укротить строптивого

Он толкнул дверь в метро, на ходу извинился перед задетой старушкой и засеменил по лестнице. Изуку приспустил рукав рубашки, взглянул на время и чертыхнулся под нос. Первый день стажировки, а он опаздывает! Прижав сумку с набросками к груди, практически прыгнул на эскалатор и, осторожно переступая по ступеням, старался не замечать недовольных вздохов людей, которых он задевает плечом или сумкой. Остановившись на перроне, посмотрел на прибывший состав и, юркнув через толпу, влетел в один из вагонов. Спокойно выдохнуть он мог, только когда закрылись двери вагона, присел на свободное место и устало прислонился к спинке. Изуку разблокировал телефон, в который раз проклиная себя за невнимательность ко времени, и заново прочел сообщение от агентства, вчитываясь в каждое слово. «Добрый день! Агентство Хизаши Ямада радо сообщить Вам об утверждении кандидатуры на роль младшего ассистента. Для начала Вашей стажировки просим явиться к 5.00 вечера в арт-пространство Лондона по адресу…» Мидория тяжело вздохнул, закрывая лицо ладонями. Время близилось к четверти пятого, а до станции метро ему ехать еще около десяти минут, плюс подниматься из метро, пройти несколько кварталов, в его случае, пробежать в кроссе, и даже при таком условии он не успеет к пяти. Голова крутила самые плохие вариации событий, где его не только провожают взашей, но дают негативную характеристику. Мидория взвыл и стукнул кулаком по коленке. До нужной станции осталось немного. Парень вытащил из сумки тетрадь с заметками и внимательно вчитывался в конспект, который набросал для встречи заместо размеренного сна. В любом случае волнение, вскружившее его сознание, не дало нормально заснуть. Он внимательно изучил модельное агентство, проследил за последними показами в Лондоне, Париже и Вене, проанализировал темы новых коллекций, и в особенности заострил внимание на модели, небезызвестной в кругах моды. Парень открыл следующую страницу, на которую прицепил распечатанную обложку предстоящего показа и вцепился взглядом в мужское туловище, покрытое светящимся шелком. На обложке новой коллекции под названием La lumière, что означало на французском Свечение, не было лиц, но Изуку сразу узнал тело Тодороки Шото. Тодороки Шото, непревзойденная модель во втором поколении и главная звезда кутюрье Ямада. Щеки заалели, разглядывая линии стройного туловища, а сердце совершило кульбит. В мечтании чуть не пропустил нужную станцию, чем еще раз проклял себя и выскочил из вагона. Не то, чтобы Мидория так сох по Тодороки, но стоило ему появиться на обложке журнала Vogue, парень не мог отвести от него взгляд и получил насмешки одногруппников по курсу. Парень согнал покраснение с щек и поскакал на эскалатор, следом — к выходу из метрополитена. Рубашка помялась, копна волос растормошилась, сумка в один момент предательски раскрылась, но Изуку успел перехватить свои наброски и тетради, пока они не вылетели на проезжую часть. До арт-пространства остался один квартал и две минуты до пяти вечера. Парень остановился на тротуаре, положил сумку на подоконник бутика и взглянул на себя в стекле. Поправил торчащую рубашку и выровнял галстук, застегнул пиджак и протер пыльные ботинки. Все-таки он должен показать лучшего себя при встрече, в настоящее время первое впечатление до сих пор значимо. Сделал несколько глубоких вдохов, как его учили, на всякий случай сосчитал до десяти, а потом с десяти до единицы, и двинулся быстрым шагом. Он уже опоздал на две минуты, хотелось провалиться сквозь землю и уехать обратно, в свою крохотную студию на окраине города, но решил: если позориться, то позориться до конца. Арт-пространство находилось в прежне заброшенном помещении завода, совмещающем несколько рабочих студий и офисов, а на верхнем этаже под огромными панорамными окнами с витражами — место для показов