Комната под номером 456

      Сегодняшним утром Ки-Хун проснулся рано. Приоткрыв глаза, он увидел перед собой Ин Хо, к которому ночью каким-то невиданным образом повернулся лицом.       — Доброе утро, — ещё не отошедшим от сна голосом сказал мужчина, зная, что Хван всё равно этого не услышит.       Ки-Хун видел Ин Хо спящим впервые и для себя отметил, что во сне мужчина выглядел беззащитно. В течение дня Ин Хо представлял собой неприступную скалу, злобного зверя, которого нужно бояться и опасаться. Он ходил, несомненно, с серьёзным выражением лица, скрытым под маской, и отдавал приказы суровым тоном. Другим он был лишь с Ки-Хуном и во сне.       Лёгкая улыбка сама собой расползлась на лице Ки-Хуна, когда он наблюдал, как тени играют на щеках спящего, придавая им загадочность. Дыхание Ин Хо было слышно, словно мелодия, наполняющая пространство теплотой и спокойствием.              Ки Хун, смотря на мужчину, вспомнил о моментах, которые они провели вместе: смех, доверительные разговоры и молчаливое понимание, игры, поддержка, разочарование, ненависть, боль, ревность, утрата и, наконец, воссоединение. Взгляд мужчины скользнул по лицу спящего, фиксируя каждую деталь: впадинки под глазами, лёгкую щетину, тени на скулах. Это было больше, чем просто наблюдение. Ки-Хун наблюдал, пытаясь запомнить Хвана таким, каким он боится себя показать.       Сон не знал, сколько времени пролежал вот так, просто любуясь любимым человеком. Он не считал времени, поэтому удивился, когда услышал уже знакомую и порядком надоевшую мелодию. Начало нового дня не только для них с Ин Хо, но и для персонала и игроков. Вскоре начнётся третья игра, что станет настоящим адом не только для игроков, но и для нового офицера.       Почувствовав, что Ин Хо начал просыпаться, Ки-Хун поспешно прикрыл глаза. Отчего-то ему хотелось узнать, как он будет его будить. Через пару секунд на другой половине кровати послышалось шевеление. Чужая рука исчезла с торса Сона. Когда она проехалась по животу, Ки-Хун незаметно втянул носом воздух. Он с детства боялся щекотки, поэтому сейчас пытался не засмеяться. Отчего-то движения Ин Хо вызывали приступы смеха.       Через пару минут Ки-Хун почувствовал, как распрямляется половина кровати Ин Хо. Через пару секунд послышались шаги, а ещё через несколько в смежной с комнатой ванной включилась вода — Хван ушёл принимать утренний душ.       Пока мужчина был в душе, Сон решился немного приоткрыть глаза. Комната была пуста. Интересно, как долго в душе провозится Хван? Ки-Хуну тоже не помешало бы освежиться. Взглянув на себя в зеркало, Сон лишь удивился тому, как Хван ещё не сбежал от него: весь потрёпанный, с взъерошенными после сна волосами, тёмными кругами под глазами, лёгкой щетиной. Он явно не походил на красавчика и точно не был тем, кого заслуживал Ин Хо.       Вода выключилась через пару минут. Вновь послышались шаги, и Ки-Хун поспешно принял прежнее положение, прикрыв глаза. Ин Хо неторопливо вошёл в комнату, вытирая полотенцем сырые волосы. С улыбкой он посмотрел на все еще спящего мужчину. Спать ему оставалось недолго. Всего пару минут. Он сомневался, что солдаты будут ждать, когда проснется офицер, чтобы начать проводить эту игру, но в то же время игра не могла начаться без его приказа. Если Сон не выйдет в комнату управления прямо сейчас, у других могут появиться вопросы.       Осторожно склонившись над мужчиной, Хван губами коснулся его лба, медленными поцелуями спускаясь ближе к губам. Прежде чем поцеловать Ин Хо, он ненадолго завис, вглядываясь в знакомые черты, а потом медленно поцеловал мужчину в губы. Ки-Хун пошевелился. Когда его губ коснулись чужие, он перестал притворяться, тут же углубив поцелуй.       — Доброе утро, — тихо сказал Хван, улыбаясь. — Ну ты и соня, конечно. Тебя даже музыка разбудить не смогла.       Сон потянулся. Ну не признаваться же ему, что сам он проснулся задолго до этого импровизированного будильника.       — Так просыпаться гораздо лучше, — ответил Ки-Хун, принимая сидячее положение.       Хван улыбнулся. В последнее время он стал что-то слишком часто улыбаться. Того и гляди, скоро мышцы лица заболят с непривычки.       — Зачем ты меня разбудил? — спросил Сон, мысленно осознавая, что не желает знать ответ на свой вопрос. Хван явно сделал это не потому, что соскучился.       — Тебе пора на работу, — ответил Ин Хо спустя какое-то время, надев свою повседневную одежду. — Без тебя игры не начнутся. Ты должен выйти в комнату управления и сказать солдатам, чтобы они начинали игры.       Ки-Хун сглотнул ком, образовавшийся в горле. Так вот, что имел в виду Хван, когда говорил, что расскажет обо всех обязанностях чуть позднее. Самое интересное он оставил напоследок.       — А это обязательно? — спросил Сон, не желая стать тем, кто подтолкнёт игроков к началу новой игры. Как бы он ни понимал Ин Хо, как бы сильно он ни разочаровался в людях, он всё равно не мог отправить людей умирать, играя в детские игры.       — Это часть твоей работы, — беззаботно отозвался Ин Хо. — Нужно всего-то выйти и сказать «начинайте». Дальше ты вернёшься ко мне, и мы вместе начнём смотреть игру, а после позавтракаем, потом можем прогуляться по острову. Я не всё тебе показал. У нас найдётся масса занятий и…       Зазвонил телефон. Этот звук противной трелью ударил по ушам, прервав монолог мужчины. Хван нахмурился и вышел из комнаты, вернувшись через пару минут невероятно бледным.       — Что-то случилось? — тревожно спросил Ки-Хун. За время отсутствия мужчины в комнате он успел переодеться и облачился в чёрную форму. Оставалось надеть только маску, но с этим он решил повременить.       Ин Хо взглянул на Сона отсутствующим взглядом, а потом медленно покачал головой. Пару раз вздохнув и выдохнув, он пришёл в относительно нормальное состояние, вернув контроль над ситуацией. И чего он так испугался? Ну приедут випы на игру раньше, и что с того? Ему не жалко. Пусть смотрят свои игры.       — За работу, — в конце концов сказал Ин Хо и первым вышел из комнаты.       Ки Хун направился следом, но, в отличие от Ин Хо, который занял кресло в ожидании начала игры, он прошёл дальше по коридору и остановился напротив двери. Аутентификация прошла довольно быстро. Дверь открылась, и, борясь с приступом внезапного страха, он вошёл в комнату управления…       Ки-Хуна встретили лёгким кивком. Персоналу не разрешалось говорить без разрешения старшего, поэтому этот своеобразный жест можно было оценить как пожелание доброго утра.       На полу среди четырехсот пятидесяти шести ячеек заполненных осталось лишь двести. За две игры выбыло больше половины игроков. А сколько выбывших будет после следующей игры? Ки Хун не хотел этого знать.       — Начинайте, — пытаясь придать своему голосу хоть немного уверенности, сказал Ки-Хун.       На многочисленных экранах мужчина увидел записи с камер видеонаблюдения. Прямо сейчас игроков вели на третью игру. Жадно вглядываясь в лица игроков, Ки-Хун замер в нерешительности. Он спокойно выдохнул лишь тогда, когда не увидел ни одного знакомого лица. Он бы не пережил, если бы сюда вновь пришёл кто-то из его друзей. Он просто не смог бы смотреть на экран.       Дождавшись, когда каждый участник зайдёт на игровую площадку, Ки-Хун вернулся в комнату. Ин Хо обернулся в его сторону с лёгкой улыбкой на лице.       — Не смотри на меня так, — попросил Сон. — Прошу.       