Точка отсчета

      За прошедший год Асахи прошел через все стадии принятия, причем успел сделать это несколько раз. В первый раз это случилось в тот же момент, когда Ноя, сидя на краю обрыва и демонстрируя по видеосвязи открывающиеся с головокружительной высоты красоты побережья Италии, ляпнул: «А прилетай ко мне?» Асахи тогда, конечно же, сразу рассмеялся — стадия отрицания. Но Ноя вдруг загорелся и начал убеждать, как же это будет здорово, и как он все Асахи покажет, и как Асахи удивится, насколько итальянская карбонара отличается от японской, и как здесь много сыра — он везде, его только в кофе не добавляют — хотя Ноя в этом уверен не был. И все это было прекрасно слушать и мечтать тоже было замечательно, вот только Асахи не мог так просто сорваться с места — у него работа, его только-только начали замечать, его эскизы — принимать, и он пытался объяснить все это Ное, но тот никак не успокаивался, и Асахи перешел в другую стадию: гнева. Они тогда едва не поссорились, и Ноя стал использовать конструкцию «если бы»: если бы ты прилетел — мы бы купались всю ночь в бухте, если бы ты был здесь — я бы показал тебе невероятной красоты грот. И Асахи стал думать, что, возможно — только возможно — он мог бы взять пару дней отпуска, совместить их с выходными в государственные праздники и сорваться к Юу на целую неделю — стадия торга. А потом сразу — депрессия, потому что билеты до Неаполя стоили баснословных денег, а Асахи еще нужно было что-то есть и где-то жить, кроме того, ему нужно было продолжать платить сумасшедшую аренду за клетушку, в которой он жил в Токио. И мечты были, конечно, безумно приятными, но... Но когда еще у него будет такой шанс? Когда еще путешествовать, познавать мир и позволить миру познать себя?       И Ноя его уговорил. И они стали строить планы. И они ширились и росли и уже никак не вмещались в одну неделю. А потом перестали вмещаться в месяц. И в полгода. И теперь у них был огромный план на целый год, и Асахи без сожалений сдал ключ от своей клетушки, потому что платить за простой было бессмысленно. При подаче заявления на увольнение на него смотрели косо, но ничего не сказали, хотя Асахи и сам понимал, что такое поведение его не красит: он устраивался в компанию с намерением проработать в ней лет пять — не меньше, но не проработал и двух лет. Но за тот год, что они с Ноей вынашивали план по завоеванию мира, он успел собрать неплохую клиентскую базу, как фрилансер, и, может, в фешенебельные отели ему дорога заказана, но с голоду он умереть не должен был, да и какой-нибудь угол для сна они с Ноей найдут.       Где-то в середине прошлого года Асахи задавила паника от мысли, что все это глупо, и весь их план глупый, и вообще, никто себя так не ведет, тем более в таком возрасте — нужно нарабатывать стаж, нужно устраивать жилье, нужно принимать решения, которые будут основой жизни на ближайшие лет десять, а он взял и перечеркнул это все, и вдруг отправился в путешествие. А что он будет делать после него? Ему и вернуться-то некуда будет. И он тогда прошел через все стадии принятия заново. И еще раз — в аэропорту, когда ждал начала регистрации, но отступать уже было некуда, и он послушно сдал багаж и сел в самолет, который с пересадкой домчал его до Неаполя. Города, в котором никто не говорил по-японски. Города, в котором пасту ели так же часто, как рис — в Японии. Города, в котором жестикулировали так много, что непременно кому-то прямо сейчас выбили глаз.       – Асахи!       Конечно же, он его ждал. У Асахи как-то сразу отлегло от сердца: ему не придется самому ловить такси и пытаться добраться до Агрополи самостоятельно. Английский у Асахи был слабоват, к тому же, он был уверен, что за пределами туристических мест его не знали и местные, как и в самой Японии.       Ноя влетел в него с такой силой, что у Асахи едва не упала сумка с плеча. Объятие, как и прежде, было крепким, не оставлявшим возможности вдохнуть, но и Асахи не уступал: он соскучился по этому сгустку безудержной энергии. Вообще-то, иногда только Ноя и помогал ему пережить очередной день, полный серости и повседневности: они могли проговорить целый час по видеосвязи, и это подпитывало Асахи энергией, помогало не сойти с ума в крошечной квартирке по вечерам.       – Думал, все равно в итоге спасуешь, – усмехнулся Ноя, отстранившись, но не выпустив из объятий.       – Мы переписывались, пока я ждал пересадку в Стамбуле! – рассмеялся Асахи.       – Ты мог и в Стамбуле передумать, – фыркнул Ноя и дернул за шнурок подушки-подковы, висящей на шее Асахи: – Миленькая.       Асахи смущенно поправил очки на носу. Он как-то не подумал, что Ноя обратит внимание на ее дизайн: в расцветке Hello Kitty и двумя кошачьими мордочками, изображенными на концах «подковы».       – Ну...       – Ты как-то изменился, – Ноя шагнул назад и оглядел Асахи с ног до головы. – Камера и правда накидывает килограммы. По-моему, в школе мышцы были больше, – он помял бицепсы Асахи, вновь заставляя смутиться.       – Мне теперь не нужно прыгать над сеткой и лупить по мячу, – пожал плечами Асахи. А еще он экономил на всем, на чем можно было сэкономить, и еда входила в этот список последние полгода. И Асахи нравилось то, что он видел в отражении: он действительно потерял несколько килограммов, и теперь стал казаться стройнее, а лицо приобрело привлекательную, как ему казалось, заостренность. – Ты тоже изменился.       И это было правдой. Ноя загорел под итальянским солнцем, немного вытянулся, но что важнее — он набрал мышечную массу, и теперь его точно нельзя было спутать с подростком. Хотя глупая прическа и выбеленная челка остались на месте, но Асахи нравилось и это — приятно было видеть что-то привычное.       – Идем? – Ноя стянул с его плеча сумку, и Асахи последовал за ним, покатив рядом чемодан. – Нужно будет немного пройтись до остановки. Доедем до вокзала, час на скоростном поезде и потом минут двадцать пешком. Или больше, – Ноя глянул на чемодан Асахи. – Не думал, что ты притащишь такой огромный чемодан.       – Я взял только самое необходимое! – возмутился Асахи.       – Самое необходимое у меня в рюкзак помещается, – усмехнулся Ноя. – Модник. Не представляю, сколько ты заплатил за багаж.       – Но ведь и здесь зима бывает! И мы поедем севернее — потом.       Ноя рассмеялся.       – Надо было провести лекцию на тему путешествий налегке. Ладно, притащил и притащил, – он приобнял Асахи за талию и на мгновение прижал его ближе к себе. – В студии есть душ — помоешься, но тащить этот гроб будешь сам.       – Ну и буду, – чуть обиженно ответил Асахи, хотя он изначально не собирался нагружать Ною.       Юу рассмеялся и снова легко прижал Асахи к себе.       – Я рад, что ты прилетел.       Идти в обнимку было удобно ровно до тех пор, пока они не вышли на улицу: кондиционеры в аэропорту охлаждали воздух до комфортной температуры, но стоило только выйти из здания — на них обрушился жаркий, влажный климат Средиземноморья. Асахи вмиг взмок, очки стали постоянно сползать с носа, по спине потек пот, а дурацкий чемодан, никак не желавший ехать по брусчатке, только добавлял ненужных телодвижений, от которых становилось еще жарче. Им даже пришлось остановиться, чтобы Асахи собрал волосы в пучок на затылке — в самолете он мешал, но с собранными волосами на улице было не так жарко.       Ноя не соврал — идти до остановки пришлось недолго, но волнение, ночной перелет, сбитый режим и нервотрепка в Стамбуле с пересадкой вымотали его, и уже в автобус Асахи заполз изможденным и голодным. По крайней мере, салон встретил приятной прохладой, позволявшей глубоко вдохнуть.       – Спорим, две трети из твоего чемодана можно было оставить? – улыбнулся Ноя и протянул Асахи термос с водой, достав его из своего рюкзака.       – Просто молчи, – пробурчал Асахи, вытирая лицо краем футболки, но термос принял с благодарностью. Вода в нем была прохладной, и Асахи присосался к горлышку с таким наслаждением, что едва не простонал вслух.       – Держи, – Ноя следом протянул ему упаковку с влажными салфетками.       – Спасибо, – Асахи принял их и вытер лицо и шею. Подушку-подкову он прикрепил к чемодану, едва они вышли — от нее на шее было еще жарче. – Не думал, что погода будет так отличаться от Токио.       – Сейчас только десять утра, – хмыкнул Ноя. – Но мы будем дома до начала самой жары, так что сможем спрятаться под крышей. Правда, кондиционер барахлит, так что не знаю, спасет ли он. Я первое время постоянно охлаждался в душе. Ты сможешь поспать после перелета — на улицу все равно будет не выйти.       – Было бы неплохо, – кивнул Асахи и перевел взгляд за окно.       