мод, презентация картин и современного искусства. На каменной стене был вывешен огромный баннер предстоящего показа, идентичный его фото, который рассматривал в своей тетради. Вскинул голову и сдержал восхищенный вдох. Вокруг горели ослепительные огни фонарей, освещая баннер словно огненное, но белоснежное созвездие люминесцентных тканей и изгибов тел. Изуку сглотнул и вошел внутрь, преодолевая самое волнительное — лестницу, ведущую наверх, словно в рай, святую всех святых. В место, где творится и полыхает искусство. Поднявшись на верхний этаж, он остановился у лестницы. Челюсть упала, когда он увидел перед собой роскошь ослепительных огней софит, словно вросших в потолок, и бесчисленное множество хрустальных стульев, стоящих перед высоким длинным подиумом. По помещению сновали работники в синих комбинезонах, переставляя реквизит, выравнивая ряды стульев, настраивая свет и звукосопровождение. Изуку растерялся в огромном пространстве, пока чужая рука не хлопнула его по плечу, а он не получил сердечный приступ от неожиданности. — Мидория Изуку, верно? — лучезарно улыбнулся ему светловолосый юноша с явным ирландским акцентом. Изуку нервно кивнул. — Удивительно, но ты пришел даже вовремя. — Вовремя? — удивился Изуку, посмотрев на наручные часы. — Сейчас пять минут шестого. — Пунктуальность — залог всего, но не в нашем бизнесе, — усмехнулся блондин, вчитываясь в рабочий планшет. — Пять минут ничего не значат, пол часа — этикет, а час и более — наглость, которая позволена только большим шишкам. Я до сих пор не представился, — парень выпрямился и протянул руку. — Каминари Денки, ассистент месье Ямады. Изуку пылко принял рукопожатие, слишком энергично, как посчитал для себя, и невольно окинул взглядом одежду Каминари. Похоже, в этом месте не в чести официальный строгий стиль, ассистент был одет в хлопковый бежевый лонгер свободного покроя и широкие брюки на низкой посадке. — Мидория Изуку, — представился он и вспомнил, что Каминари уже озвучил его имя, и открыл главную привычку: бормотать. — То есть, я в курсе, что ты знаешь мое имя, но все же невежливо не представиться, к тому же в первый день стажировки, если меня примут на работу… — А ты смешной, — кратко подытожил Каминари, прерывая словесный поток, обернулся и рукой поманил Мидорию следовать за собой. — Но хватит любезностей. Пойдем, я покажу тебе нашу гримерку и быстренько проинспектирую. Красный от стыда и нетерпения, Изуку нервно кивнул и последовал за ассистентом. Ходил он очень быстро, парень перешел на широкий шаг, лавируя между колоннами, людьми в синих комбинезонах и декорациями в виде высоких зеркал. — Работа заключается в администрировании рабочего процесса, взаимодействию с поставщиками ткани, декораций, слежении расписания моделей и распорядком показов, — Каминари, казалось, успевал все в жизни и даше больше. Инспектируя Мидорию, быстро печатал в планшет, перебрасывался с работниками по поводу того, куда перетаскивать ту или иную декорацию, переступал через провода, словно для него это не доставляет никаких трудностей. Изуку впадал в тревогу, потому что не успевал записывать задачи в заметки на телефоне, то и дело сталкивался плечом очередного работника, путался в кабелях и краснел все пуще. — Тебя инспектировали по поводу зарплаты? — А? — вскинул голову зеленоволосый, практически вовремя: длинная доска чуть не зарядила его по макушке. — Нет, еще не обсуждали. — Месье Ямада — очень занятой человек, так что в первые дни стажировки не надейся на личную встречу, — Каминари резко повернул вправо, Изуку чуть не потерял его из виду и юркнул следом. По коридору, натянутом бежевой тканью, тянулся мягкий аромат косметики и парфюма. Значит, они все ближе подходили к гримерке моделей. Парень с силой сглотнул. — По основному трудоустройству лучше обращайся к Джиро, она у нас заведует взаимодействием