Ночь, руки, два крыла

— Домой, ура! Я молнией вылетела из дверей поликлиники, счастливо припрыгивая, пока мои коллеги провожали меня вопросительным в перемешку с хмуростью взглядом, после собирая бумаги, которые случайно рассыпались по всему коридору от моего скоростного, сравнимого с ласточкиным, полета. Я радостно зашагала по тротуару, наслаждаясь красотой ночи и долгожданным окончанием рабочего дня. Прикрыв усталые веки и глубоко вдохнув ночной прохладный воздух, с души спал камень нудной рутины, освобождая грудь, заполняя пространство между рёбер приятным облегчением. Звезды уже рассыпались по всему тёмному полотну далекого неба, выбежав поглядеть за жизнью жителей. Машины проезжали по широкой дороге, пересекая улицу, удаляясь куда-то вдаль вместе со звуком тихо рычащего мотора. Деревья молчаливо стояли, раскинув свои тонкие руки и украшая унылые толпы каменных многоэтажек своей неровной зеленой прической. Фонари освещали тротуары, не позволяя темноте полностью поглотить город, а играющая в голове песня помогала скрасить своим звучанием тихую дорогу домой. Я не спеша ходила глазами по ночному пейзажу, рассматривая каждую его детальку. Вон там, к примеру, тихо ворон переступает с лапы на лапу, прижав свои черные крылья и что-то щипает в траве. Я повернула голову в другую сторону. А вон там, вдали, на другой стороне улицы, человек выходит из магазина с двумя полными пакетами покупок и направляется к своей машине. Судя по тому, что мужчина выглядел лет на сорок, возможно даже, у него есть семья и дети, и поэтому он заехал за продуктами после работы. А возможно, в этих пакетах лежит что-нибудь вкусненькое, чтобы порадовать родных людей. Лучи от фонарных столбов нежно трогали мои волосы, поглаживали макушку, оставляя за собой мягкий жёлтый блеск. Размеренный стук каблуков нарушал умиротворенную тишину. Подол нежно-орехового расстёгнутого пальто плавно плыл следом, приподнимаясь и опускаясь, превращая мою походку в воздушный полет. Также жили своей жизнью и волосы: прямые на макушке и слегка волнистые в низком хвосте прядки чуть подрагивали на каждом шагу, а передние волоски, нагло отделившиеся от всех остальных, развевались на ветру. Веки приопустились то ли из-за усталости, то ли из-за приятно окутавшего блаженства мирной ночи, точно сказать было нельзя. Руки покоились в карманах брюк, вяло обмякли. Настроение плавало где-то там, среди сверкающих любовью звёзд, а сердце сияло покоем, да и музыка, лившаяся из черепа бархатными волнами по всему телу, в пару с ночью работали как нельзя идеально, убаюкивая постоянно тревожное сознание. Я остановилась под куполом одного из высоких защитников города от полной темноты, в самом центре светового круга. Почему-то именно отсюда мне нравилось наблюдать за ночной жизнью города. Когда я стала работать в той, честно признаться, не самой лучшей поликлинике, это место становилось моей маленькой остановкой, чтобы немного побыть вне маленькой душной квартиры и полюбоваться дивностью ночных улиц, пусть и не самого известного или самого красивого района. К тому же, под фонарем стояла лавочка, на которую я и села, закинув ногу на ногу и положив локоть на спинку скамейки. Покачивая ногой, мои глаза продолжили изучать темные окрестности. Город постепенно засыпал. Люди попрятались по квартирам, желая отдохнуть после тяжёлых издевок первого дня новой недели. Окна горели, а в них мелькали тени. Я сама не заметила, как мягкая улыбка вышла на свет. Мозг безостановочно проигрывал что-то в стиле джаза, идеально подходящего для медленного танца со своим возлюбленным в полутемной квартире глубокой ночью, когда весь народ давно бы видел десятый, а то и двадцатый сон. В одном из окон две тени периодически сливались, кружась в медленном танце. Кажется, или это выглядит как сцена из кино: молодая девушка застыла на опустошенной улице, объятая мягким светом фонаря, и наблюдает за далёким окном чьей-то квартиры, за двумя танцующими тенями, которые то плавно расходятся, то вновь сливаются воедино?.. По-моему, очень отличная идея, чтобы показать, что герой одинок. Правда, я не режиссёр. Работа такова, что приходится возвращаться домой достаточно поздно, когда все уже попрятались от устрашающего мрака ночи и отдыхают от дневной рутины в своих укромных тёплых комнатах. И о чем я только думала, когда выбирала профессию врача? Я усмехнулась своим мыслям, опустив голову, рассматривая носки черных туфель. Но если поначалу я боялась ходить одна так поздно, постоянно дергалась от каждого шороха, как беззащитный заяц в лесу, постоянно озирающийся