9 серия: благие намерения
5 марта 2025 г., 23:23
Примечания:
Кажется мне, что для соответствующей атмосферы сюда подойдёт это:
Скриптонит — незачем болеть
What you won't do, do for love
You tried everything, but you don't give up
What you won't do, do for love
You tried everything, but you don't give up
Чан рассматривал Джисона, его собранные в бант губы, нахмуренные брови и красные щёки. Ему не нужны были слова, чтобы убедиться в том, что Джисон неожиданно для себя полюбил Минхо. Он прекрасно это видел в каждом его взгляде, который задерживался на нём, когда Хо не видел и был вовлечен в какое-то дело или разговор, в каждом объятии и улыбке, брошенной украдкой, отражающей чувства. — Я не собираюсь бросать его, — грубо ответил Джисон, наконец набравшись смелости посмотреть прямо в глаза друга. — Так и в чём же твоя проблема? Ты избегаешь меня, нарываешься на драку, хотя у вас с Хо всё хорошо. Будь честнее с собой и с ним, признайся, что тебе было скучно, когда ты согласился с моим планом поддержать Минхо с его одиночеством, которое уже сковывало его, дошло до самого подбородка, схватив за горло, ты и полагать не мог, что он тебе понравится. Что, боишься, что если он узнает о ненастоящих чувствах Вата, о моём предложении, то он бросит тебя? Джисон слушал и не мог сдерживать слёзы. Он трус, ужасный, пробивший своё же дно, человек, не сумевший признаться Минхо во всём на начальных этапах отношений. Ли ценил честность и смелость, таким уж он был человеком, такого же он хотел видеть рядом с собой. — Ты ссышь, что он не поверит в твои чувства, подумает, что это очередной план, да? Скажи ему правду сейчас, пока он не узнал сам. Изо рта Чана выходили клубы пара. Вены на его открытой шее пульсировали, а челюсть напряглась и заболела от его крика, который он пытался сдержать, да не мог. Чану было обидно за то, что Джисон винил его, злился и избегал, а при встречах одаривал унизительным взглядом. У Чана не было намерений кого-то развести, рассорить и обидеть. Он просто не мог смотреть на медленно потухающего Минхо, которому нужен был человек. Такой в его окружении нашёлся довольно скоро — Джисон, такой же одинокий, но резвый и разговорчивый, идеально подходил на роль временной пары Минхо. Однако никто не мог гарантировать, что договор завернёт не туда. — Он не простит меня, не поверит, что я люблю его, а не следую твоим словам, — Джисон сделал рванный вздох, вытирая поток слёз. Горло ныло, резало так, словно его сковало шипами колючей проволоки. — Если увидит твою любовь, то поверит, он не слепой, — более спокойно ответил Чан. Ему было жаль, что так вышло, но всё, что он мог сделать — признаться Минхо в своих замыслах, честно рассказать, зачем он это придумал, и извиниться. Но Ли будут важны слова Джисона. — Сам бы играл для него парня, а не втягивал меня. Джисон кинул мангал на землю, оставляя Чана наедине с самим собой. Он больше всего не хотел терять Минхо, подрывать его доверие и веру в то, что его могли полюбить просто так, а не по чьей-то просьбе. Каким же кретином он был, когда без задней мысли согласился помочь Чану. Бан хотел как лучше, Хану же было просто интересно познакомиться с красивым парнем со своего потока. Вот куда завели их благие намерения.***
Близился февраль, а вместе с ним последнее задание проекта благих дел и подведение результатов. Пабо Рача была уверена в своей победе. Парни даже не пытались скрыть своё превосходство, когда проходили мимо своих конкурентов. Они чувствовали вкус триумфа, заслуженной победы, цветы острова уже сочились сладким ароматом в их ноздри. Хёнджина и Чонина беспокоило лишь то, что они не могли взять с собой на Чеджу своих парней, ведь они не учились вместе с ними на потоке и не были участниками конкурса. Только эта причина вызывала тоску и сожаление. Минхо по привычке стоял у автомата с едой и напитками, выбирал себе и опаздывавшему Джисону содовую, как вдруг краем глаза зацепил Вата, стоявшего неподалёку. Парень слушал музыку в наушниках и с кем-то переписывался в телефоне, не замечая гурьбу студентов, которая шла ему навстречу, огибая его, как неподвижный столб. Минхо осмотрел его с ног до головы и даже почувствовал укол ревности. Ват был хорош собой, скрывать было глупо. Минхо даже захотелось познакомиться с ним, узнать причину его сталкерства за Джисоном и извиниться, если он как-то косо на него смотрел в ноябре. Ват больше не пялился на них двоих, ему резко стало на них всё равно, поэтому Минхо успокоился, а вот Джисон наоборот стал каким-то нервным, словно что-то не договаривал. Тем не менее Хо было интересно узнать, когда и за что Вату понравился Сони, раз тот ничего не рассказывал, говоря, что и сам ничего не знал. Ват казался совершенно обычным, нормальным парнем. Только вот Минхо заметил это только сейчас, когда его острые эмоции улеглись и дали возможность немного прозреть. Минхо забрал свои напитки, которые грохотом о металлическую поверхность автомата отвлекли его от мыслей. Он заказал сэндвич, один из самых вкусных, но не таких, как его собственный, чтобы отдать его Вату и начать разговор. Проследив, куда тот направлялся, Минхо посеменил в его направлении и скоро догнал. — Ват, привет, я бы хотел извиниться перед тобой, — начал Минхо, натягивая дружелюбную улыбку, которой он научился у Чана и Джисона. Чанбин же ему в этом деле не был другом, потому что из вредности не стал заниматься тренировкой подобного характера. Он тягал железо, а не милостями занимался (только с Сынмином, но это совсем другое). Ват вытащил из уха один наушник и посмотрел на Минхо с каким-то недоумением. Впрочем, он был удивлён не менее самого Ли. — Извиниться за что? — спросил тот. Ват сделал полушаг назад от Минхо, чтобы им двоим было проще смотреть друг на друга из-за разницы в росте. — За то, что косо смотрел на тебя и вроде как отбил парня, — пожал плечами Минхо, закусив губу. Ват не казался уже таким неприятным человеком, каким он рисовал его в своей голове. — Парня? — студент поправил чёлку ладонью, но волосы непослушно рассыпались, прикрывая глаза. Парень цокнул, но больше к волосам не притрагивался. Его волновал Минхо, внезапно заговоривший с ним. — Ты говоришь о Хане? — Да, — кивнул Ли. — Кстати, это тебе в качестве благодарности. Ват взял пластиковую упаковку треугольной формы. Он частенько брал сэндвич как перекус между парами. Минхо и это успел заметить, пока охранял Джисона от Вата. — Спасибо, конечно, но ты никого не отбивал у меня. Эм, вы ведь встречаетесь? — спросил Ват, внимательно смотря на Минхо, в его кошачьи глаза. Он почувствовал, как начал медленно краснеть в его присутствии. — Да. Но разве тебе он не нравился? — нахмурился Минхо, сбиваясь с толку. Ват выглядел, на его удивление, точно таким же потерянным. — Нет, Минхо, он мне никогда не нравился, — студент помотал головой, волосы снова занялись наведением своего порядка. — Раз уж на то пошло, то мне нравился ты, а не он. — Оу, — выдавил из себя Минхо, раскрыв рот. Минхо часто заморгал и растерялся. Ему стало жарко находиться под глазами Вата, который превосходил его в форме и росте. Но его волновало не столь признание Вата, сколько Джисон и его вранье…? — Не беспокойся об этом, я бы не стал приставать к вам и рушить вашу идиллию, — улыбнулся Ват, чувствуя возвращение уверенности. Ему прямо-таки полегчало после признания, будто