Try To Substitute My Dreams With You

Ладно, значит, абсолютно ничего не имеет значения, и последствий не будет. Учитывая несколько циклов, которые уже доказали это утверждение, немного поздновато это замечать, но, тем не менее, это так. Он не чувствует себя отдохнувшим. Нам-Гю даже не помнит, чтобы ему что-то снилось. Сны были бы хороши в качестве побега из этого проклятого мира и настоящего отдыха от ужасного повторения последних… сколько часов прошло? Двенадцать? Двенадцать кажется подходящим числом, когда Нам-Гю удаётся избежать драки в туалете и дожить до отбоя. Он делает глубокий вдох и неуверенно смотрит в тёмные, обеспокоенные глаза Таноса, когда тот появляется в поле зрения: — Эй, эй, что с тобой, чёрт возьми? — и на его красивых губах появляется растерянная улыбка. Нам-Гю позволяет ему умереть. В последней петле он позволяет Таносу умереть. Он даже не попытался остановить человека, который шёл прямо к своей ужасной, кровавой кончине. Какой же ужасный друг этот Нам-Гю. То, что его «выгнали» из группы Таноса, — не оправдание, а если и оправдание, то хреновое. Нам-Гю невесело улыбается. Значит, сон не разрывает цикл. Он не может сказать, что ожидал этого, но, эй, приятно получить подтверждение. Или нет? Приятно ли вообще что-то получать в данный момент? — Ничто не имеет значения, не так ли? — Нам-Гю наклоняет голову набок и издаёт хриплый смешок, на что Танос в ответ приподнимает бровь. Платформа останавливается, но Нам-Гю не двигается. Он видит, что приближается, и вовремя напрягается, сохраняя кривую ухмылку на лице. — Десять! — раздаётся голос в переговорном устройстве. Тело Нам-Гю покалывает так, что ему хочется пошевелиться, но разум не позволяет ему этого, удерживая его на платформе. Может быть, на секунду Нам-Гю решает, что будет играть в игру как обычно, как в первых нескольких циклах. Может быть, он снова решит последовать примеру Таноса и никогда не покидать его. Но умственное истощение берёт над ним верх, потому что в ту же секунду, как он переводит взгляд с Таноса и других игроков, пытающихся найти достаточно людей, чтобы пройти этот раунд, его взгляд опасно останавливается на Мин Су. Он не раздумывает дважды. Он не колеблется, не спрашивает себя, правильный ли это шаг, он просто действует. К счастью, Мин Су ещё не покинул платформу, и его панические глаза ищут в толпе ещё пятерых игроков. Сэ Ми тоже ещё не нашла группу, которую обычно находит, так что у Нам-Гю есть достаточно времени. Он сокращает расстояние между ними, лишь мельком взглянув на Таноса, прежде чем подойти к Мин Су. Это может привести к его гибели, но кому какое дело? Смерть в любом случае не окончательна, Нам-Гю просто будет возвращаться каждый раз. Он как своего рода бог или какое-то особое существо, о котором говорила сумасшедшая шаманка. Его связь с богами, если они вообще существуют, и если он не сходит с ума с тех пор, как начались петли, — вот что заставляет Нам-гю чувствовать себя непобедимым. Он хватает Мин Су за свитер спереди, сжимает воротник и крутит его в обеих руках. Пожилой мужчина вскрикивает от удивления, отрывая взгляд от хаотичной толпы игроков, чтобы с жалостью посмотреть в глаза Нам-Гю. — Что? — Нам-Су?! — голос Таноса звучит у него за спиной, и Нам-Гю в отчаянии стискивает зубы. Ему никогда не нравилось это проклятое имя. Мин Су поднимает руки и обхватывает пальцами запястья Нам-Гю. — Нам-Гю, ч-что ты делаешь? — то, что Мин Су правильно произносит его имя, не должно так сильно его раздражать, но почему, почему Танос никогда не может сделать это правильно? Как будто Мин Су насмехается над ним, тыча этим в лицо Нам-Гю. Танос делает это нарочно. Они оба издеваются над ним. Они все издеваются над ним. Он скалит зубы на Мин Су и тащит его по платформе. — Я предупреждал тебя, ублюдок, — говорит он сквозь шум, хоть и уверен, что никто его не слышит. Мин Су сопротивляется и снова спрашивает, что делает Нам-Гю, но его слова остаются без ответа. Нам-Гю совершенно не собирается ему отвечать. Кён Су и Сэ Ми уже заметили, что что-то не так. Кён Су ближе, но когда он с испуганным криком протягивает руку — что, хочет увести Мин Су в безопасное место? — Нам-Гю уже бросает мужчину на пол и прижимает его к центру платформы. — My boy, Мин Су! — кричит Танос и в считанные секунды подскакивает к ним. Нам-Гю удивлённо кряхтит, когда тот обхватывает его руками за поясницу и пытается оттащить в сторону. Нам-Гю не позволяет этого, так крепко держась за костюм Мин Су, что костяшки его пальцев белеют. — Ты нас всех погубишь, чёртов идиот! — кричит Сэ Ми, заглушая шум. Кён Су опускается на колени рядом с Таносом и хватает Нам-Гю за левое плечо, прилагая все усилия, чтобы оторвать его и освободить Мин Су. — Нам-Су, отпусти! — настаивает Танос, в его голосе слышится паника. Мин Су дрожит под весом Нам-Гю, продолжая извиваться на полу. К сожалению, вес двух взрослых мужчин пересиливает Нам-Гю, и им удаётся оттащить его от Мин Су. Мин Су, относительно невредимый, поднимается на ноги и смотрит на груду игроков на полу со слезами на глазах. Кён Су встает первым, но даже не смотрит на Таноса или Нам-Гю, а хватает Мин Су и отчаянно уводит его прочь, Сэ Ми же следует за ними. Танос поднимается следующим и лишь слегка спотыкается, когда Нам-гю в панике хватает его за лодыжку. — What the fuck is wrong with you, boy?! — Танос отчитывает его по-английски, его голос прерывистый и хриплый. Нам-Гю тянет его за штанину, используя её как опору, чтобы встать, — Чёрт, они ушли, — говорит Танос, почти задыхаясь, и, судя по всему, он прав: Мин Су и его защитники затерялись среди других игроков. Он с отвращением кривит губы, но это больше направлено на Нам-Гю, чем на внезапный уход его команды. У них остаётся всё меньше времени на поиски комнаты. Нам-Гю смотрит Таносу в глаза, а затем фыркает, грубо хватая его за плечо, и тащит по платформе. Танос не сопротивляется — двери захлопнутся через десять секунд, так что у него, по сути, нет другого выбора, кроме как доверить Нам-Гю свою жизнь. Нам-Гю резко останавливается и толкает Таноса в сторону двери, за которой Сэ Ми, Кён Су и Мин Су стоят с группой из шести игроков — той самой, которую Сэ Ми находит в каждой петле. Не хватает только Таноса. Ему требуется секунда, чтобы пересчитать всех, а затем он оглядывается на Нам-Гю. — А ты? — теперь Нам-Гю нежеланный гость в их команде. Это остаётся невысказанным. Нам-Гю не отвечает, а время идёт, поэтому Танос разворачивается и заходит в комнату вместе с остальными. Как только дверь захлопывается, Нам-Гю отходит от неё и растворяется в хаосе — или в том, что от него осталось. — Вот же блядство, — бормочет он себе под нос, возвращаясь на платформу, скрещивая руки на груди и прислоняясь к центральной панели. Это было ожидаемо, не так ли? Что эти чёртовы преданные псы укусят, если Нам-Гю попытается прикончить их хозяина. Что такого сделал Мин Су, чтобы заслужить такую преданность? Разве он был лучше? Был ли он хоть сколько-нибудь приятным человеком? Нам-Гю поджимает губы и заставляет себя не вздрагивать при звуке запирающихся вокруг него дверей. Он повторяет про себя, что всё в порядке, он в норме. Он знает, что вернётся, и не боится. Он не должен бояться и не должен чувствовать странное чувство вины, поднимающееся в его животе. Это был тот взгляд. Взгляд, которым одарил его Танос. Это неприкрытое, жестокое отвращение было направлено на Нам-Гю за то, что он укусил хозяина за руку. Танос не был собакой. Он был далёк от того, чтобы считаться хоть сколько-нибудь послушной дворняжкой — да он бы скорее поцеловал MG Coin в губы, чем выполнил бы хоть одну команду Мин Су. Нет, Танос не был собакой. Он был хозяином. Он наказывал Нам-Гю за то, что тот укусил одну из других собак — самого слабого щенка в помёте. Нам-Гю запрокидывает голову и упирается ею в центральную панель, глядя в потолок и не обращая внимания на мигающие огоньки на периферии. Это была дерьмовая аналогия. Может, никто и не был собакой, а Нам-Гю просто окончательно свихнулся в этом месте. Он делает глубокий вдох и сосредотачивается на шагах, целенаправленно приближающихся к нему. Оторвав взгляд от потолка, он смотрит на вооружённого охранника. Кто бы ни был этот человек в маске, он сначала не решается выстрелить, вероятно, потому, что здесь противоестественно принимать свою судьбу. Может быть, он или она хочет, чтобы Нам-Гю сопротивлялся, — может быть, для этих больных ублюдков самое интересное — это погоня. Он ухмыляется. — Чего ты ждёшь, чёртов… Его застрелили в упор в лоб, и его тело даже не успело коснуться пола, прежде чем он умер.