Хван усмехнулся, но просьбу выполнил, повернувшись лицом обратно в сторону телевизора.       — Не могу не сказать, что тебе идет эта форма, — сказал он, задумчиво смотря на экран. Пока там не происходило ничего интересного: игроки делились на команды по десять человек. На этом всё. Сама игра начнётся через десять минут. — Знаешь, в самом начале наших с тобой отношений я подумывал над тем, что будет, когда ты проиграешь. Я знал, что ты проиграешь, и поэтому предполагал, что ты окажешься здесь со мной. Кажется, я тебе это уже говорил. Знаешь, что заставило меня изменить это решение в последний момент?       Ки-Хун пожал плечами. Он осторожно присел на край дивана, который заменил одиноко стоящее кресло. Всё-таки теперь в этой комнате их было двое. Они вряд ли уместились бы в одном кресле.       — Что же? — спросил Сон, двигаясь в сторону спинки. От предложенного стакана виски он отказываться не стал, хотя прекрасно знал, как после этого будет плохо. Пить натощак вредно. Будет чудом, если к вечеру его не вывернет наизнанку от таких посиделок.       Ин Хо ответил не сразу. Несколько минут он задумчиво смотрел на происходящее на экране: игроки договаривались, кто-то дрался, пытаясь занять места с сильными. Кто-то брал в команду девчонок. Глупцы. Знали бы они, что их ждёт, никогда бы не взяли девушку в команду, но так даже интереснее.       — Ты.       Ки-Хун опешил. Он не ожидал услышать что-то подобное. Всё, что угодно, только не простое местоимение. Мало ли могло возникнуть причин, из-за которых Хван изменил своё решение.       — Поясни, — попросил Ки-Хун. — Мне кажется, что-то такое ты писал в записке, но тогда я мало что понял.       Ин Хо пожал плечами. Он не помнил, что тогда писал Сону, но, вероятно, подробно ничего не расписывал. В деталях он планировал рассказать сам, если им когда-нибудь удастся встретиться.       — Тут всё просто, — ответил Ин Хо, сделав небольшой глоток виски. — Когда я только продумывал нашу с тобой игру, я думал, что делаю всё это, чтобы сломать тебя окончательно. Поначалу так и было. Считай меня конченым уродом, если хочешь, но таким способом я хотел наконец-то донести до тебя всю суть человечества. Мы далеки от белых и пушистых, какими ты, должно быть, нас возомнил. Я хотел сломать тебя. Я знал, что ты проиграешь, потому что подобного вытерпеть почти нереально. Такова уж человеческая природа. Я знал, что ты проиграешь, и хотел этого. После проигрыша я бы забрал тебя в игру, но не в качестве игрока. Ты должен был стать ведущим вместо меня. Здесь бы я тебя ежедневно насиловал, делая всё возможное, чтобы твои мысли были наполнены только мной. Ты бы ненавидел меня, а я бы тебя любил всем сердцем и стал бы ждать, пока ты окончательно не смиришься со своей судьбой.       Ин Хо прервался. Говорить всё это было невероятно тяжело. Он не помнил, когда в последний раз так откровенничал. Все мысли он привык держать в себе.       — Всё изменилось, когда тебе написала твоя жена с просьбой посидеть с Ка Ён. Тогда меня переклинило в первый раз, — признался он. — До того времени я и думать забыл, что у тебя есть дочь, но, вспомнив, я решил подарить тебе последнюю возможность увидеть её. Тогда-то всё и изменилось. Ваше единение… Я понял, что самому мне подобного никогда не испытать, а ты… Тебя мне не хотелось лишать столь короткого счастья. Тогда я впервые подумал над тем, чтобы обратиться к одному своему знакомому и созвать суд, что я впоследствии и сделал, но опять же это не главное. Главное по-прежнему в тебе. В твоих поступках, которыми ты удивил меня. За все те дни, что я провёл с тобой, я видел, как ты меняешься. В Корее ты в открытую ненавидел меня, а в Америке усердно делал вид, что я твой друг. А потом ты влюбился. Это окончательно и бесповоротно добило меня. Я не ожидал ничего подобного и понял, что мой план провалился. Ты мог быть на острове только в качестве пленника, моей игрушки, если это можно так назвать. Двум влюблённым на острове делать нечего. А уйти отсюда просто так, бросив свою работу, я не мог. А тебя лишать счастья я тоже не хотел. Именно поэтому я и принял решение бросить тебя. Извини, если задел твои чувства.       