груз с плеч упал. — А почему ты подумал, что меня интересует Хан? — Ты косился на него, — выдавил из себя Минхо, тут же звонко смеясь от стыда за себя. Ват присоединился к нервному веселью, негромко посмеиваясь. — Я смотрел не на него, но прости, если заставил тебя почувствовать себя неуютно. Друзья говорили мне перестать так откровенно палиться, — Ват усмехнулся, потирая ладони и смотря на Минхо. — Видимо, недостаточно откровенно, — поддержал его Ли, чувствуя испарину на лбу и пот на спине. Он нравился Вату — вау, он никогда даже не думал в эту сторону. — Тогда извини, что заподозрил тебя. — Порядок. Спасибо за еду и удачи там с Ханом и конкурсом, — Ват похлопал Минхо по спине, чтобы разбавить неловкость, и ускользнул в кабинет, в котором должно было проходить его занятие. Минхо ещё остаток дня не мог отойти от этого открытия, которое выдал ему Ват по своей же воле. Может Джисон перепутал и недопонял, что не он был объектом наблюдения Вата? В последние дни с ним явно было что-то не так, стоило начать разговор о родителях, Чане и Чонине, как Джисон терял интерес ко всему перечисленному. При этом к нему добавилась липучесть, которая до этого появилась у самого Минхо. Джисон постоянно обнимал его, сжимал до терпимой боли, любил расцеловывать его тело, создавая розовые синяки на шее и груди, словно он украшал сад розами. Под вечер сообщили весьма забавную, смотря с какой стороны посмотреть, новость о последнем задании, которое принесёт не только баллы, но и поднимет осознанность граждан в использовании экологически перерабатываемых материалов. Письмо с заданием, запечатанное в конверт и отданное представителям каждой команды, звучало следующим образом: «Дорогие студенты, до окончания Копилки добрых дел осталось совсем немного! Каждый из вас постарался и выложился намного больше, чем мы могли предположить. Мы благодарны вам за вашу инициативу принять не просто активное, но и осознанное участие в этом мероприятии. От всего педагогического состава — огромное спасибо!!! Последний проект «Shaped like Cola» должен призвать студентов и других зрителей к приобщению к переработке и сортировке мусорных отходов. Вас ждёт дефиле в костюмах, которые вы должны создать из перерабатываемых материалов. Данный проект принесёт вам 15 баллов. Удачи!» Пока Минхо читал содержимое вслух парням, те сидели с открытыми ртами и смотрели друг на друга, ища в глазах желание выступить в роли модели. — Чур ты! — Чонин тыкнул в Хана, тот замотал головой и указал на Хёнджина, тот хотел было предложить кандидатуру Минхо, но он показал кулак. — Я могу помочь с выбором костюма, я знаю, где взять швею и эти перерабатываемые материалы, — предложил Хван, обороняясь от Джисона, который хотел избрать его в роли манекена. — И мой рост ещё не делает из меня модель! — Я вообще снимать буду, так что не смогу походить по подиуму, — удрученно вздохнул Чонин, даже не скрывая своё злорадство. — Остаётесь вы. Чонин переглянулся с Джином. — Идите вдвоём, чтобы никому обидно не было, — подключился Хёнджин. — Хорошая идея, коллега, — Чонин пожал руку Джина, изображая голос профессора Чека. Будь он неладен. Минхо не был против попробовать себя в этой роли, но ему больше хотелось видеть на сцене Джисона, его ровные ножки, а ещё бы надеть на них те самые туфли, о которых они вдвоём благополучно забыли… — Вы пока думайте, а я в туалет, — объявил свой план по капитуляции Джисон и уже поскакал вприпрыжку по направлению к тайной комнате, но Чонин рывков остановил его. — Я с тобой. Джисон недовольно покосился на него, мол, какого хрена, чувак. Чонин был уверен, что его мысли именно так и звучали. — Я тебе мешать не буду, да и смотреть там нечего, — фыркнул Ян, закинув руку на плечо друга. — Ты когда успел там что-то рассмотреть? — сердитым голосом крикнул вслед Минхо. Но Чонин промолчал и захлопнул дверь уборной, успев бросить самоуверенный взгляд. — Какой-то ты уставший в последнее время. Твою главу так и не одобрили? — спросил Чонин, присаживаясь на край ванны и складывая руки в замок. — Одобрили, доделать немного надо и перейду на практическую часть. А твои дела как? — любезно спросил Хан, пока стоял у туалета и рассматривал стену перед собой. — Никак, жду ответ от научника, чтобы продвинуться дальше. Жду скорейшего отправления на Чеджу. — А ты так уверен в победе? — хмыкнул Хан. — А ты нет? — выпучил глаза Ян, тыкая парня в ягодицу, отчего тот шикнул и сжался, а Чонин рассмеялся, заразив этим Джисона. — Мало ли что, мы не знаем, как дела обстоят у других. Твоя очередь, — Хан застегнул молнию на брюках и пригласил друга занять почётное место, а Чонин не особо и торопился, продолжая сидеть на краю ванны. — Не хочу, — небрежно мотнул тот головой. — Ты просто так попёрся со мной в туалет? У тебя что-то не клеится с Чаном и тебе захотелось приударить за мной? — усмехнулся Джисон, подмигивая другу. — Нет, фу, у нас всё хорошо. А вот у тебя — не знаю. Чонин встал напротив Джисона, положив одну руку ему на плечо. Он выглядел серьёзным и сочувствующим, что пугало Хана, которому казалось, будто он знал, что Чонин выкинет следующим. На его плечо, помимо руки друга, упала ноша серьёзного разговора. И действительно, Ян перестал улыбаться, из его глаз исчез смех и игривость. — Расскажи всё Минхо и не мучайся. Он же чувствует, что ты что-то скрываешь. Глаза Хана округлились, даже дыхание перехватило от неожиданности. Хотя, он уже не первый день ломал голову, думая, не рассказал ли Чан об их договоре Чонину. Тем более последний всегда чувствовал, когда дела у людей шли неважно. Он давал время, не задавал лишних вопросов, но когда это затягивалось слишком надолго, то взрывался и заставлял рассказать ему всё честно и открыто, потому что он всегда поддерживал — словесно, физически, ментально. Интересно, Чан уже познал на себе силу разговоров Чонина и его прямоты? — Тебе всё рассказал Чан, да? — печально улыбнулся Джисон, нервно дотрагиваясь пальцами носа. — Я сам слышал сначала ваш диалог на кухне в загородном доме, потом на улице. Я знаю, что ты не хотел делать что-то плохое, но если Минхо узнает, что у тебя был план по его соблазнению, после которого ты должен был его бросить, то он тебе больше никогда не поверит. Скажи сейчас, пока есть время и подходящий момент. — Но я не хотел бросать... — Ты думал об этом, если он тебе бы не понравился, то ты бы бросил его в декабре, но вышло наоборот, — поправил Чонин, особо не церемонясь. Он жалел своего друга, но не оправдывал. — Я уже поговорил с Чаном. Его намерения были дружеские, он всего лишь хотел вытащить Минхо из сна, но то, что ты согласился на это — некрасиво. Джисон обнял себя за плечи и опустил голову на грудь. — Я знаю, Йена, что виноват. Я, честно, не хотел играть с его чувствами. Думал, что хватит флирта, не хотел влюблять его в себя и не думал, что влюблюсь в него первый, но так вышло. — А вышло, как всегда, да? Чонин заглянул в глаза Джисона, смотря на него с пониманием. Джисон на секунду почувствовал уверенность в себе и испытал острое желание признаться во всём Минхо, ведь никто из них не был в минусе, наоборот они появились друг у друга. — Я долбаёб. Представляю, если бы Минхо подошёл бы ко мне и сказал, что я ему не так уж сильно и нравлюсь, что он хочет расстаться со мной, а после я бы гадал, почему всё так резко оборвалось, когда всё