Round and round

Let's go around in circles and dance

We will clap our hands and sing

La-la-la-la, let's have fun dancing

Значит, он не может убить Мин Су. По крайней мере, не так. Он поднимает руку и трёт ладонью лоб, ощущая жжение и покалывание, которые оставляют тупую боль в черепе. Танос дёргает телом в такт музыке, его губы растянуты в зубастой ухмылке. Ещё секунда, и он заметит мрачное выражение лица Нам-Гю и начнет задавать вопросы. На этот раз Нам-Гю решает действовать быстро. Он высматривает в толпе Мин Су и начинает проталкиваться сквозь игроков, чтобы добраться до него. Не даёт старшему даже осознать, что Нам-Гю схватил его, прежде чем протащить по всё ещё движущейся платформе и быстро развернуться, чтобы поставить его в центр. Единственная проблема, конечно, в том, что Сэ Ми и Кён Су тоже там. Первый раунд ещё официально не начался, так что Сэ Ми нечего терять, когда она вмешивается в игру вместе с Кён Су. — Что ты… — начинает спрашивать Мин Су, отчаянно пытаясь понять что происходит, но Нам-Гю уже хватает его за челюсть и затылок. Он впивается своими тупыми ногтями в кожу головы мужчины, запуская пальцы в тёмные волосы и оттягивая его голову от центральной панели, к себе. Затем, с приглушенным рычанием, он изо всех сил бьёт Мин Су головой о конструкцию. — Н-НАМ!.. — Его руки судорожно мечутся, прежде чем он бессильно хватается за рукава Нам-Гю. Платформа внезапно останавливается, но Нам-Гю не слушает, когда бодрый голос по внутренней связи объявляет номер. Он снова оттягивает голову Мин Су назад, прежде чем со всей силы ударить ею о центральную панель. Кён Су и Танос уже позади него: Танос обхватывает Нам-Гю за талию, а Кён Су вцепляется в плечо. Крики «Остановись!», «Что ты делаешь?!» и «Кто-нибудь, остановите его!» растворяются на фоне, смешиваясь с хаосом, в котором другие игроки пытаются найти свои команды и успеть забежать в одну из комнат. Когда Нам-Гю наконец останавливается и отпускает голову Мин Су, тело мужчины обмякает, прислонившись к центральной панели, и безвольно падает на пол. Его голова запрокидывается, и из зияющей раны на затылке сочится тёмно-красная липкая кровь. Панель в этом месте покрыта алыми пятнами, а руки Нам-Гю испачканы в той же металлически пахнущей жидкости. Он наконец позволяет оттащить себя, и Сэ Ми первой падает перед телом Мин Су на колени, лихорадочно проверяя пульс. Нам-Гю не может сдержать улыбку, которая расплывается на его губах, и с явным удовольствием наклоняет голову в сторону Сэ Ми, когда она поднимает взгляд и вскрикивает: — Он мёртв! Он, чёрт возьми, мёртв! — это просто музыка для ушей Нам-Гю. После всего этого времени придурок наконец-то сдох, и «О» побеждают. В теории. Кён Су резко отходит и приседает рядом с Сэ Ми, а Танос неловко молчит, всё ещё слабо обвивая руками талию Нам-Гю. Когда Кён Су поднимает взгляд, жестокая улыбка на губах Нам-Гю слегка дергается, и это странное чувство вины вновь прокрадывается внутрь. С чего бы Нам-Гю чувствовать себя виноватым? — My boy Min Su… — наконец шепчет Танос по-английски почти в ухо Нам-гю. Нам-Гю тяжело сглатывает, не обращая внимания на то, как голос Таноса ломается. — Может, когда-нибудь ты меня поблагодаришь, — заявляет он. Танос этого не поймёт, но Нам-Гю только что обеспечил победу «О» в голосовании. Сэ Ми смотрит на Нам-Гю с полным безнадёжности взглядом , её губы кривятся, глаза сужаются, и через несколько секунд она вскакивает на ноги и даёт ему звонкую пощёчину. Голова Нам-Гю так резко дёргается в сторону, что его шею практически сводит от боли. Он стонет, на секунду закрывая глаза, а затем снова их открывая. Он, признаться, немного удивлён, что Танос не отпускает его и не даёт упасть на пол, а продолжает держать, вынуждая принимать на себя всю силу гнева Сэ Ми. — ТЫ ЁБАНЫЙ ПСИХОПАТ! — её крик перекрывает шум вокруг, и Нам-Гю становится плохо. К тому времени, как звон в ушах стихает, Сэ Ми уже где-то в середине своего монолога, Кён Су отрешённо смотрит в сторону, и, хотя Нам-Гю этого не видит, он чувствует, как Танос сникает, словно принимая поражение. — ...ТАК ЧТО ПОЗДРАВЛЯЮ, ТЫ ТОЛЬКО ЧТО, БЛЯДЬ, ОБРЁК НАС ВСЕХ НА СМЕРТЬ! И как по сигналу, двери вокруг них со щелчком запираются — раунд окончен. — О. Это все, что Нам-Гю удается из себя выдавить. — Ты грёбаный идиот, Нам-Су, — голос Таноса звучит слабо. Нам-Гю и подумать не мог, что когда-нибудь услышит его таким. Побеждённым, по-настоящему побеждённым. Нам-Гю тяжело сглатывает и пытается поудобнее устроится спиной на груди Таноса. — Да. Смерть не вечна, для Нам-Гю уж точно. Но, чёрт возьми, как же хуёво. Он должен был знать, что после неудачной попытки не стоит пытаться снова. Почему эти люди должны быть такими преданными? Зачем оплакивать того, кого они едва знали? Почему они не могли просто позволить ему умереть? — Лицемер, — чей-то голос произносит это с ненавистью. Или, может, он сам шепчет это себе под нос. Впрочем, не то чтобы кто-то слышал Нам-Гю. Он не знает, отпускает ли его Танос или все еще держит, потому что через несколько мгновений раздаются выстрелы, и судьба дарит Нам-Гю еще один шанс.

