Полюби меня в ноябре

Шепотом наверняка

Гори дотла

Одни мы, посмотри

И это все ненапрасно

Грусть и тоска мимо нас летит

Со мной безопасно

Живи лишь в красках, запоминай сей миг

Забыть бы ненастья

Пока так ласков в музыке любви

      Минхо скрывался от Джисона даже в аэропорту. Он купил себе другой билет, лишь бы не сидеть с ним и не сталкиваться взглядами. Это расстроило Хана, но он пытался держаться стойко и беспристрастно, извиняться он не собирался, потому что это было ещё не всё, что он хотел сделать с Минхо. Если даже после этого Минхо не простит его, тогда он будет ждать до последнего, придумывать новые способы, искать ранее неизведанные пути, чтобы добраться до его сердца и снова заполучить его. На этот раз он его не разобьёт, а спрячет в своих ладонях, обменяв на своё.       После окончания практики, по правилам вуза, у студентов была целая неделя, чтобы выполнить некоторые задания, заполнить таблицы о прохождении практики и написать прочую ненужную ересь, которую все выполняли в последний день, списывая друг у друга, на что ругались преподаватели. Эта самая неделя была не учебной, поэтому у иногородних студентов была возможность съездить домой и навестить свои семьи. Чем и занялся Джисон. В общежитии ему было нечего делать, ведь Минхо не показывался ему на глаза и не открывал дверь, Хёнджин поехал с Феликсом в какой-то город, а Чонин вечно был занят Чаном, которого он не был готов видеть.       Не то чтобы домой сильно хотелось, но Джисон набрался смелости, чтобы купить билет, созвониться с мамой и сообщить о своём приезде, написать Питу, чтобы тот пожелал успехов и разделил его неудачу с Минхо. Пит оказался куда более поддерживающим братом, чем казалось Джисону до этого. Он до сих пор помнил, как Пит смеялся над ним, когда он разлил на себя целый бутылёк зелёнки, даже своим друзьям со двора рассказал об этом, из-за чего его ещё долго называли лягушкой. Но эта была детская незначительная обида, на самом деле, Пит всегда был для него авторитетом, на которого он хотел быть похожим. Когда он вырос и перестал смотреть на него как на старшего, то он внезапно стал не просто самостоятельным, а отдельной личностью. Частично на это повлияла его ориентация и желание не быть чьей-то копией. Родители ожидали от него ровно столько же, сколько и от Пита, но Джисон не мог соответствовать, потому что сам не хотел этого, хоть и честно пытался.       Минхо всё-таки открыл ему глаза на то, что он не должен заставлять себя угодить родителям, если они действуют в своих интересах, а не на его благо. Джисон и сам знал это, но с поддержкой Хо он обрёл уверенность и убедился в этом окончательно.       — Для чего ты приехал? — спросил Джисон Пита, как только вышел из такси и увидел недовольное лицо старшего.       — Не рад мне? — спросил Пит, сразу же улыбаясь.       Ему шла улыбка, она превращала его чуть ли не в очаровательного принца. Джисон иногда завидовал ему, совсем чуть-чуть. Отдалённо Пит напомнил ему Минхо, который был всегда непредсказуем, умел филигранно менять эмоции и интонацию, исходя из ситуации и настроения. В них обоих он видел людей, которым хотелось подражать, искать их поддержку. В каком-то роде они являлись для него авторитетом.       — Рад, но просто не ожидал, что ты приедешь, — честно ответил Джисон, ступая вперёд к брату. Он скучал по нему впервые за долгое время.       — Я взял работу на дом, так что могу с младшим братом провести хоть всю неделю, — воскликнул Пит, лукаво улыбаясь. Он перенял ручку чемодана из рук младшего, и колёсики задребезжали по гладкой дороге к дверям дома. — Родители пока на работе, так что у нас есть время на сплетни.       — Как тебя жена терпит, болтаешь как девчонка, — цокнул Джисон, закатив глаза, пытаясь скрыть улыбку с ямочками на щеках, но старший всё равно заметил их.       — Да кто бы говорил! Тебе напомнить, кто тут доболтался до расставания с парнем, из-за чего ты ревел?       Джисон дрогнул, но не из-за холода, ведь март делал своё дело и посылал на бедных людей тёплые лучи солнца, обещая жаркий сезон. Он находился под строгим, но добрым взглядом Пита, который планировал выпытать у него все свежие и актуальные новости.       — А ты прямолинейный.       Пит горделиво хмыкнул.       — Гордый и прямолинейный петух, — громче добавил Джисон, чтобы брат его услышал. Он тут же рванул вглубь дома, чтобы злой Пит не догнал его и не защекотал до смерти, как он всегда обещал ему.       — Петух — символ Франции, трусливая ты лягушка! Я догоню тебя, я знаю все твои тайные места, в которых ты в детстве прятался.       — Задира, — крик Джисона разнёсся по дому эхом.       Пит бросил чемодан и побежал за Джисоном, устрашающе смеясь и сметая на своем пути всё, что становилось преградой для догонялок. Вскоре задорный громкий смех наполнил спокойный дом, казалось, что даже стены пришли в движение от топота и криков братьев. Джисон лежал на полу своей комнаты и икал, болели горло и рёбра после щекотки от Пита, который всегда пускал в ход ногти, из-за чего на его теле оставались царапины и синяки.       — Ну ты и громила, — тяжело дышал младший, переводя дыхание.       — Рассказывай всё, как было, — Пит протянул руку, чтобы помочь ему подняться.       — Спасибо, я лучше полежу на полу, так прохладнее, — отмахнулся тот. Бег по дому заменил ему кардио тренировку в зале и секс с Минхо, отчего было немного горько.       — Ты накосячил, верно? — прищурился Пит, поправляя влажные чёрные волосы, которые он всегда убирал назад тонкой резинкой. Джисону вдруг резко захотелось увидеть Минхо точно с такой же причёской. Должно быть, он выглядел бы нереально горячо и сексуально. — Ты покраснел, Джисон-и, какого хрена?       Пит ударил брата по груди, а тот часто заморгал от стыда за свой отвлекающийся мозг.       — Прости, я подумал о… да похуй, неважно. Я виноват перед Минхо.       Младший набрал побольше воздуха в лёгкие и наконец задышал носом. Он поведал всю историю с самого начала до нынешнего момента, не упуская ни одной детали, что польстило Питу, ведь он убедился, что Джисон ему по-прежнему доверял, даже, казалось бы, такие интимные вещи как любовь к парню. После их последней встречи не прошло и полгода, но он признался себе, что хотел видеться с младшим намного чаще и без очевидных поводов в виде праздников и экстренных случаев как этот.       — Ты извинился уже столько раз, но он всё ещё не простил тебя. Интересно, о чём он думает, — Пит принялся рассуждать вслух, чтобы ещё раз обозначить основные моменты в этих странных отношениях.       Он сидел на небольшой кровати брата, опираясь подбородком о свою кисть. Его поза напоминала скульптуру «Мыслитель» — такая же скрюченная, а взгляд задумчивый, словно он решал вопросы мирового масштаба, помогал примирить не двух парней, а рассоренные страны. Что первое, что последнее — всё актуально, но Пит не хотел бы иметь дело ни с одним из этих пунктов. Каждый раз, когда Джисон ссорился с родителями, он становился третьей стороной, но в итоге, сам не замечая как, был втянут в конфликт и нередко оставался крайним. Как итог, прилетало и ему.       Джисон дал своё согласие вздохом. Вздыхать он стал часто, будто не хватало кислорода, но после Чеджу, которое пленило его душу, его действительно не хватало. Минхо — его опора и уверенность, без которого он был погружен в серый мир, даже ноябрь не казался столь мрачным, как весна без Минхо. Без их беспричинных объятий, без разговоров по душам, без пошлых и смешных шуток, без их совместных завтраков, без взглядов, чей смысл понимали только они.       — Он перестал тебе доверять, потому что ты не был честен с ним до самого последнего момента, Джисон-и.       — Уж спасибо, а я то не догадался, ты мне прям Америку открыл, — огрызнулся Джисон.       — Я не договорил, лягушка. По твоим наблюдениям, тебе кажется, что он готов был дать тебе второй шанс? — Пит поднял голову на младшего. В его глазах поблескивала надежда на то, что всё образуется, потому что ему уже начал нравиться Минхо и его поступки.       — Не уверен, но да, — ответил Джисон. Он с надеждой смотрел на Пита, покусывая губы, на которых образовались красные пятна. Ничтожная привычка кусать их доведет его нервную систему до истерики.       — Одного только не понимаю, зачем ты приехал к родителям? Вряд ли ты успел за ними заскучать, это на тебя не похоже… — тут глаза старшего округлились от осознания намерений Джисона. Он пристально посмотрел на брата и широко раскрыл рот, ненамеренно показывая гланды. — Ты хочешь признаться им?       Джисон нервно поджал губы и снова молча кивнул, дёрнув плечами, словно что-то смахивая с них.       — И ты даже не сказал мне об этой идее, когда мы переписывались! Джисон-и, в чём дело? Это похоже на отчаянный шаг.       Его голос звучал так по-родному тепло и нежно, что Джисона охватила вина за своё молчание и скрытность. Скованность при общении с братом уже давно присутствовала в их отношениях, это касалось всех любовных, рабочих — в общем, личных-интимных дел. Однако это же не значило, что Пит не интересовался им, не переживал и не любил. Пит — один из самых любимых и лучших людей во всей необъятной Вселенной, хоть и произнести вслух ужасно неловко. Но полезно. Откровенность в совокупности с Искренностью — таблетки, выписанные доктором Любовью. Принимайте вместе, чтобы улучшить и углубить отношения, наладить контакт с важным человеком.       — Я не хотел втягивать тебя в это дело, а то прилетит ещё и тебе за то, что ты всё знал, но им не сказал, — прямо сказал Джисон. — Снова тебе придется придумывать аргументы, чтобы прикрыть меня и мою ненормальность.       Младший нахмурился, его глаза снова заблестели, а пальцы нервно потянулись к губам, помогая закусить их.       Пит скривился и фыркнул, дав брату подзатыльник.       — Это не ненормальность, дурак. Сам ведь знаешь, а всё равно упрямишься. От мнения нескольких людей твоё собственное не должно меняться, понимаешь? — Пит наклонился к брату, заглядывая в его глаза, потонувшие в неуверенности. — Я знаю, что понимаешь, Джисон-и. Твои чувства и желания — это твой внутренний мир, который не обязан скрывать даже перед семьёй. Но ты уверен, что тебе обязательно нужно поговорить с родителями, раз ты неуверен в их реакции?       — А что мне ещё остаётся делать? Может, так я потеряю ещё и их доверие, а может Минхо поверит в меня снова. Я знаю, что это звучит как-то по-детски, но он мне настолько сильно нужен, что я извёл себя мыслями о том, как снова обратить его внимание на меня.       Пит подумал о Чаён. Они тоже были такими же безрассудными и глупыми, когда речь заходила о ком-то из них. Любовь — слишком сильный наркотик, который мог отнять всё или придать вкус жизни, добавить смелости. С ней нужно быть осторожным, особенно внимательным, чтобы не попасть в неприятности.