по сторонам, поглядывая, нет ли рядом голодного волка, пока возвращалась, и просто ускоряла шаг, чтоб поскорее укрыться за тяжелым железным щитом подъезда, то сейчас, кажется, ночь стала моей лучшей подругой. Как я уже сказала, на улице не было ни единой души, и я могла спокойно разговаривать со своей тихой спутницей, не страшась осуждающих взглядов и едких насмешек. Милая, милая моя ночь... Если с ней подружиться, то она окажется такой успокаивающей и верной. Она всегда постарается защитить от всех угроз, даст большой поток вдохновения и пробудит сердце, помогая прочувствовать великолепие жизни, которое днем люди из-за нудной рутины вовсе не ощущают. Звезды смотрят, оберегают, а вороны предупреждающе кричат, когда рядом опасность. Тёплый ветер окутывал шею, играясь с низким хвостом моих темных волос. Опавшие листья летали под ногами, забавно кувыркаясь. Я продолжила двигаться по маршруту, выйдя из объятий узкого уличного фонаря. Мы много уже узнали друг о друге с моей темной подругой. К примеру, ночь не любит, когда люди покидают свои кровати только затем, чтобы убить невинных жителей или сделать другое ужасное преступление, и поэтому всегда наказывает их, мгновенно вызывая полицию на место. Я улыбнулась, когда узнала об этом. А также именно она дарит людям хорошие сны. Ночь мне по секрету рассказала, что ей в этом помогают созвездия. Именно они помогают нам видеть приятные сны, чтобы утром мы просыпались отдохнувшими, с прекрасным настроением и силами пережить новый день. Кошмары подруга старается не пропускать и сразу, как у нас бы сказали, забраковывать, но порой и они ловко проскакивают в голову некоторым людям, чем ночь не очень довольна. Она очень хорошая, правда. Зря я её так боялась раньше. Дорога от работы до дома занимает примерно полчаса, и все это время я не встретила почти ни одного человека. Классно, правда? Тишина, а ещё кажется, что весь мир только твой. Обожаю ночь. Она дарит спокойствие сердцу.

***

Дом, в котором живет наша героиня, стоял ровным солдатиком среди других таких же выпрямившихся своих собратьев, которые внутри скрывали несколько десятков смертных страдающих от жизни человеческих душ. Несмотря на то, что фонари освещали улицы достаточно, чтобы видеть все у себя под ногами, от некоторых зданий все равно падали огромные чёрные тени, в которых запросто можно было бы спрятаться. Я была бы лучшим игроком в прятки на свежем воздухе в одиннадцать часов ночи, подумала девушка, усмехнувшись сама себе. Улыбка вновь выскочила наружу, а глаза чуть засияли не только от света сменяющих друг друга по пути фонарей. Спокойно добравшись до подъезда, девушка достала из черной кожаной сумочки ключи. Тихо позвякивая металлом, она открыла тяжёлую железную дверь, последний раз оглянувшись назад. Пустая местность внизу дома, захваченная мягкой травой, освещалась одиноким фонарем в самой середине. Ни единой души так и не появилось. Внутри подъезда как всегда обшарпано и сухо. Стеклянные бутылки валяются на голом сером плиточном полу, а вот и какая-то грязная салфетка. Паук уже успел сплести паутину в том верхнем углу, рядом с облупившейся грязно-розовой краской, из которой робко выглядывала бетонная стена. Тёмный низкий стол давно захватила армия пыли. Высохший цветок, кажется, не собирался идти на покой, а все ещё стоял наверху старого шкафа, из последних сил украшая это тухлое место. Ничего примечательного и интересного, в общем. Чуть поднявшись по каменным ступенькам, тонкие пальчики нажали на кнопку вызова лифта. Пока он медленно добирался до первого этажа, девушка открыла разрисованный наглыми подростками почтовый ящик. Внутри как всегда валялись объявления с лицом каких-то несильно симпатичных мужиков с подписью "Починю компьютер, холодильник и стиральную машину", красивые визитки-магнитики, которые рука не поднималась выкинуть и в итоге ими была заполнена вся белая дверь холодильника героини, и ещё какие-то несильно привлекающие взгляд бумажки с какой-то рекламой. Девушка, проворачивая ключ, закрыла ящик, достав весь бумажный мусор и беспощадно скомкав его в своей руке. Лифт пропищал, открыл дверь, и она зашла в кабину. Внутри и этот бедняжка перетерпел не одно и не два издевательства. Зеркало все осталось в неизвестных по происхождению следах, чёрный маркер оставил свою ничем не стираемую дорожку на одной из стен, вычертив какой-то странный и непонятный для меня рисунок, а выцарапанные слова на выдвижных дверях навеки останутся тут, пока саму дверь не снимут и не выкинут, ну или, если повезёт, то найдут ей применение. Послышался