Round and round

Let's go around in circles and dance

We will clap our hands and sing

La-la-la-la, let's have fun dancing

Убийство Мин Су в «Третьем лишнем» официально отменяется. Нам-Гю совсем не жалеет об этом и не чувствует себя виноватым. Ему было приятно чувствовать на руках кровь этого мелкого ублюдка. Когда глаза Нам-Гю распахиваются, и он оглядывается через плечо, чтобы посмотреть на Мин Су, первое, что он представляет — это его мутные мёртвые глаза и то, как его мозги вытекают из расколотого черепа. Он улыбается Мин Су, и когда их взгляды встречаются, Мин Су неловко улыбается в ответ. У Нам-гю чертовски болит голова, но именно такие мелочи помогают ему держаться. У него появилась новая информация. Мин Су не может умереть в «Третьем лишнем». По крайней мере, не от рук Нам-Гю. По каким-то неизвестным Нам Гю причинам Мин Су суждено пережить эту чёртову игру и дойти до голосования. И как же это, блядь, бесит. К сожалению, у Нам-Гю нет мотивации попробовать снова — смерть дважды подряд одним и тем же способом должна ведь о чём-то говорить. Он придумает что-нибудь другое. — Эй, эй... — Со мной всё нормально, — огрызается Нам-гю, возможно, даже слишком резко, прямо в лицо Таносу, когда тот появляется в поле зрения. Танос хмурится и отшатывается от него, — Я в порядке, чёрт возьми. Я в порядке, — добавляет Нам-гю, прежде чем Танос успевает сказать хоть что-то, что вызовет в нем чувство вины. На этот раз он попытается убить Сэ Ми. Она всего лишь женщина, и глубоко внутри Нам-Гю достаточно уверен в том, что легко одолеет кого-то вроде неё. Он подарит ей быструю смерть ради остальных членов команды Таноса — им ведь ещё нужно найти комнату до истечения времени. Нам-Гю думает, что знает, кого Сэ Ми найдёт до конца раунда, и, поскольку в группе шесть человек, а не пять, то общее число составит десять. Остальное выяснится по ходу дела, но Нам-Гю сделает всё, что в его чертовых силах, чтобы «О» победили. Даже если для этого придется похерить пару дружб. Танос кладёт руку на плечо Нам-Гю, прежде чем тот успевает двинуться в сторону Сэ ми, и он не может сдержать громкий, раздраженный вздох. — Что? — он знает, что сверлит Таноса взглядом, и знает, что тот не заслуживает такой агрессии, но Нам-Гю напряжён. Слишком напряжён. Хватка Таноса на его плече крепчает и губы Нам-гю сжимаются, — Что? — повторяет он, требуя ответа. Платформа дергается, останавливаясь, и Нам-Гю слегка вздрагивает. Он придвигается ближе к Таносу, который отпускает его, и они оба поднимают глаза, когда радостный голос выкрикивает: — Десять! Нам-Гю не успевает убить Сэ Ми, потому что Танос снова хватает его и торопливо утаскивает с платформы. Остальная часть команды следует за ними, и Нам-Гю приходится сдерживать своё явное разочарование. — Откуда ты знал, что я собирался сказать, boy? — бросает Танос, и Нам-Гю опускает плечи. Он говорит это шутливо, так что Нам-Гю пока не раскрыт. Он следует за бодрым рэпером, который ведёт их через зал, и в конце концов они вдесятером оказываются в комнате. Те же десять, что и всегда, та же группа, которую Сэ Ми всегда находит. — Давай избавимся от Сэ Ми, — небрежно предлагает Нам-Гю, когда они возвращаются на платформу. Следующее число будет четыре, и Нам-Гю знает, что обычно происходит на этом этапе. Мин Су выбирают вместо Кён Су, и оставшиеся четверо находят комнату вместе. Но ведь не обязательно всё должно быть именно так, верно? Танос приподнимает бровь — ту, что рассечена, — и смотрит на Нам-Гю. — От Сеньориты? — он тоже понижает голос, подстраиваясь под тон Нам-Гю. Нам-Гю морщит нос: — От Сеньориты, — раздражённо повторяет он, — Она стерва. Она нам не нужна. И этого более чем достаточно, чтобы Нам-Гю не хотел видеть её рядом. Однако Таносу, похоже, такое объяснение не нравится. — Мы даже не знаем, какое следующее число, — насмешливо говорит Танос. Нам-Гю спотыкается, когда платформа снова начинает вращаться и громкая музыка возвращается. — Ну, допустим, четыре, — он придвигается к Таносу ближе, — Что тогда? Мы не можем избавиться от мужчин в нашей группе. Хорошо, когда с нами сильные мужчины, не так ли? Танос фыркает в ответ: — А что, если она мне нравится, а? — Нам-Гю тут же закрывает рот. — Что, если мне нравится, когда Сеньорита рядом? Она умная, красивая и крутая, — несколько секунд Нам-Гю молчит, а затем грубовато спрашивает: — Это и есть требования для того, чтобы стать частью «мира Таноса»? — Танос смеётся, будто это шутка, и Нам-Гю молча сворачивает тему. Когда начинается следующий раунд, Танос выгоняет Кён Су, и игра идёт так же, как и в первых нескольких петлях. Мин Су «выигрывает» в камень, ножницы, бумага. Они снова неловко сталкиваются с Сэ Ми, и Нам-Гю изо всех сил старается сдерживаться, чтобы не задушить её прямо на месте. А потом Нам-Гю и Танос просто бросают Мин Су в финальном раунде. Нам-Гю не забывает толкнуть Мин Су на пол, в самом его начале, но когда оглядывается через плечо, в тот момент, когда тащит ту самую девушку за волосы на землю, Мин Су уже на ногах и цепляется за другого игрока. Что ж, по крайней мере, он попытался. — Нам-Су! — Танос окликает его, возвращая внимание. Нам-Гю морщится оттого, как тот снова коверкает его имя, но пока не отвечает вслух. Резкое закатывание глаз должно сказать всё само, пока он торопливо заходит в комнату вместе с другим. — Как меня зовут? — хрипло спрашивает Нам-Гю, прежде чем Танос успевает начать праздновать. Он раздраженно стискивает зубы, когда Танос замолкает и впивается взглядом в его душу. Дверь за ним с щелчком закрывается, и он отходит от неё к Нам-Гю. — Что? — он наклоняет голову вбок. Трудно понять, хочет ли он, чтобы Нам-Гю повторил сказанное, потому что не расслышал, или ждёт какого-то контекста или намёка на шутку. — Моё имя, — Нам-Гю не отводит взгляд, уверенно глядя на Таноса. — Как меня зовут? Уголки губ Таноса дёргаются. — Что за вопрос такой? — он упирает руки в бока и фыркает. — Я же буквально только что назвал тебя по имени. Нам-Гю заставляет себя улыбнуться, но до глаз эта улыбка не доходит. — Нет, не назвал. Ты сказал Нам-Су. А меня зовут не Нам-Су, — он продолжает выжидающе смотреть. — Разве? — в глазах Таноса появляется озорной блеск, указывающий на то, что он понял, к