Подсолнухи и мята

Пока старший брат миловался со своим омегой на окраине деревни, младший брат с отвисшей челюстью наблюдал за Есаном, который, опробовав местной медовухи, не в меру повеселел и теперь умудрялся делать несколько дел одновременно: он перезнакомился с доброй половиной поселения, посекретничал с омегами, наелся пирожков, опустошил пару бутылок бражки, едва не подрался с торговцем, заявив, что тот слишком долго пялился на Хонджуна и утанцевал самого Хонджуна до состояния, при котором у альфы тряслись ноги. Главный ульф наблюдал за тем, как эльф без особых усилий стал звездой этого гуляния, а затем приказал разжигать костер, подзывая эльфа и Хонджуна к себе. -Сын, - строго начал он, - твои дары омеге готовы? Хонджун, сам было немного захмелевший, протрезвел от интонации отца и силы, что обдала его, после чего кивнул. -Разумеется, глава, - он склонил голову. Тэхен кивнул. -А ты, эльф, - посмотрел он на Есана, что впилился в него взглядом, не мигая. - Готов ли стать супругом ульфа сейчас? Омега закусил губу, посмотрел на Хонджуна, а затем кивнул. -Да, готов. -Отлично, - Тэхен поднялся с кресла и хлопнул ладоши, после чего вся площадь как по команде замолкла. - Мой младший сын Хонджун встретил своего суженого среди дивного народа, - провозгласил он. - И дивный эльф дал ему свое согласие. В ночь Феоматора я объявляю вас, Хонджун и Есан, венчаными пред взором Братьев. Шепот толпы превратился в гул, все скандировали имена эльф и ульфа, и Хонджун, не веря в то, что отец решил провести полузабытый древний обряд, подошел к Есану, протягивая ему мешочек с дарами. Альфа слегка трясущимися руками застегнул браслет, повязал шнурок ожерелья, а затем надел на указательный палец большое кольцо, после чего отвел волосы эльфа в сторону и прошептал на ухо: -Рюсан... Не бойся... - он обвил эльфа за талию. - Но этот обряд... Я должен тебя пометить. И не дав Есану ответить, Хонджун впился зубами в нежную кожу надплечья под громкий взвизг омеги, что дернулся в его руках. Кровь эльфа ударила ему в голову, и Хонджун, не помня себя оторвался от его шеи и взвыл, едва удержав себя от обращения, после чего зализал метку под общий гул. Однако омега с внезапной силой оттолкнул его от себя и, развернувшись, зашипел, после чего рывкнул, словно и сам был ульфом, и рванул в сторону большого костра, прыгая над огнем. Хонджун завороженно и словно бы замедленно отмечал, что каждая вена на теле эльфа вспыхнула, словно по ней прошла лава, а от самого пламени костра практически ничего не осталось, и площаль погрузилась в полумрак, где самым ярким источником света был именно Есан, обнаженный и сияющий поглощенным пламенем. Он обернулся к Хонджуну, глядя на него своими алыми глазами, а затем неспешно, будто и не замечая ошарашенной толпы, подошел к Хонджуну. Альфа же был в не меньшем шоке, чем и все остальные: ульфы мало что знали об эльфах, и о том, что те владеют подобной стихийной - и очень зрелищной и пугающей - магией, он понятия не имел. На мгновение ему даже показалось, что тело Есана раскалено, однако нет, когда эльфа оставалась прохладной, когда тот вплотную подошел к нему и, протянув своим низким голосом: -Муж мой, - накинулся на альфу с поцелуем.