укротить строптивого

— Прямо так и сказал? Изуку кивнул, прикусывая нижнюю губу. Каминари смотрел на него во все глаза и даже поддался вперед, удивившись вылитому откровению. — Ты выглядишь… шокировано, — сказал Изуку. Дернул плечами, утыкаясь взглядом в свою пинту пива. Он не сдержал кривую усмешку, произнося: — Я что, один такой оказался? В ответ парень услышал только гнетущее молчание, прерываемое прямой трансляцией футбольного матча. Его коллеги с пустыми выражениями лиц смотрели на Изуку, отчего нервное напряжение окатило все тело ледяной волной. Молчание растянулось на долгую минуту, что казалась бесконечной чередой падения Мидории Изуку в пропасть. Мина деланно отвернулась, словно ее заинтересовал пожилой посетитель бара, Джиро внимательно разглядывала свои ногти, а Денки показывал полную вовлеченность в откровение, явно о чем-то размышляя для пущего эффекта. Но это не помогало избавиться от склизких червей в голове. Изуку нашел в себе силы закрыть ладонями лицо и утробно промычать. — Мне конец, — обреченно высказался парень, стукаясь головой о стол. Его пинта пива дернулась и выплеснула часть на поверхность стола. Мина, ойкнув, подпрыгнула на месте от неожиданного движения и положила руку на его плечо, слегка постучав: — Ну чего ты раскис, Изуку? — пыталась приободрить розоволосая. — Тебя, в отличие от некоторых, не хотели выкинуть в первый же день из-за того, что по неосторожности повредили одежду для показа, — Мина многозначительно посмотрела на Каминари. Блондин не ожидал подножки в свою сторону, вытягивая рот в форме овала: — Я всего лишь подпалил край одежды, — возмущенно поднял палец Каминари. И прищурился. — Зато мне не пришлось отмывать всю гримерку в Париже из-за того, кто «по ошибке», — он сделал издевательские воздушные кавычки, а Мина фыркнула как бык. — перепутал палетку теней с несмываемым аквагримом. — Не делай вид, что ты не при чем! — охнула Мина, указывая пальцем на парня через Джиро, что явно раздражалась от начавшейся разборки. — А кто мне краски купил? — Вот они, друзья называются, — буркнула Джиро, скрещивая руки на груди. Она потянулась за своей кружкой, если бы не всплеснутые руки Каминари, который уже перебрал с алкоголем. — Я разбирался с шефом и Кендо, так еще крайним оказался! — парень переходил на чистый ирландский, и под действием пива его быструю речь было все труднее разобрать. — И за благодарность мне еще и клоунский макияж смалевали! — Намалевали, — поправила Джиро, успевая отпить свой напиток, прежде чем кто-то ее успеет задеть. — У меня в Уэльсе говорят: «Страдает от двойной дозы…, — Каминари замолчал, усиленно вспоминая концовку поговорки и постукивая себя по лбу. Джиро на это лишь тяжело вздохнула и закатила глаза. — Страдает от двойной дозы первородного греха.* — Точно! — радостно восклицает Денки, хлопая ладонью по столу. Джиро скептически глядит на него и отсаживается ближе к Изуку. — Джиро, ты просто… просто все знаешь. Каминари вновь углубился в размышления, а Кьека наклонилась к Изуку, шепча: — Он забывает, что повторяет свои пословицы раз за разом. Похоже, я была вовлечена в ирландскую культуру не по своей воле. Мина хохотнула, когда Денки неуклюже хрюкнул, возвращаясь в реальность из алкогольной прострации. Мидория натянуто улыбнулся на реплику Джиро и уставился пустым взглядом в стакан, что не могло ускользнуть от девушки. Она слегка толкнула его плечо своим, привлекая внимание, и поддерживающе улыбнулась: — Хочу поделиться своим опытом работы у Ямады, — когда Изуку отлип от стакана и внимательно посмотрел на Джиро, она продолжила: — Что он не увольняет людей направо-налево из-за простого отказа. Он… как сказать, — Джиро задумалась. — Больше мечтатель, чем