Ки Хун замер, не зная, что ответить. Он просто не мог поверить в то, что Ин Хо бросил его только из-за того, что тот влюбился. Ну это же было буквально невозможно. Кто бросает любимого человека в начале отношений?       — Ты придурок, — покачал головой Сон. Ничего более красноречивого он не придумал, но зато вспомнил, как хотел вмазать Хвану по прибытии на остров за все страдания, что тот ему доставил.       На мгновение Ки-Хун зацепил взглядом экран телевизора. Игра началась. Он узнал её. Он узнал то самое место, где сам был четыре года назад. Игра «Перетягивание каната» была самой его нелюбимой. Тогда они очень сильно рисковали и могли умереть, если бы не холодный рассудок Сан Ву, в последний момент придумавшего, что делать. Он до сих пор помнил кожу, содранную с ладоней, которые на следующий день нещадно болели.       — Обязательно эту игру смотреть вместе со мной? — спросил Ки-Хун, рассматривая ладони рук. На мгновение ему почудилось, что на них снова появились мозоли. — Можно я уйду?       Ин Хо покачал головой. Он взглянул на мужчину. Ки-Хун смотрел на него напуганным взглядом мальчишки, которому предлагают посмотреть фильм ужасов. Тяжело вздохнув, Хван подсел ближе и взял правую руку Сона в свою левую, переплетая пальцы.       — Нет, — сказал он, задумчиво глядя на экран. Прямо сейчас на первую игру поднимались команды №1 и №5. — Ты досидишь до самого конца. Я уверен, что со временем тебе понравится.       Ки-Хун посмотрел на экран далеко не сразу. Впервые он обратил внимание туда, когда услышал первые крики, а потом глухой удар. Первая пара команд закончила игру. Осталось еще восемнадцать, девять из которых потерпят поражение. Значит, девяносто игроков умрёт, и останется ровно половина.       — Почему именно эта игра? — спросил Сон, наблюдая за тем, как очередная команда падает в бездну. На этот раз он даже не вздрогнул, спокойно наблюдая за тем, как игроков раскладывают по гробам и увозят прочь с игровой площадки.       Ин Хо не ответил. Он поудобнее расположил свою левую руку, перекинув её через плечо мужчины, который привалился к нему боком, положив голову.       — Это способ отсеять слабых, — ответил он какое-то время спустя. — На слабых игроков неинтересно делать ставки. Рано или поздно они всё равно проиграют, а мы просто проиграем свои деньги и не получим ни гроша.       Ки-Хун не ответил. Теперь он понял, почему Ин Хо говорил, что эти игры похожи на скачки. Они действительно были похожи, и Сон, к своему ужасу, заметил, что происходящее на экране ему даже нравится. Он снова почувствовал тот азарт, который когда-то чувствовал во время скачек. Мысленно он стал делать ставки, в основном, конечно же, проигрывая. Игроком он хоть и был азартным, но почти никогда не выигрывал. Вот и сейчас было так же.       Спустя какое-то время Хван отпустил руку Сона, но свою он так и не убрал, указательным пальцем левой руки принявшись вырисовывать на правом запястье мужчины незамысловатые узоры.       На мгновение Ки-Хун оторвался от происходящего на экране. За время просмотра его голова сместилась на колени Ин Хо, так что сейчас он лежал на диване. Правая рука Хвана теребила его волосы, а вот левая продолжала вырисовывать узоры. Нет, не узоры. Цифры. Это были цифры.       — Я смотрю, тебе мой номер совсем спокойствия не даёт, — тихо сказал Ки-Хун, осознав, что это за цифры. «456» — его игровой номер на протяжении двух игр.       Ин Хо усмехнулся, однако не прекратил свое прежнее занятие, чувствуя, как под пальцами временами подрагивает чужое запястье.       Игра между тем подошла к концу. Последняя команда ушла с игрового поля, и прямо сейчас последние выигравшие игроки вслед за солдатами направлялись в своё общежитие.       — Я почти скучаю по тем временам, — признался Хван. — Тебе очень шла та зелёная форма. Как думаешь, может, подарить тебе её на Рождество?       Ки-Хун брыкнулся, ударив мужчину локтём в бок.       — Только попробуй, — почти что прорычал он. — Я тогда каждый день буду вспоминать, кем ты был, и перестану с тобой разговаривать.       Ин Хо усмехнулся. Форма как форма, ничего необычного. Например, у него этот нейтральный зелёный не вызывал ничего. Цвет как цвет. Ничего необычного. Почему Сону так не понравилась эта форма?       — Она будет напоминать об этом месте, — тихо сказал Ки-Хун. — Напоминать о погибших друзьях, тех людях, которые погибли из-за меня во время восстания… А я не хочу этого вспоминать. Я хочу прожить оставшуюся жизнь спокойно рядом с Ка Ён и тобой. Возможно, выдать дочку замуж, а там, если успею, и понянчиться с внуками. Большего мне не надо.       Ин Хо не сдержал улыбки. Он заботливо потрепал мужчину по голове, полностью запутав его волосы. Вечером Ки-Хун явно выскажется по этому поводу. И Хван позволит ему это сделать. Всегда позволял, потому что ему нравился его голос.       — Я представил тебя в роли деда, — сказал Ин Хо и рассмеялся.       — И как же я буду выглядеть? — поинтересовался Ки-Хун.       Хван пожал плечами.       — Уж не знаю, как ты будешь выглядеть, но в моих мыслях ты будешь очень много ворчать, — сказал он. — Ты станешь настоящим ворчуном, и это будет сильно смешить твоих внуков. Не корчи такое лицо, ты и сейчас похож на…       Ин Хо не договорил. Его прервал телефонный звонок, на который он тут же поспешил ответить, встав и уйдя в другую комнату. Вернулся он спустя пару минут и уставился на Ки-Хуна. Хорошее настроение вмиг улетучилось.       — Что случилось? — спросил Сон, принимая сидячее положение.       Хван побледнел. Отчего-то произошедшее ему не нравилось. Он чувствовал, что должно было случиться что-то по-настоящему плохое. Отговоркам гостей он не верил. Здесь никому нельзя было доверять.       — Прибыли VIP-гости, — бросил он и уставился на столик, на котором рядом с его собственной маской лежала маска Ки-Хуна. — Ты идешь со мной, чтобы их встретить. Тебе не нужно ничего говорить. Просто сопроводи меня, и всё. Дальше я улажу всё сам.       Тревожное состояние передалось и Ки-Хуну: он осторожно поднялся, подцепив со стола собственную маску, которую тут же поспешил надеть на лицо.       — Почему они прибыли сейчас? — спросил Ки-Хун пару минут спустя, когда они спускались по многочисленным ступенькам. Ноги после этой прогулки явно будут болеть несколько дней. — Ты говорил, что обычно они приезжают после четвёртой игры, но сейчас прошла ведь только третья.       Спускаясь по лестнице чуть ли не бегом, Ин Хо кивнул. Обычно випы приезжали перед последними двумя играми. Тогда оставалось мало игроков. Можно было отлично делать ставки и знать, что ты можешь выиграть, потому что до финала доходили только самые сильные и везучие.       — Это из-за того, что после трёх игр осталось сто человек, — высказал своё предположение Ин Хо механически изменённым голосом. — Сейчас проводится голосование, объявляются результаты игры. И я уверен, что она будет не на стороне желающих вернуться домой. А значит, сегодня ночью поднимется бунт. Люди захотят повысить призовой фонд и устроят драку. Я уверен, что випы хотят на это посмотреть. Они говорили об этом не раз.       Ки-Хун не поверил. Нет, он видел в этих словах долю правды. Наверняка, если смотреть с позиции гостей, заварушка, которая устраивалась каждый год после очередной игры, была интересной. Можно было представить, будто смотришь боевик или очередной турнир по боксу. Но, с другой стороны, он чувствовал, что Ин Хо что-то не договаривает. Его голос сквозил недоверием.       — Ты точно мне всё рассказал? — тихо спросил Ки-Хун, будто боясь, что их могут подслушать. — По-моему, ты чего-то недоговариваешь.       Ин Хо усмехнулся. Наконец-то Сон научился различать ложь в его голосе.       — Неважно, — отозвался он. — Важно то, что они прибыли сюда днём, а это значит, что у меня будет отличная возможность переговорить с ними до начала следующей игры.       Вип-гости были уже на острове. Не став дожидаться ведущего, они двинулись ему навстречу. Ки-Хун видел, как каждый по очереди пожимал Ин Хо руку, что-то говоря на английском. Некоторые слова были ему не знакомы.       Вскоре очередь дошла до знакомства с Ки-Хуном. Ему стало не очень уютно, когда каждый из вип-гостей внимательно его осматривал. Хоть он и был в маске, отчего-то казалось, что каждый из этих мужчин знает, чьё лицо под ней скрывается.       Особенно Сону не понравился взгляд випа под маской тигра: он рассматривал его долго и пристально. Даже когда они вновь пошли вверх по лестнице, Ки-Хун всё ещё чувствовал на себе этот взгляд.       Всю дорогу до комнаты, в которой вип-гости обычно смотрели игры, Ин Хо о чем-то переговаривался с мужчинами. Ки-Хун старался не вслушиваться в их разговор, сделав вывод, что не хочет знать и понимать ни единого слова. Почти в самом конце пути Ки-Хуну пришлось остаться возле двери. Он понял, что Ин Хо хочет переговорить с випами с глазу на глаз, поэтому не стал даже спорить, когда тот приказал ему остаться снаружи.       — Сними маску, — приказал один из вип-гостей спустя какое-то время, когда двери комнаты неожиданно открылись. Ки-Хун вгляделся в его маску. Кажется, она напоминала собой либо тигра, либо леопарда. Издалека не разглядеть. Не к нему ли запретил приближаться Ин Хо? — Я хочу видеть твоё лицо, мой маленький друг. Нужно же знать, кого на работу взял этот олух.       Хван, стоящий рядом с ним, едва заметно втянул носом воздух. Хоть внешне он и остался непоколебим, на самом же деле он боялся. Вип-гость под номером четыре ему никогда не нравился, а сейчас перестал нравиться вообще. Кто знал, что могло прийти ему в голову.       — Прямо здесь? — решил уточнить Ки-Хун.       Показывать своё лицо он отчаянно не хотел. Точно уж не перед всеми сразу.       Мужчина покачал головой и рассмеялся.       — Ну что ты, — ехидно сказал он, — предлагаю выбраться наружу и немного прогуляться. Я не помню, когда в последний раз мы проводили игры на этом острове. Хотелось бы кое-что освежить в памяти. Эй, ведущий, ты не против, если я ненадолго украду твоего личного слугу?       Ин Хо сжал кулаки, но быстро взял себя в руки. Не стоит показывать этим людям, что офицер что-то для него значит. Так проблемы у него возникнут гораздо быстрее.       — Конечно, — сказал он. — Только ненадолго, хотелось бы его немного потренировать. Ну, вы понимаете, новый человек всё-таки. Ещё многого не знает.       Было видно, что гостя приятно удивила покорность ведущего. После смерти Иль Нама тот стал более самостоятельным и мог временами давать лёгкий отпор. Однако сейчас он был таким покорным…       — Разумеется, — с усмешкой отозвался мужчина и первым пошёл прочь по коридору. — Идём.       