было просто прекрасно. Именно так я и должен был сделать, если бы Минхо мне не понравился. Повстречался и бросил бы, не объясняя, что моя цель именно в этом и состояла, не выдавая Чана, как моего командующего в этом деле. Я бы рыдал, пытаясь узнать причину, постоянно писал и звонил Минхо, а потом успокоился и нашел себе другого человека. В этом заключался весь план. Джисон накрыл лицо ладонями от стыда. Он испытывал его каждый день, но не мог набраться смелости поговорить с Минхо, потому что любил его и не хотел терять то, что приобрёл. — Он поймёт тебя. Ты любишь его, а он тебя. У вас нет никаких проблем, чтобы расставаться, Хо поверит в твои чувства, а мы докажем. Чонин обнял друга, раскачиваясь стороны в сторону. Он не знал, как ещё поддержать его, но понимал, что ему очень трудно выйти из панциря страха. Тело Хана начинало медленно потряхивать. — Что ты сейчас чувствуешь? — спокойным, даже родным голосом спросил Чонин, не переставая обнимать друга. — Злость и грусть, — гнусаво ответил Джисон, не замечая, с какой силой сжал плечи Йены. — Какие запахи ты ощущаешь? Джисон задержал дыхание и закрыл глаза, чтобы проделать усилие над собой и отвлечься на задание Чонина. — Пахнет мылом для рук, — Хан сделал вдох, картинки перед закрытыми веками заплясали, их контур поплыл. — Гель для душа в оранжевой банке, лосьон после бритья. Пахнет твоими духами, которые я тебе подарил. — Что ты слышишь? — Чонин гладил Джисона по голове, пытаясь снять с него тревогу. — Шум вентиляции, разговор Минхо и Хёнджина. — Что ещё? Джисон задумался, отдавая предпочтение слуху. — Больше ничего, — с ноткой досады ответил тот. — Ты молодец, Хан, не сдавайся, — честно сказал Ян, прижавшись губами в висок друга. Ему редко приходилось вытаскивать Хана из тяжелых эмоциональных ситуаций, но он всегда справлялся с этим. Поначалу было проблематично, но с помощью разных методов, проб и ошибок он научился своевременно использовать свои знания, чтобы вытащить Джисона из паники. — Я уведу Хёнджина, а ты дай слово, что всё разрешишь. — Хорошо. Спасибо тебе, что не кинул меня, — тихо поблагодарил Джисон, вытирая влажный нос рукой. Он включил холодную воду и умылся, чтобы освежить горящее лицо. — Я знаю, что виноват, знаю, что мог выглядеть эгоистично, будто я всего лишь хотел поиграться с ним, но, на самом деле, мне тоже было одиноко. Когда Чан показал мне фотографию Минхо, я подумал, что у нас может что-то сложиться, но убедился в этом спустя время. — Достаточно того, что ты сам всё понимаешь, только ничего не делаешь, — шепнул Чонин, крепко сжимая плечо Джисона вспотевшей ладонью. — Пиши, если тебе понадобится помощь, хорошо? Джисон торопливо закивал, поджав губы и шмыгнув носом. Его сердце ещё не успело успокоиться полностью, ноги дрожали, становились ватными. Казалось, что его тело одновременно весило тонну и ничего вовсе, хотелось просто упасть в холодную ванну и включить ледяной душ, чтобы прийти в себя. Он не простит себе боль Минхо, ведь знал же, что неминуемо причинит её правдой. — Порядок? Умойся ещё разок, пока ты не свалился с ног, — Чонин заботливо похлопал парня по плечу и снова включил сильный напор, чтобы этим шумом заглушить гул сердца Джисона. — Спасибо, — внезапно севшим голосом сказал Хан. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, Чонин повторял вслед за ним, чтобы настроить на своё медленное, спокойное и ровное, как летнее море в августе, дыхание. Джисон спрятал ладони под воду. — Расскажи, что чувствуешь? Какая это вода? — негромко просил Чонин, подталкивая друга к разговору, чтобы тот не успел окончательно замкнуться и окаменеть в ванной. Джисон поёжился, зажмурив глаза до цветных искр. Должно быть, розово-зелёных — его с Минхо любимое сочетание цветов. Пальцы Чонина, смоченные водой, принялись перебирать его волосы; ногти царапали кожу, делая массаж, после которого хотелось спать до беспамятства. — Она мягкая и, — Джисон облизал губы, играя пальцами в воде, — приятно холодная. Она свободная, будто воздух, но ощущается на коже немного иначе. Я люблю воду. И люблю Минхо. Я должен быть честным. Джисон открыл глаза и с надеждой взглянул на Чонина, который участливо слушал его, являясь сейчас самым верным человеком для такого разговора в ванной комнате общежития. — Помни, что ты не должен сдаваться. За любовь тоже нужно бороться, — Ян шлёпнул Хана по заду и неторопливо вышел из ванной, услышав вслед очередное скромное «спасибо». Он, как и говорил, увёл Хёнджина, убедив его в том, что пока Джисон согласился быть моделью, надо быстрее драпать. И Джин без вопросов и уговоров поддался искушению не участвовать на подиуме, только как модельер и не более того. Вот кто удивился больше всех, так это Минхо, особенно, когда увидел опухшего Джисона. Он спрятал руки в карманы брюк, неуверенно шагая к нему и не спрашивая о том, куда делись парни. Минхо обеспокоенно смотрел на него, сидя на краю кровати и вытянув руки вперёд, чтобы поймать Сони в свои объятия, потому что он выглядел бледным. — Что-то я не хочу участвовать в конкурсе, Хо, — серо усмехнулся Джисон, останавливаясь напротив Минхо. — Участвуй в дефиле, у тебя же есть туфли, с ними мы точно наберём больше баллов. Ли встал с кровати и обвил руками талию парня, но тот робко отвёл взгляд от его прямого. — Я не умею на них ходить, Хо. — Да ну, перестань, зачем они тогда тебе нужны? Надевай и не парься о взглядах других, они видели, как мы целуемся и ведём себя рядом друг с другом. Я поддержу тебя и сделаю пару фотографий, — чуть тише добавил старший, прижимая Джисона ближе к себе, но тот положил свои ладони на его грудь и отпрянул назад. — Я. Не. Буду. — Да всё нормально, я же говорю тебе, что это не стыдно. — Это не мои туфли, Минхо! Ты правда думал, что они мои и я пройдусь в них? Ли шагнул назад, всматриваясь в покрасневшее лицо младшего. Тот ведь просто снова дразнил его? — Зачем ты соврал мне тогда? Джисон злился и приходил в ярость со всей этой нелепой ситуации. Он не знал, что ему следовало делать и что говорить, но раз он начал раскрывать карты, то должен дойти до конца, даже если им двоим будет больно. — Тебе ведь нравились каблуки, я знал, что это твой кинк. Без них ты бы не хотел мне помочь с Ватом. — С Ватом? А ты уверен, что тебе нужна была помощь с ним? Ведь насколько я знаю, ты ему не нужен в отличие от меня. Это я ему нравился, это на меня он смотрел, а что же тогда нужно тебе? — воскликнул Минхо, сжимая ладони в кулак и снова разжимая их, чтобы не уйти в злость. Он не планировал ссориться с Джисоном. Поняв, что всё рушилось, с треском проваливалось в бездну, Хан заговорил не сразу. — Хо, мне нужно тебе в кое-чём признаться. Сердце Минхо замерло, у него возникло ощущение, словно оно сейчас разобьётся на мелкие осколки и больше не соберётся во фразу "я тебя люблю". — В чём? — хрипло спросил он. — До нашей встречи ты говорил Чану, что чувствуешь себя полуживым? Минхо кивнул, не понимая, что из этого должно было следовать. — Чан сказал мне об этом и попросил меня стать твоим парнем под любым предлогом, намекнув на твою любовь к туфлям. Я придумал одержимость Вата мной, чтобы была причина познакомиться с тобой. — Познакомиться для чего? — Чтобы стать твоим парнем или интрижкой, чтобы ты не чувствовал себя одиноким, — Джисон обхватил локоть ладонью, стыдливо опуская взгляд на