с общественностью и одновременно руководит отделом кадров. Как видишь, нехватка рабочих рук у нас большая, — хмыкнул Каминари, подошел к шторе и приоткрыл ее, заходя внутрь. Изуку на секунду остановился, глупо смотря перед собой. Извилины в голове крутились в ускоренном темпе, рука судорожно держала телефон с краткими записями, которые будут пересматривать и вычитывать всю бессонную ночь. Закрыл глаза и сделал медленный вдох, собрался и протянул руку. Перед ним резко распахнулась ткань и Мидория забыл, как дышать. Из гримерки вышел Тодороки. Изуку думал, что умрет на месте. Высокий, утонченно-стройный, совсем нетипичный для модельной худобы, гордо выпрямленной спиной, возвышался над ним как оживший гранит Давида, намного красивее, чем был представлен на обложках журналах и рекламных баннерах. Белоснежная гладкая кожа светилась полуденным солнцем, белая компрессионная футболка подчеркивала четкий рельеф пресса и крепкие плечи. Тодороки прошел мимо, не заметив стоящего практически у входа парня, оставив за собой древесный шлейф парфюма Картье. Изуку впился в его уходящую спину, зачарованный запахом, неожиданной встречей, бесстрастного лица и крепких мышц, скрытых под белой тканью. В груди трепетала тревога вперемешку с натуральным восторгом: такое бывает, когда вживую встречаешь своего кумира или знаменитость. Кожа покрылась мурашками, Изуку почувствовал, как галстук неприятно сдавил горло и почувствовал себя вдвойне идиотом, который стоит посреди прохода с глупым выражением лица заядлого фаната. — Мидория! — звонкий голос продекларировал его фамилию, а через мгновение он был грубо схвачен за плечо и втянут в недры гримерки, где вовсю кипела жизнь. Изуку обратил внимание на темноволосую девушку с коротким каре, пирсингом на губе и подведенными черной подводке глазами. — Думала, уже потеряла стажера! Ты чего завис? — Простите, — поспешно промямлил Изуку, все еще потерянный от недавней встречи. — Немного сконфузился, когда… — Что, по уши втрескался в нашего Тодороки? — довольно ухмыльнулась темноволосая, заставив Мидорию раскраснеться с новой силой. — Не переживай, все в первый раз при виде него дар речи теряли. Привыкнешь. — Джиро, не доставай новичка! — встряла в разговор девушка с розовыми волосами. — Дай ему свыкнуться с обстановкой. — Не принимай близко к сердцу наши шутки, — сказала названная Джиро, подмигнув Изуку. Стильная сережка с форме креста грациозно моталась при каждом движении головой. — Особенно от этой знатной особы — она мастер по части жестких пранков. — Советую не ссориться со мной лишний раз, — хихикнула розоволосая. Изуку заметил ее черные, как смоль, линзы и позолоченный ободок с рожками. В руке она держала кисточку для макияжа и палетку теней. — Зови меня Мина, к слову. — Распространенное имя. По древнегречески означает Луна, по арабски Покровительница, чаще всего ассоциируется с гармонией и красотой. — Ничего себе, что выдал! — глаза Мины расширились, она подошла ближе, заинтересовавшись новичком. — Ты у нас вундеркинд, что еще знаешь? — Можно сказать, у нас был жесткий преподаватель астрологии и символизма, — скромно ответил Изуку, осторожно следя за движением кисти в руке девушки, чтобы она не задела его рубашку. — А в гороскопе ты силен? — Мину было не остановить. — Слушай, мне бы расклад сделать на меня и… — Tu vas finir mon maquillage? Je dois aller en avant-première! — недовольным голосом воскликнули на французском, заставив Мину вздрогнуть и сморщить лицо. — Помню, помню! — Мина оставила в покое парня и подошла обратно к рабочему месту. — Ты специально говоришь на французском, когда знаешь, что я его ни черта не понимаю? — Внимательнее, — с жесточайшим акцентом произнесла модель с французской внешностью — вздернутым аккуратным носом, пухлыми губами и худым лицом. — Стрелки получились неровные. — Они ровные! — ответила