Неаполь был невысоким — по крайней мере, здания на тех улицах, по которым их вез автобус, были невысокими и однотипными — как из костюмированных фильмов, и все же, высоты зданий хватало для того, чтобы закрывать солнце хотя бы частично. Даже в автобусе с кондиционерами, даже через тонированные стекла — оно пекло, стоило только лучам попасть на кожу. Неудивительно, что Ноя загорел — Асахи на его фоне был совсем бледным. Он привык пользоваться кремом от загара, да и почти все время проводил в зданиях, Ноя же зарабатывал физическим трудом, и явно часто выходил под палящее солнце — теперь они точно были полными противоположностями, не только в именах и днях рождения. Почти идеальные Инь и Ян.       Перебежка — если это можно было так назвать, учитывая огромный чемодан Асахи — от остановки до вокзала заняла еще какое-то время, и уже выйдя в город Асахи, наконец, осознал: он в другой стране. Другая архитектура, другой язык, другая раса, даже направление движения было другим. Он в другой части света даже. Так далеко от дома он никогда не был — он слышал, что Хината какое-то время жил в Бразилии, но не представлял, как можно было решиться на подобное, когда не знаешь языка, когда на той стороне тебя никто не ждет. Он и на Ною только теперь посмотрел совершенно иначе. Решиться на путешествие в одиночку без конечной точки — для этого нужна невероятная храбрость. Или безрассудство, что куда точнее описывало Ною.       Асахи посмотрел на него, пока тот сверялся с табло под потолком, и не мог не улыбнуться. Он выглядел таким уверенным: без проблем ориентировался в городе и на вокзале — они даже ни разу не открыли карты, чтобы уточнить путь, он бегло говорил на итальянском, что стало для Асахи тем еще открытием. Юу ни разу не заговаривал на нем, когда они созванивались, хотя временами Асахи отмечал появившийся в его японском акцент. Это было забавно и удивительно, и Асахи смотрел на него — повзрослевшего, возмужавшего, такого самостоятельного — и не мог отвести взгляд. Казалось бы, он тоже вел самостоятельную жизнь в Токио, но сам себя Асахи все еще видел тем сомневающимся во всем подростком, который каждый раз думал, у кого спросить совета перед принятием важного решения.       – Поезд уже на путях, – Юу вернулся к Асахи и его огромному чемодану — таскать его лишний раз, даже учитывая исправные колесики, не хотелось совершенно. – Отправление через десять минут, так что идем, у нас не так много времени.       Они быстро прошли через турникет, отыскали нужный путь, и уже через пять минут сидели на своих местах, повозившись с тем, чтобы запихнуть чемодан Асахи на верхнюю полку. Он уже трижды проклял и себя, и свою одежду и, главное, сам чемодан за это время, и даже начал молиться, чтобы оставшийся путь пешком им попадалось как можно меньше брусчатки, или он просто начнет избавляться от одежды у каждой урны.       – Можешь поспать на своих кошечках, – Юу протянул ему подушку. – Я разбужу, когда будем подъезжать.       Двери поезда были еще открыты, и в салоне было жарко, так что Асахи не рискнул пока вешать подушку на шею, но был уверен, что действительно отключится, едва поезд тронется.       – Мне нравится твоя прическа, – с улыбкой добавил Ноя, разглядывая его, и Асахи тут же пригладил волосы — он не смотрел в зеркало, собирая волосы, и был уверен, что вид оставлял желать лучшего, особенно учитывая, как он взмок за время пути.       – Совсем ужасно, да?       – Нет, я имел в виду именно то, что сказал. Ты здорово выглядишь с длинными волосами, – Юу легко потянул за выбившуюся из пучка прядь. – Тебе идет. И очки мне нравятся.       – Спасибо, – улыбнулся Асахи, но прядку все же заправил за ухо.       – До сих пор поражаюсь, что тебя так легко смутить, – хмыкнул Ноя и легко сжал запястье Асахи. – Думал, ты это перерос.       – Замолчи, – Асахи вырвал свою руку из его захвата и отвернулся к окну, продолжая улыбаться, но смотреть на перроне было особо не на что, да и он соскучился по Ное и потому вновь посмотрел на него. Он тоже не отводил взгляда и улыбался.       – Я рад, что ты здесь, – Ноя легко толкнул его в плечо своим.       – И я рад, что решился на путешествие, – честно ответил Асахи.       Из динамиков раздался женский механический голос, что-то сообщивший на итальянском, и следом — повтор на английском: объявление о завершении посадки, время отправления и что-то еще — мозг Асахи не поспевал за речью на чужом языке. Двери закрылись, чуть слышно загудели кондиционеры и поезд тронулся.       Асахи распустил пучок и слегка помассировал голову пальцами, чтобы мокрые у корней волосы отлипли от кожи. Юу вновь предложил ему влажные салфетки, и Асахи с удовольствием обтерся парой, только после этого надев подушку на шею.       – Подержать очки?       У Асахи был для них футляр, но он лежал в сумке на полке над ними. Вставать ради поиска совершенно не хотелось, и он вверил их Ное.       – Отдыхай, – приняв очки, предложил Ноя и только после того, как Асахи удобнее устроился на сиденье, достал телефон из кармана. Подглядывать Асахи не стал и прикрыл веки, очень быстро заснув...