пол. — Ты проявил интерес ко мне по просьбе Чана? Младший вздохнул, что можно было трактовать как согласие. — Ты хотел поиграться и бросить? — раскрыл рот Минхо, не зная, как реагировать. Ему казалось, что он просто долго спал, путая сон с реальностью. — Поначалу так и было. Я общался с тобой, флиртовал, чтобы ты почувствовал себя нужным мне, чтобы в тебе проснулась симпатия, но затем я сам влюбился в тебя. — Чушь! — выкрикнул Минхо, махнув рукой. — Нет, я говорю правду и всегда говорил тебе её, — спохватился Джисон исправить свои слова и сохранить отношения. — Да? Поэтому только сейчас я узнаю, что я был реальным твоим планом, просто человеком на время? Мы не в "После", чтобы спорить на чувства реальных людей, понимаешь? Ты бы бросил меня, если бы я не понравился тебе, оставил бы меня одного, чтобы доказать мне что? Что я могу любить, но при этом меня нет? Может, тебе Чан сказал извиниться передо мной, чтобы и дальше для чего-то продолжить морочить мне голову? — на его глазах выступили слёзы, неприятно замыливая реальность. — Я не знал, что всё так получится. Не знал, что я тебе понравлюсь, не знал, что ты понравишься мне, — Джисон прикрыл глаза ладонью, издав тяжёлый вздох. — Я никогда не врал тебе по поводу моих чувств, Хо. — Не зови меня так, — глухо отозвался Минхо. Что-то разорвалось в нём. — Уходи, я не хочу разговаривать с тобой. Зря Хан начал это всё проворачивать с Минхо, зря заговорил с ним, зря вёл себя с ним как его любовник, теперь последствия таких необдуманных действий привели его к тому, что он имел разбитое сердце. Оставалось надеяться на то, что Минхо простит его, поверит в его чувства, ведь они были искренними.***
Они взяли паузу в своих сомнительных отношениях. Минхо воздержался комментировать это перед Хёнджином и Чонином, которые были обеспокоены их положением. Чонин хоть и знал причину всего этого, но не думал, что Минхо воспримет признание Джисона, как повод для перерыва в отношениях. С одной стороны, он мог его понять, с другой, было ясно как день, что Хан остался с ним по своему желанию, исходя из своих чувств, привязанности и признательности. Ему было бесконечно жаль, что такие люди, которые были созданы друг для друга, могли потерять связь. Однако надежда на понимание и воссоединение теплилась в головах Джина и Чонина, которые всеми правдами и неправдами пытались затащить Минхо на показ, в котором моделью выступал Джисон. Как бы Минхо не нравилась идея, образ младшего, его внешний вид и улыбка, он не смог уговорить себя пойти на представление. Он задет до глубины души, хоть и не был обидчивым, но играть со своими чувствами он не позволял. Парень находился в прострации, с трудом различая дни, ночь и день, путаясь в собственных мыслях и чувствах. В его голове постоянно возникали вопросы, а не виноват ли он сам, что настолько ослеп, не замечая взаимосвязь своего разговора с Чаном и моментального появления Джисона в своей жизни. Они столкнулись на улице чуть ли не на следующий день. Он по своей воле послушал совет Чанбина и Сынмина, убедившись, что он готов был и смог стать хорошим парнем, за которым стремились поухаживать другие парни. Он злился на себя за то, что был неуверен в себе, хотя при нём было всё самое ценное, что искали другие люди в партнёрах. Но эти ценности он в себе не замечал, пока Джисон, словно фонарик не указал на них, подчёркивая каждую черту характера. Без Джисона тяжело, а находиться в его компании ещё сложнее. По этой причине Минхо не присутствовал на дефиле, хоть и знал, что Хан ждал его, пролистывал фотографии, на которых тот был в туфлях и в какой-то непонятной одежде, открывавшей его плечо, талию и руки. Он думал, что не замечал фото Хана, но глаза кропотливо изучали каждую из них, снова обращая внимание на мелкие морщинки по краям глаз. Снимки сами собой оказались в его галерее. Минхо сложно было принять тот факт, что теперь он не мог измерить участки его тела губами, которые он успел изучить достаточно хорошо, зная наизусть всё неровности и изгибы, слыша в ушах томные вздохи, когда он проходился губами по его чувствительным местам. Минхо не мог простить его, хоть и любил. Любовь порождает веру, а вера ослепляет. Минхо пропустил торжественное вручение гранта на прохождение практики на острове Чеджу, он даже подумывал не лететь туда, но Чанбин вовремя вставил ему мозг на место, а Сынмин собрал за него чемодан, забравшись к нему в комнату в качестве подмоги. — Я хочу домой, — ныл Ли, уткнувшись лицом в подушку. Чанбин сидел на его заднице, а Сынмин готовил еду. До вылета оставалось пару часов. — Поедешь после практики. Такую возможность упускать нельзя, ты сам прекрасно знаешь, — строго сказал Бин. — Ты хуже мамы. Она мне на мозг уже успела покапать, сказав, что лучше с разбитым сердцем, но на Чеджу, — простонал Минхо, брыкаясь, чтобы друг слез с него, но тот игнорировал его плохое настроение. — Она знает про Хана? — поднял брови Чанбин, точно не ожидая такого. Минхо умел удивлять и чаще всего чем-то крупным. — Угу. Она звонила мне недавно, жаловалась, что я редко пишу ей, ну я от грусти рассказал ей всё, а она отцу. — Каков её совет? — поинтересовался Сынмин. — Сказала уйти в работу, прикрыть чувства на время, а потом с охлаждёнными мыслями приступить к решению вопроса. — Она у тебя случаем не бизнесвумен? — с лёгким страхом спросил Сынмин, не знавший о родителях Минхо ровным счётом ничего, но почему-то в его голове они были строгими и прямолинейными, острее на язык, чем сам Минхо, однако Чанбин убеждал его в обратном, находя господина Ли самым животным человеком, а госпожу Ли... всё же она была железной леди, но горячо любила Минхо. — Есть такое. Только вот она сама в работе по самые уши, так с папой и разошлись, потому что у неё не было времени на него, — вздохнул Минхо. Он повернул голову набок, чтобы сделать глоток свежего воздуха, ведь, как оказалось, дышать в подушку неприятно. — Но совет хороший. Ты сможешь отдохнуть, немного поработать, набраться свежих эмоций и сил, потом что-нибудь придумаешь. Тем более на острове Джисон точно сможет показать себя с его лучшей стороны, — сказал Чанбин, смотря на спину Сынмина, который заваривал лапшу. Он был рад тому, что в их отношениях всё было всегда прозрачно и ясно, крайне редко приходилось гадать, обходить стороной какие-то вопросы, избегать друг друга без повода. Всё открыто. — Это всё вы со своим «попробуй», — передразнивал друзей Минхо, корчась. — Усохни, мы старались тебе помочь, как это делаем и сейчас, — Бин шлёпнул парня по спине. — Мне нравятся ваши душевные разговоры, вы бы знали, как я балдею с них, — натянуто улыбнулся Сынмин. Он нарезал зелёный лук. — Я чмо, — выдал Минхо. Чанбин чуть не умер со смеха, но на помощь подоспел щенок. — Ты не умрёшь чмом, хватит так говорить и думать. Ты попробовал и обжёгся, но не всё должно получаться с первого раза, к тому же у вас действительно всё получилось хорошо. И всё ещё может исправиться и измениться к лучшему, — по-дружески обнадёжил Сынмин. Минхо даже на секунду захотелось извиниться за сравнение с щенком, но это было помутнением рассудка. Чанбин признательно поблагодарил Сынмина за поддержку, которая всегда отличалась оттенком тепла. Сынмо всегда вникал в проблемы людей, подолгу думая над решением и верно подобранными словами. За проницательность и доброту Чанбин его