сторону. Глядит так же на отца и поджимает губы.       - Я хотел бы, все же, поговорить с отцом, - медленно переводит взгляд на ее лицо, - если ты не против, конечно.       - Вонги утомляют все эти вопросы о его здоровье, Чонгук. С ним все хорошо. Он бы предпочел просто поужинать в спокойной обстановке с близкими ему людьми.       Чонгук выпускает приборы из рук и чуть опускает голову. Определенно ему необходимо всё же взяться за эту беспардонную особу, что возомнила себя хозяйкой этого особняка, да похоже и не только особняка. Поднимает голову и смотрит на отца, что так и сидит с улыбкой, которая уже не кажется счастливой. И замечает - отец будто не в себе.       Чон Вонги, который за всю-то жизнь улыбнулся ему не более пяти раз, который был недоволен, кажется, самим существованием сына, сейчас просто сидит молча, смотрит на него и... улыбается. И отчего-то, Чонгука это начинает злить. Железный человек, бездушная и непробиваемая скала, которая наводила страх на все свое окружение сейчас превратился ... в куклу? Молчаливую, улыбающуюся и глупую куклу? Человек, которого никогда не трогала жизнь единственного родного сына, что он выжимал, не давал отдышаться, не позволял даже примитивной отцовской ласки себе, сейчас просто сидит так спокойно и улыбается с нездоровым блеском в глазах. Хотя - нет. Тогда, шесть лет назад, он все же похлопал по плечу, сказал, что Бог уберег и что все - к лучшему. Повел себя почти, как родной человек. Но это было лишь раз. И сейчас Чонгук смотрит на него, видит почти овощ, и это его бесит настолько, что он готов схватить того за плечи и хорошенько встряхнуть.       От тяжелого дыхания крылья носа трепещут. Брови сведены к переносице. Он переводит взгляд на довольно ухмыляющуюся до сих пор Мин Джу, которая тянет бокал красного к алым губам.       - Тогда боюсь, что мне придётся оставить вас. - Он спокойно укладывает салфетку с колен на стол. - Ведь список близких отцу людей от меня слишком уж далек.       И под тихим, наигранным "жаль" на выдохе Чонгук встает и выходит из столовой, а потом и из гостиной, так и не услышав более голос отца. Обидело? Задело? Конечно, нет! Пусть так думает эта малолетняя девица, что ликует сейчас над маленькой, как ей кажется, победой. Чонгука мало, что может задеть и уж совершенно ничего не способно обидеть. Не говоря уже о таких мелочах. Ему просто здесь уже делать нечего. Фронт его работы находится за пределами этого дома. И он обязательно выиграет эту войну. Быстрым и уверенным шагом он направляется в сторону выхода и даже не оборачивается на частые шаги позади, когда сам открывает дверцу шкафа и достает пиджак.       - Проверь все препараты, которые он принимает. Жду названия всех. Завтра приедет человек и заберет по образцу каждого у тебя из рук. Каждый шаг и звонок этой девицы будешь докладывать мне лично три раза в день. - Он оборачивается в пол-оборота, уже находясь за пределами дома и, глядя куда-то в даль перед собой, пряча руки в карманах брюк, дает указания дворецкому, что стоит на пороге. - Приглядывай за ним, Кегван, - уже смотрит на пожилого мужчину и просит. Старик это точно знает. Поэтому чуть улыбается, опуская голову.       - Хорошо, молодой господин, - отвечает тихо. - Хорошо, что и Вы это увидели, - добавляет ещё тише и кланяется ещё ниже.              Июль - самый щедрый месяц на осадки и одновременно самый душный. Он ненавидит этот месяц и именно в июле чаще всего думает о том, что Тэгу, да и Корея - определённо не его город и не его страна. Совершенно не понимает людей, которые ровно относятся к любой погоде здесь и думают, что это норма. Но сегодня настроение Чимина подпорчено не только духотой и надвигающимися тучами. Сегодня ему пришлось в срочном порядке вызывать такси и ждать его целых двадцать минут, а в последствии - опоздал на работу. А всё потому, что один невыносимо избалованный, испорченный и недалёкий парнишка решил отомстить ему за разрыв отношений и проколол все колёса его машины ночью.       - Придурок, - выпаливает он и качает головой разъярённо, вспоминая вид своего Порша, когда идёт в сторону офисного здания в двеннадцать этажей. - Идиота кусок!       Он поправляет ворот своей белой рубашки, глядя в зеркало в пол в лифте и думает о том, как бы донести до бывшего, что не следует выкидывать подобные вещи, и что пора уже оставить в покое его за два-то месяца. Ну и желательно не замарать руки его же кровью. Зачем-то поправляет ещё и плотно прилегающий ремень на бёдрах, окидывает взглядом весь чёрно-белый свой образ и выходит из распахнувшихся дверей на седьмом этаже, зачесывая пятерней свои тёмные волосы.       