революционер. Шеф может накричать на тебя в один день, а на следующий забыть, о чем с тобой разговаривал. Так что не отчаивайся, — девушка подмигнула. — Завтра шеф обо всем забудет. — Может, и так, — сказал Изуку, все еще не убежденный словами коллеги. Тяжело вздохнул и сложил голову на согнутую руку. Каминари достал телефон и стал показывать Мине смешные видео, а девушка делала заинтересованный вид, смотря футбольный матч по телевизору. — Но у меня чувство, что они такого не забудут. Это не просто конфликт… меня хотели сделать моделью! — воскликнул парень, выпрямляясь. Попытался выследить в выражении лица Джиро сочувствие, но увидел легкое снисхождение. Она поднесла пинту ко рту и отпила. Над верхней губой осталась белая пенка от пива, напоминающая легкую пародию на усы Санта-Клауса. — С чего ты решил, что это плохо? Изуку непонимающе уставился на Джиро. Как, не плохо? Это просто ужасно! — Большинство мечтает попасть в модельную индустрию, не затрачивая больших усилий, — пояснила Джиро, слегка наклонив голову. Ее черные сережки блистали под освещением бара. — Так что ты получил золотой билет. Молодец, Чарли! — Это только звучит хорошо, — упрямо настаивал на своей точке зрения Мидория. Он вспомнил то ощущение дрожи по телу от внимательного взгляда Тодороки, его крепких плеч в белой обтягивающей майке и древесный шлейф аромата… Изуку вздрогнул и помотал головой, выгоняя злополучное воспоминание. И горько прыснул, указывая на себя. — Посмотри на меня. Я же… простой парень, с ничем не примечательной внешностью. Чем я так им пришелся? — Но Тодороки смог заметить тебя, — сказала Джиро и окатила Мидорию ледяной водой осознания. Он широко раскрыл глаза, крутя ее фразу снова и снова. — А он не бросает слов на ветер, уж поверь. Если он смог найти в тебе что-то уникальное… Она внимательно посмотрела на него из-под полуприкрытых век. Ее готический макияж остался целым после изнурительного рабочего дня, стрелки не стерлись, и даже блеск на скулах казался живым. — Значит так и есть. Уникальным?.. Изуку сильно задумался, и даже выкрики посетителей бара от очередного забитого гола в ворота соперника не смогли его отвлечь. Чтобы такой, как Тодороки, один из самых известных супермоделей, входящий в топ самых привлекательных людей по версии Independent Critics, мог что-то заметить в Мидории? Нет, он прекрасно знал об историях о простых людях, которые стали всемирно известными моделями, даже взять саму Кейт Мосс… но уж точно не он! Изуку шепнул Джиро, что хочет отойти, и направился в уборную. Пинта пива дала о себе знать, а в придачу вызвала непривычное головокружение. Он толкнул дверь уборной, слегка прислоняясь к ней, справил нужду и подошел к раковине. В кране текла холодная вода, отрезвляя затекшие мышцы. Мутным взглядом Изуку обратил внимание на свое отражение. Мягкий свет в уборной позволил ему внимательно рассмотреть себя: его галстук ушел вбок, белая рубашка смялась и торчала из брюк, волосы растрепались. Парень поправил одежду и привел волосы в должный вид и невольно окинул свой облик взглядом: острые плечи, паклы кудрявых волос на голове, среднестатистический британский рост, веснушки на лице и худощавое телосложение. Чему тут зацепиться взгляду? — хмыкнул Изуку, поворачиваясь перед зеркалом, поднимая и опуская руки. Подошел ближе и оглядел лицо: даже острых черт лица нет, так ценящихся в модельной индустрии! — Нет, все-таки это какая-то шутка, — признался не без обиды Изуку, оттягивая взгляд от зеркала. — Нужно сказать спасибо, что с тобой вообще заговорили. Когда Изуку вышел из уборной и подошел к коллегам, те уже выглядели заметно уставшими. Каминари сопел над пустой кружкой пива и бубнил под нос, Мина еле открывала глаза, все еще