Ночь, руки, два крыла

Несмотря на произошедшие ночью ужасающие события, утро субботы встретило новый день достаточно приветливо. Тёплое солнце поднялось на небо, беспорядочно разбрасывая жёлтые лучи на просыпающийся потихоньку город. Бархатистый свет садился на дымчато-серые, бледно-лимонные и персиково-розовые здания и проникал через стекла в пустые квартиры или пробуждая в них ещё спящих людей. Деревья живописно отливали зелёным блеском листвы, обнадёживая душу тем, что учебный год скоро закончится, все экзамены будут сданы, и можно будет на два месяца забыть, что такое университетская жизнь. Машины также покрылись солнечным светом, отпрыгивающим от их металлических крыш, капотов и боков, всё так же проезжая километры серых, разрисованных белыми полустертыми от бесконечного потока пометками дорог. Девушка размеренно ступала по тротуару, блуждая глазами по картине пробуждающегося потихоньку города. Однако, несмотря на яркую обстановку оптимистично настроенного окружения, люди торопливо шагали по своим маршрутам, нервно оглядываясь по сторонам, а птицы проглотили язычки, помалкивая на тонких веточках, прячась в тени светящихся от солнечного вета крон деревьев. В глазах каждого застыл ужас, сужая зрачки до взгляда, от которого кровь бы стыла в жилах, если бы и окружающий пейзаж покрылся серой пылью опасности. Бледная худощавая девушка, покрытая серым пальто, спрятав руки в карманах, с коричневой кожаной сумочкой на плече, с острыми чертами лица быстро прошла мимо героини, сверкнув на мгновение стеклянными блёклыми глазами. Новость пронеслась абсолютно по каждому, не оставив ни одного живого и спокойного места не только в движениях тела, но и в поведении людей. Сегодня нашей героине предстояло пережить свой законный выходной в тухлой поликлинике. Какое же неприятное это было место! Серые безжизненные стены, готовые развалиться от лишнего случайного дуновения ветерка или дыхания человека, давили со всех сторон на тело, белые потолочные лампы делали это несчастное место ещё больней. Здание явно нуждалось в ремонте, только ни у кого не находилось денег на обновку какой-то маленькой городской поликлиники где-то в заднице и так небольшого города. Никому она была не нужна. разве что только пенсионерам. Только толпы этих будто не спящих ночами стариков каждый день за час до её открытия беспощадно тиранили закрытые двери главного входа, а уж дальше, когда замок открывался, они будто устраивали захват и так жалкого здания: куда ни посмотришь, везде они! Пенсионеры уже в печёнках сидят, присосались не только к поликлинике, но и к врачам, уже чуть ли не бегая за ними с нескончаемыми жалобами. И откуда у них столько энергии? Перешагнув порог, вплывая через арку двери внутрь здания, девушка оказалась в общем коридоре. Единственное, что отличало сегодняшнее утро от всех предыдущих: среди сотрудников царила напряжённая тишина. Все с опаской поглядывали друг на друга и не произносили ни слова. Зрачки встречались друг с другом, да языки у всех до единого поонемели, не решались произвести ни звука. Все понимали друг друга и так. Никто не осмеливался произнести страшные слова вслух. Казалось, даже любой поворот головы — расстрел. Девушка с прямыми светло-русыми волосами на ресепшене пугливо наблюдала за проходящими мимо людьми, и узенькие, как веточки у кустика, ручки её нервно дрожали не то от волнения, не то от включенного кондиционера за её спиной. — Привет, Альбина, — радушно поздоровалась девушка, подходя к стойке. Девушка вздрогнула от своего имени, но, завидев знакомую фигуру в ореховом расстёгнутом пальто и слегка потрепанными от ветра волосами, она улыбнулась. Нет, скорее, выдавила улыбку через страх и тревогу. — Приве-е-ет, Джи! Такая же милая, невинная, только уже с дрожащим телом, как котёнок, безжалостно выкинутый на улицу в дождливую погоду. Слегка обнявшись через белую стойку, девушка направилась дальше. На первом этаже по коридору проходили надоедливые старики, сдающие свои пальто в гардероб и надевая на старомодную обувь синие, вырывающие глаз бахилы. Обогнув пару поворотов блёклого коридора, девушка остановилась у двери, табличка на которой ровными черными буквами твердила: "Раздевалка для сотрудников". Тёмная комната внутри пустовала. Многие уже