Весь этаж представляет собой длинный целостный коридор, а по обе стороны расположены двери в отдельные кабинеты для каждого сотрудника. В конце коридора - тоже дверь. Там сидит тот, кому принадлежит эта небольшая, но процветающая бухгалтерская фирма - его непосредственный шеф и по совместительству лучший друг.       Чимин минует дверь в собственный кабинет, который расположен первым с правой стороны и идёт сразу в последний. Неглядя салютует девушке, что сидит перед дверью за стеклянной перегородкой и входит без стука.       - Что на этот раз? - Шеф никак не среагировал на появление Пака, лишь поджал немного губы, не отрываясь от монитора, когда тот шумно плюхнулся в кресло напротив и раздражённо выдохнул, растирая указательным пальцем пухлую губу.       Чимин бросил взгляд на аккуратно уложенные отросшие чёрные волосы друга, скользнул по сосредоточенному лицу, по длинным тонким пальцам на мыши и изящному запястью, на котором сверкали два тонких браслета, нахмурил брови и выдал:       - Сколько нынче дают за убийство человека?       Тэхён даже бровью не ведёт. Так и сидит, проверяя отчёты своих сотрудников перед отправкой клиенту.       - Тебе некому носить передачки в тюрьму, - отвечает отстранённо так, будто это единственный важный аргумент для того, чтобы воздержаться от того самого убийства.       - А как же ты? Для чего нужен друг, если он не сможет даже этого сделать? - Возмущение Чимина искреннее, его глаза округляются, а брови ползут вверх. Ведь он и сам знает, что родни у него нет. Но даже если бы такое случилось, он был уверен, что друг не оставит.       - Например, - Тэхён прищуривается, заметив ошибку в расчётах на экране и делает заметку на бумаге под рукой. - Чтобы слушать его советы перед тем, как обложаться настолько, что потом приходится думать об убийствах.       Чимин хмурится и поджимает губы, не сводя глаз с него. Он ненавидит говорить о личном в то время, как друг работает именно поэтому - тот даже не смотрит на него. Как будто Чимина здесь и нет вовсе. Говорит бесцветно и незаинтересованно. Но терпеть он уже не мог. Необходимо было выговориться.       - Ну, да, - тянет он недовольно. - Ты же говорил!       - Да, - подхватывает Тэхён. - Я же говорил, - так же спокойно и незаинтересованно.       - Но ты всегда бракуешь всех, кто ко мне приближается и на кого я смотрю! У тебя они все какие-то не такие, ненормальные, меркантильные, с нездоровым взглядом и так далее по длинному списку!       - Как показывает практика, - Ким наконец поднимает взгляд на недовольного друга и откидывается на спинку кресла, - в итоге я оказываюсь прав. - Хмурит немного брови, оглядывая Чимина. - Что он сделал на этот раз?       Тэхён знает, о чем говорит. Ведь колличество подобных пакостных выходок Джо могут образовать уже целый список в десяток пунктов. На что только не идут взбалмошные капризные особы, чтобы привлечь внимание и в последующем его удержать. И уже не важно в каком ключе. Лишь бы не забывали.       - Проколол мне ночью все четыре колеса, - как-то устало выдыхает Чимин и растирает лицо ладонью.       Тэхён опускает уголки губ, приподнимает чуть брови и качает головой мол "новый уровень".       - Кажется, ещё месяц назад, когда он прислал тебе фотографии, - Ким делает паузу, - ваших встреч, так скажем, я тебе говорил, что пора обращаться в суд. И сейчас я снова тебе говорю, Чимин: если ты так и будешь продолжать жалеть наглеца, он перейдёт все границы и ты окажешься в проигрыше в итоге. Это мой очередной совет. К которому ты, скорее всего, не прислушаешься.       Тэхён тяжело выдыхает, когда, ворча себе под нос что-то о тяжёлой жизни, Чимин покидает кабинет, после того, как они договорились о встрече вечером у первого в доме.       Тогда, шесть лет назад, Тэхён забрал Харин, и после того, как уладил дела с похоронами родителей и сестры и оформлением опекунства над племянницей, забрал единственного оставшегося родного человека и уехал из Сеула в Тэгу, в их старый домик. А Чонгук так и не позвонил. Было тяжело, очень тяжело. И по сей день Тэ не менял номер телефона, но звонка он уже давно не ждёт. Ким устроился на работу легко. Опыт у него был, работы он не боялся. Потом получилось устроить Харин в школу. Тэхён работал без устали, не жалея себя. Он подружился с владельцем небольшого минимаркета, где работал, а через полгода ещё и помог разобраться ему с бухгалтерией. Так он начал ещё подрабатывать и бухгалтером. Ещё через пару месяцев смог ещё и оформить перевод на экономический факультет ближайшего института, где он и познакомился с Чимином, правда, с потерей года обучения. Но было ли это важно в данных обстоятельствах? Совершенно нет.       