Доктор твоего тела

Будет проклят тот день, когда Даня ночью выбежал в магазин в лёгкой кофте и без шапки. Думал, пронесло, раз пару дней спокойно жил – вон, даже на впис завалился в какой то клубешник. А там раз, и USB здесь, все здесь: температура 39.5, кашель страшный, слабость, головная боль. Четыре всадника апокалипсиса, чтоб их всех... и на похмелье не спишешь –не успел он и выпить толком, как домой захотелось отсыпаться. Вот это нихера себе – стрельнул сигаретку, а получил нового знакомого врача себе в связи. Может, стоило бы попросить у него рецептик какой? Но нет, свои болячки Даня решил ему не вываливать вот так сразу, незачем обычному проходимцу лишняя информация. А потом стало веселее – пневмония, стационар, капельницы, уколы болючие.... Говоря проще, у Дани появилось очень много свободного времени, но слишком мало сил на работу и написание альбома. От нечего делать он написывал Максу сутками, перескакивая с одной бессмысленной темы на другую. Болел он долго, целый месяц впустую. За это время Максим очень много о себе рассказал и создал образ уникально притягательный и интересный. Дане было интересно с ним, и на время забывались даже страшные лица грымз-медсестер и глянец косы дедлайна. Да, Макс занял важное место в его жизни очень быстро. Вот, казалось бы, только разжевывал ему основы рэпа как жанра, а сейчас листает его инстаграм до самого 2016, лишь бы узнать получше. Потом кучерявый и вовсе страх потерял – мысли о нем составляли теперь процентов 60-70 от всех. Даня после выписки засел на студии. Сутками писал, слушал, снова писал, курил. Так уж вышло, что образ Макса ненавязчиво прослеживался чуть ли не в каждом черновике. Искан, менеджер, на все это дело смотрел и шутливо так, с подстебом интересовался - уж не влюбился ли их бравый самурай? Искан шёл нахуй, а Макс даже и не знал, что ему посвящают целые куплеты, пусть и делают это неосознанно. Баста, карапузики, кончилися танцы. На носу новый год, а Даня снова слег с температурой. Правда, только с ней, ни кашля, ни воспаления в горле не наблюдалось. Зато спина ныла переодически, кости ломало, да и сам Кашин больше походил на отекшую картофелину, нежели на человека. Терафлю в купе с имбирным чаем плодов не дали. Работа в таком состоянии не шла, кусок в горло не лез. Боль в спине стала последней каплей, и парень снова обратился к врачу. Терапевт тут же направил его к нефрологу. Ну, Данька, молодец, только пилонефрита нам под ёлкой не хватало! От больничной еды уже воротило. Друзья, конечно, таскали ему всякие подгоны: чипсы там, фрукты, газировку, минералку в стеклянных бутылках. Искан, родной, припер ноутбук , когда Даня ему все уши прожужжал о работе и скуке смертельной. Но это все равно было не то... Макс снова ничего не узнал о его здоровье. Даня просто не мог себе позволить грузить таким человека, который регулярно жалуется на то, как переживает за своих подопечных. Макс даже персонал ещё не весь в лицо знал, а о своих болезных и калечных сутками думал. Только за них ему деньги платят, а на данькины болячки государство их не выделяет. К тому же, обследование воспалений никаких не показало, значит, скоро выпишут. Может, даже раньше, чем поставят в холл ёлку, которую медсестры мастерили целую неделю. Ожидания не оправдались. Новый год вместо оливье и похмелья принёс только точки на венах и привычку не запирать двери в туалете, а вешать табличку "занято". Пышногрудая тётка в белом халате так и не смогла внятно объяснить, как Данила умудрился заработать гломерулонефрит и для чего так часто ходит на гемодиализ. Больно было смотреть, как Макс упрашивал его встретиться. Столько заманчивых предложений не поступало даже от рекламодателей, что уж там говорить о парне с безумно красивыми, почти щенячьими глазами, который, казалось, был в восторге от одного только "в другой раз обязательно!". Но в стационаре даже впускать не всех можно было, а уж выпускать и подавно. Но надежды на Рождество были – лечение, кажись, начало давать результаты. Макс заказал ему подарок на новый год, оказывается... как же приятно, однако, знать, что тебя тоже ценят. Когда Искан (по просьбе, естесственно), притащил в палату пакет с той самой кружкой, то чуть ли не ладошкой друга затыкал, дабы пол отделения не оглохло от его восторженных писков. Для Дани вполне естественным было скучать, проявлять своеобразную заботу, ждать ответа, записывать миллионы голосовых, слать всякие тиктоки и мемы, часами выбирать подарок. Более того, он пролистал всю переписку с Максом, чтобы подобрать то, что ему действительно понравилось бы, а сам теперь пил только