особенно любил. — Минхо, а чего ты сам хочешь? — спросил Бин, когда тот надолго притих, не говоря ни слова, не издавая ни звука. Чанбин настороженно поглядывал на него, но он не плакал, а просто пялился в потолок, будто вместо него было небо. Минхо вздохнул и перевернулся на спину, сбрасывая с себя Чанбина. — Хочу, чтоб он тоже страдал, как я. Слова Минхо могли показаться жестокими и леденящими, но если посмотреть на него, что сделал Чанбин, то можно было заметить засохшую дорожку от слёз на обеих щеках. — Перестань забавляться. Он страдает не меньше, потому что на его плечах ещё груз вины, — цокнул Чанбин, скрестив руки на груди. Он вернулся к наблюдению за Сынмином, который наконец закончил делать рамён — другие блюда он ему не доверял готовить, чтобы квартира не сгорела в процессе. — Он всё равно ему ничего не сделает. Минхо не сможет причинить ему ответную боль, — сказал Чанбин, поглядывая на друга, который замолк и закрыл глаза. Его комната напрямую ассоциировалась с Джисоном, а теперь она снова пустая для него. — Слышал когда-нибудь фразу, заезженную до ужаса? Минхо вопросительно хмыкнул. — Скули, но делай, — ответил Чанбин, перехватив печальный взгляд Сынмина. Они оба перенимали историю Минхо на себя и каждый пытался докопаться до своего ответа на вопрос — простить или расстаться навсегда. Оба, прожив друг с другом не первый день, выбрали бы первое. — А я ему верю, — спустя время ответил Сынмин, чтобы разрядить молчание Минхо. — Иначе зачем ему это всё рассказывать, если бы он тебя не любил? К тому же его поступок характеризует его не как плохого парня, а как сомнительного человека. Ты сам говорил, что вы начали встречаться, когда оба уже по уши втрескались друг в друга, так что с тобой он искренен. — Ты за второй шанс? — спросил Чанбин и в ответ получил кивок с нежной улыбкой. Сынмин был с ним согласен. Минхо смотрел на них нечитаемым взглядом, будто он ушёл в себя и о чём-то задумался, или вот-вот уснёт. — Скули, но делай, значит, — будто самому себе сказал Ли, поднявшись с кровати. — Хорошая фраза. Он молча ушёл в душ, а друзья его ждали на кровати, принимаясь за горячий рамён. Минхо вернулся буквально через пять минут, оделся и взял чемодан в руку. Если бы не друзья, он бы нашёл в себе силы не сразу, но с их помощью ему было проще выйти наружу.***
Самолёт казался огромным кораблём, только его морем было небо. Голубо-синее пространство манило к себе, подзывало окунуться в холодные завихрения ветра. Белые неплотные облака, в детстве напоминавшие шерсть овец, походили на свежезаправленную постель, на которой хотелось полежать. Складывалось чёткое ощущение, что на такой кровати Чонин бы точно выспался и не жаловался на боль в спине из-за промятого матраса. Чонин сидел на своём месте, пристегнувшись ремнем безопасности, и читал небольшую статью по поводу закладывания ушей. Он съел почти все запасы леденцов, даже часть забрал у Хёнджина. Ему надоело терпеть лёгкий шум, который сводил его с ума и заставлял чаще глотать слюни, чем обычно, а их не хватало! В общем, он сосал очередную мятную конфету, пока Хёнджин сопел на его плече, чуть ли не переходя на храп. Лететь до острова было куда быстрее, нежели доехать до своего родного города на поезде или машине, но Джин настолько устал, что вырубился ещё до того, как самолёт оторвался от земли. На высоте скорость и время теряли своё значение. Казалось, что, если бы не шум в ушах, кругом царил вакуум — ноль движения, ноль звука, только бескрайний небесный океан, в котором бессовестно плескалось солнце, уходя за горизонт и снова вздымаясь над ним. Разница атмосферного давления влияет на закладывание ушей во время полёта на самолёте. Это происходит за счёт того, что через евстахиеву трубу проходит поток воздуха, чтобы организм адаптировался. На этом Чонин и остановился, чтобы не вдаваться в анатомические потребности строения своего уха, ему университета хватало, после которого он чувствовал себя переполненным знаниями, но при этот какими он не помнил, да и не помнил ни одной умной мысли за день. Дни лекций и семинаров заставляли ощутить на себе день сурка. Ещё в аэропорту Чонин и Хёнджин предложили своим друзьям поменять места расселения в местной гостинице на Чеджу, чтобы им было комфортно, но те отказались. Точнее отказался Джисон, потому что рассчитывал помириться с Минхо, а Ли воздержался от ответа. Он вообще не хотел ничего решать, пустил всё на самотёк, пусть Джисон прыгает вокруг него, как шаман с бубном, а он с удовольствием понаблюдает за его танцами. — Джин, хватит спать, пропустишь вид снизу, — Чонин ударил друга плечом по его голове, чтобы тот проснулся, но Хван пробормотал какое-то ругательство. Тогда Чонин зашевелился ещё сильнее. — Вставай! Ты посмотри на этот вид. Я специально не буду это снимать на камеру, чтобы тебе нечего было отправить Феликсу. О да, Чонин знал на что давить — на Феликса. Стоило произнести его имя, так Хёнджин превозмогал себя и делал что угодно ради своего парня. Этот раз не был исключением. Он поднял голову, чувствуя, как шея и спина неприятно затекли и стали каменными, неповоротливыми, будто тело Хёнджина сделано из дерева. — Не друг ты мне, — сиплым голосом огрызнулся Хёнджин, а Чонин по-дружески потрепал его по голове — по ёжику из волос, и открыл шторку иллюминатора. — Как же я люблю море. У Хёнджина загорелись глаза, лёгкий румянец выступил на щеках от вида под собой. Если бы он наблюдал за водой стоя, то его колени подкосились и он бы упал. С высоты море казалось бездонным, широким, словно ничто не могло его объять, сдержать его величие и превзойти в этом. Хёнджин словно стоял над бездной, которая тянула его вниз. На его глазах выступили слёзы, перехватило дыхание. — Дыши и делай фотки, — мягко сказал Чонин, исподтишка поглядывая на Хвана. Он полагал, что Хёнджин был натурой чувственной, поэтому он был довольно забавным, но смышленым. Такие люди были ему интересны, не зря он оказался в Пабо Раче. — Угу, — кивнул Джин. Он вслепую достал телефон из кармана льняной рубашки бежевого цвета и протянул его Чонину. — Сделай ты, тебе ближе. Минхо, сидевший перед ребятами, тоже заинтересовался видом из заляпанного иллюминатора, но он не смотрел в него, потому что рядом с ним сидел Джисон. Он не хотел сталкиваться с ним взглядом, поэтому выбрал другой выход из ситуации. Он отстегнул бляху ремня, игнорируя вопросительный взгляд Хана, обогнул своё кресло и встал рядом с креслом Джина. Он наклонился, чтобы хорошо разглядеть пугающий и манящий пейзаж, и быстро понял, почему Хван был безмолвным. — О, зафиксируйся так, — Чонин направил объектив своей камеры на Хёнджина и Минхо, делая несколько фотографий на будущее. — Давай с нами, — Хёнджин потянул Яна за рукав футболки и заставил его сфотографироваться втроём. — Хан-а, давай с нами, — позвал Ян друга, тот нехотя, после нескольких уговоров, встал с места и встал рядом с Минхо, стараясь не дотрагиваться до него, сам же Ли отошёл вбок, скрываясь за Хваном. Несколько новых снимков уже хранились на карте памяти Чонина. Несмотря на то, что в компании был разлад, Чонин был убежден, что команда не должна распадаться, поэтому в своей голове он уже составил план, как сделать так, чтобы Минхо и Джисон частенько оказывались вместе с шансом на разговор. Хёнджин ему в этом активно потакал, даже Феликс с Чаном