следя за матчем, а Джиро строчила в телефоне и выглядела менее опьяненной из всех. Увидев Изуку, она пожала плечами: — Похоже, пора закругляться, — она кивнула на Мину и Денки. — Придется тащить их до такси, сами они не справятся. — Хорошо, — удрученно согласился Изуку. Он посмотрел на наручные часы и устало выдохнул: опоздал до закрытия метро на целых полчаса! Сгорбился, опуская плечи, схватил сумку и взял под руку Каминари. Тот, хрюкнув во второй раз, несколько раз заморгал, но не протрезвел. Джиро положила несколько купюр на стол и встряхнула Мину за плечи. Та, вздрогнув, приняла помощь девушки и поднялась на ноги. — Кстати, а что у тебя в портфеле? — поинтересовалась Джиро. Изуку отмахнулся, крепче подхватывая Каминари под руку. — Да так, всякие наброски, — ответил смущенно парень, невольно пряча портфель за собой. Тащить на себе тушу Денки было не такой простой затеей. Особенно, когда тот бормотал ему под ухо что-то на ирландском и часто икал. — Ерунда. — Изуку еще и рисовать умеет? — удивилась Мина, вслушавшись в их разговор. И пьяно улыбнулась. — Слушай, а может все-таки ты умеешь гадать на картах таро? Мне срочно нужно узнать насчет одного парня… — В другой раз, — прервала ее Джиро и избавила от дальнейших расспросов. Изуку благодарно улыбнулся. — Сначала протрезвей, чтобы о чувствах гадать. Мина обиженно надула щеки, но ничего не сказала. Джиро вызвала Uber и поставила две точки. Стоя на свежем воздухе, Изуку стало легче. Пропало то удушающее чувство из уборной, он наслаждался вечерним Лондоном, видом Темзы перед собой и морозным бризом от реки. — Поздравляю, Изуку, дружище, — лепетал Каминари, когда Джиро и Изуку усаживали его на задний ряд такси. Джиро совершенно случайно (нет) стукнула его головой о дверь. — Ты реально… крутой, да! — Боже, езжай уже домой, — сказала девушка, усадив с другой стороны Ашидо. — Пока, Изуку! — воскликнула Мина, махнув ему рукой. Изуку попрощался в ответ. — Джиро, солнце, спасибо… — Каминари потянулся к ней, чтобы обнять, но Джиро вернула его на место. Каминари отключился. Машина тронулась с места, увозя двух сильно уставших и выпивших человека. Джиро выдохнула воздух, избавляясь от невольной ноши. — В следующий раз я буду напиваться в стельку, — возмущенно произнесла девушка, посмотрев на Изуку. — Ты-то как сам? — Нормально, — вяло ответил парень, потирая шею. От свежего воздуха алкоголь не выветрился из организма, поэтому его движения все еще были заторможенные. — Я пройдусь пешком до дома. Тут всего… немного, — он указал куда-то в сторону. — В общем, я дойду. — Уверен? — спросила Джиро. — Может, вызвать тебе такси? — Нет, нет, не нужно! — быстро затараторил Изуку. — Я сам… дойду. Тут недалеко. — Хорошо. Спокойной ночи, Изуку, — попрощалась Джиро, улыбнулась и поцеловала его в щеку. Подмигнула. — Не переживай сильно. Уверена, ты себя накручиваешь. — Спасибо, Джиро. Спокойной ночи. Изуку попрощался с девушкой и пошел по улице. Он не помнил, в какую сторону ему нужно идти, чтобы добраться до дома. И надеялся, что холодный ветер от Темзы остудит его голову и мысли. Парень освободил узел галстука, не заботясь о своем внешнем виде. Он точно не встретится ни с кем посреди ночного Лондона. Шел зигзагами и мотал портфелем в сторону, расслабляясь. Вдруг он натолкнулся плечом с кем-то и обернулся. Ему могло поклясться, что увидел знакомые светлые волосы и высокий силуэт с древесным шлейфом. — Может, хватит мне везде мерещиться? — воскликнул Изуку, прищуриваясь. — Достал уже этот Тодороки! — Что? Мидория мог поклясться, что голос был знакомым. Проморгавшись, не мог поверить, что видит перед собой Тодороки в черном пуховике и черных джинсах. И усмехнулся. — Ну да, Тодороки в чистом