Три сновидения

      Когда душа человека, или ба, отправляется в своё ночное путешествие, она проходит через загадочные пути Дуата. Там нет обманчивых иллюзий, лишь суровая правда — мир такой, каким он является на самом деле. Но этот путь полон опасностей: стоит душе углубиться слишком далеко, и она рискует утратить связь с телом, и человек погибнет.       Мы, черномаги, осознавая эту угрозу, применяем все доступные средства для защиты. Но даже наша сила способна лишь отсрочить неизбежное: разлуку между душой и плотью. Именно поэтому мы, черномаги, учимся сдерживать себя, никогда не вмешиваясь в ход снов своих заказчиков.       Дуат — пространство, где не существует понятия расстояния. Это безбрежный поток, где движение определяется лишь волей течений, а не физическими законами. Мы лишь слегка касаемся этого мира, чтобы не быть поглощёнными его хаосом, и позволяем его энергиям направлять нас туда, куда нужно. Но для этого требуется абсолютная концентрация. Дуат не терпит слабости, и далеко не каждый способен ступить даже на его порог.       — Я просеяла кружку хека и не могу найти… Вернее, я оставила его тут… Эва, ты не ви…дела?       Голос Дии дрожал, когда она подошла ближе, её слова проникли в мои мысли, прежде чем я смогла открыть глаза. Мир вокруг был расплывчат, а тело откликалось на прикосновения с трудом, словно я утратила контроль над собой.       — Ммм… голова…       — Ты сошла с ума? Эва? Эва!       Её руки сомкнулись на моих плечах, встряхивая меня с силой. Моё тело, казалось, превратилось в тряпичную куклу, безвольно следуя за движениями подруги.       — Эва! Ты меня слышишь?!       — Мхм…       Её влажные пальцы стали ощупывать моё лицо, словно она искала подтверждение своей догадке. Дия знала, что я сделала. Она чувствовала это. Но я ни о чём не жалела.       Это было уже третье сноведение. Я не сдержала обещание. Я осмелилась надеть маску черномага и перед сном заложила в неё лунные цветы. Да, это было безрассудство, смертельный риск, но… Я была жива. А это значит, всё в порядке.

***

      Тёмная поляна сменилась нежным сиянием утреннего рассвета, когда я завершила свой заказ, покидая сон заказчика.       — Пять минут до его пробуждения, — прошептала я, поправляя маску и забирая мешочек с деньгами.       Последний раз оглянувшись на дом, из которого удалось незаметно выбраться, я скользнула в тень узких переулков, растворяясь в предрассветной мгле. Всё прошло гладко, и всё же… что-то было не так.       Выполняя заказ, я видела алый блеск — яркий, резкий, чужеродный. Этот образ не принадлежал сну заказчика. Что это было? Я могла только гадать, но ощущение тревоги теперь только росло.       В последнее время я активно бралась за заказы. Очень хотелось выделиться в глазах учителя, доказать, что я не хуже Дии или Рейммса. Увы, работа с мертвецами, да и искусство некромантии в целом, давались мне из рук вон плохо. Даже сказать «плохо» — это было бы комплиментом.       Онейромантия же притягивала меня больше. Это было моё укрытие, моя «стихия». В мире снов я чувствовала себя увереннее, чем среди неугомонных теней судеб ушедших. Сны были хрупкими и изменчивыми, но в них я видела порядок, который мне удавалось постичь именно путем онейромантии.       Чтобы больше узнать обо всём, я расспрашивала именно Дию. Она была моей соседкой по комнате и, в целом, знала куда больше, чем я.       Однажды я решила выяснить всё косвенно:       — Что, если я почувствовала что-то, чего там не должно быть?       — Ну, видеть то, чего не должно быть, — наша работа, Эва, — она пожала плечами.       — Может, ответишь серьёзно?       Дия отставила свою странную болотную смесь для лица и посмотрела на меня с любопытством:       — А что ты увидела?       Я нервно ходила по комнате, пока мои шаги не остановились у её полок с травами.       — Скажем так, я не уверена, но… возможно ли, что я почувствовала чьё-то присутствие?       — В наших снах возможно всё, — беспечно ответила она.       