присоединились к реализации плана по воссоединению сердец. Запах солёной воды смешался с запахом выхлопных газов, который разносило тепло. Приятно выбраться из зимы в настоящую весну. Местная гостиница, в которую повезли ребят, находилась далеко от аэропорта, приходилось ехать на машине около полутора часов, тесниться вчетвером в маленьком Ниссане, слушать историю от администратора гостиницы о Чеджу. И о насекомых, которые постоянно залетали в открытые окна номеров, обосновывая там своё жилище. — Отстой, не люблю насекомых, — буркнул Чонин, крупно дрогнув. Стоило заговорить о жуках, червях, пауках, как мурашки колонной бегали по его рукам и голове, отчего начинало подташнивать. — О, смотри, — Хёнджин схватил парня за голову и развернул к себе, указывая пальцем на серебряную паутинку в углу лобового стекла машины. У Чонина моментально расширились зрачки при виде блестящих нитей, в центре которых виднелся маленький черный мерзкопакостный паук. — Фу, боже, — выругался он, плюясь на Хвана, который бесстыдно смеялся над ним и его страхом. — Я твой страх разузнаю и не дам тебя покоя. Хёнджин рассмеялся пуще прежнего, к нему присоединился Джисон, сидевший у правой двери, даже Минхо улыбнулся. Он собрал на палец паутину, открыл окно и на глазах у Чонина вышвырнул паука наружу. Ян готов был целовать ему руки и исполнять все его желания, на что Ли лишь хитро улыбнулся, но ничего не ответил. — Как же вы тогда будете жить в номере, — пробубнил себе под нос водитель, но его услышал только Минхо, который переглянулся с ним. — Не беспокойтесь за них, вы ещё об этих двоих услышите. А если они что-то сделают не так, то отправьте их на отработку, дайте задание и они его выполнят в лучшем виде, — дал совет Минхо администратору. Мужчина средних лет давно работал в гостинице, которая отличалась лояльными ценами, гостеприимством и вкусной едой, но из-за скромного интерьера и неудобного относительно города и аэропорта расположения она была не из популярных. Ребятам это было на руку — чем меньше людей, тем тише и спокойнее на душе. Ну и меньше свидетелей их деятельности, мало ли что им взбредёт в голову, за это ручаться они не могли. Администратор кивнул, вежливо улыбнувшись. В его манерах и даже тоне, который он выбирал при общении с парнями, были ярко заметны черты служащего, который давно работает с людьми и знает, как сделать так, чтобы им угодить. Его глаза широко распахнуты, он буквально смотрит в рот при разговоре с клиентом, всегда вовремя кивает и запоминает все пожелания, чтобы тут же подобрать лучший вариант. Учтивый и чрезвычайно внимательный, отметил про себя Минхо. С такими людьми удобно работать и интересно общаться, но только если они вовремя могут переключаться с работы на личную жизнь. Заезд и регистрация прошли довольно быстро, потому что студентов ждали ещё с конца января, когда государственный университет созвонился с ним для подтверждения их договора. Практика на острове и проживание студентов именно в этой гостинице — выгодное предложение для сотрудников заведения, ведь они смогут неплохо пропиарить свои услуги. Хёнджин заинтересовался интерьером, Чонин тем, как сочетаются между собой красный с бледно-желтым и тёмно-зелёный сосновый цвета. Они уже запланировали заняться этим местом, чтобы показать всему интернету, где они отдыхали и куда все должны хотеть прилететь. И хоть их видение красоты и закономерностей в окружающей действительности никак не были связаны с тем, на кого они учились, но они уже смирились, что их вдохновение на первом курсе сменилось фрустрацией на третьем. Никто из них не хотел заниматься туризмом, но никто из них не мог найти себе иное занятие не по профессии, однако с недавних пор у обоих было некое предчувствие, что практика должна была изменить их. Мало кто из одногруппников представлял, чем бы он хотел заниматься через год после выпуска из ВУЗа, мало кто вообще видел своё будущее, многие терялись, будто были брошены в лесу без навигаторов и компасов, только кожа чувствовала холодный ветер, от которого негде спрятаться. Поэтому некоторые студенты, как Джин и Чонин, обращали внимание на свои хобби, рассматривая себя с разных сторон, чтобы понять, можно ли было увлечение сделать оплачиваемой работой или нет. Вечером парни, вооружившись тёплыми жилетами и рубашками, устроились за уличным столом на территории гостиницы, который стоял за зданием, чтобы распределить обязанности. Только под этим предлогом можно было собрать Минхо и Джисона вместе за одним столом, иначе никто бы из них не вышел из своих номеров. Минхо даже пришлось доплатить из собственного кармана, чтобы его выселили из совместного номера с Джисоном. Хан хотел было сам выехать из номера, но Минхо осадил его. Теперь они могли встретиться только во время еды, о чём ещё в Сеуле полагали Джин и Чонин, предупреждённые Чаном и Чанбином о скверном характере Минхо. Ли не был обидчивым парнем, но если такое всё-таки случалось, то он будет показывать это всем своим видом, демонстрировать своё задетое эго. — Мы с Чонином будем устраивать экскурсию по центру острова для туристов из Японии, а вы будете с англичанами. Чайная церемония, британский юмор и песни — все дела, — обыденно пояснил Хёнджин, забрасывая себе в рот виноградину. Чан подсказал им с Чонином, что Джисон с английским на ты, в то время как Минхо на вы, поэтому их дуэт будет весьма хорошим для проведения экскурсия для жителей Англии. Минхо знал историю, а Джисон язык. — Вы это специально придумали? — спросил Минхо, который уже не первый день замечал на себе пристальные и обеспокоенные взгляды друзей. — Нет. Но если вдруг ты хочешь вместо меня поснимать всех японцев с их внуками, то мы можем махнуться, но про англичан я ничего не знаю, кроме того, что они пьют чай, как русские, — встрял в разговоров Чонин, который предусмотрел абсолютно всё. — Кстати, вас ждёт реальная чайная церемония. Ваша экскурсия начинается завтра в 9 утра, сбор у музея Бонтэ. Попросите у администратора фарфоровый сервиз и молоко, — дал указание Хёнджин. Он жадно поедал сладкий виноград, опустошая густую кисть. — А, — редко крикнул Чонин, чуть ли не выронив палочки из рук, — если у нас получится заманить туристов в эту гостиницу, то нам придётся развлекать их. Джисон с недоумением и нежеланием посмотрел на друга. — Нам за это заплатят. И практику пройдём, и деньги заработаем, и отель раскрутим, — подмигнул Чонин, запихивая в рот последний кусок говядины. — На этом собрание закончено. Йена, давай быстрее, нам надо готовиться, — Хёнджин стащил со стола киви, убрав его в карман, и встал изо стола, сверля взглядом Чонина. Тот запил мясо пивом, прихватив с собой ещё две неоткрытые бутылки. Джисон и Минхо молча смотрели на своих друзей, не успев вставить и пару слов. Они провели их безмолвными взглядами до поворота в гостиницу и только потом вспомнили, что они остались наедине. — Когда они успели поменяться с нами местами, — вздохнул Джисон, мельком взглянув на Минхо. — И не говори, — отозвался Ли и только потом понял, что он заговорил с Джисоном. Заметив робкую и довольную улыбку на его лице, Минхо тоже поднялся со стула, напоследок бросив: — Я пришлю тебе свой текст и маршрут, а ты отправь свою заготовку, — сказав это, старший последовал примеру друзей и ушёл к себе в номер. Джисону стало больно от презрительного взгляда