звук механизма и тихие шуршания, лифт поднимался. Поломанная часть холодной дешёвой лампы порой помигивала, словно призывая смотреть только на неё. Тяжёлый выдох непослушно слетел с губ. Пятый этаж находился не так далеко, поэтому, покинув вскоре железную кабину, уставшие ноги прошли несколько шагов по коридору. Железные циферки висели рядом друг с другом, складываясь в число "19" на кожаной двери. Какие-то унылые пыльные коробки валялись рядом со входом в однокомнатную квартиру, пряча внутри от посторонних глаз мяч от баскетбола, скакалку и множество других спортивных вещей, которыми девушка перестала пользоваться с тех пор, как началась пора старшей школы и бесконечной учебы. Забавно, что несчастные вещи так тут и лежат. Они могли бы пригодиться кому-нибудь другому, или же девушка могла бы их продать, получив хоть какие-нибудь деньги себе в копилочку, но почему-то ни то, и другое рука не подымалась сделать. Позвенев ключами, она оказалась в прихожей. Свет озарил коридор родной квартиры, когда пальцы нежно дотронулись до включателя. Сняв пальто и обувь, ноги направились в ванную. Блеклый белый свет озарил тусклую голубую плитку, прицепившуюся крепко к стене. Девушка вымыла руки остатками мыла и, ловко прихватив ватный диск, наклонившись над раковиной, стала стирать макияж. По её лицу можно было догадаться, что она всего лишь бедная двадцати-трехлетняя студент медицинского, работавшая на полставки медсестрой до самой ночи. Внимательно рассмотрев лицо, девушка тихо посмеялась, когда увидела, что область под глазами знатно потемнела не от туши. Казалось, там просто потерли пальцем, испачканным в графите, которым художники рисуют шикарные картины, а усталость рисует людям шикарные мешки. Уже изношенная блузка отправилась в корзину для грязного белья, а любимые брюки-клеш оказались на вешалке рядом с любимым пиджаком, шедшим вместе со штанами в качестве брючного костюма. Вместо них на тело легла домашняя большая для девушки болотного цвета футболка и широкие легкие черные штаны. Тело получило свободу. Девушка немного потянулась, словно желая достать кончиками своих пальцев до самой люстры, и немного провертела туловищем, разминая конечности и стан. Оглядевшись и убедившись, что все лежит на предназначенном ему месте, она переместилась на кухню. В холодильнике её ждала приготовленная вчера кастрюля гречки. Порция еды немного заполнила чашку и стала греться в микроволновке. Не то, что девушка была голодна, но что-то закинуть в рот она была должна, иначе капризному желудку это опять не понравится и он будет мучать девушку всю оставшуюся ночь, зараза такая. Дверца микроволновки открылась, когда та громко дзынькнула. Надо бы её когда-нибудь сводить к мастеру, а то эту согревающую пищу железную коробку, наверное, тоже раздражает, когда её же дверца чуть ли не в космос улетает после каждого разогрева еды. Прихватив ложку, девушка переместилась в гостиную, плюхнувшись и удобно устроившись на диване, а взгляд карих шоколадных глаз переметнулся на новости, когда руки взяли пульт и включили телеканал. Свет экрана железной коробки озарил комнату, ведущий спокойно рассказывал о произошедших событиях, внимательно смотря на зрителей через камеру. Ничего нового, собственно. На другом конце города строят широкую дорогу, которая поможет рассосаться плотным пробкам в той части. Один из ведущих строителей что-то с улыбкой увлеченно рассказывал про процесс постройки, но девушка не особо вслушивалась в слова. Вот опять показывают кадры строительства. Бедные мужчины в оранжевых касках что-то ломают вдали, а экскаватор перемещает какие-то стройматериалы. Дальше камера переключается на ведущего, произносящего слова благодарности корреспонденту, перебирая свои бумаги на столе. Мужчина переключается на другую тему. В соседнем районе, оказывается, строят новую школу и детский сад. Здания обещают выглядеть более современно и удобно, чтобы детям было интересней учиться. Даже показали, что будет отведено место для живого уголка со стеклянной крышей, о котором все маленькие любители животных во времена школы могли только мечтать, а сейчас, с зачастую равнодушными детьми, которых ничем не удивить, вряд ли это кому-то нужно. Места в оба учреждения уже забронированы родителями будущих детсадовцев и школьников. Девушка, конечно, была очень счастлива, что дети не остаются без образования, но, вспоминая свои школьные годы, у неё просто пробегает табун мурашек по коже. А вот уже и незаметно переключились на рубрику "мы вам скажем, куда можно сходить культурно отдохнуть, вы все равно туда