А два года назад он получил диплом и они с Чимином решили, что можно попробовать открыть собственную небольшую организацию. К этому времени, домик уже преобразился, но он понимал, что им с Харин этого будет мало.       Харин училась хорошо, старательно. Ей было тяжело. Наверное, тяжелее даже, чем Тэхëну. На разговор она решилась только спустя месяцы. Харин рассказала, что в тот день они втроём с дедом и бабушкой выехали из школы и заехали за её мамой на рынок. Наëн тогда закупала продукты на ближайшую неделю. Как раз там и позвонили тогда деду. Они не слышали, но по сменяющемуся выражению лица, стало понятно, что ничего хорошего деду не говорили. А когда разговор закончился, дедушка сильно ударял руль и кричал о том, что сын опозорил их семью, плакал и кричал. Но потом, когда они ехали за ним, мама прошептала Харин на ушко, что дядя Тэ не виноват, и что он никого не позорил. Это просто плохие люди оговорили и обманули деда.       Харин тогда крепко обняла Тэхёна и так же тихо, всхлипывая прошептала, что она любит его и знает, что он не делал ничего, что бы могло так разозлить старших. Такое откровенное детское признание запомнилось Тэхёну на всю жизнь. И тогда он поверил ей - единственному родному человеку на всей земле.       Тэхён не виноват ни в чем. Его любовь не может быть позором. Ведь он её не продавал и деньги за неё не брал.       Но каково же было удивление и недоумение, когда два года назад Тэхён узнал, что, оказывается, его любовь, всё же, купили.       Тогда они с Чимином пошли в самый распространённый банк с целью получения кредита на открытие своего дела. Сидели за небольшим столом напротив консультанта в общем зале, пока тот с паспортом Кима в руках забивал что-то в компьютер. А через пару минут к ним подошёл менеджер и пригласил их в другой зал - зал для VIP-клиентов, как успел прочитать тогда Тэхён табличку на стене.       - Господин Ким, добрый день, - поприветствовал тогда его, ещё блондина, сидящий в кабинете другой менеджер банка. - Мы рады Вас видеть. Заискивающий вид этого мужчины тогда удивил обоих парней. Тэхён совершенно не понимал, каким таким образом их немногообещающий в их ожиданиях визит в банк мог обернуться в то, что сейчас происходит.       - Добрый день, - Тэхён посмотрел на прямоугольный значок, что висел на груди менеджера, - господин Ли. - Поклонился вежливо, а потом посмотрел в глаза. - Но мне кажется, вы меня спутали с кем-то.       Господин Ли немного нахмурился, а затем посмотрел на экран своего компьютера.       - Господин Ким Тэхён, верно? - Вновь обратил свой взор на Кима.       - Всё верно, - кивнул.       - Могу я попросить Ваш паспорт?       И после нескольких минут проверок, очередных вопросов и уточнений, Ким Тэхён узнал тогда, что на его счету вот уже четыре года лежит ровно два миллиона долларов.       "Сколько стоит любовь?", - спросил его когда-то Чонгук.       В два миллиона долларов Чон Чонгук оценил любовь Ким Тэхëна.       Только вот эта цена включала ещё в себя жизни троих родных людей Ким Тэхëна.       А Ким Тэхён тогда ушёл из банка, всё же оформив кредит на примерно треть от той суммы, что уже лежала на его счету. Кредит ему одобрили и сумма была на его кредитном счёте уже к вечеру, когда он перекрашивал себя в родной цвет. Тем же вечером они с Чимином отмечали успешное начало, а последний узнал историю друга. А вопрос "Для чего брать кредит, если деньги уже имелись?" Чимин не задавал по сей день. И если Пака спросить сейчас, то скажет, что всем своим существом ненавидит тех людей и всех, кто к той истории причастен. Поскольку сам был свидетелем того, насколько тяжело приходилось другу все эти годы.       Тэхён узнал кого полюбил тем вечером. Стоило только вбить в поисковик браузера имя Чон Чонгука, и вся информация о нём пестрила длинным списком. Не сказать, что он не удивился тогда. И стало обидно. Ведь всё, что нужно было сделать, это всего-то вбить это имя в пустое поле и нажать "поиск". Вряд ли бы Тэхён так глупо и наивно кинулся в те чёрные омуты с головой, знай он, что никогда бы не стал ровней тем людям.       