***

      Минхо забил тревогу ровно в тот день, когда Джисон покинул общежитие, ничего не сообщив никому из ребят.       После поцелуя в гостинице Минхо слишком много и долго думал. Он не хотел отпускать Джисона, не хотел грубить ему, не хотел отталкивать и причинять ответную боль, о которой говорил Сынмину, однако сдаться быстро тоже не мог. Гордость и принципы не позволяли ему сделать из себя доступного парня, который мог пойти на поводу. Тем не менее он был внимателен, когда находился на Чеджу, и заметил вину, которая укоренилась в каждом движении Джисона. Хану сопутствовала удача, когда Ли по своей неосторожности поехал с катушек после удара током, затем удача навестила его, когда Ли онемел от поцелуя.       Его столбняк продолжался несколько дней и настиг его снова, когда он стоял перед запертой дверью Джисона. Он хотел поговорить с ним, но было не с кем. Минхо набрал номер Хана, но игнор продолжился. Спустя час трубку взяли, но не владелец номера, а до жути знакомый голос.       — Алло, Пит, с Джисоном всё хорошо? — спросил Ли, нервно измеряя свою комнату шагами. — В смысле дома? И зачем он приехал?       — Алло, привет, Минхо. Джисон не может говорить, он сейчас спит, поэтому спустя сто звонков я решил взять трубку, надеюсь, что ты не против, — вполголоса поздоровался Пит, выходя из комнаты брата. Джисона внезапно сморило после их долгого разговора, неудивительно, что он крепко спал и не чувствовал вибрацию телефона, который лежал на его животе.       — Не против. Так всё хорошо с ним? — напирал Минхо. Ещё немного и он взорвётся.       — Да-да. Слушай, тут такое дело, что он приехал домой не просто так с родителями повидаться, будь его воля, он бы приехал летом на дня три и уехал бы обратно в город.       — Ты же не хочешь сказать, что Джисон настолько бесстрашный, что решил-       — Да, он бесстрашный и отверженный смельчак, которому вздумалось поведать родителям о том, что он не заинтересован в девушках, потому что он гей, — Пит издал неоднозначный вздох, потирая брови пальцами. На его лбу образовались две морщины, которые становились глубокими из-за мыслей о брате. — Он никогда не был настолько отчаянно смелым, Минхо.       Он никогда не был настолько отчаянно смелым.       Минхо догадывался об этом, но чтобы действовать настолько импульсивно — нет. К чему это геройство и внезапный каминг-аут перед родителями, которых он побаивался из-за навязчивого ощущения быть тем, кем они хотели его видеть. В конце концов, не им же жить его жизнь, Минхо будет повторять это Джисону, пока тот не почувствует правду и заботу в этих словах.       — Напомни, пожалуйста, ваш адрес, — отозвался Ли, собрав всю волю в кулак.       — Ты что там задумал? — вытаращил глаза Пит, смотря на экран телефона, проверяя время. Скоро должны будут приехать мама и папа.       — А ты как думаешь? Раз Джисон хочет мне что-то доказать, то я должен быть свидетелем и опорой. Диктуй адрес!       Пит невольно улыбнулся. Он ещё ни разу не встречался с парнем своего брата, но уже уважал его за то, что он научил Джисона быть более храбрым, поступать обдуманно и решительно. Если у него не получилось стать примером, то пусть Минхо станет его наставником.       — Минхо, можно при встрече я тебя поцелую в щёку?       — Эм, у тебя вроде есть жена, — пустил смешок Ли, покачав головой.       — Она меня поймёт и сделает то же самое, но только если ты простишь Джисона!       — В этом можешь не сомневаться, я искал его по этому поводу. А ты, ну, уже всё знаешь обо мне и Джисоне?       Минхо ходил по комнате и кидал в небольшой спортивный рюкзак вещи первой необходимости, которых ему хватило бы на пару дней нахождения в чужом доме. Он не хотел оставаться надолго у семьи Хан, но всё же мало ли что могло произойти.       — Да, — признался Пит, после колебаний на несколько секунд. Он снова заглянул в комнату Джисона — спал. — Он дурак, но влюблённый в тебя дурак.       — Знаю, — смущённо ответил Минхо, широко улыбаясь. — Я недалеко ушёл. До завтра.       — До завтра. Адрес пришлю сообщением со своего номера, — радостно сказал Пит и выключил трубку.