виде! — Изуку повертел пальцем у виска. — Может сама Елизавета вторая гуляет по улице поздно ночью? Не смеши меня! Изуку взмахнул портфелем слишком резко: механизм открылся, и оттуда выпали его журналы, бумаги, постеры и личные вещи. Ветер подхватил бумагу, растаскивая их по улице и проезжей части. — Черт возьми! — ругнулся под нос парень, чуть не поскользнувшись на бумаге, оказавшейся под ногами. Человек перед ним поднял какую-то вещь: Мидория заметил свой дневник и тонкие белые пальцы. Его дневник беззастенчиво открыли на последней странице, где парень приклеил постер сегодняшнего показа и выделил силуэт Тодороки черным маркером. — Эй, это… личное! — сказал Изуку, подходя ближе. Он заметил светлые волосы, которые совсем не привиделись, и серые глаза, смотрящие на него с долей интереса. Мидория остановился как вкопанный. Тодороки стоял перед ним и читал его личный дневник! Лучше бы это была Елизавета вторая… Перед глазами поплыло. Изуку подхватили как раз вовремя: он чуть не встретился лицом с брусчаткой, потеряв силы от чрезмерной усталости, ошеломления и алкоголя. И древесный шлейф с приятным запахом кожи преследовал его весь беспокойный сон.

***

На место утренней сонливости в голову прокралось более сильное чувство — похмелье. Изуку еле разлепил глаза, прошипев от головной боли, давившей на стенки мозга. Яркий свет давил на зрачки, перед глазами все расплывалось. Спустя полминуты борьбы с собственным разумом парень нащупал поверхность, на которой он лежал. Это был мягкий и широкий диван из голубого велюра, приятно скользивший по пальцам. Совершенно не его твердая и серая ткань маленького дивана в квартире — осознание стрелой пронзило голову, и Изуку сам не понял, как подпрыгнул и сел на диване, сонно озираясь. Это была не его квартира. Мидория понял не только по мягкому дивану, но и по площади комнаты и ее освещению: он находился в просторной гостиной классического стиля, на стенах пастельного оттенка развешены арт-картины в черных тонких рамках, утренний свет разливался из больших окон перед диваном. Размещенные в образе полукруга, они заливали светом велюровые кресла темно-синего оттенка с двух сторон дивана, кофейный столик из лакированного дуба и небольшой пуфик. Изуку посмотрел на себя и округлил глаза: он был без рубашки, в одних мятых брюках, даже без ремня! В хаотичном оживлении он озирался по сторонам в поиске потерянных предметов одежды и нашел их на столе, аккуратно сложенные в ровную стопку рядом со свежими цветами. Парень пытался вспомнить, как оказался в незнакомом и весьма дорогом, судя по обстановке, месте, но лишь взглянул в пейзаж за окном и все понял: перед ним раскинулся яркий сквер Уйатхолл Гарденс, а за ним сочная гладь реки Темзы. — Коринтия… — прошептал себе под нос Изуку как проклятье. Руки закрыли лицо, плечи опустились: он со стыдом вспомнил эту ночь, когда в алкогольном опьянении выдал перед Тодороки все, что держал в голове. То, что он оказался в одном из самых лучших отелей Лондона, а не на холодной скамье полицейского участка, говорит лишь об одном. Он в номере Тодороки. По самому странному стечению обстоятельств! Изуку замер и задержал дыхание, вслушиваясь в любой шорох, любой звук, что мог зацепить его ухо о присутствии модели в номере. Форточка окна тянул легкий запах тины от Темзы и приглушенный шум машин на улице и мосту. Все остальное оставалось в мертвой тишине — может, Тодороки давно ушел? Изуку надеялся на это, поскольку встретиться с ним после своего ошеломительного провала не желал всей душой. Стыд стянет горло и откинет чувство самосохранения — река покажется ему сладкой негой, где можно скрыться и забыть о ночном ужасе. На цыпочках парень дошел до стола, где лежала его