Мина, приглянувшись в веки француженки. — Просто свет так падает. — Переделай. — Вот еще! Дай закончить с тенями, потом, так и быть, подправлю стрелки. Джиро похлопала Изуку по плечу, извиняюще-добродушно, и кивнула головой на другой конец гримерки, в сторону белоснежной шторы, которая отделяла общее рабочее помещение от администраторского. Каминари уже убежал неведомо куда, так молниеносно, что пилоты Формулы-1 позавидовали бы. От общего шума, снующих работников службы доставки, грузчиков и прибывающих газетчиков, которые решили насытить свой выпуск репортажами за сценой, от включенной музыки жанра поп и R&B, какую обычно включают на устаревших дискотеках миллениалов в барах Лондона подвального помещения, — у Изуку закружилась голова. Он ожидал в некотором роде активность перед показом, но до такой степени его мозг догадаться не мог. Отказываться уже поздно, — удрученно проговорил про себя Мидория, одновременно чувствуя некоторое окрыление общей обстановкой. Он повернулся к широкой вуали, откуда он пришел, но увидел только рабочих в синих комбинезонах. Промелькнувший облик модели растворился в сознании приятным воспоминанием. Джиро подняла ткань и, дождавшись, когда Мидория пройдет через нее, закрыла от посторонних глаз. Немного, но тяжелая вуаль заглушила музыку. Повеяло ароматом byredo, формата blance, с оттенками фиалки и более отдающей розой, такой же шлейф тянулся от его обладательницы. — От моделей сплошные заботы, — Джиро взлохматила свою челку, которая разлетелась неряшливо по всему лбу, но внешний вид ее, видимо, не особо волновал. Она подошла к столу посередине небольшой комнаты из мягких тканевых стен и разместилась на кресле, устало прислонившись к спинке. На столе разбросаны кипы бумаг, журналов и газет с показами мод на заглавной странице. Изуку знал и эти журналы, и название заголовков, но говорить не стал — излишнее занудство плохо действует на первое впечатление, он это вычитал в посте неизвестного психолога в фейсбуке. Джиро открыла шкафчик под столом, практически залезла под столешницу, достала планшет, такой же, что держал Каминари у себя в руках, и протянула Мидории. — Это будет твои главным предметом в работе, — пояснила Джиро. Изуку взял планшет из ее рук, чувствуя подушечками приятный тканевый материал чехла. Девушка начала загибать пальцы, перечисляя все виды работ, которые должен выполнять Изуку, он же не понял с первого раза слова Каминари. — Переписка со мной, с руководством, если потребуется, закупка необходимых материалов, созвоны с поставщиками… о, и вот еще. Она снова полезла в ящик и выудила из него маленькую коробочку. — Телефон не всегда попадается в руки, а эта штука всегда будет висеть на ухе, — Джиро передала гарнитуру Мидории. — У меня и Каминари такая же. Будем на связи двадцать четыре на семь. — То есть, получается… я принят? — спросил Изуку, оторопело рассматривая технику в своих руках. — Думал, что вначале будет собеседование, потом оформление документов… — Документы — это прочее, не беспокойся, — Джиро поднялась с места и подошла к Мидории, дружески в который раз похлопывая по плечу. — Такого вундеркинда, как сказала Мина, мы терять не будем. — Вы меня не знаете, — нервно хмыкнул Изуку. Джиро отмахнулась рукой, как будто брать на работу первого попавшегося человека — это самое лучшее решение сегодняшнего дня. — Мидория, Мидория, — снисходительно протянула Джиро, — ты смог выстоять в настоящем хаосе целых десять минут и не растеряться, знаешь всякое… даже не могу вспомнить, как по-умному это называется. Многие убегали тут же, как заходили в гримерку, так что ты — счастливчик. Поздравляю, ты принят. Оформляться будем позже, показ уже через несколько часов… Музыка стихла. Мидория заметил, как в глазах Джиро пролетела искорка испуга, и в следующий момент штора раскрылась, они увидели серьезное лицо Каминари со сжатыми в тонкую полоску губами. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, и даже Изуку испугался этих слов: — Шеф приехал. Джиро выпрямила спину, схватила планшет со стола и приготовилась убегать, бросая Мидории короткую фразу: — Оставайся тут. Изуку в недоумении смотрел на две стремительно исчезнувших фигуры и остался один, в тишине зашторенной комнаты, держа в руках технику, с которой пока не знал, что делать. В правой руке болтался его портфель, который он решил поставить на стул рядом с собой, рядом с портфелем разместились и планшет с гарнитурой. За шторой он то и дело слышал копошение и короткие фразы, быстрый топот ног и приглушенное восклицание голоса — Каминари кричал кому-то из коридора. Изуку понимал, что усидеть на месте он просто не мог. Медленно вобрав в себя воздух и выдохнув, он поднял шторку и тут же натолкнулся на широкую спину. Поднимая руки в обезоруживающем жесте, Мидория не успел произнести и слова, его прервала короткая фраза на другом языке, с твердым звучанием и словно очень грубой: — Smotret nado kuda presh, — сказал блондин, проходя мимо остолбеневшего Мидории. Тот успел заметить небольшой христианский крест на шее и короткие русые волосы. Около него пробежали две модели, с рыжими и темными волосами, сверкая бликами от острых высоких каблуков. Они втроем исчезли за ширмой, которая вела, скорее всего, к подиуму, который Изуку успел увидеть при входе на этаж. Рядом со шторой стоял Каминари: его голова высунулась из-за ткани. Мидория подошел к нему, и Каминари, почуяв присутствие, вздрогнул и обернулся. — Черт возьми, Мидория, не надо пугать, у меня проблемы с сердцем, — блондин в довершении к словам схватился за грудь свободной рукой. — Что происходит? — спросил парень. Каминари не медлил с ответом. — Наш шеф вернулся со встречи раньше, чем планировалось, — Изуку заглянул за штору и увидел высокую мужскую фигуру — Ямада в очках с красным стеклом и в одежде в виде разноцветного аляпистого балахона разговаривал с Джиро и одновременно печатал в телефоне. Изуку на расстоянии почувствовал силу, которую Ямада распространял на окружающее пространство, и ему стало немного не по себе. Каминари продолжил тихим голосом, словно великий кутюрье услышит их перешептывание. — Нам пришлось экстренно собраться на предпоказ. — И как часто такое случается? — спросил Мидория. Каминари невесело прыснул. — Впервые, — Изуку заметил ровный строй на белой сцене, которую освещали включенные хрустали на потолке. Казалось, сцена одновременно загорелась и ослепляла. — Поэтому что будет дальше, не могу и догадываться. — Модели без костюмов к показу, — заметил Мидория, пробегая глазами по фигурам девушек, которых успел заметить убегающих из гримерки, француженку с уже ровными стрелками, блондина с хмурым лицом и сведенными бровями, однако Тодороки в числе моделей не заметил, что непременно озвучил ассистенту. — Тодороки здесь делает что хочет, — пояснил Каминари, замечая, как Ямада перестал перебрасываться фразами с немного напуганной Джиро, и пошел в сторону сцены между рядами из стеклянных стульев. — Он пользуется покровительством Ямады, поэтому сам решает, приходить на репетицию и какой образ надевать. — Я видел его сегодня, — произнес Мидория. — Он выходил из гримерки. — Ты пока не знаешь всей подноготной модельного бизнеса, — ответил Каминари, сверкнув глазами. — Тодороки мог находиться здесь, а через пол часа ехать на личном джете во Францию в ресторан, который ему порекомендовали на какой-то вечеринке. — Что? Это правда? — широко раскрыл глаза Мидория. — И бывало не раз. Можно сказать, из-за его характера несколько раз срывались показы. Но Ямада закрывал на это глаза. Для него Тодороки — золотая жила, и даже прерванные показы будут обсуждаться в сетях похлеще Ангелов Чарли. Мидория сглотнул, переваривая новость. Взглянул