***

      Чтоб ещё раз Минхо допускал данную ошибку, которая стоила ему потраченных нервов, билетов в неизвестный ему городок, бессонных ночей, когда он тупо смотрел в серый потолок комнаты, отдаваясь едкой тоске.       Зачем выбирать тьму, когда есть свет?       Бодрящий ветер, слегка затуманенный из-за дорожной пыли, взъерошил волосы Минхо, которые он специально уложил перед встречей с родителями Джисона, обнял его, будто подбадривая. Ему не хватало легкого пинка под зад, чтобы наконец выйти из такси и шагнуть на территорию чужого дома. Но ему помог водитель, который получил новый заказ и поспешил избавиться от старого.       — Парень, если тебе нужен совет, то задай мне вопрос и я тебе его дам, — любезно пытался помочь водитель, наблюдавший хмурую мину на лице юноши всю поездку.       — Что делать, если у меня не девушка, а парень? — не подумав ляпнул Минхо, мельком взглянув на таксиста, в чьих глазах пробежало удивление, отвращение и принятие.       — Эм, ну, вопрос философский, мой ответ будет таким же, — мужчина прикрыл глаза и сделал театральную паузу. Минхо на миг показалось, что он жил под мыльным пузырем драмы или какого-нибудь ромкома, в котором над ним измывались всеми доступными фантазии способами. — Если жизнь тебя еб-       — Спасибо за поездку, до свидания! — немного напуганно и натянуто улыбнулся Ли.       Минхо сдуло из салона и он уже не понял, как оказался около невысоких ворот. Пот катился по его спине, ладони стали влажными, а вид явно был напуганным. Он долго не решался нажать на звонок, но в последний момент отдернул от него руку и написал Питу, чтобы тот сам открыл ему. Пит уже успел сообщить, что его приезд для всех являлся сюрпризом, даже Джисон ни о чём не знал, поэтому стоило воспользоваться его помощью и не наткнуться случайно на Джисона.       Пит осторожно выскользнул из дома, беззвучно закрыв за собой дверь, и открыл ворота Минхо. Он был одет в домашние шорты, затёртую футболку и тапочки с изображением свиней. Явно подарил Джисон, подумал Минхо.       — Рад, что мы наконец-то встретились, — кивнул Пит, ярко улыбаясь во все зубы. Оба брата были невероятно сильно похожи друг на друга, будто их отсканировали и распечатали, изменив некоторые параметры — рост, цвет волос и взгляд. Глаза Пита были более сужеными со стороны внутреннего уголка глаз, ресницы короче, родинки не было, зубы были не такими ровными, но улыбка определённо красивая, даже статная.       — Взаимно. Джисон дома? — тут же спросил Минхо, выглядывая из-за плеча Пита.       — Дома. Родители приедут вечером, так что пойдём я покажу тебе твою комнату, пока Джисон принимает душ.       Минхо не успел оглядеться по сторонам, привыкнуть к смене обстановки, как до его уха донёсся любимый голос.       — Хо? — Джисон стоял на пороге в раскрытых дверях. Его бёдра были обёрнуты в полотенце, с волос стекали капли воды после душа, а на ногах надеты тапки только уже с изображением белки. Семейное, усмехнулся про себя Минхо.       — Так и будешь там стоять? — дерзко спросил он, сбрасывая с плеча рюкзак. Минхо раскинул руки в разные стороны, открываясь навстречу Джисону, который сначала неуверенно и робко, затем яро слетел с крыльца и приземлился в его объятия с радостным писком. Он частенько издавал какие-то звуки, когда был рад и возбужден каким-то событием.       Пит отошёл в сторону, любуясь братом и его парнем. Он не мог определиться, что он испытывал от этой тёплой, даже слащавой сцены. Он заскучал без жены, которую, будь она сейчас здесь, обязательно приласкал бы, поцеловав в щёку и шепнув на ухо что-то личное, чтобы она шлёпнула его по груди, помотала головой и назвала дураком.       — Прости меня, милый, — торопливо произнёс Джисон, крепко обнимая своего новоприобретённого парня, боясь открыть глаза и проснуться. Его ладонь покоилась на его макушке, силой прижимая к себе. Он чувствовал, как Минхо ответно прижимался к нему, громко дышал и улыбался. Необязательно было смотреть на него, чтобы убедиться, что на его лице плескалось счастье от встречи.       — Я уже простил тебя, Сони, — негромко ответил Минхо. Он попытался укрыть голую спину Джисона своей клетчатой рубашкой, которую он купил следом за младшим, но тот не давался.       — Но ты не должен так говорить, если чувствуешь на меня обиду. Я всё прекрасно понимаю. Я знаю, что для тебя означала потеря свободы ради отношений. Ты хотел избавиться от одиночества, а в итоге я только больше вогнал тебя в него.       Джисон сжал ткань футболки на груди Минхо, избегая его взгляда. Он чувствовал, как тот пристально смотрел на него, давя доверчивыми глазами. Краска смущения снова коснулась его щёк, возникая из неоткуда.       — А ты неплохо меня знаешь, — усмехнулся Минхо, выдыхая прохладный воздух носом. — Посмотри на меня, Сони, — ласково попросил он.       Джисон демонстративно опустил голову, хмыкнув вслух. Он не хотел, чтобы Минхо видел его глупую улыбку на лице. Ему об этой улыбке влюблённого дурачка уже успел рассказать Чонин, Хёнджин же от себя добавил, что это выглядело не только мило, но и смешно. А он не хотел выглядеть смешным в данной ситуации.       — Для чего ты приехал? — встрепенулся Джисон, когда осознал, что Минхо реально был здесь, по-доброму разговаривал с ним, гладил по спине своими тёплыми гладкими ладонями, смотрел с былым обожанием.       — Забрать тебя и уберечь от ошибки, — слишком обыденно и просто ответил Ли.       — Какой ещё ошибки? — отпрянул Джисон от Минхо, внимательно смотря в его глаза. Если они действительно могли менять свой оттенок, то эта способность принадлежала Минхо, чьи радужки посветлели, становясь ореховыми.       — Тебе не нужно доказывать свои чувства мне или кому-то ещё, — Ли заправил мокрые волосы за ухо младшего, задерживаясь пальцами на мягкой мочке.       — Но я хочу рассказать им о тебе, — настаивал Джисон.       — Если ты думаешь, что меня оскорбляет неосведомленность твоих родителей обо мне, то это не так. Мне достаточно знакомства с Питом, — Минхо взглянул на парня, который всё это время стоял в стороне и наблюдал. Иногда в открытую пялился, но до влюблённых этот изучающий взгляд не долетал.       Джисон только сейчас вспомнил о своём брате. Он резко обернулся на него, пристально смотря на его бегающий взгляд. Он всё понял. Это Пит сдал его намерения!       — Вот кто тебе сказал, где я, — мгновенно рассердился Джисон. Он уже собирался было надавать тумаков старшему, но Минхо не дал ему выпутаться из его рук.       — Не горячись, — Пит выставил чистые ладони перед собой в качестве щита. — Ты вчера уснул, Минхо долго звонил, а я оказался рядом и взял трубку. Он так тосковал по тебе, весь изнемог от печали, вот я и сказал, где ты.       Минхо кивнул Питу, снова благодаря его за то, что рассказал всё.       — Будь спокойнее, иначе с тебя спадёт полотенце и вся природа узреет твои прелести, — усмехнулся Ли, но его веселье сошло на нет, меняясь местами с заботливой серьёзностью. — Он спас меня и тебя. Я искал тебя вчера, чтобы поговорить, но нигде не нашёл, зато Пит подсказал мне твоё местонахождение и сообщил о твоих планах. Можем ехать обратно?       Джисон потупил взгляд в землю. Он резко почувствовал, что был без одежды, а апрель только вступал в права. Он продрог.       — Пойдём в дом, — предложил Минхо, уводя парня за собой, Джисон медленно перебирал ногами, крепко держа ладонь Минхо в своей.       — Мы не поедем, пока все не узнают о том, кто я такой.       Джисон развернулся лицом к Минхо. Они понимали друг друга по интонации, взгляду, касанию, не зря Чонин говорил, что они очень похожи, хоть и были разными. И на этот раз Минхо прекрасно понимал, о чём думал и что чувствовал Джисон.       — Я не хочу больше неоправданных ожиданий от родителей. Пусть лучше знают, кто я и кого люблю, чем ждут от меня то, что я никогда не смогу дать.       Он положил ладонь на щёку Минхо — мягкая и всегда гладкая кожа без покраснений и шелушений, которая бывала после бритья у него самого. Джисон счастлив. Он мог видеть, слышать, дышать и чувствовать, будто до этого весь мир был чёрно-белый, плёнка выцвела, а небо потухло. Он внезапно осознал, насколько был счастлив, что у него было сентиментальное сердце, вечный кавардак мыслей в голове и желание жить.       — Тебе необязательно знакомиться с ними, Хо. Ты не должен находиться здесь, я сам справлюсь.       — Если ты так решил, то я буду рядом, — кивнул Ли. Он принял для себя это решение ещё тогда, когда узнал о проблемах доверия Джисона семье, так что его ничто не могло переубедить.       Их лбы мягко соприкоснулись, соединились вместе носы. На душе стало чуть легче, но груз полностью не спал. Пит взглянул в окно: небо — ясное, но с дымкой лёгких облаков, которые растянулись в разные стороны, как сахарная вата.       — Я ещё не видел столько стремления в тебе, Джисон-и. Я поддержу вас двоих и организую семейный ужин, — вклинился в разговор Пит, высказывая то, что было у него на уме. Он уважал смелых и умных людей, которые шли вперёд, неся за собой свою историю, свою правду. Прямо сейчас он гордился Джисоном, радовался за его отношения с Минхо, которые сделали из него такого человека. Его глаза заслезились, а сердце заколотилось. — Прости, Джисон-и, что не всегда мог быть для тебя настоящим старшим братом.       Джисон резко обернулся на него, присматриваясь к брату, будто видел его впервые.       — Почему ты так думаешь, Пит? Ты всегда был и остаешься самым лучшим братом. Неужели ты думал, что я больше так не считаю?       — Ты других не встречал просто, — шмыгнул носом старший, смаргивая слезу.       — Ты плачешь? — оторопел Джисон и тут же ласково рассмеялся. Он подошёл к Питу и повис на его шее, всё ещё не понимая, что заставило его так внезапно прочувствовать любовь. — В последний раз я видел тебя таким, когда ты женился на Чаён. Ты ещё заикался, когда клятву произносил, мы с папой еле сдерживали смех.       — Я знал, что это вы ржали в голос надо мной, — выдавил из себя Пит, смеясь, но не переставая плакать.       — Прости, ты был похож на смущённого котёнка, который впервые пробовал молоко на вкус, — Джисон от волнения начал говорить всё, что приходило ему в голову. — Пит, я тоже тебя люблю, ты ахуенный брат, хоть и зовёшь меня лягушкой и говорил, что я приёмный.       Пит снова рассмеялся, крепче обняв младшего. С возрастом начинаешь осознавать много вещей, которые отрицал или не замечал раньше. Пит познал силу опыта на себе. Джисон всегда был младшим, а он старшим, будто эта нерушимая формула никогда не могла измениться, вместив в себя новый знаменатель. Пит забыл, что Джисон тоже взрослел, тоже проходил через взлёты и падения, он тоже плакал и потом смеялся, будто ничего не произошло. Питу стало досадно и ужасно злостно на себя за то, что не всегда мог быть рядом с Джисоном, не так часто звонил и писал, как мог бы. Они оба уже не маленькие, их детство осталось в памяти и на фотоснимках в семейном альбоме, но у них ещё есть кое-что важное — настоящее.       — Я тоже тебя люблю, Джисон-и. Пиши и звони мне почаще, хорошо? — сказав это, Пит закрылся ладонями, когда снова расплакался. Как ужасно оказалось взрослеть и со стороны видеть свои ошибки прошлого.       Минхо подошёл к братьям и обнял их, потому что нуждался в физической поддержке, как и они.       — Объятия лечат, — пробубнил Джисон, закрывая глаза. Он положил голову на плечо брата, обнимая за талию Минхо. Им троим было тепло, даже несколько жарковато, но это лучше мерзлоты.        — И то правда, — ответил Пит, пытаясь успокоиться. Он и подумать не мог, что он настолько расчувствуется, что расплачется при двух парнях. — Минхо, ты ещё не пожалел, что приехал?        Минхо поднял взгляд с пола, вместе с ним приподнялись уголки губ.        — Нет. Да и я своим уже рассказал, что у меня появился парень.        — А мне ты запрещаешь своим рассказывать, — Джисон живо смахнул слезинку с глаз и волком посмотрел на Ли.        — Твои неподготовленные, а мои о моих предпочтениях знают давно, так что для них ты не стал ударом, — Минхо щёлкнул Джисона по кончику носа.        — И что твои сказали? — робко спросил Джисон, пряча руки в карманы брюк Минхо.        — Что хотят познакомиться с тобой, но я сказал, что мы не будем торопиться с этим делом.        — Может, отправить им нашу совместную фотографию? — предложил Пит, придя в себя. Он размяк и ему нравилось это чувство, потому что после слёз приходили приятная безмятежность и пустота.        Минхо одобрил идею. Он достал свой телефон и быстро сделал несколько совместных селфи, тут же отправив их в семейный чат с надписью «я, мой парень Джисон и его старший брат Пит». Даже Пит слегка удивился простоте Минхо.        — Отправь мне потом, — попросил Пит.       — Зачем? — спросил Джисон, заботливо поглядывая на брата, на его покрасневшие белки, которые из-за слёз казались разбитыми, как глиняная тарелка.       — Покажу Чаён и распечатаю для альбома. Нам нужно больше фотографий, потому что наш альбом устарел и живёт без обновлений уже несколько лет, — пожаловался Пит. Он обязательно покажет все фото Минхо, заберет себе несколько штук и отдаст Джисону, чтобы каждый из них хранил воспоминания не только в голове.        — Это всё из-за ваших телефонов, — сказал Минхо, вызывая смех братьев.        Ведь действительно так и было. Телефон с камерой всегда доступен и вместо того, чтобы пользоваться им как чем-то давно привычным, может, лучше подумать о его практичной пользе для жизни. Фотографировать не только конспекты и слайды презентации, которые превратятся в залежи и займут место хранилища, но и тех, кого ты любишь.        