чему клонит Нам-Гю. — Sorry, bro. Видимо, я немного забывчив. Челюсть Нам-Гю невольно напрягается от недовольства и он сжимает кулаки. — Чушь, — он переступает с ноги на ногу, не сводя с Таноса взгляда, даже когда тот подходит ближе и равнодушно смотрит на него. — Ты знаешь моё имя, просто делаешь это нарочно. И я, блядь, не понимаю зачем. Только тогда Нам-Гю отводит взгляд — зрительный контакт становится слишком тяжелым теперь, когда он озвучил свои чувства. Нам-Гю и самого бесит, насколько мягким он стал за последние несколько… дней? Он до сих пор не может сказать сколько времени уже прошло. Он тяжело сглатывает, молчит мгновение, а затем вздыхает. — Мне это не нравится, — такая уязвимость настолько несвойственна Нам-Гю, что, как только слова слетают с его губ, у него появляется почти невыносимо сильное желание заклеить себе рот суперклеем, чтобы больше никогда не ляпнуть подобной херни. Танос ничего не говорит. Нам-Гю с внутренним сожалением продолжает: —Я знаю, что ты знаешь, Танос, — и он не может сказать, что уже слышал, как тот произносил его имя правильно, не показавшись при этом сумасшедшим. Хотя, если честно, всё это повторяющееся дерьмо уже давно заставило Нам-Гю чувствовать, что ничего не имеет значения, поэтому он не может понять, почему не может просто поговорить с Таносом об этом. Не всё ли равно, что тот посчитает его сумасшедшим? Имеет ли значение, расскажет ли он Таносу о петле и о том, как сильно хочет прикончить Сэ Ми или Мин Су? Танос вздыхает. — Мы вообще-то праздновать должны, — мрачно замечает Танос, и когда Нам-Гю поднимает взгляд, то отмечает, как драматично тот надувает губы. — Мы только что победили! — Праздновать ты хочешь с каким-то Нам-Су, — выплёвывает Нам-гю. — Не со мной. Я Нам-Гю. Он делает долгий глубокий вдох и заправляет волосы за уши, успокаиваясь. — Честно говоря, — начинает Танос, — я и правда немного путаюсь. Мин Су, Кён Су, Нам-Гю… у меня самого имя, ну, тоже звучит... Он замолкает, и Нам-Гю в замешательстве поднимает брови. — Су Бон, — выдавливает он, будто произносит что-то иностранное, чужое, а не собственное имя, и Нам-Гю чувствует себя немного виноватым за то, что не подумал об этом раньше. Но только немного. — Прости, чувак, ладно? Я не знал, что тебя это так сильно задевает. У Нам-Гю на мгновение будто замирает сердце и он снова сжимает кулаки. — Я не драматизирую. Танос правда думает, что он такой? Неужели он думает, что Нам-Гю — маленький плаксивый ребёнок? Губы Таноса снова дёргаются, и выражение его лица становится каким-то... нечитаемым. — Я не говорил, что ты драматизируешь. — И это правда, но Нам-Гю не может не накручивать себя. Все эти петли и все те моменты, когда Танос снова и снова называет его как угодно, но не по имени — всё это начинает действовать Нам-Гю на нервы. Особенно учитывая то, что он уже целовался с ним.. Он знает, какой Танос на вкус. Он знает, каково это — когда тот прижимает его к двери, покусывает и облизывает его шею, как какой-то пёс. Нет, больше никаких сравнений с собаками. Нам-Гю медленно кивает, но это не знак согласия. Он даже толком не замечает то, что говорит Танос. — Меня зовут Нам-Гю. — Да, — Танос кивает в ответ. — Конечно, как скажешь, чувак. Он заметно морщится, и Нам-Гю ненавидит то, как у него самого плечи напрягаются. Как пренебрежительно. — Прости. Мне жаль. Тебя зовут Нам-Гю, — звучит так, будто ему всё равно, но, наверное, это лучшее, что Нам-Гю может получить в этой петле. Кажется, он может подтвердить хотя бы это: несколько труднее добиться заботы Таноса о нём, когда он не выглядит так, будто хочет покончить со всем этим. Это не значит, что Таносу совсем плевать. Но Нам-Гю замечает одну тенденцию. Танос волнуется, когда жизни Нам-Гю что-то угрожает, когда он может потерять его — но не тогда, когда Нам-Гю расстраивается из-за мелочей, вроде того, что он снова неправильно назвал его имя. Возможно, Нам-Гю сможет использовать это в своих интересах. «Или, может быть, ты мог бы перестать манипулировать своим другом», — холодно говорит ему тихий голос внутри, тот самый, что уже называл его лицемером. Нам-Гю морщит нос и отгоняет эту мысль. — Спасибо, — отвечает он на извинения Таноса, и всё это стоит того, чтобы увидеть как облегчение вспыхивает в чужих ясных глазах. — Знаешь, Нам-Гю, — мурлычет Танос, и Нам-Гю снова готов плясать под его дудку. — Ты весь напряжён. А у меня есть то, что может снять это напряжение. Он поднимает свой крест с хитрой ухмылкой, и в этот момент Нам-Гю осознает то, о чём раньше не задумывался. Чёрт, когда он в последний раз принимал одну из этих конфеток? Танос щёлкает крестом, открывая его, и зажимает одну из ярко-синих таблеток между пальцами. Его язык выскальзывает, чтобы поймать таблетку, и она быстро исчезает у него во рту. — Давай поднимем себе настроение, мы оба, — он протягивает Нам-Гю крест, и тот молча берёт одну из розовых таблеток. — Ненавижу ссориться, — хмыкает Танос. — Это портит всё настроение к херам, man. — Да, — нерешительно соглашается Нам-Гю. — Мне просто нужно было сказать об этом. — Я понимаю, — неловко отвечает Танос. Он ждёт, пока Нам-Гю примет таблетку, прежде чем закрыть крест и дать ему повиснуть на груди. — Сейчас мы должны кайфовать, а не грустить. Мы же только что выиграли игру вместе! Мы… просто... ПОТРЯСАЮЩИЕ! Он вскидывает руки вверх, радостно скалясь на Нам-Гю, и тот понимает, что, к сожалению, не может разделить это воодушевление. Не по-настоящему. Он уже выигрывал эту игру...ну, раз так миллиард. Надо бы снова поговорить с той шаманкой, чтобы узнать точное число. Она должна знать. И она, должно быть, тоже жива, раз Кён Су мёртв. Но он всё равно пытается хоть немного улыбаться и поднимает кулак в воздух вместе с Таносом. Исключительно ради Таноса. Он так и не успевает поговорить с шаманкой, и На-Гю снова вспоминает насколько ничтожны мелочи в масштабах всего этого. Голосование заканчивается ничьей. Всё идёт наперекосяк. Танос снова умирает. На этот раз он даже не успевает подержать его за руку, посмотреть, как он делает последний вдох, потому что почти не пытается одолеть «Х», с которым сражается, и в итоге двое из них просто выбивают ему желудок. Он не знает, кто из них умер первым, но конец одинаков.