—

      – Асахи... Асахи, скоро наша остановка. Просыпайся.       Асахи открыл глаза и увидел улыбавшегося Юу. Длинные волосы свесились вперед, и Юу придерживал их, чтобы увидеть лицо Асахи за своеобразной шторкой.       – Прости, но надо просыпаться, – тихо произнес он, и Асахи глубоко вздохнул, но тут же зевнул и выпрямился. – Твои очки.       – Да, спасибо, – он принял их и натянул на нос.       Состояние было ужасным: шея и спина ныли, в голове вместо мозгов будто была набита вата, и все же она болела из-за недосыпа и разницы часовых поясов — Асахи чувствовал себя разбитым, но осознание, что они подъезжают к городу, в котором последний год жил Ноя, взбодрило. Как и то, что конкретно эта часть его путешествия подходила к концу.       Они сняли багаж с полок и двинулись к выходу: это была не конечная станция поезда, и время на высадку было ограничено, так что они торопились к дверям, наравне с другими пассажирами. Асахи наскоро расчесал волосы пальцами и вновь собрал пучок, чтобы не обливаться по́том, старательно игнорируя заинтересованный взгляд чуть улыбавшегося Юу — что бы за ним ни скрывалось, Асахи не хотел выяснять это в таких обстоятельствах.       Поезд остановился на станции, и мысли, и без того лениво ворочавшиеся, совсем расплавились, едва двери вагона раскрылись, и на пассажиров дохнуло жарой раскаленного асфальта перрона. Они вывалились из вагона, и Юу повел Асахи к вокзалу, не теряя времени. Солнце палило все больше, и имевшиеся на небе облачка ничуть от него не спасали.       – В твоем переносном гардеробе есть какой-нибудь головной убор? – спросил Юу, войдя внутрь вокзала.       Асахи поджал губы, поняв, что он совершенно об этом не подумал, а ведь он проверял список едва ли не сто раз, но он никогда не носил головные уборы летом — в этом просто не было необходимости, и потому наверняка даже не добавил их в список.       – Понятно, – хмыкнул Юу и достал из своего рюкзака две тряпичные панамки с узкими полями: белую и бледно-розовую. Последнюю он вручил Асахи. – Прости, если это оскорбляет твое чувство стиля, но у тебя будет солнечный удар, если не наденешь ее. Держи, – он достал тюбик с кремом от загара. – Иначе получишь ожог — солнце уже высоко.       – У меня вообще-то свой имеется, – пробурчал Асахи, натянув панамку на голову, но крем принял, мысленно отмечая заботу Юу.       – Умница, хоть что-то полезное взял, – хмыкнул Ноя и небрежно нанес крем на свои руки и ноги.       Асахи не стал комментировать ни его слова, ни действия, занявшись нанесением крема на все открытые участки тела.       – Надо было это сделать еще в поезде, – произнес Юу, – но ты так сладко спал — не хотел будить. Давай подождем немного, пусть впитается, а то ты совсем бледный — за пару минут сгоришь, – он вдруг дотянулся до лица Асахи и коснулся большим пальцем уголка челюсти. – Плохо растер, – он показал каплю белого крема на пальце и размазал ее о ладонь.       Асахи вспыхнул, но постарался не подать вида. Он отвык от тактильного контакта, да и от вторжения в личное пространство, а Ноя стоял близко и даже не думал отступать, и это было странно — не неприятно, но странно и удивительно. Наверное, на нем сказывалось влияние местной культуры.       – План простой. Дойдем до студии, ты примешь душ, я быстро приготовлю что-нибудь поесть, хотя... – он глянул на часы на табло со временем отправления поездов, – уже почти обед, сеньора Драги наверняка захочет угостить тебя своей пастой. Было бы здорово, – улыбнулся Ноя. – Мы поедим, ты поспишь, и вечером, когда спадет жара, можем дойти до пляжа или просто прогуляться. Ну а там по ходу придумаем что-нибудь еще.       – Отличный план, – согласился Асахи — особенно ему нравилась идея с душем и обедом.       – Тогда пошли, – Юу приобнял его за плечи и повел на выход из здания вокзала.       