Минхо, но даже сквозь разочарование он сумел разглядеть былую любовь, которая всё равно никуда не ушла. На неё он и надеялся. Он не оставит Минхо в покое, пока они не поговорят нормально и не выяснят свои отношения как взрослые люди. И не важно, что они в душе подростки, на это можно закрыть глаза. Следующий день начался с горящей задницы Джисона, который проспал время подъёма и не услышал будильник. К нему лично пришёл Минхо, в чьих руках был чайный сервиз, а на лице злой взгляд. — Давай быстрее, тебя ждать никто не будет, — первое, что он сказал, когда Джисон открыл ему дверь. Джисон бегал по номеру, как ужаленный. Он вслух перечислял то, что ему нужно было сделать, что надеть, что не забыть сказать туристам при встрече. Минхо же молча слушал, смотря в пол, потому что Джисон вообще не стыдился своего полуголого вида, пока искал одежду и наспех принимал душ. — Оденься, мы не в тех отношениях, — наконец сказал Минхо, поднимая взгляд на Хана. Тот остановился посреди комнаты и смерил старшего изучающим взглядом. — Потерпишь. Да и давно ли тебе это не нравится? — своенравно ответил он. До него неожиданно дошло, что безразличие и игнорирование Минхо можно оборвать, если выводить его на эмоции, даже если это будет злость. Лучше так, чем никак вовсе. Ли проглотил язык на пару секунд от наглости Хана, но ответ он всё же нашёл. — В следующий раз я не буду тебя будить, сам будешь выкручиваться перед людьми. — Охотно верю, — отозвался Джисон, натягивая на ноги свободные штаны. Он самоуверенно улыбался, что вывело Минхо из себя. Он вылетел из номера и захлопнул за собой дверь, а Джисон лишь улыбнулся. Да, он прав, проще выводить Минхо из себя, чтобы в процессе ссор разговаривать друг с другом. Экскурсия прошла относительно спокойно. Джисон умело выкручивался из курьёзных ситуаций, вовремя заглядывал в свой план, составленный по черновику Минхо, и в переводчик, а Ли даже не пытался помочь, ссылаясь на незнание языка. Но он хорошо знал английский на базовом уровне, а свою речь он отработал накануне, даже несколько раз прогнал её по звонку с Чанбином, который постоянно подгонял его и отправлял спать. Джисон же двигался на частичной импровизации, но под конец экскурсии понял, что это не работает, потому что половину интересных фактов он просто-напросто позабыл, оставив туристов с кратким описанием достопримечательностей. — Помог бы хоть, — шикнул Джисон старшему во время обеденной остановки недалеко от храма. Они вдвоём распивали чай с молоком, делая вид, что им очень нравилось, а туристам это льстило. — Лучше готовься и не придётся нести всякий бред. Тебе ещё повезло, что они нихуя не понимают по-корейски, иначе тебе бы сняли баллы за брань, — ответил Минхо, явно довольный провалом Джисона. — Мне не с кем готовиться, парни заняты своими экскурсиями. — Репетируй перед зеркалом, убедительно говорить ты умеешь, тут тебе нет равных, — сквозь улыбку проговорил Минхо. Ему уже стало жарко от длительного нахождения под солнцем, он пожалел, что не взял с собой панаму, которую ему положил в чемодан Сынмин. — Ха-ха, смешно, — скривился Джисона, но затем натянуто улыбнулся, когда на него посмотрела пожилая пара из Лайма. — А я и не шутил. Если у тебя проблемы с юмором, то на меня это не перекладывай. — Я просто прошу тебя помочь мне, — выдал Джисон. — Чана спроси, он любит помогать. Ты ведь парень изобретательный, до Вата Фака аж дошёл, приплел левого человека в свои дела, — с этими словами Ли встал и отправился в автобус, где его ждал кондиционер. Хан удручено вздохнул, игнорируя осуждающие взгляды туристов, которые возмущены словом «фак» от Минхо. Тем не менее Джисон не думал сдаваться, пока не выиграет бой с Хо. У него ещё было много дней, чтобы заполучить сердце старшего обратно себе. Первая экскурсия на острове завершилась в пять вечера. Парням удалось убедить некоторых туристов переселиться в их гостиницу. От администратора они получили бутылку шампанского на ужин в качестве благодарности, которую он ещё изрёк в словах. На ужине студенты делились историями и впечатлениями. Чонин до коликов смеялся над Хёнджином, который в кафе попросил — вместо большого стакана колы — большой член, думая, что сможет поковырять знаниями английского языка перед туристами, а вышло, что он выставил себя извращенцем. Хёнджин же уколол Чонина тем, что тот забыл включить камеру в самом начале экскурсии, из-за чего потерял немного денег. Джисон и Минхо смеялись слишком громко, не отдавая себе отчёт в том, что они неоднократно смотрели друг на друга, пока Чонин не стал вопросительно смотреть на них. Те смутились и замолкли, вспомнив о вражде. На этот раз на ужине Хёнджин лопал креветки, невозможно громко высасывая икру и бульон, а Чонин вальяжно и величаво пил шампанское, которое ему не особо и нравилось. — Помогите Джисону подготовиться к следующей экскурсии, а то у него плохо получается, — в перерывах между рассказами попросил Минхо, косясь на покрасневшего Джисона. — Ты думаешь, что у нас нет своих дел и мы просто ерундой страдаем в комнате? — выдал Хёнджин, исподлобья взглянув на Ли, который замолк от удивления. Джин пнул рядом сидящего Чонина по ноге, чтобы тот тоже что-нибудь сказал, а он ущипнул его за бедро, отчего Джин громко шикнул и подскочил на стуле. Джисон с Минхо вопросительно посмотрели на него. — Муравьи тут кусачие. — Джин прав. Мы ещё ищем локации для фотографий, придумываем посты, Феликс с нами на созвоне, — дополнил Чонин, всеми силами пытаясь скрыть злорадствующую улыбку. — Сам ему помоги, у вас одна и та же экскурсия, — обратился Хван к Минхо, который подозрительно долго смотрел на них двоих. Он не мог понять, Хёнджин и Чонин в сговоре или ему так казалось. — Ну, мы пошли, а вы занимайтесь, — улыбнулся Чонин. Теперь наступила его очередь забрать Джина в их комнату. И так повторялось чуть ли не каждый день. Хван и Ян бросали своих сокурсников после совместного приёма пищи, а те чувствовали себя неловко. В один из дней, после самой длинной и тяжелой экскурсии, администратор попросил Джисона и Минхо помочь повесить гирлянду и вывеску на входе гостиницы, чтобы облагородить место ярким освещением. Однако всё шло не так гладко. — Что-то оно не вставляется, — сказал Минхо, стоя на стремянке напротив розетки. — Странно, у тебя впервые такое, — пожал плечами Джисон, стоя на земле и держа стремянку, чтобы Ли не упал. — Не смешно, — процедил сквозь зубы Минхо, смотря сверху вниз на парня. — Я всего лишь сказал правду, но рад, что у тебя не получается, — честно ответил Хан. — Тебе ли не знать, каково это, когда не вставляется, — внезапно сказал Минхо, всё ещё смотря на Джисона. Тот казался миниатюрным с его высоты. — В смысле? — нахмурился тот. — Мне ты так и не успел это сделать, — самодовольно хмыкнул Минхо. Он был рад увидеть реакцию досады и злости на лице младшего. — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, Минхо, — огрызнулся тот, на миг теряя ножку стремянки из рук. — Не будь самоуверенным, — ответил старший, вновь возвращаясь к работе. Однако она не продлилась долго, потому что его ударило током. Минхо остолбенел, а затем медленно съехал со стремянки, с глухим грохотом падая на землю. Джисон успел сделать его приземление наиболее безопасным, но после этого они упали вдвоём. Хан вовремя вызвал на помощь администратора, тот крутился вокруг