на Ямаду, который поднялся по лестнице на сцену: Каминари с Мидорией расположились в отдалении, скрытые в складках ткани, так что со сцены их трудно было разглядеть, зато они открывшуюся картину видели как на ладони. Ямада оценивающе пробежал глазами по каждой модели и взмахнул рукой Джиро — та, вздрогнув, чуть не уронила планшет из рук и подбежала к аппаратуре в конце комнаты, включая музыку. — Что скажешь про остальных? — решил поинтересоваться Мидория. Первая модель, француженка, выпрямила спину и грациозно пошла по сцене крест-накрест. Ее походка напоминала походку Кармен Касс, правда в более энергичной форме. — Это Асуи, молодая парижанка, — Каминари кивнул в сторону француженки. Ее черные, как смоль, волосы, убранные в хвост, прыгали в такт шагам. — С самого детства на модельном поприще — прославилась на одном из показов во Франции, где она открывала показ в тринадцать лет. Правда охотно агентства ее не брали, даже с учетом высокой популярности. — Почему? — Она с трудом ладит с людьми, — хмыкнул Каминари, и Мидория вспомнил случай ее выходки с Миной, и понимающе кивнул. — С самого детства в славе и в свете софитов — она не ценит таких, как мы с тобой, или Джиро, или Мина. Считает нас третьим сортом, поэтому в других агентствах случались зверские конфликты. — Зверские? — Хочешь услышать историю, как она проткнула кисточкой визажиста в глаз? — Нет, спасибо, — вздрогнул Мидория, наблюдая за Асуи уже под другими чувствами: напряженно и предосторожно. Асуи завершила свой ход, и следом за ней пошли одновременно две девушки в один такт, от бедра. — А это Яойрозу и Кендо, две неразлучницы, хотя в самом начале работы с шефом невзлюбили друг друга и рвали волосы, — Каминари обвел глазами виляющие бедра, и сглотнул. Ямада снова печатал в телефоне, не обращая внимания на прекрасно отработанную походку девушек. — Одна из Финляндии, другая из Англии — та, что Кендо. Держатся ото всех поодаль, особенно от Асуи, но в основном говорят на французском или итальянском. Можно сказать, что Яойрозу — любимица шефа почти наравне с Тодороки, поэтому Кендо, хоть и показывает дружелюбие, на самом деле хочет сместить Яойрозу с пьедестала. — Я мог представить, что модели могут быть с характером, но такие случаи… — Мидория вздрогнул плечами. Каминари странно на него посмотрел и не сдержал ухмылку. — Это еще цветочки, гарантирую тебе, — он указал в сторону высокого блондина, который пошел после Яойрозы с Кендо. — Это — вообще экспонат, и неизвестно, где шеф его раздобыл. Метис — наполовину японец, наполовину русский, — Мидория, задумавшись, все-таки мог вспомнить, что проследил за чертами его лица, примечая узкую прорезь глаз, густые светлые брови и твердо очерченный подбородок. — Катсуки Бакуго — называет себя японским именем, хотя всю жизнь прожил в России. Никто не знает его русского имени, и, признаюсь тебе, никто и не пытался у него узнать, — Каминари наклонился ближе, — я хоть и не верю в стереотипы, но от него прямо веет холодом, все русские такие? Еще он постоянно включает непонятные песни в общей гримерке — вчера было что-то типо… — Каминари причмокнул, вспоминая, как звучит слово, и ответил, придерживаясь грубого русского диалекта: — «vintagh», или как-то так. Совет тебе на будущее — никогда не соглашайся с ним выпить. Потом не вспомнишь, как тебя зовут. Хотя с Тодороки он более менее общается, что удивительно. Может, ему нравятся грубый русский стиль? — Не знаю, — туманно ответил Мидория, встретившись на короткую секунду с красным отблеском глаз. Ямада еще раз осмотрел своих моделей и коротко им кивнул: те разошлись в сторону, в направлении к гримерке. Каминари ободряюще толкнул Мидорию. — Ну что, счастливчик, готов стать частью модельной истории? Изуку кивнул. Если удача сама подвернулась ему в руки, он готов воспользоваться ей, несмотря ни на что.