Полюби меня в ноябре

*Пользователь разблокирован*

Lee Cat:

Почему ты мне не пишешь? Совсем забыл о друге?!

      Чанбин уверен, что Минхо надул губы и щёки, когда написал это сообщение. Но даже зная это, он всё равно улыбнулся и подозвал Сынмина к себе, отвлекая его от ноутбука. The hottest person (SB): Я тебя убью при встрече, придурок

Lee Cat:

Во-первых, Сынмин мой верный свидетель твоих злодеяний, во-вторых, чего так злиться? Я тебя для профилактики блокнул

Я пишу по делу, надолго не отвлеку

Что мне теперь делать? Мы уже вместе ели, снимались, читали яой по ролям, но чего-то недостает, какого-то важного шага

      Чанбин ответил не сразу. Конечно, на такой вопрос нужно было взять немного времени, чтобы пораскинуть мозгами и не отшутиться. Его верный спутник в любовных и откровенных делах всегда был, помимо самого Минхо, Сынмин, умевший вникнуть в чужую проблему, как в свою родную. The hottest person (SB): Слушай, а ты знаешь о том, что его волнует и интересует, о чём он думает, чего боится? Что-то личное и сокровенное

Lee Cat:

Передай щеночку огромное спасибо ^^

У него в Бинго было отмечено, что он боится быть отвергнутым семьёй, но я не знаю подробностей

The hottest person (SB): Может из-за ориентации?       Минхо потупил глаза в стену. Этот ответ Чанбин написал наугад, но у Ли было предчувствие, что тот угадал и попал прямо в суть проблемы. Хан хороший студент, хороший человек, о чём ещё могли переживать его родители, если не об ориентации и его отношениях?

Lee Cat:

Ты гений, друг

The hottest person (SB): Без ни И ты тоже кстати       Минхо хотел что-то сделать для Джисона, чтобы тот перестал играть с ним в недотрогу, которая иногда дразнила его полуголыми фотографиями, а потом тут же удаляла. Но Минхо не дурак, хоть иногда ставил это под сомнение, — скриншоты он делал намного быстрее, сразу же как прочитывал сообщение. В его галерее даже появилась отдельная папка с Джисоном, но пока в ней всё было относительно прилично и без его лица, что огорчало Минхо, но это было сделано в качестве безопасности, он это понимал. Нюдсы — дело не такое уж простое, и не стоит посылать их всем подряд, поэтому чтобы уберечь себя от обмана, Джисон специально закрывал лицо телефоном или маской. А вот Минхо, напротив — не боялся, что кто-то мог увидеть его пикантные фото, потому что знал, что при одном взгляде на них у парней встанет член, а у девушек ком в горле. В этом плане он был самоуверен, потому что знал достоинства своего тела.       Когда Ли впервые увидел фото от Хана, его бросило в жар, потом в холод и обратно, замыкая всё это в круг из его плотских фантазий. Джисон сидел в расслабленной позе в мягком кресле, раскинув обнажённые бёдра — легко охватываемые двумя ладонями, — а между ними расположилась футболка, прикрывая самую интересную деталь на его теле. В комнате царил полумрак, но настольная лампа намеренно освещала нижнюю часть тела, ложась тёплым желтым на карамельные ноги и гладко выбритый лобок. Лицо пряталось за телефоном, но за ним Минхо сумел разглядеть надменную ухмылку.       И он бы никогда и ни за что не догадался, что Джисон немного наврал в бинго в строчке «делал нюдсы». Парень ни разу не делал интимные снимки, никогда не оголялся ради того, чтобы сделать сексуальную фотку, никогда не думал, что ему могло бы это понравиться, потому что он никогда не встречал кого-то, кому он мог доверять. Свои секреты — да, страхи — да, тупые шутки и мысли — тоже да, но не было того самого человека, ради которого он хотел бы раздеться, заспамить своими нюдсами и кринжово пофлиртовать. Минхо, как бы он не хотел это признавать, стал для него именно этим человеком.       Минхо хотелось доверять, хотелось видеть его взгляд на своём лице и на своём теле. Засранец!       Джисон затребовал с Минхо отправить и ему нюдсы, но он тоже никак не ожидал, что не удержит телефон в руках, когда откроет чат с непрочитанным сообщением от Минхо. В тот момент он только вышел из душа, но ему срочно понадобилось зайти в него обратно. Минхо обмотал полотенце на бёдрах и повернулся полубоком к зеркалу, с помощью которого сделал фото. Он вплёл пальцы в свои мокрые волосы и слегка подался корпусом вперёд, приоткрывая разрез полотенца на ягодицах, из которых норовил выскочить пушистый хвост.       Это разъёб. Или, выражаясь более цензурными словами, восхитительно и неотразимо. Джисон ценитель души, но эта ДУША НЕ СМОЖЕТ ПРИЖАТЬ ЕГО К СТЕНЕ И КАК СЛЕДУЕТ… Ах, господи, Джисон напридумывал слишком много, печатая уже влажными пальцами, что они доживут до дня, когда он вонзит свои зубы в его зад.       Тем не менее вернёмся к Минхо, который старался наладить контакты в своей голове и понять, какой следующий шаг ему предпринять, чтобы Джисон вычеркнул его из категории фейкового бойфренда и вписал в новую. У него зародилась одна идея, весьма подходящая для копилки добрых дел, но это могло перечеркнуть его прошлые старания с Ханом. Если Чанбин был прав и страх отверженности был связан с сексуальной ориентацией, то Минхо хотел бы стать тем, кто подставит ему плечо и подаст руку, если Хан будет падать.       А пока ему требовалась помощь друзей, которым он и позвонил.       — Чонин, у меня одна идея есть… Ты хоть дослушай, фотограф, прежде чем орать. И что, что сейчас два часа… ночи? Я быстро разложу по полкам, и ты скажешь своё быстрое «да», ещё в конце похвалить не забудь. Да, это обязательно! — именно так Минхо завлёк Чонина, затем повторяя диалог с Хёнджином.       Минхо не решался ковыряться в душе Джисона, используя его друга для этой цели, поэтому он решил отправиться к нему и немного поговорить, если тот не спал. После съёмок Джисон пропал и только к вечеру стал отвечать на сообщения, говоря, что был занят. Значит грустил, уверен Минхо.       Он вызвал лифт, спустился на нужный этаж и застрял в коридоре. Парень видел по значку в Какао, что Джисон ещё не спал, но стоит ли ему прерывать его ночное одиночество? Часто ведь говорят: если человеку плохо, но он отмалчивается, значит, не хочет говорить и сам найдёт время для разговоров по душам. Однако Минхо на то и был собой, чтобы придерживаться другой точки зрения.       Человеку нужен человек и это никогда не станет заезжено.       — Хан-а, твоя любовь пришла, открывай, — с приподнятой интонацией заговорил Минхо в закрытую дверь.       Пугающая тишина, только негромко работал телевизор, которым Джисон заменял монитор ноутбука. Снова стук в дверь.       — А, это ты, — облегченно ответил Джисон гнусавым голосом. — Не стой на пороге, тут слишком яркий свет, — он затащил Минхо в комнату и закрыл дверь. Его внешний вид даже при тусклом освещении был немного нездоровым, не то что если включить все лампы.       — С тобой всё хорошо, Хан-а? — вполголоса спросил Ли, останавливая парня за руку в крохотном коридоре. Джисон удивился его серьёзной мягкости, отчего стало ещё грустнее.       — Угу, просто устал, — кратко ответил тот, пряча глаза в пол, в которые охотно заглядывал Минхо. Он хотел спрятаться от давления, которое он успешно обеспечил себе без помощи посторонних, а тут ещё Минхо, от которого сложно скрыть своё состояние. Он крайне внимателен.       — Устал и поэтому ты не спишь, когда вставать в семь утра? — слегка надавил Минхо, вкладывая в свой голос заботу и намёк на искренность. Он не хотел отпугнуть Джисона. — Улыбнись и скажи, что та-а-ак устал, что хочешь выспаться, побыть один.       Джисон шмыгнул носом, куда почти не поступал кислород.       — Я пойму и не буду донимать тебя. Просто я думал о тебе и о том, как быстро ты ушёл из зала, ничего не сказав, даже не мне, а ребятам.       Джисон вцепился в рукав пижамного лонгслива Минхо, слушая его внимательно, но всё ещё не смотря на него. Да, его глаза слегка опухли, брови собрались домиком, образуя морщины на лбу. Да, он не любил говорить о своих слезах и тяжелых моментах. Разве не все такие? Хан плакал до прихода Минхо, но ведь он не прогнал его, а значит, надеялся Ли, хотел, чтобы хоть кто-то разбавил его ночь своим присутствием.       — Минхо, я правда очень устал, просто устал думать, изводить себя плохим и хорошим. У тебя бывало такое, что ты не понимаешь, насколько правильно ты поступил? — говорил загадками Джисон.       Минхо бесшумно снял обувь, отвёл парня в комнату и посадил его на кровать, чтобы не стоять в коридоре. Он выключил телевизор, оставил только прикроватную лампу и сел на край кровати рядом с измученным студентом.       — Я не знаю, о каком поступке ты говоришь, но если ты чувствуешь, что где-то ошибся, то не лучше ли будет переждать какое-то время, пока ты не охладеешь к ситуации и не станешь думать рационально? Пока ты что-то чувствуешь, будь то злость на себя или другого человека, ничего разумного не получится, чтобы исправить ситуацию.       