не пойдете, но мы все равно скажем". Милая девушка стала что-то рассказывать о выставках и музеях, куда будет "очень интересно сходить на выходных". "Моя хорошая, ты меня, конечно, прости, но я предпочитаю поспать на выходных, как и, предполагаю, вся ваша съемочная команда. Но я на тебя не обижаюсь. Ты, главное, говори побольше, чтоб мне было не так скучно в моей пустой квартире. А то большой светлый плюшевый мишка, купленный однажды по скидке, не сильно спасает меня от ощущения одиночества," — подумала девушка, покосившись на несчастную игрушку, молчаливо сидящую с улыбкой на кресле рядом с диваном. Опять что-то делают, опять что-то совершенствуют, опять что-то строят. Все тихо и спокойно. Положив ложку гречки себе в рот, рука уже потянулась к пульту, чтобы переключить на что-нибудь более интересное, но ведущий опустил голову, свет моргнул. За окном разразились сирены. Тело вздрогнуло, а голова в упор не осознавала, что только что произошло. Устрашающий вопль сирен беспощадно стучал по груди, глаза метались из стороны в сторону. По телу пробежались ледяные мурашки, в груди похолодало. Девушка побежала закрывать окно, пытаясь хоть каким-нибудь способом уменьшить шум, что так бьёт по ушам. Внутри них что-то защипало, зарезало, в мозг хлынула кровь, размазывая окружающие предметы и застилая экран черной паутиной. Руки прикрыли уши, челюсти сжались. Сознание перестало слышать свое сердцебиение. Оно будто остановилось. "Внимание! Внимание! Всем срочно включить телевизор, радио, телефон или другие источники СМИ," — разразилось за окном из динамиков. Черное полотно отступило, комнату перестало покачивать, и девушка в панике побежала к дивану, скользнув босыми ступнями по полу и чуть не впечатавшись носом в линолеум, но всё же взобравшись на мягкую поверхность, и метнула взгляд на ведущего по ту сторону экрана. Мужчина повернулся к камере, а внизу выскочила плашка с подписью "СРОЧНО!!!". В глазах мужчины зародился страх, губы сжались в тонкую полоску, лицо побледнело. Он явно старался сдерживать свою нервозность. Перепуганные глаза уставились на телевизор. Девушка положила локти на колени, приподняла губы в ожидании объяснения. Только секунды, но зато как успевшие напугать до смерти не только нашу героиню, но и вообще всех, включая бедного, продолжающего улыбаться плотно прижатыми друг к другу стежками ниток медведя, каменные стены жилых домов, растения, чьи листья, кажется, тоже вздрогнули от ушераздирающего воя, а цветки позакрывались, прячась от опасности, а также звезды, которые будто побледнели. Сердце готово было выпрыгнуть из решетки ребер, а стук отдавался в голове. "Ну же, говори, говори!" — глухой голос отдавался изнутри, стараясь перекричать завладевшую сознанием тревогу, но та лишь и успевала прикрывать рот изрядно любопытной душе. Мужчина на экране наконец приоткрыл губы, тяжело выдохнул, словно стараясь не сорваться. — Недавно был замечен убийца, — твёрдо говорил он. Застывший девичий взгляд был прикован к экрану. На нем выскочили фотографии плохого качества, снятые с камер наблюдения. Глаза юрко прыгали от изображения к изображению, стараясь на будущее запомнить как можно больше деталей. Вот хищник сначала стоит спиной к камере, наклонившись над чем-то. По черно-белому изображению особо было не разобрать той вещи, да и темная обстановка с далеким расположением записывающего устройства от места преступления знатно подвели всех нас. Следующая картинка показала его профиль, но издалека навряд ли можно запечатлеть точные черты для будущих поисков. Только явно ровный нос без всяких изгибов или горбинки и чёткие утончённые очертания попали на электронное фото не самого хорошего качества. Он стоял уверенно, направив взор на ту самую не то коробку, накрытую сверху темной тканью, не то мешок. Дальше — внезапно появившийся молодой человек прижат к стене, а убийца вновь повернут спиной. Жертва подняла нос, в ужасе скривив свои губы, руки несчастно вцепились в предплечья хищника, стараясь вырваться из мощной хватки. Широкая спина убийцы заслоняла почти всего человека, которого настигла несчастная участь. Окружающая обстановка, состоявшая из кирпичной стены, каменной плитки под ногами и одинокой тусклой лампы не менялась. Все оставалось на своих местах. Глаза ловко прыгали по изображениям, а мозг всё запоминал, запоминал, запоминал. На экран вновь выскакивает новая картинка: убийца повернут лицом к камере, исподлобья вглядываясь в объектив. Явный даже издали оскал выдаёт осознанность совершенной крупной ошибки, а человек, недавно чуть не впечатанный в