Round and round

Let's go around in circles and dance

We will clap our hands and sing

La-la-la-la, let's have fun dancing

Что ж, возвращаемся к делу. К чёрту чувство вины и к чёрту последствия — Нам-Гю уже сыт этим по горло. Призрачная боль, оставшаяся после последней петли, неприятно скручивает нутро, и он даже не ждёт, пока всё вокруг прояснится, а сразу набрасывается на Мин Су и избивает его до полусмерти.

Round and round

Let's go around in circles and dance

We will clap our hands and sing

La-la-la-la, let's have fun dancing

На этот раз он ждёт чуть дольше, пока стихнет ноющая головная боль от выстрела в затылок, прежде чем попытаться снова. Прежде чем Танос успевает выбрать между Кён Су и Мин Су, Нам-Гю берёт инициативу в свои руки и делает то, что должен был сделать уже давно. Он даже не ждёт, пока Танос обернётся — проходит всего полсекунды после того, как платформа, блядь, останавливается, и Нам-Гю хватает Мин Су за воротник кофты, швыряя его на землю. Кён Су сразу пытается оттащить его, но Нам-гю слишком упоён адреналином, чтобы сдвинуться с места. Может, даже чересчур, потому что ему кажется, что он чувствует вкус крови во рту, когда двери захлопываются, оставляя его снаружи с безжизненным телом Мин Су и рыдающим Кён Су, бессильно цепляющимся за него. Он даже не смотрит на них, ему не нужно чувствовать себя виноватым. Не в этот раз. Он просто ждет, пока снова не встретится со смертью.