Минхо поселился в комнате Джисона, как бы его не выгонял Пит и не говорил, что это неуместно и неприлично, но голубки были не согласны. Джисон аргументировал это неудобством для гостя, а Минхо ему поддакивал и говорил, что боялся темноты, ему нужен был Джисон для ночных объятий, в которых он быстро засыпал. Пит покачал головой и вздохнул, на секунду представив, что у него появился сын, который привёл в дом парня. К счастью, ему ещё до этого далеко.        Джисон нервничал. Наступление вечера предвещало скорый приезд мамы и папы, с которыми у него предстоял серьёзный разговор. Парень мысленно готовился к тому, что его не просто не поймут, но и не примут. А что могло быть хуже, чем быть изгоем в своем же доме? Он заручился поддержкой Пита и Минхо, который успел сделать ему массаж спины, каждый раз говоря, что он не обязан это делать. Тем не менее сам Ли прекрасно понимал стремление Джисона открыть себя и свою ориентацию родителям, чтобы наконец перестать прятаться. Постоянные навязчивые мысли терзали его уже несколько месяцев, чем больше он думал, тем больше беспокоился.        — Ужасно бесит, так ещё и усталость добавилась, будто учеба с этим не справляется, так я решил сам себя добить, — жаловался Джисон Минхо, стуча ногой по полу.        — Перестань, — Ли вновь надавил ладонью на его колено, с силой проглаживая. — Я когда признался своим, выслушал столько неприятных слов, что до сих пор отголоски слышу, но это всё равно того стоило. Тогда я даже не мог заговорить о том, что мне кто-то нравился, отец сразу затыкал меня, а мама синела от негодования. Зато сейчас я могу спокойно отправить нашу фотку и они отправят в ответ сердце, — утешал Минхо. — Если твоим родителям понадобится консультация, то я могу направить их к своим.       — Спасибо, конечно, но я ещё со своими не справился, чтобы думать о твоих, — усмехнулся Джисон, вздыхая.        Первый этаж зашевелился от усталой болтовни. Пит заглянул в комнату к парням и махнул рукой, зовя их двоих поздороваться с отцом и матерью Хан. Он уже успел предупредить их о приезде однокурсника Джисона, не делая акцент на их иного рода статусе.        Минхо готов был забрать Джисона и уехать обратно в общежитие в любой момент, однако его поразила гостеприимная улыбка взрослых, которая перестала выглядеть сонливой и вялой, как только он поздоровался с ними.        Первый этап «краткое знакомство» завершился совместным ужином и рядовыми вопросами, как долго парни дружили, что Минхо планировал делать после выпуска, какова его успеваемость и чем занимались родители. Каждый раз, когда мама или папа упоминали их дружбу и то, что Минхо им понравился, Ли касался ладони Джисона, успокаивающе потирая его влажные пальцы. Приветливый тон мамы и папы и без признания Джисона являлся хорошим знаком для парней. К тому же Пит исправно выполнял роль старшего брата, постоянно нахваливая успех Джисона на учёбе, их совместный с Минхо проект добрых дел, который они успешно завершили и заслуженно отправились на Чеджу. Об этом Джисон не рассказывал родителям, потому что не считал нужным. Вообще, он многое не рассказывал, упускал из виду, недоговаривал, чтобы не тревожить их.       — Вы вдвоём ездили на Чеджу со всего потока? — изумился отец, смотря то на сына, то на его друга.       — Нет, с нами были ещё одногруппники, — ответил Джисон, но, поймав на себе очередной вопросительный взгляд, дал более развёрнутый ответ. — Мы участвовали в этом проекте вчетвером: я, Минхо, Чонин и Хёнджин. Мы заняли первое место, поэтому именно нашу команду отправили на Чеджу.       — И что вы делали для этого? — спросила мама, похрустывая арахисовой посыпкой, которой был украшен жареный рис.       Минхо слепо нашёл ладонь Джисона под столом и взял её в свою, надеясь, что со стороны этого не было видно.       — Ну, мы устраивали различные акции для студентов, — нехотя ответил Джисон, чувствуя подступающий ком к горлу. Его ведь попросят рассказать всё в подробностях, потому что глаза его родных горели от любопытства.       Слово взял Пит, который чувствовал приближение кризиса. Он взял со стола телефон и открыл галерею, в которой были нужные фотографии, ранее отправленные Минхо.       — Можно я покажу ваши фото с конкурса? — спросил Пит у парней, которые то и дело натянуто улыбались и кивали.       — Да? — Минхо кинул косой и обеспокоенный взгляд на Джисона, тот нервно сглотнул и согласился. Фотографии то были довольно двусмысленными и везде они были вместе, на каждом грёбанном снимке чуть ли не целовали друг друга.       Родители начали листать галерею с большим энтузиазмом, комментируя каждый снимок и хваля двоих парней.       — Минхо, ты очень хорошо получаешься на фотографиях. Чонин, должно быть, думает так же, — воскликнула госпожа Хан, улыбаясь другу своего сына.       — Спасибо большое, это просто фотограф хороший, — скромно отмахнулся Минхо. Он сжал ладонь Джисона сильнее, чувствуя стеснение в груди. Иметь дело со своими родителями намного проще, нежели с чужими, которых видишь впервые в жизни, но уже должен предстать в роли парня их сына.       — Да, мне тоже Минхо нравится, — пустил смешок Пит, сузив глаза.       — Пит, я позвоню Чаён! — строго сказала мама, а потом сама рассмеялась вместе с мужем.       — Тем более Минхо занят, — вставил Джисон. Он покрылся влажным потом, от которого становилось прохладно. Он набрался смелости, чтобы перейти к сути беседы и самой поездки домой.       — Минхо выглядит хорошим парнем, надеюсь, что ты выбрал достойную девушку, — с благовонием сказал глава семейства, по-отцовски улыбаясь Минхо.       Чем дальше родители листали фото, тем зримее становилось их смятение. Мама посмотрела на папу, они остановились взглядами на одном снимке, на котором их младший сын держал за руку Минхо, а позади виднелись флаги ЛГБТ сообщества, ими размахивал Чонин и Хёнджин, где-то сбоку снимка стояли другие студенты и хлопали в ладони, их аплодисменты были посвящены Минхо и Джисону.       Ли быстро понял, в чём дело, а вот Джисон прикусил язык. Минхо успел шепнуть на ухо парню, что время пришло, идеальный момент никогда не подгадаешь, если будешь вечно ждать.       — Только вот у меня не девушка, — негромко сказал Минхо, с вымученной улыбкой смотря на взрослых, которые боязливо подняли на него глаза.       — А парень, — закончил мысль Джисон. Они положили свои сплетённые руки на стол, на общее обозрение, показывая свою смелость и уверенность друг в друге.       Даже Пит был поражён. Он уже стал думать, что ребята дадут заднюю и откажутся от идеи поспешной демонстрации своих отношений перед родителями. Однако они не просто оправдали его ожидания, а даже превзошли их.       — И давно ты стал таким? — спросил отец, с трудом сдерживая свою злость. У него заслезились глаза, побагровело морщинистое лицо и ладонь сжалась в кулак.       — Каким? — потупил взгляд Джисон. Он сказал это, он наконец-то это сделал, но облегчение пока не наступило.       — Джисон, что ты хочешь сказать нам? Не ходи вокруг да около, — растерялась мама. Она обхватила кулак мужа обеими ладонями, успокаивая его.       — Мы с Джисоном встречаемся, — сказал Минхо, кусая щёку с внутренней стороны. Он не мог перестать держать Сони за руку, потому что не мог видеть его таким чуть ли не разбитым.       Женщина находилась в замешательстве. Ни разу у неё не возникало подобной мысли, а тут такое. Она взглянула на мужа, тот всё ещё сердито молчал.       — Ты любишь парня? — он проговорил каждое слово, ударяя по ним железным голосом.       — Пап, будь мягче, — вмешался Пит. Он беспокоился за брата, который боязливо молчал. Он хотел помочь им.       — Мягче? Как я могу быть мягче, если мой сын такой?! — выкрикнул господин Хан, ударяя по столу кулаком, жена подпрыгнула и задержала дыхание.       Джисон оскорбился. Он почувствовал укол после реакции папы о его новости. Но он же приехал не чтобы мириться с осуждением и непониманием близких, он хотел высказать всё, что наболело, а их чувства — их заботы.       — Какой такой, пап? Мне нравятся парни, нравится Минхо, от этого я становлюсь хуже? Я хуже стал выглядеть? Хуже стал думать и учиться? Или что со мной случилось?       Отец явно не ожидал подобной дерзости, да и мама была удивлена не менее него.       — Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне, сопляк?       — А вот так! Неприятно, да? Меня тоже раздражают ваши взгляды и ваши слова, которыми вы вечно потакаете. Джисон сделай то, сделай это, ты должен быть таким, сяким. Хватит! Я хочу жить и не думать о том, что скажут мне мои родители. Я хочу сам ошибаться, сам плакать и злиться! Хотя бы он меня понимает и принимает меня таким, какой я есть.       Мама взглянула на Пита, потом на Минхо. Оба преданно смотрели на Джисона, их поддержку можно было почувствовать даже если те молчали, а это признак искренней любви и уважения.       — Пит, ты знал? — внезапно обратилась она к старшему сыну.       — Да, мама. Они уже не первый день знают друг друга, поверьте, они оба хороши и лучше вам это принять, чем расстаться с сыном.       Пит, пользуясь полномочиями старшего брата и уже взрослого мужчины с женой, говорил прямо, не подбирая слова. Он ведь осознавал, что с его мнением считались больше, поэтому его должны были послушать.       — Что ты такое говоришь, Пит?! Мы не будем расставаться с Джисоном, — помотала головой мама, её волосы, завёрнутые в низкий пучок, выбились из строя.       — И с Минхо тоже. Если вы одобрили мой выбор, то одобрите выбор и Джисона, — сказал Пит, беспристрастно смотря в глаза обоих родителей.       Отец молча поднялся со стула и с отвращением посмотрел на Джисона, который выглядел таким же рассерженным и беспокойным.       — Хрена с два! Как парень может целовать парня, а девушка девушку?!       — Погоди, дорогой. Повтори-ка последнее. Что ты сказал?       Мама медленно встала и из-за этого её действие выглядело эффектно, возможно ещё из-за того, что она держала кухонное полотенце, которое она закручивала в жгут. Краска гнева мигом сошла с лица её мужа, который попятился назад, выставив вперёд руки. Минхо осознал, что выше мужчины была только его женщина — мама Джисона и Пита.       — Повтори-повтори, — приказала она, надвигаясь на мужа.       Совершенно непредсказуемо началась погоня мамы за мужем, который мигом сбавил свою импульсивность, теперь напоминая нашкодившего ребёнка. Минхо вытаращил глаза, не понимая, куда он попал. Эмоциональные сцены сменяли друг друга слишком быстро, чтобы он успел сориентироваться, зато Джисон беззаботно смеялся, падая на его плечо.       — Минхо, я объясню, — участливо сказал Пит, положив руку на плечо гостя. — Наша мама в молодости встречалась с девушками, папа знал об этом и ни разу не смел ей слово поперёк вставить по поводу её любви к женщинам.       Минхо поперхнулся.       — Тогда как она может не понять Джисона? — задал он логичный вопрос.       — Она как раз-таки поймёт, а вот отец, — Пит пожал плечами.       — Он просто до сих пор ревнует её, — уверенно заявил Джисон. Он чувствовал, как тревога покидала его, а усталость наоборот набирала обороты. После эмоциональных потрясений часто бывало такое.       — Ты совсем не понял, что тебе сказал собственный сын? Может, тебе на диктофон записать, чтобы переслушал? — ругалась женщина на мужа, да так громко, что содрогался стол.       — Я слышал-слышал, — отвечал он, прикрываясь стулом, который он поставил перед собой.       — И что ты слышал? Ты хоть понял?       Мужчина действительно задумался, чем ещё больше разозлил жену и рассмешил парней, которые с удовольствием наблюдали за этой сценой.       — Давай до такого не будем доходить? — шепнул на ухо Минхо, касаясь носом его щеки.       Джисон живо закивал. Ему срочно нужно получить что-то большее, чем весомые слова, он хотел поцеловать Минхо, чтобы почувствовать единение с ним.       — Не при мне! — отчаянно крикнул мужчина, смотря на то, как его младший сын тянулся к Минхо.       — Смотри и терпи, тебе такое часто придётся наблюдать, — сказала госпожа Хан и опустила руки с полотенцем. Муж выдохнул, когда опасность миновала его душу. Он иногда ревновал свою жену к симпатичным женщинам, с которыми она любезно общалась, хихикала и сплетничала. Не она его, а он! Поэтому, узнав об ориентации Джисона, он первым делом пришёл в ярость, вспомнив, как упорно добивался свою женщину в молодости. Он понимал, что в этом нет ничего неправильного и мерзкого, потому что поступки и слова красят человека, а не его предпочтения, но его злость была всего лишь рефлексом.       Госпожа Хан очень долго общалась с мужем, высказывая ему свои страхи по поводу Джисона, который грозился уйти и прервать общение при необходимости. Этот страх укрепился за счёт Пита, который убедил их в этом, сказав, что они потеряют младшего сына, если не перестанут наседать на него. Младший был более послушным, но свободу действий он любил больше покорства, что выливалось в сдерживание странной злости, беспричинного раздражения. Снаружи Джисон мог выглядеть спокойным, но на самом деле он мог испытывать раздражение и злость, иногда даже не зная причин. Ему хотелось выплеснуть эмоции, чтобы не ссориться с близкими из-за плохого настроения. Выяснилось, что из-за того, что он был терпилой, он много накапливал и не мог ничего с этим сделать. Любой мусор следует утилизировать, даже духовный.       — Почему ты грустишь, дорогая? — господин Хан лёг к своей жене под теплое одеяло, обнимая её и целуя в голову.       — Боюсь, что мы неправильно любили Джисона, раз он не может доверять нам. Все дети рано или поздно рассказывают своим родителям о том, кто им нравится, кем они хотят стать, когда вырастут, а он дошёл до того, что заручился поддержкой всех, но не нашей.       Мужчина медленно кивал, чувствуя вину и стыд за то, что не понимал, почему они настолько по-разному воспитали своих детей. Он дарил им свою безусловную любовь, но никогда не говорил с ними откровенно, наивно думая, что дети сами способны всё понять. Но воспитание работало иным образом. Детям всегда нужно повторять по сто раз одну и ту же информацию, всегда доносить им не только делом, но и словами, как они гордятся ими, как сильно любят и верят им.       — Думаешь, он боится нас? — спросил он у жены, которая была мудрее его, он никогда и не скрывал это.       — Я видела его взгляд. Он был разочарован в себе и в нас, но ведь он не сделал ничего аморального, чтобы разочароваться в себе, — она вздохнула и закрыла глаза ладонью. Это был тяжёлый день, который ещё не успел завершиться. — Он наш сын и должен знать это, а не бояться. Стыд какой.       Отец тоже вздохнул, набрал в лёгкие теплый комнатный воздух, который содержал в себе смесь косметических запахов — ночной крем для глаз, питательный крем с запахом орхидей для рук, сыворотка для лица — он знал наизусть всё, чем пользовалась его жена. Он даже мог без её консультации купить любую косметику, которой она пользовалась. Он всегда внимательно, по несколько раз и с вопросами, слушал её рассказы о том, что она купила, какое новое средство ей посоветовал косметолог. Возможно, Джисон никогда не познает подобные ароматы в их с Минхо отношениях, но ведь дело далеко не в них, а в самом отношении к партнёру. Не обязательно покупать цветы, но обязательно стоит сделать что-то, что оценит твоя любовь, что заставит её улыбнуться даже в самый отвратительный день.       — Я должен извиниться перед ребятами за свою вспыльчивость. Ты права, Джисон нас побаивается, это неправильно. Я неоднократно замечал за ним такое, но всё сваливал на свою усталость после работы и его подростковый возраст. Но вот он вырос, а мы стали только дальше друг от друга.       Господин Хан встал с постели, набросил на себя домашний тонкий халат, который струился при ходьбе, подчёркивая его устойчивую походку, и схватился за ручку двери.       — Я с тобой, — застопорилась жена, так же набрасывая на себя парный халат, только сиреневого цвета. Она завязала бант на талии, накинула на ноги закрытые пушистые тапочки и вложила руку в карман халата мужа.       В конце концов, время не вечное, а обиды не должны доказывать обратное.       В комнате парней стоял какой-то шум. Они громко шептались и одевались, натягивая на ноги штаны, а на тело кофты. Отец дважды постучался, после чего ему открыл дверь Пит, которого он не ожидал здесь увидеть.       — Ты что тут забыл? — спросил он, осматривая старшего сына с ног до головы.       — Провожаю парней, — обыденно ответил тот, держа родителей на пороге.       — Они уезжают? — спохватилась мама, отталкивая сына в сторону и залетая в комнату. — Ребята, вы не должны уезжать. Мы... мы погорячились и повели себя недостойно, хорошие родители не должны осуждать своих детей. Тем более я.       — Мам, — тихо позвал Джисон, дыша ртом.       — Прости нас, сынок, — вступил отец, стоя позади жены, обхватывая её талию рукой. — Прости меня, я тебя явно обидел. Пит, Джисон, мы с мамой любим вас и желаем вам счастья, что бы оно для вас не значило, как бы вы не выглядели, кого бы не любили.       — Пап, — также мягко сказал Джисон, но его по-прежнему не слышали.       — Подожди, мы не договорили, — вставила мама, нервно поправляя пояс халата. — Если вы с Минхо любите друг друга, то мы только можем порадоваться за вас, да? — она обратилась за поддержкой к мужу, тот кивнул. — И мы хотели бы, чтобы вы приезжали к нам почаще. Джисон, прости нас за то, что наседали на тебя и были чересчур навязчивы. Я не хочу оправдываться родительской заботой и любовью, хоть это так и есть. Просто знайте, что мы готовы меняться ради вас.       — Не закрывайся от нас, сынок, мы тебе всегда рады, — сказал отец и опустил голову вниз. Кажется, он вот-вот пустит слезу от страха потерять младшего сына.       — Мам, пап, я тоже вас люблю, — Джисон округлил глаза, сказав это вслух, ведь для него это было в новинку. Он мог открыть свои чувства Минхо, Чонину, Питу, но не родителям, ведь это не было заведено в их семье — говорить открыто о своих чувствах. — Но у Минхо прямо сейчас горит комната в общежитии, нам надо уезжать.       — Мы бы рады остаться, но не можем, — виновато добавил Минхо, который стоял посреди комнаты и держал в руках телефон, ожидая очередной звонок от Чанбина.       — Что случилось? — вскрикнула изумленная мать, которая уже не знала, как мог завершиться этот нескончаемый день.       — Все вопросы потом. Я жду вас в машине, — бросил отец и вышел из комнаты, уводя с собой жену, чтобы та не мельтешила под ногами.       Семейство доехало до общежития в первом часу ночи, когда пожарные закончили своё дело и от комнаты Ли остались копоть, отвратный запах дыма и полугорелая фурнитура. Он готов был придушить собственными руками тех, кто виноват в пожаре. Его останавливали лишь родители Джисона, которые всё вздыхали и предлагали ему всевозможную помощь, они даже звали его на всё лето к себе домой, обещая уехать в отпуск и оставить двухэтажные хоромы в их с Сони распоряжение. Он стократно поблагодарил их, постоянно кланяясь и улыбаясь, но злость меньше не становилось. Около комнаты, где-то поодаль стояли Чонин, Хёнджин, Феликс, Сынмин и Чанбин. Именно последний сообщил ему о пожаре.       — Если вы дальше разберётесь сами, тогда мы поехали. Ещё раз простите нас, обязательно сообщите, что вы решили, — сказал господин Хан, подбадривая Минхо постукиванием по плечу.       Тот кивнул и тяжело вздохнул. Он пока ещё не успел прочувствовать радость за то, что успел за сутки найти Джисона, вернуть его, познакомиться с его семьёй и даже примириться с ними.       — Обещайте, что приедете к нам с Чаён, — потребовал Пит, прежде чем уехать домой. Джисон заверил его, что они сами со всем справятся, только после этого Пит успокоился и заторопился домой к жене.       — Приедем после летней сессии, Пит, — торопливо сказал Джисон, протягивая брату руку, а тот ответно пожал её, вложив в неё что-то тонкое и прямоугольное. Джисон вопросительно посмотрела на брата.       — Это наши детские фотки, купи альбом и вложи их туда. Я тоже тебя люблю, лягушка, — он потрепал младшего по волосам и быстро отпрянул от него. — Я пошёл, удачи!       Джисон нежно улыбнулся. Ему даже не понадобилось смотреть отобранные фото, потому что он отлично знал вкус Пита.