стену, уже обмякше лежит рядом на земле. Повидилось, что на камеру попал даже момент вылета души из тела, что тонкой струей вилась ввысь, освобождаясь, направляясь навстречу лучшей жизни наверху, за облаками. Прибегает новое снятое фото, заслоняя предыдущее: жертва неподвижно лежит в углу, а хищник чудным образом подобрался к прибору сбоку, который напоследок, перед отключкой, успел запечатлеть плечо, обернутое белой рубашкой и черным жилетом, и нижнюю половину лица с сжатыми в раздражении зубами. Губы в форме сердца, аккуратный прямой нос, ухоженная прическа. Только глаз ни на одной из картинок не видно. — Убийца мужского пола, большой нос, пухлые губы, высокий рост, короткие волосы. Перепуганное сознание слушало только телевизор, а тарелка с мягкого подлокотника дивана упала со звоном на пол, просыпав половину каши, но её жалобный удар жалобно терялся среди затуманенного сознания, оставаясь незамеченным на фоне стука сердца, шума телевизора и полной оглушки, которая поглощала все отвлекающие звуки. — Объявляется комендантский час после девяти часов вечера. Будьте осторожны. Полиция уже ведёт розыски. Последние слова растребушили в душе тревогу. Сердце металось по всей груди как бешенное. Глаза расширились, не моргали, а взгляд застыл на экране. — И как же ты, ночь, могла такое допустить? — пыталась немножечко отвлечься девушка, прошептав мысли вслух. За окном только нервно прокаркал ворон, за чьим криком последовали громкие взмахи крыльев. Костяшки пальцев прижались к приоткрытым губам, а глаза уставились в одну точку. Уставший мозг отказывался принимать новость. Ну, или пока обрабатывал услышанную информацию как мог. После такого внезапного штурма этот шутник неожиданно включил режим отдыха. В области висков бессовестно заболело. Туманный страх перемешался с колючей тревогой. Грудь задышала тяжелее и чаще. Стук беспокойного сердца продолжал отдаваться в ушах. — Кажется, я теперь ухожу домой на три часа раньше, — нервно усмехнулась девушка, перегнувшись через подлокотник и уставив взгляд на упавшую вверх дном тарелку. Фонари так и продолжали светить на сухой асфальт, а вот машины разом все пропали. Улицы омертвели, а дом напротив нежданно вырубил свет во всех квартирах. Наша героиня тоже поспешила выключить все лампочки в квартире, чтоб случайно не привлечь убийцу. Хотя, если думать трезвой, а не паникующей, головой, это мало на что повлияет, мало чем поможет, но почему-то руки сделали именно так. Сейчас себя невозможно контролировать. Девушка потеряла сон. Крутилась, вертелась, пыталась успокоиться, да все ни к чёрту. Она повернулась лицом к телевизору. Мужской силуэт показался из приоткрытых в комнату дверей. Он стоял у входа, на коврике. Электрический заряд пробежался по телу, дернув его и заставив вжаться в каменную спинку и так неудобного дивана. Тщательно протерев глаза, тень испарилась, а на её месте проявились куртки. Девушка облегчённо выдохнула, переворачиваясь на спину. Глаза уставились в темный потолок, очерчивая каждый контур небольшой еле освещаемой лунным светом люстры со стеклянными цветочками, отдаленно напоминающие розы. Казалось, что он где-то рядом, где-то стоит, дышит, выжидает подходящего момента, чтоб освободить молодую душу из решётки ребер и благополучно отпустить её в небо, покорять высшие просторы, а свои руки запачкать свежей алой жидкостью, хитро ухмыляясь, а потом и вовсе улыбнуться во все клыки, которые он ещё не успел сточить, пожирая побледневшие радужки своими острыми, как лезвие скальпеля, глазами. А потом истерически засмеется, насладившись успехом своей миссии, и спокойно уйдет прочь, в тень, так и не попавшись в руки полиции. Сумасшествие, ей-богу. Новость выбила девушку из колеи. Она не могла думать ни о чем другом. Она бесконечно представляла его портрет у себя в голове. Большой нос, пухлые губы, аккуратно уложенная прическа... Почему-то все равно представлялся взрослый мужчина лет сорока с грубой кожей, сумасшедшими глазами и больной ухмылкой. Бр-р-р, жуть какая! Девушка встряхнула головой, прогоняя ужасающий до мозга костей выдуманный портрет. На самом деле нижняя половина лица, судя по показанным на экране фотографиям и описанию, на скорую руку составленным следователями, принадлежала достаточно симпатичному парню. Только в голове всплывал следующий вопрос: парень, ты так молод, ты дурак что ли? Ты как вообще во всю эту муть попал? Голова отряхнулась, стараясь выбросить неугомонные мысли прочь и хотя бы на шесть часов отключить такую функцию мозга как "думать". Только вот они прилипли очень крепко, не