Минхо до самого отхода ко сну. Мужчина вызвал скорую, купил всё, что ему сказали и уложил больного спать. — Джисон, ты можешь остаться с ним? — спросил он Хана, который всё это время был рядом, изрядно испугавшись за состояние Минхо. Он в очередной раз убедился, что не отстанет от него. — Да, — неуверенно ответил он. Он взглянул на Минхо, который выглядел максимально потерянным — бегающие глаза, сбившееся от страха дыхание. — Останься, пожалуйста, — жалобным голосом попросил Минхо, хватая Джисона за руку. — Хорошо. Я позабочусь о нём, — согласился младший, успокоив этими словами администратора. Все были перепуганы, кроме Хёнджина и Чонина, которые с титаническим трудом сдерживали смех. Их парочка справлялась с примирением без их помощи, что не могло не радовать. Джисон выгнал друзей из номера, потому что они наводили суету своими разговорами и теориями о превращении Минхо в супер-героя слишком громко, они даже стали придумывать ему имя по типу Молния Ли, Супер Хо, Наместник Зевса, Подзарядка и прочее. — Не мешайте, идите лучше к завтрашнему дню готовьтесь, — шикнул на них Джисон, выставляя за дверь. — Удачи с Быстрой зарядкой Хо, — помахал рукой Хван, вызывая бурную реакцию смеха у Чонина, который ещё не успел успокоиться. — Он не быстрый, если вы хотите знать, — бросил напоследок Джисон и закрыл дверь на ключ. Он тихо прошёл в комнату и сел на край кровати, озабоченно смотря на Минхо. — Что у тебя болит? — шепотом спросил Джисон. У него возникло острое желание взять Минхо за руку и поцеловать её, как он это делал с ним. — Голова, — сухо ответил тот. Ли чувствовал себя полным неудачником. Надо же было упасть на глазах у Джисона, а теперь сидеть с ним у себя в номере. Но ему было слишком плохо физически, чтобы трезво думать. — Будь осторожнее. Если бы ты был один, то точно сломал бы себе что-нибудь. Строгость Джисона звучала тепло и естественно, будто он ругал маленького ребёнка против своей воли, потому что любил его баловать, а не отчитывать. Минхо вяло кивнул. Он закрыл глаза, потому что хотелось спать, а ещё не хотелось оставаться одному. — Ляг рядом, хватит на меня смотреть, — сказал он, но глаза всё ещё не открыл, потому что не мог пересилить свою неловкость. Джисон несколько раз моргнул, бережно беря ладонь старшего в обе свои. Прохладная кожа пахла, на удивление, свежей, чистой водой. Неожиданно Ли стал ассоциироваться с холодным горным ручьём — прозрачным, кристально чистым и неудержимым, но он успел до этого увидеть его тёплым морем, из которого не хотелось выходить, пока не настигнет буря. Джисон хотел бы вернуть в свою жизнь радость. — Сони, не надо, — прошептал Минхо, когда до его ладони дотронулись губы Хана. Его сердце забилось сильнее, чем после небольшого удара током. — Прости меня, — последовал ответ от Джисона, который оставлял один за одним поцелуи от самых кончиков пальцев до кисти Минхо. Он не мог ничего с собой поделать. Ему было тяжело спать в другом номере, тяжело ловить на себе грузный взгляд Минхо, тяжело думать о том, что принципиальность Хо могла расставить их по разные углы. Минхо ничего не ответил, он с замиранием сердца прислушивался к шуму в голове, позволяя дойти Джисону до локтя. — Не надо, — снова повторил Минхо, но на этот раз открыл глаза. Джисон задержался на его взгляде и отпустил его руку, чтобы не причинять душевную боль, хоть семя сомнения он уже посеял. — Не буду, пока сам не скажешь, — мягко ответил он, ложась рядом с Минхо. Они оба довольно сильно устали за эти дни, поэтому вырубились моментально, мозг не был способен долго соображать и держать их в нервозном бодрствовании. Утром Минхо проснулся первым. На его плече покоилась голова Джисона, который ещё досыпал свои минуты до будильника. Их ждал очередной долгий день с отдыхающими гостиницы, которых они должны были развлекать специальной программой, за которую им заплатят. — Доброе утро, как голова? — спросил Хан, устало открывая глаза. — Что ты тут забыл? Выметайся в свою комнату! Минхо запаниковал и вытолкал Джисона из своей кровати пинками. — Ты — контуженный, сам вчера попросил меня остаться! — Джисон рассерженно потирал свою задницу ладонями, в недоумении смотря на Минхо. — Если бы не просил, то ушёл бы, да? Джисон раскрыл рот, говоря что-то невнятное, больше похоже было на мычание. Минхо издевался над ним. — Нет, я бы остался. Ты сам знаешь, что я не хотел мешать тебе и оставаться на ночь без твоего разрешения! — Теперь разрешаю уйти, — Хо часто заморгал, перед этим бросив в парня подушку, которую тот поймал. Джисон хотел облить Минхо ледяной водой, обругать, сделать любое зло, но раздражение постепенно сошло на нет, когда он подумал, что им двоим ещё целый день находиться на работе, ещё и под присмотром наблюдательных Хёнджина и Чонина, которые с невероятной радостью подлавливали их на общении. — Я ещё вернусь, вот увидишь! — уверенно заявил Джисон, затем выбежал из номера к себе. — Вали! — крикнул вслед старший, рухнув на кровать и накрываясь одеялом по самую макушку. Он стал краснее мака, уголки его губ взлетели вверх, давя на щёки. Отдалённое чувство влюблённости и счастья обухом ударили его по голове от намерений Джисона вернуть его. Он чувствовал себя оглушённым ещё весь день, после каждого взгляда Хана, после каждого вопроса о его самочувствии. Казалось, что он ещё никогда так не заботился о нём, как в этой поездке. Хан приносил воду, сам следил за тем, чтобы ему давали лёгкую пищу, отдал свою панамку, вечером принёс кофту, чтобы Минхо не замёрз. — Ты не хочешь сдаться? — внезапно спросил Ли Хана после ужина. Джисон задержал на нём свой взгляд, рассматривая его смешок в глазах. — Нет, Хо. Я добьюсь тебя снова, — с полной уверенностью заверил Джисон. — Ты мне нравишься, так зачем мне отпускать тебя. — А ты не подумал обо мне? — спросил Ли, бросая ему вызов дерзким взглядом. — А что о тебе? Я нравлюсь тебе и я уверен, что ты скучаешь по нашим дням, как и я. Минхо аж вздохнул от шока. Его накрыло дежавю, будто подобный момент уже возникал у него. У них двоих. — Ты прав, зачем мне спрашивать разрешение, — проговорил Джисон, в одно мгновение оказываясь перед лицом Минхо. На веранде было пусто, они последние, кто остался под открытым небом Чеджу. Хан вложил свою руку в ладонь Минхо, но его глаза неожиданно скользнули в сторону высокого и сухого дерева, которое служило им крышей, зрачки расширились, заполняя карие радужки, и его правая ладонь внезапно обхватила напряжённую шею старшего. Он силой притянул возмущённого парня к себе, к своим губам. Его тёплый язык требовательно и спешно раздвинул губы Ли, напористо уходя вглубь рта. Он страстно скучал по их поцелуям, что было сложно оторваться от того, до чего неожиданно добрался. — Больше можешь не задавать мне этот вопрос, — сказал Джисон и затем ушёл к себе в номер, чтобы скрыться от удивлённых глаз Минхо. Отъезд студентов был запланирован на вечер следующего дня и до него Минхо не появлялся ни на завтраке, ни на обеде, ни на ужине, ссылаясь на плохое самочувствие, но Джисон знал, что дело было не в токе, а в нём. Хану не было стыдно за свой поцелуй. Вообще ни капли. Однако он понимал, что этого было недостаточно, тогда ему в голову пришла весьма неплохая идея, как окончательно убедить Минхо в том, что он раскаивался.
Примечания:
мне нравится Ват.
бета: согласна, мне тоже