Round and round

Let's go around in circles and dance

We will clap our hands and sing

La-la-la-la, let's have fun dancing

Может быть, та последняя петля была просто для забавы. Или для того, что можно было бы назвать забавой в таком месте. Это помогло ему выпустить пар. Нам-Гю скучал по ощущению липкой крови Мин Су на своих пальцах. Возможно, в конце концов, оно того стоило. «Ты теряешь себя» — дурацкий голос внутри снова говорит с ним, и, может быть, он не ошибается. Вероятно, он действительно теряет свою личность и официально сходит с ума. Как бы то ни было, когда Танос снова выбирает между Мин Су и Кён Су, Нам-Гю набрасывается на Сэ Ми прежде чем его друг успевает обернуться, и валит её на землю, вцепившись одной рукой в волосы, а второй сжимая горло. Она издаёт какой-то звук, возможно даже его имя, но он тут же обрывается, когда он начинает душить её сильнее, перекрывая доступ кислорода. План, в итоге, проваливается. И весьма плачевно. Кён Су, Танос и даже Мин Су, к большому удивлению Нам-Гю, оттаскивают его от девушки, которая быстро отползает, захлёбываясь кашлем и судорожно сплёвывая. Отметины на шее Сэ Ми наливаются красным, и кончиками пальцев она едва касается мест, где скоро появятся синяки. Её глаза широко распахнуты от ужаса, зрачки дрожат. Мин Су отпускает Нам-Гю первым и спешит помочь ей подняться на ноги. Она жадно хватает ртом воздух, и мужчине приходится прижаться к ней, чтобы поддержать. — Ты совсем ебанулся?! — она с трудом хрипит. Кён Су тоже отпускает Нам-Гю и быстро присоединяется к ним. — У нас нет на это времени, — в отчаянии твердит он. Мин Су энергично кивает в знак согласия. Кён Су снова смотрит на них, но сквозь Нам Гю, словно его там и нет. — Танос, ты… — Я иду, — перебивает Танос, наконец отпуская Нам-Гю, чтобы поспешить к остальным. Нам-Гю, возможно, инстинктивно, тянется к нему, но тот уже уходит прочь. У нас почти нет времени, — говорит Кён Су, и Нам-Гю не нужно смотреть на таймер, чтобы понять, что он прав. Когда они уходят с платформы, Нам-Гю остаётся позади и смотрит на них. Их решение не озвучено, но оно очевидно. Они бросают его. Определённо, после такого — он лишний. — А как же Нам-Гю? — он слышит жалобный голос Мин Су, доносящийся сквозь весь этот шум и с ненавистью смотрит им вслед, а затем с сожалением останавливает взгляд на Таносе. Нам-Гю не жалеет о своих поступках — он в принципе не думает, что способен сожалеть о всём этом. Но, чёрт, как же он ненавидит, когда Танос уходит. Он никогда не сможет к этому привыкнуть. — Что значит «А как же Нам-Гю»?! — он не может понять, кто это крикнул; их голоса звучат слишком далеко, но он точно знает, что это был не Танос. Он не называл бы его имени. И, может быть, в этом есть какое-то утешение. Он фыркает и садится на помост, обхватив голову руками, дожидаясь окончания раунда. Нет смысла втискиваться в другую группу, и он не может себе представить, что у него осталось хоть немного времени, чтобы найти Дэ Хо и попроситься к нему. Впрочем, и смысла особого уже нет. Он уже блядски облажался. Когда перед Нам-Гю останавливается охранник в маске и направляет на него оружие, тот выжидающе смотрит на него. Он понимает его нерешительность; наверное, непривычно видеть кого-то настолько спокойного перед лицом неминуемой смерти. Этот... нет, он не заслуживает называться человеком, не так ли? Этот… робот в маске явно не привык к такому уровню покорности. — Давай уже, — подбадривает Нам-Гю. Чем быстрее он перезапустит петлю, тем быстрее сможет попробовать снова. — Мне весь день ждать? Он не может прочитать эмоции треугольника, но чувствует его замешательство. Вокруг них стреляют, и Нам-Гю приходится сдерживать себя, чтобы не вздрогнуть и не вскрикнуть. Он уже не раз это слышал. Но затем он замечает кое-что ещё. То, что, возможно, должен был заметить сразу, но это уже неважно. Охранник целится не в его голову. И даже не в сердце. Нам-Гю открывает рот, чтобы что-то сказать — он и сам не знает что,— но охранник уже жмёт на курок, и он замирает от внезапной боли в левом бедре. Кровь окрашивает ткань и пропитывает всю штанину. Ему даже не может подумать о том, как, чёрт возьми, этот ублюдок умудрился промахнуться мимо головы или сердца, чтобы сделать точный смертельный выстрел. Вместо этого он судорожно хватается за рану на бедре, пытаясь остановить кровь. Давление почти не помогает, и бесполезность попыток Нам-Гю становится особенно очевидной, когда охранник подходит и бьёт его подошвой ботинка в грудную клетку. Нам-Гю хрипит и падает на спину, ударяясь затылком об пол. Его руки дергаются в воздухе, отрываясь от раны из-за силы удара. Он чувствует, как тёплая, вязкая жидкость стекает по ноге. Тремор бьёт по рукам, а нижняя губа дрожит. — Бля... блядь... — вырывается изо рта Нам-Гю, но это больше похоже на скулёж, чем на что-то осмысленное. Его руки трясутся. Сильнее, чем обычно, и он на мгновение задумывается, помогли бы сейчас таблетки Таноса. Вряд ли. Но даже так, Нам-Гю всё равно тянет к этим маленьким разноцветным конфетам. Всего две петли назад у него была возможность избавиться от стресса, вызванного этими временными петлями. Он скучает по этому. По ощущению, которое давали таблетки. Он не знает, почему думает об этом сейчас, но эта мысль не уходит до тех пор, пока двое мужчин в масках не поднимают его с пола и не опускают в чёрный ящик. — Я... я ещё...