оставляя и попыток избавиться от них, а процесс размышления и не думал прекращать свою безостановочную работу. Ночь, как ты могла упустить его? На часах стукнуло три. Девушке вздумалось походить по квартире, чтобы тело девушки хоть немного подустало, и мозг дал ему заснуть на пару часиков. Ни о каких желаемых шести часах беспробудного спокойного сна уже речи и не шло. Она медленно поднялась с дивана, сцепила ладони за спиной и сделала шаг, второй, и оказалась темном в коридоре, в котором чуть не ударилась о шкаф своим лбом. Потом ноги завели её на кухню, подвели к окну, к холодильнику, заставляя глаза, не видавшие сон ни в правом, ни в левом яблоке, поглядеть в окно, и уже после отправили обратно к выходу. Коридор вновь встретил девушку кромешной темнотой, все ещё стараясь столкнуть её со шкафом, но и в этот раз у него ничего не вышло. Она вернулась в гостиную, и подошла опять к окну, слегка приоткрыла шторы. Фонари бесполезно горели, освещая путь, скорее, только гуляющему по городу ветру. Попрятались все. Это и правильно. Нечего убийце помечать на вас галочку в голове, а потом при удобном случае вы сами поплатитесь за то, что показались в поле зрения этого жестокого зверя. Прикрыв шторы, девушка подошла к телевизору. Пульт лежал рядом, а в памяти всплывали испуганные голубые глаза ведущего, красная плашка, фотографии с камер, устрашающие вопли сирен, рвущиеся в дом с улицы. Ветер завыл за окном. Но ему не страшно так кричать. Ему этот зверь ничего не сделает. Безопасностью не пахло. Пятый этаж не первый, но достаточно низко для того, чтобы суметь пробраться в чью-нибудь квартиру. Опять послышался мужской смех, но это уже издевалась паранойя. Ночь, что с тобой случилось? Девушка наконец оторвала свои глаза от телевизора. Тени тоже не упускали возможность немножко подзадеть перепуганную душу, расплываясь в мужскую фигуру снова и снова, и вместе с паранойей играли замечательный спектакль, который девушка бы назвала "гляди, он тут, но на самом деле его нет". Махнув рукой в сторону силуэта, голые ледяные стопы опять отправили девушку наматывать круги по темной квартире. Она не считала их, но, наверное, намотала уже больше тридцати, решив, что можно опять лечь на диван и постараться уснуть. Только чёртов мозг, видимо, подключился к насмехающейся над ней компании и тоже решил помучить своим теперь полным отказом засыпать. Шутник нашелся, блин. Время текло медленно, но все же наконец выглянуло солнце. Оно приветливо протянуло лучи сквозь щель штор, оставляя теплую полоску света на серо-зеленых обоях с кремовыми розами. До начала работы оставалось три часа. Наша героиня лежала на диване, любуясь зашедшим в квартиру солнцем. Сегодня нужно уйти с работы пораньше, закупиться продуктами и всем остальным необходимым настолько, пока ситуация более-менее не утихомирится, подумала она и встала с дивана.

***

По светлой комнате разразился звонок на домашний телефон. Бежевый аппарат нервно трещал на темном столе, трубка чуть-чуть подскакивала на месте, привлекая внимание глаз, а треск отскакивал попрыгунчиком от стен. Трубка подпрыгивала неугомонно, отчаянно, до тех пор, пока крепкие аккуратные руки в кожаных перчатках не взяли её, растянули черную пружинку. — Какого черта ты попался на камеры, придурок?! — закричал с того конца телефона мужской бас. Поднявший трубку человек молчал. Губы его были плотно сжаты. Он внимательно слушал возмущенный голос, уставившись в пустоту, его внимание сконцентрировалось только на словах недовольного собеседника. — Ты как теперь работать собираешься, а, ты, бессовестный?! — голос продолжал истошно вопить на ухо, будто копивший годами раздражение шарик лопнул, и под рвущиеся наружу струи яростного крика неудачно попал невинный работник. Пухлые губы немного приоткрылись, плавно вливая свои мысли в гневное пыхтение, заставляя человека на другой стороне трубки замолкнуть и переместить точку фокуса на сказанные с уверенностью слова. — Мистер Фрайт, не беспокойтесь на этот счет. Мужчина на другом конце телефона, кажется, не просто замолчал, а опешил, ибо подал голос только после нескольких секунд явно неодобрительного молчания. — Как я могу не беспокоиться?.. Ты можешь нас выдать! — бас донёсся громко, резко. Человек убрал трубку от уха, отклонив назад голову, искривив губы и зажмурив глаза от истошных недовольных воплей, доносившихся из динамика. Когда собеседник замолчал, трубка подползла к уху. — Всё будет хорошо, нас не поймают. Вот увидите. Человек говорил обнадеживающе, твёрдо. Слова были сказаны уверенным и непоколебимым тоном, словно