Джисон в очередной раз сглотнул вязкие слюни, смешанные с солёными слезами, и сморгнул влагу со слипшихся ресниц. Ему хотелось разрыдаться, но присутствие Минхо не позволяло расслабиться. Джисона стыдно за себя, но иначе он не мог.       — Прости, что не могу сказать тебе всё, что стоит сказать, — выдавил из себя Хан. Всё это время его ладони покоились в руках старшего, из-за чего ему становилось легче и сложнее одновременно. Его голова раскалывалась, она напоминала бомбу, которая вот-вот взорвется вместе с новым потопом слёз.       Минхо даже не предполагал вообще когда-либо увидеть такого Джисона — беззащитного, забитого самим собой, но при этом близкого. Доверить свои слёзы людям даётся легко далеко не всем, потому что не каждый человек может понять твою боль и обиду. Есть люди, которые никогда и никому не скажут о том, что по-настоящему задело их, что вывело на такие эмоции, из-за чего им пришлось проливать слёзы, поэтому их доверие и желание показать вам себя даже в такой непрезентабельный момент очень важны, а сам человек до уязвимости хрупок.       — Всё хорошо. Если хочешь плакать, то не бойся меня. Я понимаю твоё желание не говорить о причинах твоих слёз.       Минхо притянул ладони Джисона к своим губам, чтобы оставить на гладкой коже несколько поцелуев. Руки Хана были холодными и влажными, но это не мешало Минхо любовно касаться их, чтобы немного отвлечься. Джисон, пожалуй, никогда не думал, что интимнее нюдсов была чья-то забота и поддержка. В груди разрасталось тепло, бесконечный свет заполнял рёбра и хотелось броситься в объятия Минхо. Он мягкий и добрый, его саркастичная улыбка — всего лишь маска, внутри он куда милее и нежнее, чем могло показаться. Именно это и цепляло Джисона — Минхо полон любви.       — Останься сегодня со мной, — прошептал Джисон. Его голос сел, он говорил в нос, постоянно гнусавя и тяжело вздыхая, потому что не хватало воздуха и сил даже на такое естественное действие, как дыхание.       Минхо кивнул не сразу, ведь он всё это время изучал лицо Джисона, гадая, что заставило его перестать смеяться.       Он разобрал кровать, сбросив покрывало на пол, и они легли под прохладное одеяло, которое должно было помочь Джисона остудить горячее тело. Хан лежал на спине и смотрел в потолок, обняв себя за плечи, чувствуя себя паршиво, если не сказать по отвратительному уебански. Ему было неловко за самого себя и свою слабость.       — Ляг на меня, в этом нет никакого подтекста, — слегка улыбнулся Минхо, смотря, как Джисон боролся с самим собой, но быстро сдался — ему нужно физическое присутствие, нужно, чтобы кто-то обнимал его и не отпускал. И не только сегодня.       Минхо невесомо водил пальцами по волосам Джисона, устраивая новый беспорядок на его голове. Пряди рассыпались между его пальцами, щекотали чувствительную кожу и падали на липкие лоб и щёки Хана, который прижался ухом к его груди. Чужое сердце его успокаивало, на это глухом звуке за чужими рёбрами он и сосредоточился.       — Хан-а, ты давно ездил к родителям?       — Где-то в конце октября. А что, хочешь отправить меня к ним на отдых? — оскалился Джисон, громко шмыгнув забитым носом.       — В кругу семьи разве плохо?       — Нет, но и не всегда хорошо, — вздохнул Джисон, снова рвано вбирая воздух ртом.       — У тебя с ними бывают разногласия? — осторожно спросил Минхо.       Джисон промычал и кивнул.       — Такие разногласия, о которых они не знают, — неясно ответил Хан.       — Ты с ними не очень-то и близок? — Минхо опустил руку на плечо парня, прижимая его к себе.       — Близок, но не согласен с некоторыми их установками. Они у меня современные, но не во всех аспектах, — Джисон прочистил горло от мокроты. — Обидно, когда они понимают меня, поддерживают, но навязывают свои идеи, которые мне никак не подходят.       — Но ты не хочешь их разочаровывать, поэтому подчиняешься? — догадался Минхо.       — А ты нет? — удивился Джисон, поднимая голову на старшего. Он опёрся подбородком о его грудь, погружаясь взглядом в чистое лицо напротив.       — Наверное, я прозвучу как неблагодарный сын, — хмыкнул Ли, стыдливо улыбаясь. — Я уважаю старших и люблю свою семью, но я очень упёртый и всегда делаю то, что хочу. Родителям сложно меня переубедить, если я намерен что-то сделать, то лучше мне не мешать, особенно если я не нуждаюсь в чьём-то совете. Для меня важнее самому ошибиться, а не следовать чужим словам, так и не попробовав самому.       — Даже если это касается каких-то личных вещей? — недоговаривал Хан.       — Хан, с тех пор, как я понял, что я гей, я уже не нуждался ни в чьей помощи, а родители узнали это как факт. Понимаешь, если им не нужен такой сын, которого они воспитали и вложили любовь, знания и личный опыт лишь потому, что меня привлекают парни, то я готов жить дальше без их присутствия в моей жизни.       — Хотел бы я быть смелым, как ты, — признался Джисон, всё ещё смотря на парня полными от восторга глазами. Он полагал, что Минхо мог быть тем самым парнем-каменной стеной, но предположение вылилось в реальность.       — Ты уверен, что это смелость, а не эгоизм и жестокость? Я часто слышу, что я думаю только о себе и своём комфорте.       — Если эгоизм, то здоровый, Хо. Ты не просто добрый, но и щедрый, и всегда тратишь время на других, если им нужна помощь, так что всё ещё считаю тебя смелым, — в полуулыбке пояснил Джисон, восхищаясь Минхо и его отзывчивостью на его проблему. — Именно ты пришёл ко мне ночью, хотя мы никто друг другу.       — Чонин не будет обижаться, что ты говоришь сейчас со мной, а не с ним, сладость?       — Нет, он доверяет тебе. Тем более он сблизился с Хёнджином и они часто гуляют вдвоём.       Хан снова сделал рваный вдох, зажмурив глаза. В его голове крутится один единственный вопрос, который мучал его несколько дней подряд. Если он не спросит сейчас, то потом не решится на это.       — Минхо?       — М?       — Почему у тебя никого нет? Я имею ввиду, ты такой хороший парень, да и внешность у тебя чуть ли не модельная.       — Ну спасибо, — безобидно усмехнулся Минхо. Джисон в его руках размяк и перестал чувствовать себя онемевшим булыжником. — Просто у меня есть определённые страхи.       Хан поднял взгляд на Ли, чтобы убедиться, что тот не врал и был серьёзен.       — По поводу?       — По поводу того, смогу ли я выполнить роль хорошего парня, а не мудака, — Ли шумно усмехнулся, прикрыв глаза от смущения. Но откровенный разговор нужен был им двоим, так что почему бы не попробовать открыться и Джисону, помимо Чанбина и Сынмина.       — ТЫ? — выпучил глаза Хан. Его голос звучал так, будто его оскорбили. — Если ты сомневаешься в себе, то я вообще должен загнать себя в угол и сгнить там.       — Теперь ты меня утешаешь? — улыбнулся Минхо, а Джисон замолк, поджав губы.       — Ты ахуенный, тебе не о чем париться. Или я чего-то не знаю? Признавайся, у тебя есть скелеты в шкафу?!       Минхо негромко рассмеялся.       — Нет, у меня всё прозрачно и чисто: если человек нравится, то нравится сильно и надолго, если он не окажется последним гондоном.       Хан оторвался от Минхо и сел на ноги рядом с ним. Ему не пришлось долго ждать Минхо, который последовал его примеру и сел рядом, уже по привычке беря его руки в свои.       — Жаль, что сейчас декабрь и рассвет не проникнет в комнату до самого утра, — вздохнул старший. Его тело само реагировало на присутствие Джисона рядом. Он ощущал себя магнитом, который необъяснимо тянуло к Хану, и он не хотел сопротивляться этому.       — Останешься у меня до рассвета? — спросил младший. Он впервые так долго смотрел в глаза Минхо, не желая отводить их, прятаться от него, прятаться от себя.       Минхо понял, что такое подходящий момент. Он будто оказался в дораме, которую на свой страх и риск снимал режиссёр, отдавая команду операторам приблизить лица героев. Минхо видел только Джисона ровно так же, как тот не замечал ничего вокруг, когда рядом с ним был Минхо.       Минхо всегда пытался понять, в чём состояла суть любви, почему все всегда говорили о ней, посвящали тонну книг и фильмов, писали слезливые и трогательные песни, когда в жизни было много других таких же незабываемых и тёплых чувств. Но с недавних пор он начал постепенно понимать это. Друг отличался от любовного партнёра тем, что он был отдельным человеком, верным и честным, но не принадлежащим тебе. А любовь хочется заполучить полностью, задохнуться в ней и не прерываться на воздух.       Любовь — это когда страшно признаться, но страшнее потерять, ведь без неё нет жизни.       — Можно я поцелую тебя? — вполголоса спросил Ли.       Забавно, что Минхо запоминал всё, что ему говорил Джисон. Личные границы, поцелуй с разрешения, не позволять себе больше дозволенного — Минхо слушал и слышал Хана, что немаловажно для укрепления чувств.       — Да, — робко ответил Хан, наклоняясь ближе к парню.       Минхо поверхностно коснулся губ Джисона, дважды ласково чмокая верхнюю губу, словно пробуя на вкус. Он следил за реакцией Хана, который слабо кивнул ему, избегая зрительного контакта, но не отстранился, а покорно ждал каждого его действия.       Фейковые партнёры не ведут себя как настоящие, как те, кто любит. Псевдо-парень дарил бы только ощущение нужности, но не вызывал бы реальный трепет, никак не бередил бы душу. А Минхо бередил.       Джисон нерешительно, но охотно, что понял Минхо по прикрытым векам, перебрался на бёдра старшего, забросил руки на плечи для удобства и устойчивости. Их губы всё чаще стали касаться друг друга, но языки не пытались вырваться наружу, потому что было достаточно того, что они имели сейчас. Их прикосновения были нежными и бережными, будто они вкладывали в них не только желание поцеловаться, но и уважение к чувствам друг друга.       — Спасибо, что пришёл ко мне, — прошептал Джисон, исподлобья взглянув на Минхо. Внимательные глаза, наполненные сердечностью, дали понять Джисону, чтобы он не смел думать о своём одиночестве, как о чём-то неразрешимым. У него был Чонин, брат и появился Минхо.       Джисон слабо улыбнулся, когда устал сдерживаться. Минхо повторил за ним, но в глазах блуждал вопрос. Хан положил голову на плечо старшего, поудобнее устраиваясь в его объятиях и прижимаясь к чужой груди. Ли молча обнял его за спину, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Джисон чувствовал будто зря разоткровенничался, но Минхо вряд ли так считал, что не могло не согреть его.       — Как я мог оставить тебя одного, — ответил Ли, обвивая талию младшего чуть сильнее. — И не думай слишком много.       — Кто бы говорил, — фыркнул Хан, закатив глаза, но улыбку сдержать не сумел.       — Спасибо, что поделился. Я сам знаю, что не всегда легко рассказывать о себе.       Хан промолчал, выбрав своим ответом затяжной поцелуй в шею, который превратился в засос. Минхо недовольно пробурчал, тут же принимаясь растирать больное, но уже любимое, место, а Джисон лишь усмехнулся, радуясь своей пакости.       Так они сидели до тех пор, пока Джисон не уснул. Только после этого Минхо уложил его на кровать и лёг рядом. Они спали вместе не первый день, но каждый раз Минхо подолгу смотрел в потолок, периодически отвлекаясь на Джисона. Ему нравилось просто так смотреть на него, пока тот был спокоен и молчалив. Его лицо всё также сохраняло мягкость и дружелюбие, которые всегда казались Минхо чем-то инопланетным.       В комнате Ли, будь то общага или родительский дом, всегда сопели часы, стрелки которых круглосуточно шагали по цифрам. Вместо них появился Джисон.       Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Хан познал это, как только разодрал тяжёлые опухшие веки, наполненные солью, и громко выругался из-за яркого солнечного света, который заменил ему будильник. Крупные хлопья снега падали на землю, слой за слоем ложась одеялом на промозглый асфальт. Если смотреть в окно, не вылезая из постели и не видя крыш соседних домов, то складывалось впечатление, словно кто-то тряхнул стеклянный шар с искусственными снежинками, отчего они кружили в разные стороны, переплетаясь вместе. Джисону всегда нравились подобные вещи, потому что они были красивыми и напоминали о детстве, даже если они были бесполезными безделушками. Он внезапно вспомнил, что скоро Рождество и Новый год, захотелось украсить комнату с Минхо. Найти где-то мишуру и гирлянду, обогнуть ею изголовье кровати, украсить бумажными снежинками телевизор, развесить ёлочные игрушки на окна и шкаф. Душа Джисона требовала уюта.       — Хо-о? — устало крикнул Хан. — Я больше не плачу, мне нужен мой хороший мальчик!       Джисон замолк, чтобы прислушаться к обстановке вокруг. Он слез с кровати, чувствуя себя совершенно неважно. Всегда подобное бывало, когда болтал слишком много лишнего, после же возникало ощущение душевной и физической наготы.       — Ты снова готовишь завтрак? — обрадовался Джисон, когда нашёл пропажу на кухне. Минхо опять был в наушниках и ничего не слышал, погруженный в еду и музыку.       У Хана возникла острая необходимость обнять парня со спины и поцеловать его в шею, зная, что тому станет приятно.       — Ты уже проснулся? — обеспокоенно спросил Минхо. Он выключил плиту и развернулся к Джисону, чтобы заключить его в объятия.       — Так на занятия же скоро.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — начал Минхо, его тон был необычно серьёзен.       — Мне…мне тоже, — Джисон прикусил краешек губы, нервно сглатывая. Ему действительно было, что рассказать, просто он боялся, наверное, слишком сильно, чтобы раскрыть свой секрет.       Минхо назло томил, чтобы заставить Джисона обливаться потом.       — Ну же, говори, — нахмурился младший, не выдерживая этой наглости. Он понял по мелькнувшей усмешке, что тот задумал что-то.       — У нас есть для тебя небольшой сюрприз.       — У кого «у нас»? — прищурился Хан. — Говори развёрнутее, пожалуйста!       Минхо рассмеялся, оголяя зубы, из-за чего выражение лица стало мягким и невероятно милым. Не только же Хану быть таким.       — Ешь быстрее и пойдём пары, после них сам всё узнаешь, — подмигнул старший, оставив завесу тайны закрытой.