Жара и правда усилилась, Асахи пытался обмахиваться, но горячий воздух совершенно не приносил облегчения, кажется, даже делал хуже. К тому же, для этого было необходимо двигаться, и так становилось только душнее. К его счастью тротуары были закатаны асфальтом, и хотя бы с чемоданом не было проблем — Асахи спокойно катил его рядом, но все же мысль, что такое количество вещей было лишним, никуда не делась. Хотя бы Ноя больше не поднимал эту тему.       – Нам идти почти до конца улицы, – с улыбкой произнес он, и Асахи вытаращился сначала на уходящую, кажется, к горизонту улицу, и следом — на Ною.       – Лучше бы я не знал об этом. Никогда больше не говори таких ужасов.       Ноя рассмеялся и вполне бодро зашагал вперед.       – Куда делась твоя выносливость? Ты же мог отыграть пять сетов без замены.       – Это было давно, и вообще не правда. И ты же сам заметил — я растерял форму.       – Я не это имел в виду, – чуть нахмурился Ноя, глянув ему в глаза. – Ты отлично выглядишь. Хоть сейчас на обложку журнала. Особенно в этой панамке, – лукаво добавил он, и Асахи не сдержался и легко толкнул его в плечо.       – Скажи, ты специально такую выбрал?       – Конечно, – не медля ни секунды, подтвердил Ноя. – Она идеально подходит твоей подушке с Hello Kitty — даже не ожидал, что так удачно попаду в твой любимый цвет.       – Он не мой любимый, – стушевался Асахи. – Просто... подушка удобная.       – И миленькая, – улыбнулся Ноя.       – Ты нарочно меня мучаешь.       – Конечно, – снова подтвердил Ноя. – Дразнить тебя по видеосвязи не так интересно — не передается весь спектр эмоций.       – Садист.       – Я любя, – протянул Ноя. – Здесь можно будет купить продукты, – указав на супермаркет, произнес он.       – Ты сказал, что идти до студии не меньше двадцати минут, – нахмурился Асахи. – А мы, кажется, и пяти минут не идем.       – Ближайший, – пожал плечами Ноя. – Он рано открывается — я прихожу к открытию. Есть еще один, огромный, но туда только на велосипеде — бессмысленно идти, если потом тяжелые пакеты на себе нести. Зато там есть вообще все. А позади, вон там, – Ноя развернулся и указал назад, – аптека. Есть еще одна, поближе, потом как-нибудь покажу. На всякий случай.       Асахи кивнул, но понимал, что вряд ли запомнит сюда дорогу, и в любом случае ему придется уточнять по карте. Хотя он надеялся, что ему вообще не придется ходить по городу в одиночестве.       Агрополи казался еще ниже, чем Неаполь — Асахи пока не видел ни одного дома, выше четырех этажей, но из того, что он помнил, разглядывая карту, город вообще казался небольшим и очень компактным. Да и людей на улице было мало — особенно, по сравнению с Токио. И было тихо. Почему-то, каждый раз думая об итальянцах, Асахи представлял крики, ругань и склоки из каждого окна, но городок казался таким умиротворяюще спокойным, что Асахи невольно расслаблялся. Перестали болеть плечи, шея и поясница, он как будто почувствовал себя свободнее — уже даже жара не имела значения, было не важно, что он вдыхал раскаленный воздух, а солнце пропекало до самых костей. Ему было хорошо.       – Готов к восхождению? Нам вон туда, – Ноя указал на узкую улочку, поднимавшуюся вверх под каким-то невообразимым углом, и Асахи чуть не застонал, позабыв о том, как хорошо ему было всего мгновение назад. – Шучу, – похлопал его по плечу Юу, посмеиваясь. – Туда нам, – он показал в сторону на перекрестке и тут же свернул. – Немного осталось, потерпи.       – Перестань издеваться.       – Поверь, я себя сдерживаю, – хмыкнул он. – Не представляешь, сколько шуток я придумал про твой чемодан.       – Вот и держи их при себе.       Дома вдруг расступились — они вышли на улочку, идущую вдоль берега, и все недовольство Асахи сошло на нет. Он, конечно, видел море, видел все эти картинки с побережья европейских городов и то, что показывал ему Ноя во время звонков по видеосвязи, но увидеть это вживую оказалось совершенно новым опытом. Он смотрел и не мог поверить, что действительно видел горы и насажанные на них дома песчаного цвета с терракотовыми крышами среди густой зелени.       – Завораживает, – Асахи даже замедлился, и Юу тоже окинул взглядом открывшийся пейзаж.       – Да, – тихо согласился он. – Как-нибудь все-таки поднимемся туда — там есть крутой ресторанчик под открытым небом с видом на город и пляж. Тебе понравится. Если, конечно, не помрешь во время восхождения, – рассмеялся Юу и легко хлопнул Асахи по плечу. – Идем, уже вывеску видно.       