блядь, живой... — говорит он им, будто они вообще станут слушать. А ведь должны бы, да? Если и должны были, то не сделали этого, и в считанные секунды маленькое пространство погрузилось во тьму. Дыхание становится хриплым, и он поднимает дрожащие руки к крышке. Он всё ещё жив, они его не убили. Петля не может повториться, если они его не убьют. «Это пытка», — тихий голос почему-то звучит не как его собственный, а больше похож на голос Сэ Ми. — «Вселенная тебя мучает». Что за чёртов фарс. Нам-Гю слабо, безрадостно улыбается. За что, интересно, Вселенная его наказывает? За то, что он пытается остановить петли? За то, что делает всё возможное, чтобы «О» победили? За то, что убивает тех, кого нужно убить? Нога снова пульсирует болью, и он не может до неё дотянуться, не может вытянуть руки достаточно далеко, чтобы хоть как-то успокоить зияющую рану на бедре. Да и вообще двигать конечностями больно. Тот охранник слишком сильно ударил его ногой в грудь, и теперь тело позволяет ему только слегка шевелить пальцами, открывать и закрывать рот и моргать, смахивая слёзы, жгущие уголки глаз. Сколько вообще времени нужно, чтобы умереть от потери крови? Это всегда так больно и мучительно? Вот, сейчас. Пожалуйста, уже сейчас. Он хочет, чтобы это прекратилось. Ему нужно, чтобы это прекратилось. Он должен снова услышать ту песню, ему просто необходимо это. Он тихо стонет, когда чувствует, как ящик приподнимается с пола. Медленное покачивание вверх-вниз вызывает тошноту. Может, он сможет заставить себя вырвать и захлебнуться. Может, получится потянуться вперёд и впиться ногтями в рану на ноге. Он слишком слаб, чтобы надавить как следует, но он точно может поднять руку и разодрать рану до такой степени, чтобы просто истечь кровью. Он поступает правильно, думает он, потому что это произнести это вслух будет слишком сложно. У так называемых богов Неба и Земли нет причин так жестоко наказывать его. «Ты помнишь мои слова?» — это не может быть Сэ Ми. Но почему так похоже на неё? Почему это не голос Таноса звучит у него в голове? Нам-Гю стонет и закрывает глаза. Или, может быть, его глаза были закрыты всё это время. Внутри гроба непроглядная тьма. Может, если он уснёт, то умрёт. Может быть, может… «Мистер Дрожащие Руки», — голос Сэ Ми упрекает его, — «возможно, хоть так ты усвоишь урок». Нам-Гю распахивает глаза и всхлипывает. Какой урок он должен был усвоить? Что ему нужно было сделать? Он ведь старается изменить результат голосования, старается спасти Таноса. Он делает всё, что может. «Он меняется к лучшему, делает правильный выбор и целует девушку», — на этот раз это голос Таноса, но что-то в нём не так. Интонация другая. Похож на спор, на какую-то уловку. Нам-Гю пытается дышать. — Я... я п-пытался… — отвечает он голосу, и по-настоящему понимает: он действительно сходит с ума. Какой вменяемый человек разговаривает сам с собой вот так? Кто, в здравом уме, ведёт диалог с голосами в своей голове? Он снова всхлипывает, щёки становятся влажными от слёз. — П-пжа… пожалуйста... дайте мне умереть. Он просто хочет, чтобы боль прекратилась. Просто хочет, чтобы всё это закончилось. Но этого не происходит. Что бы Нам-Гю там ни сделал, чтобы расстроить богов Неба и Земли, это, наверное, было что-то действительно серьёзное, потому что они, очевидно, не собираются так просто его отпускать. Он даже не понимает, что делает не так. Шаманка ясно дала понять: чтобы выбраться из петли и спасти Таноса, нужно одно. Только одно. Он поговорит с ней. Он выберется и в следующей петле обязательно поговорит с ней. Он не может снова попытаться убить Сэ Ми или Мин Су. Не после этого. Нам-Гю умирал уже слишком много раз, наверное, даже больше, чем тот, кого он так отчаянно пытается спасти. Он не считает. Хотя, может, стоило бы поговорить с шаманкой и об этом — если, конечно, не забудет. Нам-Гю ждёт, что голоса снова заговорят, что скажут хоть что-нибудь, но в его голове непривычно тихо. Он чувствует, как внутри всё расплывается, мутнеет, но не от приторной теплоты чувств, с которой люди это ассоциируют. Нет. Это оцепенение. Его тело оцепенело. Ну, неужели он, наконец-то, умрёт? Он ведь должен знать, каково это — умирать, не так ли? Но это другое. Честно говоря, это совсем другое. Раньше смерть никогда не занимала так много времени. Нам-Гю закрывает глаза и считает секунды пока делает вдох, считает секунды пока задерживает дыхание, а затем считает секунды пока выдыхает. Он уснёт. Он просто позволит себе уснуть, а затем проснётся под эту ужасную песню и снова увидит Таноса. Это единственное, что сейчас удерживает его на плаву. И чёрт с ним, ладно. Он клянётся, что больше не тронет ни Мин Су, ни Сэ Ми. Если мир так сильно хочет, чтобы Нам-Гю страдал за то, что считает правильным — пускай. Он найдёт другой способ. Он вытащит ответы из той жуткой шаманки, если придётся. В конце концов ему удаётся уснуть, и вскоре он наконец встречает необычайно нежные объятия смерти.