***

      Национальный университет имел специальное место для проведения всевозможных мероприятий для студентов: концерты, выступления, крытые и открытые территории для проведения дебатов и ярмарок. Чонин стоял в одном из таких мест, украшенных цветными гирляндой и вывесками, которые помогли нарисовать ребята с других групп и факультетов. Чтобы осуществить идею Минхо меньше, чем за сутки, Чонин заранее спросил у ведущего конкурс преподавателя, могла ли подобная акция проходить в рамках копилки добрых дел или же это будет нарушать устав университета, но на общую радость, акция идеально вписывалась в рамки всех правил.       Пабо Рача обратилась за помощью к парню с филфака, небезызвестному Ли Феликсу, с просьбой помочь составить несколько хороших рифмовок и убедительных текстов для привлечения большего количества студентов. Феликсом с превеликим удовольствием занялся Хёнджин, который имел радость познакомиться с этим парнем год назад, когда они оба принимали участие в научной неделе. Когда Хёнджин увидел Феликса, то подумал, что он простой робкий парень-душнила с филологического, но как только тот открыл рот и безупречно рассказал свой доклад, то у него отвисла челюсть. Хван вжался в своё кресло, чтобы морально спрятаться, ведь его доклад был по сравнению с сообщением Феликса туфтой полной. Ему ещё никогда не было стыдно за свои ожидания и самого себя за плохое выступление. С тех пор он всё поглядывал на него, а в дни, когда они случайно сталкивались в кафетерии, он первым здоровался и один раз даже сделал комплимент его новому вышедшему стихотворению. Феликс кивнул и улыбнулся, а Хёнджин обомлел.       Об этом во всех подробностях знал Чонин, потому он прекрасно понимал своего напарника. Чонин же млел от крепкотелого выпускника, знакомого Джисона, Бан Чана. Чонин выложил Хёнджину свой план по налаживанию отношений с Чаном, а тот выдал свой. Но оба они не отличались оригинальностью, потому что хотели воспользоваться университетским проектом и позвать своих потенциальных партнёров на ярмарку, придуманную Минхо.       Стоит кратко раскрыть идею Минхо, пока Джисон не успел увидеть всё воочию. Ярмарка была организована в кратчайшие сроки Пабо Рачей при помощи других команд. Каждая группа студентов получала своё место со столом, листовки и прочие украшения делались самостоятельно. Главным условием участия в акции являлось выбрать одну из существующих социальных проблем, кратко изложить её на листе бумаге и набрать большое количество подписей от других студентов.       Пабо Рача должна была освещать тему равенства всех видов сексуальной ориентации. Довольно острая и актуальная тема в любое время. Хёнджин и Чонин ожидали победы в этой акции, а Минхо надеялся развеселить и поддержать Джисона, если он угадал с проблемой.       — Угадай кто, — тёплые ладони накрыли глаза Чонина, но по приподнятой интонации он сразу догадался, кто стоял позади.       — Чан, это ты, я знаю, — Ян расцепил ладони старшего и повернулся к нему лицом, явно сияя, как гирлянда.       — Тогда за догадливость тебе полагается приз.       Чан полез в свою сумку, пересекающую тело широким ремешком, и достал из неё небольшую коробку, обёрнутую в красную бумагу с рыжими лисами.       — Что это? — напрягся Чонин, краснея яблочками.       — Я слышал, что вы в группе играете в Тайного Санту. Я хотел бы тоже поучаствовать, потому что мы с ребятами в этом году решили не проводить игру из-за многочисленных трат на выпускной вечер. Так что это мой подарок тебе.       — Это очень неожиданно и приятно. Спасибо большое, Чан, — Чонин смело обнял парня, мыча от радости. Он любил получать сюрпризы, но ещё больше делать их. — Почему ты не сказал мне об этом?!       — Ну, я просто хотел как-то отблагодарить тебя за то, что согласился быть фотографом, — повёл плечом старший.       — Это моя работа, за которую вы платите. Но ты без подарка тоже не останешься, — коварно усмехнулся Чонин, постукивая пальцами по своей сумке.       — Только не говори, что ты тоже приготовил подарок, — Чан рассмеялся, прикрывая лицо ладонями. Он очень быстро начинал стесняться и краснеть, что нравилось Чонину, этим он и воспользовался.       — Обижаешь. Как же я мог оставить старшего без подарка? — воскликнул Чонин. Он всучил в руки Чана почти такого же размера коробку, только обёрнутую в зеленую бумагу с принтом мультяшного волка.       Обменявшись любезностями и объятиями, Чан предложил Чонину заглянуть после акции в ближайший скромный бар, чтобы угостить его и ребят согревающим глинтвейном, и тот с радостью согласился, потому что не хотел, чтобы их встреча закончилась быстро.       В это же время Хёнджин ухлёстывал за Феликсом, который восторгался красотой вокруг. Иногда он выдыхал горячий воздух изо рта, чтобы посмотреть на серо-белый пар. Ему нравилось, как студенты обставили ярмарку, на скорую руку украсили и подготовились к акции, которую нельзя было перенести на следующий месяц, ведь все хотели вложить больше сил в уходящий год.       — Феликс, как ты будешь праздновать Новый год? — задал вопрос Хёнджин, который шёл позади каштановой макушки и сверлил её задумчивым взглядом.       — Не знаю. Родители не смогут приехать ко мне в Корею, а я к ним. А ты? — Феликс отвлёкся от рассматривания плакатов и чтения слоганов.       — Я тоже останусь здесь, — ответил Хван и резко замолчал. Своим стеснением и нерасторопностью он веселил Феликса, который, как оказалось при общении, был не из робкого десятка.       Студент филфака резко остановился и развернулся на носках к Хёнджину. Он убрал руки за спину и кокетливо смахнул прядь волос со своего лба.       — Ты хочешь отметить вместе, но боишься услышать отказ?       Хёнджин улыбнулся и покраснел, но не от декабрьского мороза, потому что зима забыла, что она не март, и по беспамятству добавила пару плюсовых градусов.       — Да, — честно ответил Хван, прикусывая нижнюю губу. Хотелось бы Феликса, но пока не мог. — Но если ты всё-таки согласишься, то ты не сможешь уже бросить меня.       — Запрёшь меня у себя дома? — голос Феликса спустился ниже, уходя чуть глубже и уводя за собой Джина.       — Ты выглядишь слишком расслабленно. Не боишься, что я так и сделаю?       Хёнджин сделал один шаг вперёд, смотря сверху вниз на Феликса, который задрал голову.       — Что такой безобидный парень может сделать мне? — Феликс также сделал полушаг навстречу.       — Согласись и узнаешь.       Нельзя сказать определённо, кто из них больше приходил в восторг и возбуждение от кокетливого общения друг с другом, но они оба не хотели останавливаться на простой учебной взаимовыручке.       — Интригуешь. Мне нравится, — вполголоса ответил Феликс. Он поднялся на носочки и оставил поцелуй на уголке губ Хёнджина.       — Время ярмарки ещё не началось, а вы уже вовсю завлекаете студентов. Молодцы! Хан-а, а мы когда присоединимся к ним? — Минхо придвинул Джисона к себе за талию.       — Хоть сейчас. Готов в омут со мной прыгнуть? — брови Джисона заплясали на лбу и он широко растянул губы.       Минхо нежно улыбнулся, но эта самая нежность была не в его улыбке, а в глазах, в которые весь день смотрел Джисон, видя в них своё отражение.       — А вот и любимчики народа, — крикнул Чонин со стороны палатки, предназначенной для их команды.       Он яро замахал руками друзьям, и те повиновались ему, тут же наперегонки направляясь к нему, ловя друг друга в воздухе, чтобы никто не споткнулся и не разбил нос — относилось к Джисону и Феликсу. Чонину требовалась небольшая помощь с украшением стола, с подсчётом бланков для голосования и подписей; Феликс же учил Джисона и Минхо произносить их речь без запинки и с рабочей улыбкой; одному Хёнджину было нехуй делать, ведь он уже и украшал, и результат работы Ликса слышал, и концепцию постов продумал, в общем, везде преуспел. Одно лишь дело было не полностью завершено — покупка подарков на праздники. Он вообще не любил этим заниматься, потому что либо не находил ничего подходящего, либо хотел скупить всё и сразу. Он настолько сконцентрировался на покупках, что не заметил, как ведущий мероприятия, президент старост, объявил в микрофон о начале акции.       — А мы чем занимаемся? — недоумевал Джисон, который каким-то образом оставался до этого времени не в теме, ведь от него всё скрывали.       — Прочитай название на нашей палатке и поймёшь, — сказал Чонин, указывая рукой на надпись у них над головами.       Джисон поднял голову вверх и, шевеля одними губами, прочитал словосочетание, написанное красивым почерком. Парни заметили неоднозначные эмоции в его взгляде.       — И в горе и в радости, — произнёс вслух Минхо, наблюдая со стороны за парнем. Он волновался за его реакцию и уже даже подготовил извинительную речь, готов был даже получить по лицу, но Джисон распахнул глаза и не сразу понял смысл такого названия. Он взглянул на Минхо, требуя краткого пояснения.       — Это значит, что каждый имеет право выбрать себе партнёра, исходя из его ориентации и личных предпочтений, не навязанных обществом, — пояснил Феликс, сияя от смысла идеи и смелости парней, которые не побоялись публично затронуть эту тему.       Джисон прикусил щёку и замотал головой в разные стороны, чувствуя удар от смущения. Конечно, он был уверен в том, что именно Минхо был инициатором этого доброго дела.       — Это ты придумал? — спросил он Минхо.       — Конечно он. Ты посмотри на его кошачью ухмылку, — махнул рукой Чонин в сторону Ли. — Сколько там идей, одному ему известно, — пожал он плечами.       — Он придумал это вчера и нам двоим рассказал о своей идее посреди ночи. Ты бы знал, как я перепугался, когда увидел звонок от Минхо. Я уж такое себе напридумывал, а он первый делом рыгнул, как Шрек прорычал, а потом только поздоровался, — добавил Джин, дополняя слова Чонина. Они оба были предупреждены, что для Хана само мероприятие было сюрпризом, но сейчас был самый подходящий момент рассказать обо всём.       Джисон смеялся с рассказов ребят, постоянно отводя от них взгляд на Минхо, который безобидно стоял рядом и излучал гордость за свою гениальность.       — И вы созвали всех, чтобы устроить вечер добрых дел? — изумился Джисон. Он хотел было рассмеяться от нехватки слов, да не мог, потому что не хватало воздуха. Он просто поражен, поэтому тело оцепенело.       — Да. Нам помогли другие команды. Всем нужны баллы, да и идея весьма хорошая, чтобы отказываться, — кивнул Хёнджин, подмигивая Феликсу, который заскучал без его внимания. — Мы можем даже заключить фиктивный брак и сделать свадебное фото молодоженам.       — А вы, голубки, отлично под концепт подходите. Поэтому будете нашими звёздами. И если вздумаете целоваться, то сразу зовите меня! — приказал Чонин, выкидывая указательный палец.       — Да мы как-то пока вдвоём справляемся, — наконец-то заговорил Минхо, видя благодарную улыбку на лице Хана. Тот буквально лучился, как раннее мартовское солнце, при виде которого становилось радостнее и хоть на капельку, но спокойнее на душе, легче дышалось, воздух пах совсем иначе оттого, что весна наступала.       — Фу, извращенец. Я имел ввиду, что я сделаю красивый кадр и выложу в инсту, — фыркнул Чонин, скривившись. — А после мероприятия нас ждёт небольшой концерт в баре неподалёку.       — Что за концерт? — насупился Минхо, ничего не знавший об этом.       — Я договорился с одним парнем, это вам от меня сюрприз, — Чонин улыбнулся, на щеках появились неглубокие ямочки, которые все считали очаровательными, даже когда парень ругался и злился.       Новогоднее настроение, несмотря на испорченную погоду и учебные дедлайны, непредсказуемо появилось и не собиралось уходить ближайшие часы. Хорошая компания, мирные споры, переходившие в смех, и запах сосен, которые кто-то приволок и установил по периметру ярмарки — гарант хорошего настроения и лёгкого волнения. Облака, точно торопливые суда, неслись над головами людей. Они — природные предвестники изменений — предупреждали о скорых заморозках. Ветер не останавливался, продолжал усердно работать, предупреждая людей о грядущей смене погоды. Хорошо бы иметь небольшой мороз, чтобы вся слякоть, разведённая машинами и людьми, подмёрзла и выпал снег. Не влажный и противный, а воздушный и объёмный, который сумел бы запорошить всю землю, собраться в высокие сугробы и подарить жителям на каникулы горки, лыжные тропинки и магию.       За первый час после начала парни уже успели поженить двух девушек, выдать замуж двух парней и даже девушку с парнем. Настолько Пабо Рача завладела всеобщим вниманием, становясь любимчиками, что к ним обращались люди с традиционной ориентацией, возможно, ещё потому, что вместо фразы «каждый голос важен», они скандировали «каждый пол важен, любовь не имеет ориентации».       — Кто из вас жена, кто муж? — любопытствовал Хёнджин, собираясь расписать очередную пару парней.       Студент с синими волосами состроил раздражённую гримасу, пока его напарник изобразил неловкость, готовясь извиняться.       — Это в лакорнах так говорят, в жизни всё иначе, — поправил синеволосый — Джей, так назвал его партнёр.       — Простите, я думал, что это норма раздавать роли, ведь это мило, — оправдывался Хёнджин, замявшись.       — Всё в порядке. В кино много несоответствий с реальной жизнью, поэтому стереотипы и появляются, — дружелюбно дополнил партнёр, покрепче сжимая локоть синеволосого. Не в первый раз ему приходилось становиться стопором острого языка парня.       — Где-то ты прав. Но помимо прозвищ, что ещё не так? — Хван отбросил в сторону чёрный маркер, которым подписывал брачные договоры, и вышел из-за стола, чтобы побольше пообщаться со студентами.       — Ну, например, роль актива и пассива исходя из характера парня. Каждый может быть милым и мужественным, — Джей смягчился, понимая, что Хёнджин, на самом-то деле, был просто незнающим и неопытным, он вовсе не пытался над ними глумиться.       Джин часто кивал и хмыкал вслух, озадаченно потирая подбородок. Он жадно впитывал информацию, чтобы не накосячить с Феликсом. Для него было важно начать отношения с хоть какими-то знаниями как надо и не надо.       — Джей, не хочешь рассказать, как ты обиделся на меня за то, что я здороваюсь с девушками, — Нил, так звали парня Джея, понял из разговора Хёнджин, щёлкнул своего ненаглядного по носу.       Джей покраснел и поморщился, стыдливо опуская голову.       — Запомни, если твой парень гей, то он никогда не уйдёт от тебя к девчонке, да и к другому парню, если он тебя любит. Так что не стоит тратить нервы на ревность и испытывать отношения на прочность, — дал жизненный совет Джей, похлопав Хвана по плечу, что тот аж пошатнулся от вложенной в это похлопывание силы.       Хёнджин подумал о том, кто ему симпатизировал. Феликс.       — Могу ли я назвать парня милым, если он мне кажется таким? — задал главный вопрос парень-киви. Он пытался не выдавать себя, но его взгляд, устремленный на студента филфака, сам выдал его.       Джей и Нил улыбнулись, переглянувшись друг с другом.       — Если ему нравится, то зови его так почаще, — подмигнул Джей, его ладонь скользнула по спине Нила.       — Спасибо, было приятно с вами пообщаться, — Хёнджин улыбнулся и робко поклонился ребятам, которые ответно поблагодарили его за беседу и извинились за грубость.       Джисон слушал, как шутили Чонин и Хёнджин с ребятами, которые к ним подходили, параллельно приглядывал за Феликсом, который блуждал по палатам и со всеми общался, как журналист, но как только в поле зрения попал Минхо, то трепет лизнул его нутро, и он почувствовал пылающий жар. Ли заметил на себе любопытный взгляд и поспешил к своему напарнику, чтобы составить ему компанию.       — Хватит на меня просто так смотреть, детка.       — А можно не просто так? — спросил Хан, наклонив голову набок. Он спрятал ладони под курткой старшего, прижимаясь ими к торсу. Тот дрогнул.       — Мне позвать Чонина, чтобы он сделал фотографию?       Минхо наклонил голову вперёд, буравя глазами Джисона, за которым он присматривал весь день, отслеживал его настроение и мысленно переживал, боясь потерять из виду. Его чёлка выправилась из-за ушей и упала на нос Хана, назойливо щекоча его. Он поморщился, но голову отводить не стал, потому что он уже успел погрузиться в глаза старшего, таившие в себе глубину.       — Позови, раз бесстрашный такой, — игриво ответил Хан, подталкивая его к действию и не боясь, что тот его послушает.       Однако Чонин сам увидел их и приказал замереть на месте, чтобы парочка не испортила ему снимок своими капризами.       — Сохраните страсть такой, — отчеканил Чонин, глядя на ребят сквозь линзу объектива.       — Долго ещё так стоять? — крикнул Минхо фотографу, не отрываясь от Джисона. В его груди стучало сердце, как моторчик в лодке, не дававший остановиться.       — А тебе не нравится так стоять? — жалобным голосом спросил Хан, карабкаясь пальчиками к груди старшего. Он готов был вечно соблазнять его, смотреть на то, как тот слабел и доводить до края.       Ответ Ли не заставил себя долго ждать.       — Я бы хотел двинуться дальше, а не просто так рассматривать твои губы.       — Попроси, — прошептал Джисон, задержав дыхание. Он втянул живот от волнения, прижимаясь грудью к груди старшего.       Минхо не сразу поверил в то, что Хан был не против прилюдно целоваться с ним, тем более на таком мероприятии, но он не хотел терять возможность и время.       — Можно я снова поцелую тебя?       — Больше не проси разрешение, если хочешь сделать это, — ответил Джисон, плавно выдыхая весь воздух из лёгких, пока его губы не успел обжечь Минхо.       Под конец мероприятия каждая из команд поблагодарила друг друга за участие, а Пабо Рача взорвала небольшую хлопушку с конфетти всех цветов ЛГБТ сообщества.       Компания плавно перебралась в бар на обещанный концерт какой-то группы студентов из их же университета. Владелец заведения, выпускник архитектурного, радушно пустил своих же земляков к себе, чтобы послушать их истории, вместе спеть гимн университета и вспомнить свои годы.       — Ну хоть бокальчик выпей, не будь занудой, — молил Чонин Минхо выпить хоть немного. — У тебя всё равно машины нет, так в чём причина?       — Просто не хочу. Я собираю компромат на вас, — показал язык тот, тут же запихивая в рот горячую картошку фри в соусе барбекю.       — Он за Джисоном присматривает, но признаваться не хочет, — смекнул Чонин, пиная Хана по ноге под столом, чтобы тот что-нибудь сказал.       — Милый, Йена нам завидует, даже пинает меня. Может найдём ему пару?       Чонин округлил глаза от предательства друга, но тут же ответил ему, перебивая Минхо.       — Уже нашёл, он немного занят.       — Это тот парень, про которого ты рассказывал мне? — поинтересовался Хёнджин у Чонина, припоминая его рассказ. Они ещё в самом начале работы друг с другом обменялись своими предпочтениями в парнях и узнали друг друга получше.       — Какой? Больше двух говорят вслух, выдавайте все подробности, — Минхо ударил кулаком по столу, наигранно ругаясь и буравя парней взглядом. Он был в самом лучшем расположении духа в последние недели, что все рядом с ним тоже чувствовали себя комфортно и расслабленно.       — Давай потом, — Джисон внезапно перебил Чонина, хватая Минхо за плечо и поднимая его со стула.       — Хан-а, уже в голову ударило? — Минхо дразнил Хана, который выпил один коктейль и стопку настойки. Кому, если не старшему знать, что и в каких количествах он выпил.       — Ударило, но не алкоголь, — витиевато мурлыкнул тот, уводя парня за собой на небольшое свободное пространство недалеко от столиков.       Компания провела ребят завистливыми, но добрыми взглядами, радуясь за то, что они нашли друг друга. Но их место быстро заняло новое лицо, которое не успело дождаться Минхо, уводимого Джисоном.       — Как ты собрался танцевать со мной под эту быструю музыку? — спросил Минхо.       — Сейчас будет медляк, я тебе это гарантирую, — уверенно заявил Джисон, подхватывая парня под руки и заставляя его двигаться. — Влево-вправо, видишь, совсем просто и под такую музыку танцевать.       — Ты бы знал, кого на танец позвал, не совался бы, — горделиво ответил Минхо, перенимая инициативу в танце на себя, теперь он вёл Хана, весело прыгая в разные стороны.       — Поделись.       — В начальной школе я был первым парнем по танцам, даже в кружке состоял, — ухмыльнулся старший.       — Вау, ты не только Ли Кэт, но ещё и танцор, — то ли хвалил, то ли шутливо задевал Джисон.       — Тебе повезло со мной.       — Даже не буду спорить.       В воздухе пахло парфюмом, сладкими коктейлями, жаренной курицей и, как вы догадались, любовью. Робкой, пылкой и первой. Если бы у неё был вкус, то это была бы розовая жвачка, а если бы она обрела форму запаха, то камелии. Любовь сравнивают с разрядом тока, с безумием и даром. Сабрина Карпетнер успела провести аналогию с бодрящим эспрессо, который не даёт уснуть и сомкнуть глаза, но, наверное, любовь звучала как «Love me or leave me». Минхо пригласил Джисона на танец, тот, в меру помявшись, согласился, подавая свою руку ему.       — Почему ты не рассказал мне о своей идее провести эту акцию? — спросил Хан. Между его лопатками покоились ладони старшего, их грудь соприкасалась вместе, а дыхание синхронизировалось.       — Я не хотел беспокоить тебя этим, хотел, чтобы ты пришёл на готовое и уже на месте судил меня, — честно ответил Ли. Он мысленно готовился к тому, что Джисон мог попросить его больше не устраивать подобные вещи и не ставить его в известность текущих дел позже остальных. Что ж, это довольно справедливо.       — Почему ты захотел вообще это сделать, Хо?       Голос Хана был спокойный и тёплый, обволакивающий, а не отталкивающий.       — Я хотел поддержать тебя не только словами, но и делом. Послушай, я знаю, что могу лезть не в свои дела и иногда меня заносит, но если твоя усталость связана с тем, что родители могут не принять твою ориентацию, то ты можешь делиться со мной своими мыслями и чувствами в любое время, хоть ночью позвони, и я приду.       Джисон коснулся носом шеи старшего, становясь к нему ещё ближе. Какое-то время он молчал, потому что пытался собрать мысли воедино.       — Ты слишком хороший для меня.       — Звучит поэтично и тоскливо, детка. Ты там не плачешь случайно? — спросил Минхо, укладывая свою голову на его.       — Нет, больше не хочу, ты мне не даёшь, — пожаловался тот. — Но ты угадал. Моя семья немного старой закалки, когда всем нужно было думать о поиске второй работы и о развале экономики, а не о толерантности.       — Но ведь время летит и жизнь меняется, — заметил Ли. — Ты никогда не говорил им о том, что тебе нравятся парни?       — Нет. Я не водил домой девушек, всегда говорил, что мне некогда встречаться, иногда даже выдумывал их или просил подруг подыграть мне. Я знаю их мнение на этот счёт. Они могут принять мой выбор, но не примут меня.       — Ты рано смирился с этим. Всё-таки за тебя жизнь никто не проживёт кроме самого тебя.       — Скажи ты им это вместо меня, я не могу сам это сделать, Хо, — на полном серьёзе просил Джисон, действительно боясь реакции своих родителей. Как бы он не понимал логики Минхо, но отношения с родными были пока важнее собственных чувств.       — Это может прозвучать жестоко, но одна книга научила меня тому, что если люди не слышат твои слова, не видят ран в твоём сердце, то даже кровь не сможет вас объединить и не стоит держаться за них.       