Асахи и сам уже ее разглядел — он не раз замечал и ее, и само здание, в которой находился бар, на заднем фоне, пока они с Ноей болтали по видеосвязи. И сейчас, видя все это своими глазами, все те разговоры становились чуть более реальными. Ноя здесь жил, Ноя общался с семьей, которая держала бар, сеньора Драги, жена владельца, часто его подкармливала, и благодаря ей же Юу смог заселиться в студию над баром. Прежде помещение действительно было художественной студией, но художник, пытавшийся работать там и даже давать уроки, сдался спустя долгие пять лет: бар работал до двух часов ночи, и шум, доносившийся от него, не позволял художнику нормально функционировать. У Нои никогда не было проблем со сном — он мог уснуть даже рядом с работающей дрелью, так что его все вполне устраивало, тем более за половину платы. Хозяева просто не могли найти другого арендатора — никто не выдерживал гвалта с первого этажа. Асахи знал об этом и потому предусмотрительно взял с собой целый набор затычек для ушей.       Днем бар работал в основном как кофейня и закусочная, но к обеду людей становилось совсем мало, так что Ноя с Асахи зашли внутрь как раз ко времени, когда небольшой зал пустовал, кроме пары стариков, игравших в шахматы за дальним столом. Их Асахи тоже видел на заднем плане во время созвонов, и то, что они не изменяли себе почти год, удивляло и забавляло.       Сеньора Драги приветствовала Ною, как сына: обняла, будто не видела несколько лет, и начала что-то говорить на итальянском, переводя взгляд с Нои на мнущегося неподалеку Асахи. Ноя успел вставить несколько слов, прежде чем Асахи оказался в чужом объятии, и его расцеловали. Сеньора была не очень высокой женщиной, потому Асахи пришлось склониться, чтобы подставить щеки, хотя выбора у него и не было. Асахи поздоровался — сначала по-английски, растерявшись, и только потом выудил из головы итальянское приветствие из тех двух десятков слов, что попытался запомнить перед поездкой.       – Salve!       Сеньора после этого затараторила еще бодрее, а Асахи еще больше растерялся. Один только Ноя веселился, наблюдая за ними.       – Она рада, наконец, встретиться с тобой вживую и познакомиться, – перевел Ноя длинную тираду сеньоры Драги. – И она нас накормит, – довольно улыбнулся он, глядя, как сеньора, что-то причитая — или же просто выражая свои мысли, Асахи не был уверен — исчезла в проеме между залом и подсобными помещениями.       Ее муж был куда сдержаннее в вопросе проявления эмоций: только пожал им обоим руки, поздоровался и сказал, что рад встрече — по крайней мере, так перевел Юу.       Сеньора Драги вынесла несколько составленных друг на друга контейнеров и вручила Юу. Он горячо поблагодарил ее, и Асахи тоже попытался, но мозг совершенно не работал, и он смешал воедино все языки: и итальянский, повторив за Ноей, и японский, и английский, но женщина не стала смеяться, только что-то ответила и махнула им рукой.       – Идем, нам сюда, – Ноя провел его глубже в зал, в небольшой коридорчик, в конце которого оказалась лестница с табличкой на стене — что на ней было написано, Асахи не знал, но учитывая красную рамку, дорожные знаки «стоп» по углам и восклицательный знак в конце предложения, предположил, что она сообщала о запрете на проход. – Давай вместе поднимем твой комод, – предложил Ноя, но Асахи отказался: тот нес контейнеры с едой, свой рюкзак и сумку Асахи, так что он собирался справиться сам.       Хотя лестницу, конечно, было жалко. Она была старой и пошарпанной — это Асахи тоже помнил из видеозвонков, и выглядела она совсем ненадежной, и каждый удар чемодана о ступеньку Асахи на мгновение замирал, ожидая, что она рухнет. Но лестница выдержала, и Асахи облегченно вздохнул на небольшой площадке, пока Ноя открывал дверь в свое жилище.       