Three reasons for

Дождь.

Розы все еще стояли. Прошел уже почти месяц, а для них время будто и не течет с огромной скоростью. Будто для них его не существует. Как и для их любви и чувств.  И пахли они тоже божественно. Думалось Сынмину, что они будут стоять долго и так и случилось. С каждым днем любимый аромат разливался квартирой, успокаивая после работы. Лежа на кровати, Ким перечитывал любимую книгу в, наверное, раз восьмой. Рядом лежали пара цветастых маркеров и черная гелевая ручка. Цитаты все еще находились среди строчек, а другие надеялись быть найдены.  «Человек так устроен: если в него выстрелить, польется кровь» — такие, кажется, обычные слова, но Сынмину они запомнились настолько хорошо, спустя годы все еще вызывая те непонятные чувства внутри. Приятные, но такие непостижимые. На телефоне вроде как был беззвучный режим, но когда приходит сообщение, парень заверяет себя, что, мол, нет, все таки забыл включить. Сообщение от Лиса — такое не вызывает никаких негативных мыслей или эмоции. Одевайся И возьми зонтик  Буду ждать около твоего дома                           

                                               Так может зайдёшь?

А можно??

                            Конечно, заходи. 113 квартира.

Ким Сынмин обитал в сеульской многоэтажке в одном из центральных районов и бог его знает, откуда у него огромные деньги на такую квартиру. Этот секрет, пожалуй, он никогда не раскроет, хоть и ничего такого в нем не было. Звонок острым лезвием разрывает многовечную тишину и запах алых Яновых роз. Дверь, до того заперта только на один замок, отпирается.  Чонин, немного растрепанный, но все такой же солнечный, улыбается ямочками, и всегда холодное сердце Кима тает в миллионный, миллиардный раз. — И что ты придумал сегодня? - завязывая белоснежные шнурки на кедах, обращается к младшему Ким. Лис сидел за стойкой, которая как бы разделяла кухню и спальню. Хотя ее даже перегородкой не назовешь.  Мебель была выполнена в черно-белых оттенках и только по той причине, что Сынмин другие цвета не то чтобы не любил, а возможно даже немного презирал. Красный еще, конечно. Но во всем этом классическом натюрморте красными были розы и какая-то картина около шкафа-купе, и этого парню хватало с головой. А именно предмет декора, коим и была барная стойка, был из черного мрамора с редкими, но такими обязательными разводами кроваво-красного. Почти не наблюдаемый красный цвет был какой-то особенностью этого места, доказывая пришедшим и самому Сынмину, что они сейчас не в черно-белом фильме, а, к сожалению, в реальном двадцать первом веке. — Вот так сразу хочешь? Раз сказал секрет, значит раньше времени я тебе ничего не скажу. - уверенно говорит Чонин, играясь несколькими серебряными кольцами. Сынмин театрально закатывает глаза, поднимаясь с пола на ноги. Хватает в руки ветровку, для которой, вообще-то, еще немного прохладно, и пихает в карман джинс ключи. — Готов? — Да, - отвечает Ким, выходя из квартиры. За ним хвостиком вылазит Лис и дверь быстро запирается на ключ. — но мне придется еще забежать на работу. Твой секрет ведь может подождать? — Если ждать придется тебя, то мой ответ всегда да. - улыбается мальчишка, быстрым шагом спускаясь с лестницы. Ким меланхолично плетется за ним.  На улице начало весны. Ветер все еще далеко не ласковый, но уже не бьет в лицо с такой силой, как, например, в январе. Природа немного приходит в себя после холодной войны с зимой, и люди вместе с ней. В городе снова зарождается жизнь, а в сердце Сынмина — единственная и очень редкая любовь. Дорога в морг не занимает много времени. Парни идут почти в тишине, изредка перебрасываясь парой слов. Молчание между ними никогда не было неловким. Оно, как исцеляющая мазь для сердца и души, ложилась тонкой пеленой на обеспокоенные внутренности, одаряя уникальным теплом. В нем никогда не было недосказанностей. Этим оно и цепляло. За невзначайными разговорами дорога кажется минутной. Но даже такие короткие моменты оба парня неимоверно ценили. Они для них были своеобразной отдушиной, подальше от людей, проблем и душевных переживаний. Для друг друга они стали миром. Тем безопасным местом, куда приходят набраться сил и поддержки, пролить самые горькие слезы и разделись самые сокровенные радости. — А зачем тебе в выходной вообще понадобилось сюда? - с небывалым интересом спрашивает Лис (Сынмина каждый раз, как в первый, удивляло то, что Чонин слушал каждое его слово и наблюдал за ним с таким интересом). — Коллега не может найти отчеты за прошедшую неделю, а ему надо сегодня их отправить. Он, можно сказать, новенький, поэтому еще не совсем разобрался в той куче папок. - объясняет старший, заходя в кабинет. На вид довольно молодой парень (будто вообще только-только закончивший университет) отчаянно пересматривал стопки бумаг, а взгляд его сонно бегал строками. Он казался даже немного напуганным. Младший, оставшись за дверью главного кабинета, мимолетно слушал тихие голоса, шуршание бумаг и тяжелые вздохи. Старался рассмотреть коридор, который вроде как и имел какие-то отдаленные схожести с больничным, но был он куда тусклее и прохладнее (все таки морг). И не было тут ни единого человека, что, в принципе, не странно, но вдалеке сознания вызывало и тревогу, и, кажется, восторг. От созерцания самого обычного коридора Лиса отвлек Сынмин, уже решивший все недоразумения с младшим коллегой. Ким снова рассказывал очередную интересную историю с работы под восхищенный взгляд лисьих глаз, пока они не приблизились к выходу.  — Да ну... — Ты не взял зонтик? Я ведь говорил.. - ноет в шутку младший, наблюдая в прозрачном окне дождь.  Что-то среднее между ливнем и обычным весенним дождем скапывало с серых облаков. Они казались мифическими птицами из каких-то легенд, готовы в любую секунду наброситься и съесть заживо. Местами на асфальте уже виднелись небольшие лужи, в которых отражалось столь чудесное явление природы. Парни вышли со здания, все еще оставаясь под накрытием, но ощутили, как с дождем на улице температура упала на градус-второй. Сынмин дождь любил. Любил так же, как розы. Они без весомой причины являлись причиной для редкого, но душу греющего счастья. Он вдохнул аромат петрикора полными легкими и необычайная радость поселилась в холодном сердце. — Твой сюрприз не для дождя? - тихо спрашивает старший, переводя полуприкрытые глаза на мальчика, созерцающего за каплями. — Вообще не очень. Просто грома я немного боюсь. - немного стеснительно объясняет Ян.  — Тогда пошли, потому что я знаю, чем мы можем заняться в дождь. И если будет гроза, то я буду с тобой и мы поедем домой, хорошо? Младший согласно кивает, а глаза, смотрящие на Сынмина, пылали доверием. Таким искренним и даже немного детским, что Ким готов сделать абсолютно все, лишь бы это доверие не рухнуло. Он аккуратно сжимает ладонь Лиса в своей, так нежно переплетая их пальцы, и смело ступает на мокрый асфальт. Капли весеннего дождя не жалеют ничего — волосы, одежда и кожа спустя где-то минуту уже мокрые и прилипают к телу. Для большинства это чувствуется мерзко, но не для них. Это как пелена спокойствия, укрывающая две души и соединяя их в одно целое нечто, растекающееся где-то глубоко внутри. Парни выбегают на дорогу, где машины, кажись, не ездили вовсе, все еще смеясь. Им хорошо. Им настолько хорошо, что Яну кажется, будто самый сильный гром его не напугает, потому что рядом Сынмин. А это значит, что мир вокруг может подождать.  Они оба в опасной близости — их тела разделяют жалкие сантиметры, — и это кажется настолько интимным и сокровенным, что будь у них одно-единственное желание на двоих, оба бы без раздумий сказали сохранить эту близость. — Я дождь очень люблю. - признается старший. — Ты, наверное, знаешь, что я родителями не воспитывался, поэтому с детства приходилось искать какие-то свои причины для счастья. Я не мог сходить с кем-то в парк аттракционов или поесть мороженое, поэтому я полюбил розы, что росли в детском доме на заднем дворе. Я полюбил смотреть ночами на звезды, когда на небе нет ни единого облака и просто вот так стоять под дождем. Это кажется очень романтичным, не правда ли? Но я, честно говоря, всегда хотел разделить эти причины с кем-то, кто станет мне очень дорогим. Ты стал моей любовью, Нини. Поэтому я бы очень хотел, чтобы мы не просто вот так вот стояли. Хотя и это тоже очень хорошо. Но я всегда хотел попробовать потанцевать под дождем. Чонин слушал монолог своего старшего и не смел даже дышать громче, чем стучали капли дождя. Сынмин говорил очень редко, предпочитая слушать, но в такие моменты его слова казались проявлением самого чистого доверия и самой сильной любовь. Младший был готов расплакаться, потому что он услышал такие важные, нежные и чистые слова от своей первой любви и сердце его обволакивали столь теплые чувства, что могли согреть их обоих в самый сильный мороз.  — Я уже говорил тебе, милый, что все касаемо тебя, это всегда мое «да». И никак иначе. - лишь говорит Ян. Пальцы сплетаются, согревая дождевую влагу меж ладонями, а тела прижимаются друг к другу, чтобы ощутить два синхронизировавшихся сердцебиения. Души тоже обнимаются и непременно смеются, потому что спустя столько лет они вновь нашли друг друга в таких полярных, но одновременно таких родных людях. Смотрели бы парни куда-то, кроме глаз друг друга, сияющих самым невозможным счастьем, обязательно бы заметили красные нити на своих запястьях. И это то единственное, что разорвать невозможно. Это их всемирная связь и одна душа, разделена в разные тела. Они, все так же прижимаясь телами, размеренно покачиваются из стороны в сторону под незамысловатые напевания. И чувство это самое приятное из всех, что когда-либо они ощущали. Мокрыми ладонями, на которых неизменно сверкают пара серебряных колец, тянутся к такому же мокрому лицу старшего. А губы целуют. Целуют так нежно и отчаянно, будто в первый и последний раз — стараясь этим действием передать все чувства и эмоции, на которые ни в каком мире и ни в какое время не найдутся подходящие слова. Просто потому, что их не существует. Просто потому, что некоторые вещи невозможно произнести вслух — их можно только показать, почувствовать телом и душой. Поцелуй этот, — как и их любовь, как и их сердца, — чистый и хрустальный, как самая ценная вещь во всей Вселенной. Ее не купишь ни за какие деньги и ни на что в жизни не обменяешь.  Это их бесценный дар.