одежда. Не мог не разглядеть свежий букет из белоснежных гортензий — цветы с детства привлекали его внимание. Легкий шлейф свежести и пыльцы дотянулся до носа, и на миг Изуку замер, ошибочно. Потянувшись за одеждой, он замер словно убитый, услышав голос за спиной: — Доброе утро. Вот она — смерть Мидории Изуку. Он знал этот голос, низкий тембр под утренней дымкой сонливости. Тодороки Шото стоял за его спиной. Изуку остановился как есть, с протянутой рукой к сложенной одежде и прижатыми плечами к шее. — Д-доброе… — пискливо и тихо протянул Изуку, потянув рубашку к себе. Интерес под прикрытым чувством смущения заставил покоситься в сторону Тодороки и тут же отвернуться, закрывая глаза одеждой. — Простите… Лицо покраснело, сердце подпрыгнуло в груди: он мельком увидел модель и пожалел о том, что увидел. Тодороки стоял в нескольких шагах (и как Изуку его не услышал!) практически голым. Нет, Мидория знал пристрастие Тодороки сниматься в обнаженном формате и, чего уж таить, он знал все такие фотосессии, но совершенно не ожидал увидеть это в номере отеля, в первых рядах, где он — единственный нежданный зритель. Руки сжали рубашку, накрывая глаза и нос, а картинка все четче являлась перед глазами. Выпрыгнуть из окна представлялось не самой плохой идеей. — Ты вчера чуть не потерял, — пальцы Тодороки скользнули по столу и указали на дневник. Изуку вспомнил подробности про его дневник, и брови полезли на лоб. Он взмолился, что Тодороки не читал его! — Интересная статья про меня, — фраза модели прозвучала проклятьем для Изуку. Он реально прочитал его дневник?! — Даже я некоторые случаи не вспомню. Мидория подошел к столу и схватил дневник как ошпаренный. Засунул дневник в портфель и начал ускоренно одеваться. Под пристальным взглядом Тодороки это выглядело очень неуклюже. Еще и зеркало находилось как раз напротив него, заставляя Изуку пялиться через него, черт! — Простите, что доставил неудобство, — быстро ретировался парень, опуская глаза на пол. Руки нервно тормошили пуговицы. — Я пойду. Парень кое-как застегнул пуговицы, криво и неуклюже, и натянул пиджак. Все это время Тодороки молча наблюдал за его движениями, явно о чем-то размышляя. Его тяжелый взгляд прожигал спину, он чувствовал его даже в коридоре, когда натягивал ботинки. Возможно, Изуку выглядел как самый красный томат, возможно, что вел себя как последний идиот, но единственное его чувство было уйти как можно скорее. — Подумай над моим предложением, — сказал Тодороки напоследок, когда Мидория уже собирался выскочить из номера. Изуку не мог не обернуться: модель выглядел слишком серьезным в этот момент. — Не стоит отказываться. — Я… с-спасибо, — сглотнул парень, толком не придумав ничего вразумительного. Взялся за ручку и открыл дверь, столкнувшись с еще одним сердечным приступом. Вторая смерть Мидории Изуку неожиданно появилась перед его глазами. Стоящий в коридоре Бакуго с удивлением встретил его, и в ту же секунду это чувство перекрыл интерес: светлая бровь изогнулась, а губы растянулись в улыбке. Изуку в который раз пожалел, что не выскочил из окна в пленительную воду Темзы, поскольку увидеть вторую модель в обычных джинсах и черной майке был совершенно не готов. — Прошу прощения, — промямлил он, вновь опуская красное лицо. Не дыша, смог проскользнуть между стеной и плечом Бакуго. — Horoshaya nochka vydalas’? Bozhe, oden’sya yzhe! — услышал Изуку прежде чем захлопнулась дверь. Парень плелся по коридору, пытаясь переварить все, что смог пережить: разговор с Тодороки, его странное предложение… даже не хотел думать, почему к нему неожиданно пришел Бакуго и о чем они собрались разговаривать. Изуку понял, что события прошедшего дня и утра перекрывали всю его жизнь с лихвой.