Round and round

Let's go around in circles and dance

We will clap our hands and sing

La-la-la-la, let's have fun dancing

Нам-Гю резко открывает глаза и издаёт долгий, тяжёлый вздох облегчения. Боль в ноге отступает, хотя покалывающее, фантомное ощущение ещё остаётся — оно продлится максимум пару часов. Прямо перед ним стоит Танос, ритмично размахивая кулаком, и сияет радостной улыбкой. Нам-Гю вытаскивает дрожащие руки из карманов и смотрит на них. Зрение расплывается по краям, в ушах стоит звон. Больше никаких смертей. Нам-Гю больше не собирается умирать — да пошло оно всё, плевать на последствия. Он НЕ умрёт снова. Он не ждёт, пока Танос заметит, что с ним что-то не так. Он вообще ничего не ждёт. В конце концов, его действия ни к чему не приведут, верно? Ну так какая тогда разница, что делает Нам-Гю? Он громко шмыгает носом и практически набрасывается на ничего не подозревающего Таноса, заключая его в крепкие объятия. Плевать. Кому вообще есть дело до того, что он делает? Он обнимает Таноса за талию, вцепляется пальцами в ткань на спине его спортивного костюма и прижимается лицом к груди мужчины, выдыхая почти с блаженством. Он плачет, и его плечи подрагивают при каждом всхлипе, но он не рыдает в голос. Хотя со стороны это всё равно довольно странное зрелище, учитывая неприятное ощущение чужих взглядов на затылке Нам-Гю. Ему всё равно. Или он может притвориться, что ему всё равно, если сосредоточится только на Таносе — на его дыхании, на том, как напрягается его тело в объятиях. Руки Таноса подняты в замешательстве и недоумении. Что бы ни пошло не так в прошлый раз, он не сделает этого снова. Нам-Гю не сделает этого снова.