***

Под таким же прохладным дождем они дошли к дому Сынмина. Так же смеялись, касались и оставляли заоблачные поцелуи везде, где только был свободный участок кожи. Они любили впервые. И оба не хотели любить еще кого-то ни в этой, ни в единой последующей жизни. Ян ранее сказал, что одной жизни им не хватить, чтобы насозерцать друг друга. И был он совершенно прав.  Ведь для их любви не существовало времени. Она просто была — согревала в холод, поддерживала, разделяла все слезы и радости. Она была местом силы и никогда — местом слабости. Они зашли в дом, стены которого пропитались запахом Яновых роз. Это была первая причина, которая неожиданно связалась с маленьким Лисом. И Сынмин пожелал, чтобы и другие причины так же были связаны с ним. Холодно не было, потому что отопление старший еще не выключал. На улице черная ночь и усиливающийся дождь грозились погубить всех, кто не успел спрятаться в квартирах, но им опасность никак не грозила. Закутанный в черный махровый халат, будто он спасет и укроет от всех невзгод, Чонин босыми ступнями идет по теплому полу (потому что с подогревом!!!) с ванны прямо к Сынмину. Щеголяет совсем тихо, будто боясь спугнуть. От теплоты по телу бегут приятные мурашки, заползая во внутренности без разрешения. На кухне, стоя в шортах по колено и растянутой футболке, что небрежно спадет с плеча, старший что-то тщательно готовит, иногда бормоча что-то под нос. Приблизившись, Ян со всей свойственной лисам аккуратностью обнимает из-за спины свою любовь, утыкаясь носом в оголенное плечо. Сынмин не роняет ни слова, но прижимается спиной сильнее, чтобы еще, еще ближе, стараясь так срастись с теплом своей души. Своей самой большой причины. — Ты готовишь кимпаб?  — Стараюсь сделать что-то целое из того, что нашел в холодильнике. - умеренно отвечает старший, закручивая последний, чтобы потом нарезать. — Будешь кофе? — Какой кофе на ночь глядя? - удивляется Ян. — Давай чай. И ты тоже не смей кофе пить. — Тогда сок. - снизывает плечами Ким, включая электрочайник.  На столе спустя каких-то пять минут стоят две тарелки с нарезанным кимпабом, чашка чая и апельсиновый сок. И ночь эта начинается со вкусной еды и приятных фраз. А заканчивается в кровати, где Лис со всей нежностью и любовью прижимается к полуспящему Сынмину. Руки старшего покоятся на чужой талии и лежат они так правильно, будто только им там и место. Сынмин ведь впервые в жизни спит с кем-то на одной кровати, еще и в обнимку. Но чувствуется это так, будто всю жизнь только этого ему и не хватало. Тепла под боком. Сопящего Нини. И самых приятных снов. Ведь времени для их любви никогда и не существовало. Она была, есть и будет в каждом вздохе, слове, взгляде и мимолетном поцелуе. Она — их причина жить. Их сила и безопасность. Ведь двое парне стали друг для друга первой любовью и неимоверно родной душой, еще крепче завязав красные нити на запястьях.