Глупый, наивный и добрый Ким Тэхён.       - Как там Харин? - Чимин, уже немного захмелевший от пары бутылок пива, сидит в кресле в небольшой гостинной друга.       - Харин - моя гордость, - отвечает с такой же малость расслабленной улыбкой Тэ. - Учится на отлично. Я бы никогда не подумал, что юриспруденция - её стихия.       - Вот видишь, - Чимин тянется за острыми крылышками на деревянном столике между ними, поглядывая на телевизор, что висит слева на стене. - А ты всё не хотел отпускать её в Сеул. - Переводит взгляд на друга, что смотрит в ту же сторону.       Происходящее на экране сейчас не интересует никого из них. Звук на минимуме, просто какие-то мужики с автоматами гонятся за другими такими же.       - Причина моего нежелания её отпускать тебе известна. Была бы моя воля, я бы и сейчас её вернул обратно. - Тэхён не смотрит на Чимина. Всё так же разглядывает суету, что творится на прямоугольном экране. Ему уже не тяжело касаться прошлого. Просто немного неприятно от еле ощутимого нытья в груди.       Они оба сидят уже в домашней одежде в старом, но уже отремонтированном доме Кима. Чимин сегодня уже никуда не уедет. Он останется в этой же гостинной на диване, что стоит рядом с уже расстеленной постелью.       - Ты прав, - гость отхлебывает с бутылки хмельной напиток и кивает, - но ты же понимаешь, что не все люди такие же, как те, что были в твоём прошлом, Тэ.       - Понимаю, Чимин, - Тэхён все же смотрит на друга и тоже делает глоток из своей бутылки. - Может быть и не все такие, как они. Но проверять это на Харин мне не хочется. Хочу присмотреть ей квартиру, - меняет он тему после глубокого вдоха и улыбается удивлённым глазам друга. - Она уже совсем взрослая и я понимаю, что ей здесь со мной уже будет тесновато.       - Ты ведь не собираешься ... - Чимин не решается закончить фразу.       - Нет! - Обрывает Тэхён, зная, что вопрос не прозвучит до конца. - Конечно, нет, Чимин. Те деньги я не трону. Не пришло ещё их время. У меня есть сбережения. А если не хватит, снова возьму кредит. Но уверен, что не понадобится.       - О каком времени ты говоришь для тех денег? Чего ты ждёшь?       Чимин сводит до смешного медленно брови от выпитого, но в глазах заметно беспокойство. Он до этого момента ещё не слышал подобных слов.       - Я уверен, что жизнь преподнесёт мне такой момент, когда я смогу, - снова глоток, - красиво вернуть эти деньги тому, кто так бессовестно мне их подкинул. Оставим это, - он оставляет бутылку на стол и смотрит уже с хмельной широкой улыбкой на лице. - Лучше расскажи мне, что ты решил делать с настырным бывшим?       Этой же ночью за пару часов до рассвета, лёжа в своей постели, Тэхён смотрит на шестизначное число на экране своего телефона в личном кабинете он-лайн банка.       И смотрит он на эти цифры за последние пару лет ничуть не меньшее количество раз - два миллиона. А если в долларах - цена любви, молодости, счастья и жизней троих из его семьи.       - Тэ, ну хватит! Я ведь уже не маленькая. Я поела, не голодна. Сейчас лето - я не замерзаю. Деньги я получила. Кстати говоря, ты мне их прислал много. Я ведь говорила, что ещё с прошлого раза осталось. Занятия я не пропускаю, - молодая стройная девушка с каштановыми длинными волосами, в которых играются яркие лучи солнца, в лёгком голубом платье выше колена, поправляет солнцезащитные очки и морщит носик, поджав пухлые губки. В разговоре она жестикулирует так, будто человек, с которым она говорит по телефону может видеть. - Да не переживай ты так. Всё у меня хорошо. Я домой иду уже. Вечером позвоню тебе по видеосвязи. Пока-пока!       Харин тяжело выдыхает и убирает телефон в сумочку, поправляет выбившийся цветок в небольшом букете и приглаживает алые лепестки лилий.       Улыбка на лице тает с каждым шагом, который она делает по мощенной булыжниками дорожке. Мягкая подошва лёгких кедов ступает уверенно, а в глазах под тёмными стёклами собирается влага. Она прямо сейчас соврала любимому и единственному родному человеку на всей планете. Это не в первой. Но Харин знает, для чего это делает. Она долго шла к этим дням. Долго шла к этой дорожке, по которой впервые идёт в жизни. В ней нет страха, когда она пробегается взглядом по выстроенным в ровный ряд надгробным камням.       С тринадцати лет в ней сидит только один страх - не смочь отомстить.