Ки-Хун послушно двинулся следом за вип-гостем. Не успел он сделать и трёх шагов, как кто-то с силой дёрнул его назад. Он в кого-то врезался, и не было сомнений, что этот кто-то — Ин Хо.       — Не двигайся, — попросил Хван, — дай ему уйти выше. Не хочу, чтобы он слышал наш разговор.       Ки-Хун очень сомневался, что человек под маской тигра будет дожидаться, когда они поговорят, но его опасения не подтвердились: мужчина напротив ушёл как можно дальше. Через пару минут его шаги слышались достаточно далеко, чтобы он и Ин Хо могли поговорить.       — Не смей ни на что соглашаться, — тревожно сказал Ин Хо. — Послушай. Те випы, что остались там, — безумцы, но их можно назвать более-менее нормальными, а этот — псих. Он может выкинуть всё, что угодно, а ещё мне кажется, что он о чём-то догадывается. Впрочем, неважно. Сейчас это не имеет никакого значения. Если кто-то догадался о том, кто ты, випы тоже знают об этом. Уже поздно что-либо менять. Прямо сейчас они решают, отпустить меня с острова или нет.       Ки-Хун спокойно выдохнул, пусть этого и не было слышно сквозь его маску. Он был действительно рад тому, что эти люди рассматривают возможность отпустить Ин Хо на свободу.       — Даже если этот вип что-то мне сделает, ему я смогу противостоять, — тихо сказал Сон и достал из кармана пистолет.       Хван поспешно схватил мужчину за руку. Если бы это не было опасно, он обязательно снял бы маску и показал, какие эмоции появились на его лице после слов Ки-Хуна.       — Не смей, — тихо приказал он, нехотя отпуская чужую руку. — Если ты убьёшь одного из них, об этом, пусть и не сразу, но узнают остальные. Они захотят уничтожить тебя, а после этого и меня за то, что я допустил подобное. К ним, полагаю, присоединятся все солдаты на острове. Каждому из них ты изрядно потрепал жизнь, и они захотят отомстить. И что ты предлагаешь? Нам двоим выступать против армии, состоящей из более чем сотни человек? Или ты снова заявишься в общежитие игроков, толкнёшь торжественную речь о том, какие мы все здесь ублюдки, и поведёшь людей сражаться? Они тебе за это точно спасибо не скажут.       Ки-Хун внимательно посмотрел на Ин Хо. Взглядом он столкнулся с белой сеткой, скрывающей радужки глаз.       — Ладно-ладно, — тихо сказал Сон, убирая пистолет обратно в карман. — Я его не трону и бунт поднимать тоже не буду.       Ин Хо кивнул и осторожно отпустил руку мужчины, отступив. Сону пора было следовать за мужчиной, и Ин Хо надеялся, что они обойдутся простым разговором.       — Тебе пора.       Возможно, Ки-Хун поразился бы, если бы не слышал этот стальной механический голос очень много раз. Он задумчиво кивнул, а потом, наконец, сам вышел в коридор и направился вверх по лестнице. Пистолет, лежащий в кармане, он крепко сжимал. Стрелять Ки-Хун не будет, но использовать для самообороны сможет. Что бы там Ин Хо ни говорил.       — А я уж решил, что ты бросишь меня, — тихо сказал мужчина, чьё лицо было скрыто под золотой маской тигра, или это был и не тигр вовсе. Ки-Хун никак не мог определить, а покрытая золотом маска точно не давала ему это понять.       Следом за гостем Ки-Хун вышел из тёмного помещения, попав на улицу. Здесь он не был со вчерашнего вечера, поэтому с наслаждением вдохнул свежий воздух, на мгновение прикрыв глаза.       — А теперь вернёмся к тому, с чего начали, — продолжил вип-гость, когда они отошли от входа в здание достаточно далеко. Всё это время они не разговаривали. — Сними маску. Я хочу видеть твоё лицо. Я хочу видеть лицо того, на кого Хван Ин Хо променял принципы этого святого места. Я считаю до трёх.