зная, что так и будет, что иначе быть не может. Собеседник на той стороне яростно запыхтел. Он кряхтел, яростно дышал, сдерживался. Но шарик снова лопнул. — Агр-р! — прорычал мужчина, беспощадно что-то ударив кулаком, судя по звуку из динамика. После удара последовала мёртвая тишина, которая вскоре была прервана холодным голосом, будто до этого никакого раздражения вовсе не было, — Хорошо, хорошо, я тебя понял. Только если ещё раз попадешься, следующей жертвой станешь ты! После последней кинутой с угрозой фразы человек легонько облизнул губы, немного кивнул, словно он разговаривал с собеседником вживую и тот видел его растерянный кивок, опустив виновато голову, покачиваясь с носка на пятку и рассматривая носки своих чёрных лакированных туфель. — Я тебе уже отправил ещё одну заявку. Созвонись с клиентом, — мужской голос стал сдержанней, но все также звучал сердито, угрожающе. Человек бесшумно вздохнул, брови устало поднялись. — Будет сделано, Мистер Фрайт. — И чтоб я тебя больше не видел по новостям, звезда чёртова! Человек положил трубку. Крики растворились в воздухе. Он шумно выдохнул, опуская плечи и жмуря глаза, потерев устало переносицу. Тряхнув головой, человек выпрямился, глаза быстро перешли на прямоугольный телевизор, висевший на стене. На белом экране выскочила только что пришедшая заявка. Он задумчиво опёрся руками о стол, выгнув шею и зацепившись взглядом за появившееся изображение. На экране высветилась фотография следующей жертвы с текстом. Глаза его немного приоткрылись, а брови приподнялись. На лице загосподствовало явное удивление, как будто ему нежданно-негаданно прилетел торт в лицо на день рождения. "Девушка?.." Он стал изучать её портрет. Маленький нос, припухлые губки, четкая форма лица, каштановые прямые волосы, карие добродушные глаза. Вот как можно было описать данное на изучение фото. Человек внимательно исследовал информацию, пробегалась глазами по чёрным строкам на белом фоне. На лице застыло искреннее замешательство. — Джулиет, значит... — прошептал он, поджав губы и сдвинув сосредоточенно брови, прикрыв глаза и помахав рукой перед лицом, стирая ошеломленную гримасу, словно прогоняя назойливую муху, что нагло мельтешит перед взором. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и после медленно выдохнул. Холодные глаза продолжили повторно пробегать про экрану и откладывать информацию в голову. Строчка за строчкой, буква за буквой. Дойдя до контактных данных, глаза вновь вернулись на фотографию. На ней девушка приветливо улыбалась, в карих глазах отражались блики от студийной лампы, а волосы лежали ровно, перевязанные у основания головы резинкой в низкий хвост, перекинутый через плечо. Человек тихо хмыкнул, отходя от стола на расстояние в четыре шага, подбочившись, продолжая задумчиво глядеть на телевизор, будто тот прочно приковал его взор на цепи к своему экрану, не позволяя отвести ни в одну другую сторону взгляд. В голове пробегало много мыслей, которые заставили лицо окаменеть, а веки не моргать. — Как забавно, — хмыкнул он, наклонив голову вбок, — Первый раз мне дали девушку за столько лет работы. Подойдя к телефону, из которого недавно фонтаном брызгались крики разъяренного собеседника, человек не спеша стал набирать номер контакта, который был указан в самом низу текста. Прокрутив барабан до нужных цифр, трубка прижалась к уху, руки оперлись на темный стол, а глаза уставились на экран с фотографией жертвы. Мышцы на лице расслабились, брови слегка поднялись. Послышались глухие гудки, а взгляд завис на фотографии. Зрачки невольно расширились. Шли долгие гудки, пока на той стороне не ответили. — Алло? — проговорил робко мужской голос. Глаза опустились на вычерченные природой полоски деревянного стола, а брови строго сдвинулись к переносице. — Добрый вечер, — подал безразличный голос человек, — Звонит свободный оператор из компании "НАДС". Слушаю ваш запрос. На той стороне послышались радостные смешки. Человек искривил гримасу недоумения. — Здра-авствуй, здра-авствуй, — радостно протянул клиент и, кажется, улыбнулся, — Я ждал вашего звонка. Как вас зовут? — Моё имя вам знать необязательно, — твёрдо кинул оператор, — Говорите причину запроса. С того конца послышался прыск. Человек в замешательстве изогнул вопросительно бровь. Сейчас что-то будет. — Хорошо, я вас понял. Буду называть вас агент 001! Хриплый голос рассмеялся. Человек сохранял холодный вид, губы сжались в тонкую полоску. "Очень смешно, старик. Прям обхохочешься," — негодовал назвавший себя оператором, потерев переносицу. Смех выплескивался из