из кружки с ауди. Искандер же, глядя на это, хмурил брови и недоуменно спрашивал причину такого буйства эмоций. Он не то, чтобы ревновал, просто не мог понять, как обычный на вид студент смог так быстро пробудить столько чувств в Дане, который не вылезал из своего круга общения, как черепаха из панциря. А тот и сам толком не знал. Макс... это же Макс – он просто нужен здесь и сейчас, вот и все. Говорят, что после болезни надо ехать к морю и там продолжать лечиться. Вот и Даню утащили из холодного Питера в тёплый Бангкок, кушать местные фрукты, плюшечки и кататься по достопримечатпльностям. Пара недель и снова, как по кругу, больно, только теперь ещё и страшно. У Дани начались проблемы с дыханием, снова заныли почки. Кашель драл горло, слабость заставляла прикладывать огромные усилия даже для того, чтобы встать с кровати. Альбом, который должен был выйти ещё две недели назад, был написан процентов на 60, и то через силу. Сосредоточиться на чем то более серьёзном, чем псевдо научные лекции о планетах в тиктоке, было сложно, и вдохновения не было от слова совсем. Наверное, сейчас уже нужно было рассказать все Максу, но тогда придётся пересказывать все с самого начала, а это сложно и долго. Да и в целом, Даня не хотел сейчас полностью ему открываться. Такой божий одуванчик мог и испугаться огромной плотоядной мухоловки с мутным прошлым и кучей болячек. Или того хуже – Даня душу распахнет, а Макс её возьмёт и сольет... жизнь научила, что за образом таких хороших мальчиков может скрываться нутро со смердящей гнильцой. Уж слишком он со всех сторон положительный: и родителям помогает, и работает по любимой профессии, да ещё и на совесть, и животных любит, да блин, он не курит даже! Такие ведь существуют только на страницах книжек, написанных современными женщинами. А реальная жизнь не такая розовая и нежная, как дамская литература, она и кусаться может, и пасть её воняет жутко. Врач, вызванный на дом, посоветовал пройти ещё одно обследование, более обширное. Унизительная вещь анурия – самый банальный анализ не сдашь, а ведь от него отмазаться хочется быстрее, чем от любого другого. Данила начал кашлять кровью. Первый раз, когда он сплюнул сгусток какого то непонятного цвета, то, честно говоря, спутал его с примесью табака из снюса. Со временем такие сгустки побагровели, пока и вовсе не стали красными. Даня, как до него дошло, испугался не на шутку. От нервов он бегал по всей палате, не зная, кого и позвать. Правда, от такого кардио тут же закружилась голова. До истерично-слезного звонка Максу был лишь маленький шаг, но Максим в тот момент отсыпался после ночного дежурства, из-за чего остался в неведении. Врач, как услышал, лишь нахмурил брови и опустил взгляд в планшетку. Даня удивился – он думал, что никто этого не ожидал, и здесь сейчас начнётся суматоха. Дядька промямлил что то про полисегментарную пневмонию и ушёл, толком не объяснив, что это такое. Дане становилось все хуже. Недуг прогрессировал буквально со скоростью света. Он обматерил пол света, когда вышел ночью в туалет – сейчас, когда гломерулонефрит не давал ему покоя, это было роскошью – и отметил в унитазе кровь. По научному это называется гематурия. Судя по анализам, гемоглобин в его крови резко упал чуть ли не до анемических показателей. Ещё бы, попробуй тут удержи его, когда у тебя кровь хлещет со всех щелей. Рассказать бы Максу, может, он таскал бы гематогенки с ежиком... Телефон лежал на тумбочке без дела. В промежутках между сном и процедурами Данила пялил в стенку и обсуждал планы на будущее с некоторыми из друзей, кто к нему приходил. Внутренний параноик кричал ему, что отсюда его вынесут только вперёд ногами, и что лечиться уже бесполезно, но Даня ещё мог его глушить. Искан их обоих схватил за шкирку и пригрозил плохие мысли выкинуть, а иначе... а иначе лучше даже не представлять – в конце концов, двухметровым накаченным бородатым татарам лучше не перечить. Через пару дней Даню перевели в другую больницу. Если уточнять незначительные детали, его туда привезли на скорой с почечной и легочной недостаточностью, критически низким гемоглобином. Дело было позднее, уже за полночь, но врача, который должен был его принимать, тут же вызвали. Как было хорошо ещё минуту назад. Ещё секунду назад, когда Даня не видел огромных от шока глаз Макса, тут же растерявшегося. Он должен был говорить что то, но не мог и звука из себя выдавить - голос, наверное, дрожал. Даня прикусил губу изнутри и молча плакал. Он хотел зажмуриться, заснуть, забыть, умереть, лишь бы не видеть его сейчас и не представать перед ним в таком состоянии.