Джисон сам прекрасно знал это, но не находил в себе силы, чтобы признать этот простой факт, что близкие на самом деле могут быть врагами. Не во всех историях имеется в наличии счастливый конец, где каждый герой купается в любви и счастье.       — Хочешь, мы можем попробовать вместе переубедить их, — предложил Минхо. Он пытался приглушить музыку, которая играла в баре, чтобы настроиться на волну Хана. — Не молчи, а то я сойду с ума повторно.       — Повторно? — приглушённо спросил Джисон, стараясь сдерживать слёзы.       — Уже не первый раз, если хочешь знать, — усмехнулся тот, краснея.       — На сегодня я хочу увести тебя за собой.       Вернувшись за столик к ребятам, которые тоже успели немного потанцевать, Минхо поджидала встреча со своим хорошим знакомым, по которому он уже успел заскучать.       — Чанни-хён, — заорал он, стремглав побежал к другу, который с трудом успел подхватить его и удержать в объятиях.       — Просил же не называть меня так, — тяжело вздохнул Чан. Он попытался скорее откреститься от липкого друга, но тот специально вцепился в него покрепче и ныл на ухо.       — Вы знакомы? — спросил Чонин, наблюдая за сентиментальной встречей друзей с большим любопытством.       — Да, Чанни-хён мой хороший знакомый. Только вот он со своей учебой совсем все контакты растерял, — фыркнул Ли, наконец выпуская парня из своих рук.       — А ты уже мне замену быстро нашёл, — Чан сел на место рядом с Чонином. Он окинул присутствующих ревнивым взглядом, но остановился на Джисоне, который вяло поздоровался с ним.       — Я шустрый, — подмигнул Минхо. Он успел заметить, как резко Хан стал тихим.       — Ты уже и встречаться начал с Джисоном?       — А вы тоже знакомы? — радостно воскликнул Минхо, переводя взгляд с Чана на Джисона, который поспешил дать ответ.       — Да, мы познакомились ещё давно, но редко видимся в последнее время.       — Ого, как тесен мир, — вклинился Феликс, потягивая мартини.       — А как вы познакомились?       — Это неинтересно, не любовная же история, — резко ответил Хан, хватая стопку и выпивая её залпом. Минхо бросил на него строгий взгляд, и тот не сразу, но извинился, обосновывая грубость усталостью и алкоголем.       — Тогда расскажите о своей, — перевёл тему Чан.       Джисон хотел его убить. Он не понимал, видел ли Чан, что Минхо уже влип и ему нравился Хан целиком и полностью, или же он хотел потешить своё эго тем, что его план сработал.       — Да, может, расскажете? — поддержал идею Хёнджин.       Минхо растерялся, ведь они с Джисоном продумали всё в своих фиктивных отношениях, кроме истории знакомства, поэтому он поспешил перевести тему и отшутиться.       — Я его купил за деньги, он сдался и прыгнул ко мне в постель на следующий же день.       — Что ты несёшь? — рассмеялся Джисон, легонько ударяя парня по груди, но тот задержал его ладонь и поцеловал, не отрываясь взглядом.       — Ой, ну всё, хватит уже миловаться, — скуксился Хёнджин, который просто-напросто завидовал друзьям, потому что те могли не скрываться, а они с Феликсом только начинали свой путь.       — Я дойду до туалета, а потом я украду тебя у ночи, договорились? — шепнул Джисон Минхо, мгновенно целуя в висок и ускользая.       Чан, исподтишка наблюдавший со стороны, поднялся со своего места и пошёл следом за Ханом, говоря, что тоже хотел в туалет. Он догнал друга и хотел было приступить к обычной дружеской беседе, но Джисон был груб именно с ним.       — Ты встречаешься с Чонином?       — Пока ещё нет, но думаю, что у нас всё получится. Ты чего такой резкий, что не так? — спросил Чан, не теряя терпение и природный оптимизм.       — Если ты собрался морочить ему голову, то я сдам тебя прямо сейчас!       — И сделаешь больно враньём. С чего ты взял, что мне не нравится твой друг?       Джисон схватил парня за грудки и прижал спиной к двери кабинки.       — Ты прекрасно знаешь причину, не задавай лишних вопросов и не притворяйся, что у тебя благие намерения. Купидон хуев.       — То, что ты согласился на мою просьбу помочь Минхо, не делает из меня злодея. Ты знал, на что соглашался, и раз ты давно помог ему, то почему всё ещё с ним и водишь его за нос?       Джисон буравил его взглядом. Чан прав, он всегда прав. Если бы он отказался ещё тогда, то сам не попал бы в такую мерзкую ситуацию. Ему нравился Минхо, слишком сильно нравился, что уже не хотелось расставаться и продолжать играть, однако он не мог знать наверняка, мог ли Минхо поверить в его искренность после того, как узнаёт о плане Чана. Дружеском плане вернуть надежду Хо, что его могли любить и он тоже мог.       Он вылетел из туалетной комнаты, не удостоив Чана даже взглядом. Он был слишком зол на него и его уебанские просьбы. Однако к столу он вернулся улыбчивым, чтобы не вызвать подозрений и ненужных вопросов.       — Пойдём? — обратился Ли к своей детке, терпеливо дожидаясь его из уборной. Хан взглянул на ребят. Те, на его удивление и радость, всё понимали и без лишних разговоров отпустили пару обратно в общагу.       Ветер лился струями из приоткрытых окон такси, целуя горящие щёки Джисона.       — Простудишься, — засмеялся Минхо, фотографируя парня на память.       — Ну и ладно, если будешь лечить меня, то не жалко и простыть, — громко сказал Джисон, не слыша самого себя из-за заложенных ушей.       — Повезло вам с другом, молодой человек, — вмешался водитель, который, смотря на парней, радовался тому, что ещё остались хорошие друзья.       — Спасибо, но это мой парень, — ответил Джисон и совершенно обыденно взял Минхо за руку, а тот потерял дар речи. Хо мельком взглянул на мужчину, тот виновато улыбнулся и принялся оправдываться.       — Ох, простите, я лишь хотел сказать, что вы должны беречь друг друга. Сейчас люди всё чаще и чаще расходятся. Знаете, ребята, не каждый готов выслушать партнера и пойти ему навстречу.       — Спасибо Вам большое за совет, мы постараемся следовать ему, — поблагодарил Минхо, сразу же ставя пять звёзд в приложении и оставляя чаевые.       Он был приятно поражен поведением Джисона, будто тот действительно принял его слова всерьёз. А парень и правда задумался, особенно после встречи с Чаном он не хотел разочаровать Минхо.       Придя в комнату Хана, Минхо никак не ожидал, что его окутают крепкие объятия прямо в тёмном коридоре. Джисон сжал его руками, цепляясь пальцами за спину, как за спасательный круг.       — Хан-а? — нехотя прервал странную тишину старший, чувствуя нарастающее волнение.       — Давай и дальше быть вместе без Вата Фака? — Джисон пустил нервный смешок и поднял слезящиеся глаза на Минхо.       — Переночуй у меня.       — Но я уже несколько раз спал у тебя, — недоумевал Хан.       — Ты засыпал, пока мы смотрели аниме или читали, но посреди ночи ты уходил. А я прошу тебя остаться, — настаивал Минхо. Джисон заставил его замолчать своими губами, проникая кончиком языка в его рот. Он слабо толкнулся им, но не встретив сопротивления, резвее скользнул внутрь и уже не мог поставить на паузу головокружение.       Минхо опустил руки на бёдра Джисона, соприкасаясь своим пахом с его. В ушах стоял шум от крови, которая циркулировала слишком быстро, словно участвовала в гонке.       — Мне всё равно, где спать с тобой, лишь бы ты тоже хотел этого, — выпалил Джисон свою самую лучшую мысль за последнее время, которую он смаковал, как и губы Минхо.       — Больше никаких отказов я не потерплю, малявка, — пригрозил Минхо и ответно поцеловал Джисона, перенимая инициативу в этом деле, от которого он чувствовал зависимость. Даже здесь они соревновались и вели счёт. Минхо украл дыхание у Джисона.       Они скоро переместились на кровать, теряя один за другим слои одежды, пока оба не оказались практически полностью нагими. Оба жадно и с плохо скрываемым желанием поглощали друг друга глазами, исследуя каждую клеточку тела, каждый изгиб и неровность, набирая воздух в пустые лёгкие.       — Позаботься обо мне, хороший мальчик.