***

— У меня все отлично, мам, — отвечал Изуку по телефону, придерживая его плечом. Руками он держал портфель и перекусывал по пути сэндвичем, купленный в ближайшем супермаркете. — Да, меня приняли на работу… мам, ну не плачь! — взмолился он, закрывая глаза. Он ничего не мог поделать с излишней эмоциональностью матери. О чем и говорить, он сильно был на нее похож. — Спасибо, мам… да, официально, вчера был первый день… — Изуку хмыкнул в перерыве между потоком слов матери. — Надеюсь, ты не полетишь сейчас к тетушке Энни говорить об этом… а, она уже знает, — Изуку чертыхнулся и надкусил сэндвич. Заговорил с набитым ртом: — Спасибо еще раз, мам, ты уже поздравляла меня… нет, меня не обижают, как ты могла об этом подумать! Ну да, не обижают, всего лишь предлагают работу модели и читают личные дневники, — подумал Изуку, остановившись на светофоре улицы Пикадилли. Огромный билборд перед ним во всей красе показывал прошедший показ la lumière, словно напоминая Мидории о вчерашнем приключении. Он прикрыл глаза. — Ой, мам, мне, похоже, звонят по второй линии, — Изуку переложил портфель в другую руку, чтобы посмотреть абонента. Увидев входящий звонок от Каминари, он перебил мать: — Прости, мам, мне по работе звонят… да, пока, мам! Сбросив звонок с матерью, он нажал на входящий звонок от Каминари со сжатым сердцем. Светофор показал зеленый свет: поток людей тронулся, Мидория направился следом. — Привет, Изуку! — голос Денки звучал радостно и бодро (он точно протрезвел?). — Надеюсь, тебе удалось отдохнуть после вчерашнего. — Можно и так сказать, — скомкано ответил парень, вспоминая утро в Коринтии. Он совсем не выспался и был выжат как лимон, но, конечно, это не сообщил собеседнику. — Ты не думай, что я такой алкаш, — сказал Денки. Сзади него было шумно, и он быстро печатал по планшету. — Просто вчера сильно устал и, надеюсь, не наболтал лишнего… — Ничего, все в порядке. — Джиро точно припомнит мне это, — хохотнул парень. — Ты где сейчас? — На улице, — сообщил Мидория, успевая проскочить на зеленый светофор. — Направляюсь домой. — Какой домой! — воскликнул Каминари, отчего Мидория чуть не уронил телефон. — У тебя есть ответственная работа. — Работа? — переспросил Изуку, остановившись. — Так значит… я не уволен? — Никакого увольнения, Мидория! У Асуи резко отлетел менеджер, слег в больницу, тебе предстоит работа с нашей драгоценной француженкой. Адрес ее дома я тебе скину, а также пожелаю удачи. — С-стой, в смысле Асуи? Что мне нужно делать? Каминари сбросил трубку, оставляя Мидорию стоять в шоке и удивлении. Получив через секунду адрес с извиняющимся смайликом в конце, парень глядел на сообщение и просчитывал в голове бешеный поток мыслей. То есть, его действительно не уволили? Или Тодороки просто не успел добраться до офиса и рассказать Ямаде, как Мидория грубо обошелся с ним на улице? — Так, Изуку, спокойствие, — успокаивал себя парень. — Надо всего лишь поработать с Асуи. Вспомнив истории, рассказанные Каминари об этой личности, кусок в горло не лез. Вспомнить только тот случай с проткнутым глазом… — Не думаю, что Асуи будет намного страшнее Тодороки, — приободрил себя Изуку и направился к ближайшей станции метро. Кто знал, что история с Асуи обернется совершенно неожиданным образом.