Асахи примерно знал, что его ждет. Студия представляла собой одну комнату на всю площадь бара внизу, и в ней не было разделения на кухню и спальню — только уборная была за стеной. Хозяева не особо следили за ней после того, как съехал художник, да и до этого, кажется, не собирались приводить ее в порядок: глиняная не выровненная штукатурка на стенах местами растрескалась, а кое-где и вовсе отвалилась, плафон под потолком был, кажется, еще из позапрошлого века, паркет у двери совсем стерся и скрипел при каждом шаге. Они даже не позаботились о том, чтобы выбросить картинные рамы, которые оставил художник — они так и стояли прислоненными к одной из стен. Юу использовал их в качестве полки для ракушек, которые он находил на берегу. Интерьер был таким же старым и аскетичным: кровать у одной из стен, кухонный гарнитур, состоявший из стола и навесного шкафа — в одном из углов. Рядом — газовая плита на две конфорки с духовым шкафом и крошечный холодильник. Небольшой комод — настолько небольшой, что чемодан Асахи выглядел крупнее — считался водоразделом между кухней и гостиной. Или столовой, совмещенной с гостиной, потому что в этой части комнаты стоял круглый столик с двумя продавленными креслами — они располагались напротив двери на узкий, но длинный балкон. Ноя не раз звонил Асахи во время завтрака и показывал открывающийся с этого ракурса пейзаж, и он действительно завораживал: здание располагалось почти у моря, вид на него и пляж ничего не перекрывало — Асахи даже завидовал Ное. Окна его клетушки выходили на высотное здание с такими же крошечными квартирами-комнатами. Пусть состояние студии было плачевным, но здесь было гораздо уютнее, чем в квартирке Асахи в Токио.       – Ванная там, – Ноя указал на дверь. – Еда еще теплая, так что поторопись. А, да, идем покажу, – спохватился он, составив контейнеры на кухонный стол у плиты. Асахи оставил чемодан у двери и последовал за Ноей. – Смеситель старый, так что переключатель на лейку почти не держит, поэтому используй вот эту волшебную штуку, – Ноя продемонстрировал самую обычную прищепку. – Переключаешь на душ и зажимаешь, чтобы он под давлением не соскочил обратно на кран, – он воткнул прищепку между краном и вытяжным переключателем и включил воду. – Вот. Так будет держаться.       – И правда волшебство, – усмехнулся Асахи.       – Приводи себя в порядок, и будем обедать. Я пока разложу по тарелкам.       Асахи достал из чемодана свежую одежду, полотенце и сумку с душевыми принадлежностями и косметикой и вернулся в ванную. В ней не только смеситель был старым, но и ванна с туалетом. Смеситель так вообще был один на ванну и раковину — Юу в ней не только умывался, брился и чистил зубы, но и мыл посуду. Второй раковины в студии не было. И все же, Асахи смотрел на унитаз с подтеками ржавчины по центру и думал, что здесь все еще было приятнее, чем в квартирке в Токио. Может быть, дело было еще и в компании.       Это, наверное, главная причина, почему Асахи согласился на всю эту авантюру с путешествием: как и в школе, он был уверен, что Ноя его прикроет, Ноя поможет, Ноя всегда будет рядом. И Ноя точно не позволит скучать.       «Волшебная штука» делала свое дело, и Асахи смог спокойно помыться — подобные уловки тоже были в стиле Юу, и это радовало. Хоть что-то в нем не менялось. Асахи надел чистую футболку и шорты и вышел из ванной, просушивая волосы полотенцем. Сначала он хотел вытереть их насухо, но в итоге решил, что будет лучше, если они будут остужать голову — в студии стояла духота, когда они вошли, и вряд ли у Нои завалялась еще одна «волшебная штука», которая могла легко решить вопрос с кондиционером.       На круглом столике уже стояли две тарелки с пастой, миска с салатом, миска с фруктами и — к удивлению Асахи — два бокала с вином.       – Ты быстро, – удивился Ноя у холодильника — он убирал лишние продукты обратно.       – Ты сказал, что еда остывает, – пожал плечами Асахи и повесил полотенце на спинку кровати. – Думаю, я усну после глотка вина.       Юу улыбнулся, подходя к столику.       – Решил, что стоит отпраздновать твой приезд и начало нашего путешествия. Садись.       Столик был низковат для кресел, так что пришлось брать тарелку в руки, чтобы не нагибаться над ней. И едва Асахи вдохнул аромат — у него потекли слюнки.       – Даже пахнет невероятно, – прошептал он, накручивая пасту на вилку.       – Обычные спагетти путтанеска, но у Драги получается бесподобно.       Асахи в подтверждение его слов промычал, только почувствовав вкус на языке.       – Стоило прилететь сюда только ради гастрономических оргазмов, – прикрывшись ладонью, пробормотал Асахи с набитым ртом.       – Подожди, ты еще не пробовал настоящую пиццу, – ухмыльнулся Ноя.       – Это безумно вкусно.       – Или ты очень голодный, – предположил Юу и сунул в рот небольшое гнездышко спаггетти. – Черт, нет, Драги сама себя сегодня превзошла. – Ноя взял бокал с вином, и Асахи отзеркалил его действие. – За твой приезд.       – И за начало путешествия, – добавил Асахи и сделал небольшой глоток — он и правда переживал, что уснет, не успев доесть.       – Я иногда скучаю по японской еде, – глядя на тарелку, произнес Юу, – и пытаюсь приготовить что-то похожее, но многих ингредиентов просто не найти. Хотя что-то получается, так что можем попробовать, если вдруг захочешь.       – Хорошо, – улыбнулся Асахи. – Я много готовил себе в последнее время — получается дешевле. Придумаю что-нибудь для тебя, если хочешь.       – Было бы здорово, – ответил на улыбку Ноя, подтверждая догадку, что он больше скучал сам, чем действительно переживал об Асахи. И это было понятно и ничуть не обижало — Асахи был уверен, что тоже скучал бы по привычной еде, которую даже в ресторанах вряд ли готовили именно так, как на родине.       – Но спагетти просто бесподобны, – протянул Асахи и сунул в рот новую порцию, заставляя Ною рассмеяться.       Вино, на удивление, не действовало, как снотворное, но пробуждало еще больший аппетит — а, может, всему виной накопившиеся за перелет и дорогу сюда впечатления. Асахи старался не торопиться и есть медленнее, но в итоге все равно съел свою порцию гораздо раньше Нои. Салат он тоже оценил, и не смог не отметить наличие в нем непривычного его вкусу оливкового масла в качестве заправки.       Они болтали о перелете Асахи, он делился своими мыслями о чуть раздражавших соседях по креслам, о безвкусной еде, которой его кормили в полете, о турбулентности, длившейся слишком долго, из-за которой он едва не начал молиться всем возможным богам. Ноя рассказывал о том, как готовился к его прилету и как переживал, что он даст заднюю — об этом он переживал весь год, что они обсуждали свой маршрут. Асахи признался в своих сомнениях, но убедил Ною, что его присутствие здесь и сейчас — лучшее доказательство, что он точно не передумает.       Они выпили по два бокала вина, и Асахи наконец начало клонить в сон.       – Белье свежее, ложись, – поднимаясь с кресла, предложил Ноя и подхватил пустые тарелки. – Я приберусь сам.       – Глупости, – Асахи попытался взять свою тарелку, но Ноя увернулся:       – Прекрати, ты все-таки гость.       – А я думал, что мы на равных, – допив последнюю каплю вина, пробормотал Асахи, но встал с кресла и побрел к кровати.       – Ну, ты явно устал больше сегодня. Вечером, так и быть, поможешь с уборкой, – хмыкнул Ноя и скрылся в ванной комнате.       Асахи растянулся на кровати с довольным мычанием. Не то чтобы она была невероятно удобной или матрас был мягким, но просто расслабиться оказалось приятно — усталость навалилась с новой силой, и тихие перемещения Нои даже убаюкивали, а не пробуждали. Но свет из окна и балконной двери не давал уснуть, и Асахи накрылся подушкой.       – Можешь подать маску для глаз? – пробормотал из-под подушки он. – Пожалуйста? Она в сумке.       Асахи услышал шаги Нои, услышал звук расстегивающейся молнии и почти тут же — тихий смешок.       – Миленькая.       Асахи выглянул из-под подушки и швырнул ею в Ною, едва увидев его широкую улыбку.       – Они в наборе продавались, ясно? – Асахи забрал свою маску с мордочкой кошечки и фирменным красным бантиком на боку и натянул ее на лоб.       – Кристально, – кивнул Ноя, продолжая посмеиваться. – И я вообще ничего такого не сказал. Только то, что она миленькая.       – У тебя тон такой был, – проворчал Асахи и закрыл глаза маской, устраиваясь на второй подушке, оставшейся на кровати. – Издевательский.       – Ничего подобного. Спи, котик, – Ноя бросил вторую подушку рядом. – Я буду внизу, помогу Драги после обеденных часов.       – А разве у них нет каких-то там часов, когда они ничего не делают? – удивился Асахи, приподняв маску и взглянув на Ною.       – У них есть, у меня нет, – пожал плечами он. – Но она все равно меня прогонит через пару часов, так что я, вероятно, скоро вернусь. Постараюсь не разбудить. Кондиционер работает, но слабовато. Оставлю тебе термос с водой на всякий случай, – Ноя достал термос из своего рюкзака.       – Спасибо.       – Спи. Котик, – с усмешкой повторил Ноя, и Асахи успел шлепнуть его по бедру. Ноя рассмеялся, но больше ничего не добавил, и Асахи проследил, как он скрывается за входной дверью.       – Это всего лишь маска, – проворчал он, натягивая маску обратно на глаза и устраиваясь удобнее.