Я стала открывать сосуды с измельчёнными травами, наслаждаясь их ароматами. Однако моё внимание притянули цветки: красные, жёлтые, а затем — сине-фиолетовые. Я провела по ним кончиками пальцев.       — Эти не трогай, — предупредила Дия.       Я отложила цветок в сторону и с интересом спросила:       — Почему?       — Они дают слишком сильный эффект. Мы используем их только в экстренных случаях, когда что-то не так с ба.       — Но я никогда их не пробовала, — призналась я.       Она повернулась к отражению, чтобы поправить волосы:       — Счастливый ты черномаг. Эти цветы применяют, чтобы открыть доступ к Дуату, но это всегда риск. Как для клиента, так и для нас. Знаешь, …       Дальше я уже не слушала её. Спустя несколько минут два таких цветка оказались спрятанными в моём кармане. Я запомнила её слова о «трёх путешествиях». Никто не рисковал углубляться дальше — кто-то сходил с ума, кто-то возвращался с ранами, оставленными в Дуате. Но я была бы не Эвтида из Нижнего Египта, если бы побоялась проверить это на себе.       Первый раз я провела обряд, оторвав лепесток украденного цветка. Всё, что мне удалось, — это попасть на тёмное поле с множеством диковинных растений. Меня преследовал тёмный силуэт, который, вместо того чтобы прятаться, начал со мной говорить из тени:       — Эвтида… ученик черномагов…       Мужской голос звучал отрывисто и неясно, а в самый интересный момент сон оборвался.       Одержимость узнать, кто скрывается за этим образом, не отпускала меня. На этот раз я решила не мелочиться и поместила в маску сразу два бутона лунного цветка, осознавая, что переступаю границы дозволенного. Но желание узнать, кто стоит за моими снами, было сильнее страха.       Когда я закончила обряд и погрузилась в сон, тьма вокруг обрушилась на меня, словно густой поток воды. Поляны с диковинными цветами уже не было. Вместо неё я оказалась в пространстве, где не существовало верха и низа, а каждая тень шептала что-то, обволакивая мои мысли.       И тут то он появился.       Силуэт, который до этого лишь мелькал на границе моего восприятия, теперь стоял прямо передо мной. Высокий, внушительный, с горящими глазами, которые казались алыми вспышками в этой бесконечной тьме.       — Эвтида… — раскатился голос, как гром. — Ты действительно ничего не помнишь?       — Кто ты? — я с трудом выдавила из себя слова.       — Тот, кто всегда был здесь. Тот, кто ждёт тебя в каждом сновидении.       Я сделала шаг вперёд, но он остался на месте, неподвижный и загадочный. И казалось с каждым моим шагом даже не сдвигался с места,.       — Почему ты преследуешь меня?       Он рассмеялся — низко, гулко, так, что тьма вокруг задвигалась в такт его смеху.       — Потому что ты пришла ко мне сама.       Его алые глаза впились в меня, и я почувствовала, как сердце забилось сильнее, будто хочет вырваться наружу.       — Скажи мне своё имя, — потребовала я.       Он приблизился, и я ощутила его присутствие.       — Ты узнаешь его, когда будешь готова.       И в этот момент сон оборвался, оставив меня с тяжёлым сердцем и одной мыслью: я вернусь. Даже если для этого придётся использовать последний цветок.       Однако причиной обрыва второго сна оказалась Дия. Именно тогда она застала меня ночью в постели — с маской на лице и всем необходимым для обряда.       — Что ты наделала?!       Я попыталась успокоить её и пообещала, что больше этого не повторится. Как она могла поверить моим словам, до сих пор не понимаю.       Вместо того чтобы остановиться, я не только продолжила экспериментировать, но и украла ещё один цветок. Это был решающий, третий сон. Второй оказался длинным и невероятно интригующим, а я была уверена, что смогу остановиться, если захочу.       Как же я глубоко ошибалась.       Проснувшись после третьего сна, я почувствовала, как моё тело отзывается болью. На коже — десятки ссадин, ран и синяков. Именно такой меня утром и застала Дия, вернувшаяся от любовника.       — Ты выглядишь… отвратительно, — сказала она с тревогой в голосе, трогая моё лицо холодными пальцами. — Эва, что ты опять натворила?       Но я лишь молча смотрела в потолок, мысленно прокручивая тот странный, полный тайн сон.       Я видела его. Высокое, мощное тело с широкими плечами, по которым водопадом струились длинные, густые волосы, черные, как ночь, но с алым оттенком, словно пропитанные кровью Нила. Из густой шевелюры слегка выступали острые уши, придавая его облику нечто нечеловеческое.       Он развернулся ко мне, и первым, что я заметила, была его ухмылка — дерзкая, будто он знал все мои секреты. Верхний клык слегка выступал из-под губ, добавляя хищности его образу. Мы стояли посреди ночного пейзажа, в тишине.       Я не могла вспомнить всех деталей. Обрывки воспоминаний тонули в туманной глубине сознания, словно растворяясь в ушедшей ночи. Но отголоски всё же остались. Я слышала их отчетливо, будто шепот ветра в Дуате: Меренсет. Возлюбленная Сета. Моя Нефтида.       Эти слова эхом отзывались в моей голове, оставляя за собой нечто необъяснимое — смутное чувство принадлежности и предначертания, словно сама судьба ткала этот узор в моих снах.       Или он и был повелителем моей судьбы… Была ли я уверена в том, что видела? Вряд ли. Но сомнения растворялись, когда он приблизился, остановился за моей спиной и наклонился так близко, что я ощущала его дыхание на своей коже. Маска, лишенная значения, соскользнула на землю.       Его пальцы медленно скользнули вниз вдоль позвоночника, оставляя за собой ощущение жжения, будто его прикосновения оставляли невидимые метки. Они остановились на моем бедре, где он задержался, словно присваивая. Затем, закрутив посохом, он вызвал золотистый вихрь. Песок, сверкая в ночной тишине, кружился вокруг меня, ложился тонким слоем на мою темную кожу.       Только спустя мгновение я осознала, как моё тело, повинуясь незримой силе, опустилось на этот золотистый песок, и он прильнул к моей коже. Я оказалась обнаженной, беззащитной перед его взглядом и руками, которые теперь исследовали каждый сантиметр моей кожи. Мое тело трясло, и я не могла понять, от чего больше от страха или от того, что его прикосновения вызывали в себе невыразимое, дикое желание.       Одно я знала точно: мы больше, чем незнакомцы. Мы были связаны невидимой нитью, и даже в этот момент, когда его руки касались меня, я ощущала, как эта связь растет, проникает глубже, чем просто физическое влечение. Это было что-то древнее, что-то неизбежное. Мы не встретились случайно.       — Это будет твоя самая лучшая ночь и самое худшее утро, но иначе я и не мог.       Я не успела ответить, его губы уже нашли мои, захватывая дыхание, поглощая всё, что было между нами. И в тот момент я поняла, что ничего в этом мире не будет таким же, как прежде.       — Потому что всё моё должно принадлежать мне полностью.       Я не успела осознать, как его руки на мгновение сжались в кулаки, а затем потянули мои волосы назад, заставляя голову запрокинуться. Моя спина выгнулась навстречу ему, как струна, натянутая до предела, а в груди заклокотала буря, всё смешавшееся в одно — страх, желание, нестерпимая сила притяжения.       Как дикая, охваченная безумием, я не смогла оказать сопротивления. Его прикосновения, скользящие по внутренней стороне бедра, распаляли во мне бурю страсти в этой пустыне, лишая всякой воли.       И был ли смысл? Я была не просто под действием дурманящего цветка. Я была в его власти — под влиянием бога хаоса и разрушения.       — Ненормальная. Хоть узнала для себя, что хотела? — Дия стала прибирать бардак в комнате, стараясь скрыть раздражение за беспокойным движением.       Коснувшись участка, немного выше колена, я ощутила резкую боль, как от прикосновения к раскалённому металлу. Моя рука замерла, когда я почувствовала, как кожа под пальцами отдаёт горячий отпечаток. На правой ноге чётко было выжжено: Эвтида Меренсет.       Я ничего не ответила, блеснув алыми глазами.