***

      За пожаром в комнате Минхо стояли двое провинившихся недоповаров, которым Минхо наказал никогда больше не подходить к плите. Сынмин и Феликс всего лишь хотели отпраздновать воссоединение пары и приготовить им какое-то не особо простое блюдо, но вышло так, что они устроили пожар, потому что кто-то из них не уследил за плитой и духовым шкафом.       Эти двое успели познакомиться довольно быстро. Феликс хотел заглянуть к Минхо и узнать, как шли у него дела с Джисоном, хотел предложить свою помощь, но дверь открыл Сынмин. Так и подружились, к ним присоединился Чанбин, вернувшийся с магазина, а затем и Хёнджин, который потерял в лабиринтах общаги своего парня.       Пока комната восстанавливалась, Минхо переехал к Джисону, устраивая там их общий порядок. Практика закрылась сама собой, без нареканий и пересдач, которые иногда любили устроить особо душные преподаватели. Оставалось сдать летнюю сессию и студенты были свободны, как птицы в небе.       — Куда ты меня ведёшь? — спросил Джисон в последний день экзамена. Минхо закрыл ему глаза маской для сна и повёл в неизвестном направлении.       — Это может быть очень банально, но лучше я ничего не придумал, я слаб в романтике, — дал ответ Минхо, ведя парня за талию к лифту.       Джисон пытался ориентироваться по ощущениям и звукам. Лифт поднял их наверх, пару шагов влево, полная тишина, скрип двери и ветер. Слышно ночную суматоху под ногами, машины гнались друг за другом где-то далеко внизу, пока над ним кричали птицы, трещали самолёты.       — Мы на крыше? — спросил он, поворачивая голову, где предположительно стоял Минхо.       — Да. Тебе не нравится? — с расстроенным чувством спросил Ли.       — Это не банально. Я никогда не был на ней, хоть всегда и планировал, да не было повода, Минхо, — честно признался Джисон, не видя нежную улыбку на лица своего парня, который в упор смотрел на него, а не на веснушчатое небо, которое мерцало звездами.       — Теперь есть, — с облегчением ответил Минхо. Он снял ночную маску с головы Джисона и, придерживая его за руки, привёл к краю здания, находясь от обрыва на безопасном расстоянии.       Джисон застыл, вцепившись в руку Минхо. Он подступил чуть ближе к бетонному блоку, который был построен по периметру крыши для безопасности, и боязливо посмотрел вниз. Голова моментально пошла кругом, но ему не хотелось прыгнуть, ему хотелось взлететь.       Джисон огляделся кругом и заметил накрытый стол, на котором стояла готовая еда, разлитое по бокалом шампанское, или пиво, издалека плохо видно в полумраке закатного солнца, и на стульях лежал плед.       — Небо такое чистое и красивое, будто прозрачное, но одновременно цветное, — блаженно сказал Джисон, задрав голову наверх. Его грудь щемило чувство приторного чувства счастья, которое дарил ему Минхо, превратив их дни в бескрайнюю сказку. Она не обходилась без споров, шуток и пранков, но любовь была куда больше и сильнее, чем желание ссориться.         — А как же солнце, которое его подсвечивает? — возразил Минхо, смотря совсем не на описываемый объект, а на Джисона, который волновал его всё сильнее.        — Оно тоже красивое, — быстро согласился младший, не переставая улыбаться.         — Я — небо, а ты…       Хан заинтересованно взглянул на парня, бегая глазами по его белому лицу.         — Кто я?        — Без тебя — я пустое и серое небо, — загадочно ответил Минхо, намекая на вполне логичное продолжение. Джисон понял, что он являлся для Хо солнцем, которое помогало скрасить дни и придать им вкус, так же, как и солнце украшало небо, делилось с ним своим светом.        — Ты всегда красиво признаёшься в любви, — пустил приглушённый смешок младший.       — А я вот давно не слышал от тебя, — требовательно задрал брови Минхо. — Я может тоже люблю твои признания, детка.       — Я тебя люблю, Ли Минхо. Давай проведём вместе целую вечность?       Минхо наклонился к Сони, обвивая его талию своими руками и резко прижимая его к себе. Только настоящий счастливый конец мог сопровождаться поцелуем, так и в этой истории не обошлось без него.