динамика журчащими ручьями. Клиент, видно, остался доволен своей шуткой и громко хохотал, а человек спокойно ждал того, о чем попросил минуту назад. Приходилось испытывать стальное терпение к таким "активным" клиентам, и у него всегда прекрасно это получалось. Некоторые коллеги до посинения завидовали такой выдержке и даже просили поделиться секретом, но каждый раз ответ шёл по одному и тому же сценарию: он просто пожимал плечам и говорил: "Никаких секретов нет. Такой уж я есть." И сотрудники уходили огорченно, без ожидаемого открытия волшебства, и, наверняка, завидовали ещё сильнее от того, что природа наградила их коллегу таким прекрасным даром как терпеть невыносимых людей, потому что они бы взорвались после первой минуты разговора с раздражающими собеседниками, в то время как он сохранял спокойствие даже в тех случаях, когда, ну, казалось бы, просто невозможно было сохранять контроль над собой! Однако чтобы иметь одно, должно отсутствовать другое. Последний вдох ознаменовал долгожданный конец хохотания, и уже полностью успокоившийся мужчина снова подал свой хрипловатый от смеха голос: — Я почему обратился-то. Моя девочка-то наглый человек. Человек внимательно выслушивал причину, периодически поглядывая на экран, в карие и, как ему показалось, наивные добрые глаза. — Она крала деньги из моего кошелька ещё со времен школы, и ещё она на меня взяла кредит на квартиру! Старик продолжал увлеченно рассказывать о всех промахах его дочери, активно подключая интонацию для больше красочности, но человек никак не реагировал на, как думалось клиенту, уму непостижимые вещи, за которые нужно срочно отомстить его ребёнку. На лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд не думал и отцепляться от портрета. На разум плавно опустился холодный туман, а внутренний голос задавался тысячами вопросов, главным из которых был: "Первая девушка за столь лет работы? Почему? Откуда?" Разгоряченное любопытство стремительно пробиралось через дым, через пустое поле, старалось найти ответы на все волнующие вопросы, понять причину, зацепиться хоть за что-то, но информации было мало. Уж больно густой опустился туман. — Я прошу от неё избавиться. Последние слова прозвучали словно громовой стук молотка о стену, безжалостно вырывающий человека из неторопливо переплетающихся друг с другом нитей мыслей. Оператор недолго подумал, поджав пухлые губы. На душу по приказу свыше опустилась пустота, в голове шла непрерываемая обработка информации. Он благополучно прослушал добрую половину рассказа, но искусно придав словам убедительности, произнёс: — Я понял причину обращения. Не беспокойтесь, я быстро с ней управлюсь. Клиент, кажется, остался доволен словами. Старик радостно захихикал, похлопав в ладоши, как маленький ребёнок хлопает от успешного выполнения такой задачи, как построить башенку из кубиков или поставить детальку пазла в нужное место. — Ох, сынок, спасибо. Ты меня так спасешь, это будет просто благословением! — тон человека по ту сторону телефона стал мягче, зазвучали нотки признательности. От слов "сынок", "спасешь" и "благословление" человек поморщил нос и скривил в недовольстве губы. — Я верю, что вы с ней быстро управитесь. Лёгкой работы вам, агент 001, — проговорил клиент и вновь рассмеялся. Человек лишь положил трубку, не одарив мужчину прощальным словом. "Впервые такой паршивый клиент," — подумал он, поправляя кожаные перчатки и белый воротник рубашки, немного запрокинув голову. Глаза вновь уставились на жертву. Руки на мгновение замерли. Пальцы застыли, перестали расстегивать пуговицу, так и оставив её в застегнутом положении. Губы немного приоткрылись. Что-то внутри беззвучно щелкнуло. Воротник остался приподнятым, но вскоре ловкие пальцы вернули его в стоячее положение, красиво выпрямляя. "И милая с виду дочурка, походу, та ещё паршивка," — мыслил он, заново и заново пересматривая портрет будущей жертвы вдоль и поперёк, скрупулёзно запоминая каждую деталь: форма носа, структура волос, тон кожи, изгибы губ, оттенки радужек глаз и многое, многое другое. Твёрдости было не отнять, глаза искрились морозом и равнодушием. Человек неторопливо достал из кармана чёрных брюк небольшой аккуратный узорный ножик, опустив взгляд на него, прокручивая в руках. Острое лезвие блестело под желтоватой потолочной лампой, отбрасывало такого же цвета небольшие блики, а фигурные завитки украшали орудие, радовали глаз. Веки наполовину прикрыты, рассматривая каждый отсвет металла, губы немного приподнялись. Голос прозвучал безразлично. — Прости, дорогая, но тебе придётся завтра умереть.