разошлись по своим местам, а кто-то ещё придет потом, чуть позже. Верхняя одежда мёртво висела на крючках, не шевелясь даже от легкого сквозняка, гуляющего по комнате. Девушка закрыла дверь и включила свет. Она неспешно сняла пальто и повесила на свободное место, рядом с чьим-то серо-голубым, с чёрными очерками такой же длины пальто и тёмной шинелью, от которой веяло дешёвым одеколоном, проверяя свои карманы на отсутствие в них личных вещей. Они пустовали, все важные вещи лежали в сумке, значит беспокоится больше не о чем. Ловко сменив уличную обувь на сменные белые кеды и убрав ботинки на место под своим пальто, героиня достала из тканевого пакета свой белоснежный халат. Он, конечно, немножко помялся в некоторых местах, но девушка махнула на них рукой. Ситуация была не столь критична, чтоб обращать на эти некрасивые складки большое внимание. Она продела одну руку в один рукав, потом вторую во второй, поправила на плечах, поспешно застегнула все пуговицы и выпрямила воротник. Вишенкой на торте стало прикрепление бейджа, на чьём белом фоне печатными буквами красовались пару слов — фамилия и имя девушки: "Джулиет Андерсон". Последний раз взглянув в зеркало, приглаживая торчащие волосы, девушка с сумкой на плече покинула раздевалку. Несмотря на обстановку в городе, пациенты продолжали спокойно посещать врачей, но находились и те, кто отменял записи, решив лишний раз не рисковать своей жизнью. Пропустив пару пролетов лестницы, Джулиет поднялась на третий этаж. Все лавочки были заняты ожидающими своего приёма пациентами. Среди них она увидела только одного молодого парня. Все остальные — несносные старики. Джулиет, стараясь сдерживать себя, чтоб не посмотреть на пенсионеров явным косым взглядом, зацепилась глазами только за нужную дверь. Добравшись до неё за семь шагов, она вошла в кабинет врача-кардиолога. Больные, покрытые белой краской стены и плиточный холодный пол вновь встретили девушку. Слева у такой стены стоял шкаф со стеклянными тонкими дверьми, через которые можно было увидеть железные полочки с нужными аппаратами, папками и таблетками. В левом углу расположилась раковина с антисептиком, мылом и бумажными полотенцами. Справа разместились кушетка с тумбочкой. У окна, расположенного напротив входной двери, разместился тёмный стол, заваленный горами бумаг. Среди них были и документы, и копии листов из медицинских карт постоянных пациентов, и чьи-то написанные от руки заявления. Огромная тёмно-синяя папка потеснилась на краю стола, готовая от любого лишнего движения свалиться на пол и потащить с собой ещё пятёрку листов, покоящуюся на ней. Подставка для канцелярии под натиском врачебных бумаг уехала со своего законного места в сторону. Над загруженным столом в расстёгнутом халате сгорбился мужчина зрелого возраста. Он исподлобья взглянул на появившуюся в дверях девушку, не отрывая рук от рабочих бумаг, по строкам которых только секунду назад пробегали глаза. Его короткую причёску нахально растрепал по пути на работу ветер, воющий сейчас за окном. Под нижними веками довольно лежали чёрные мешки, бирюзовые когда-то радужки побледнели от отсутствия энергии и недосыпа. В них на секунду промелькнула тревога, перекрываемая нехарактерной мужчине хмуростью. Округлые очки с тонкой оправой сползли на кончик носа, но даже их поправить с хронической усталостью ощущалось также, как перетащить горы кирпичей от грузовика до стройки, между которыми расстояние было больше двух шагов. Девушка кротко кивнула. — Привет, — хрипло, удивительно спокойно проговорил врач. Может, сказать иным тоном не позволяло переутомление. — Здравствуй, — мимолётно поздоровалась Джулиет, проходя к двери, расположившейся справа от неё. Врач положил очки на документ и закрыл лицо руками, потирая утомлённые глаза. Кажется, сегодня ночью он тоже не спал. Девушка прошла в соседнюю комнату. Как ни странно, но тут было достаточно прохладно. Она была оборудована аппаратами для измерения сердечных сокращений и записи кардиограммы. Рядом с ещё одним тёмным столом расположилась тумбочка с нужной техникой, а подле неё — кушетка повыше, чем в соседнем кабинете. Девушка встала напротив шкафа, открыла его и сложила на полку сумку. Как бы Джулиет не старалась как можно тише и нежней закрывать его дверцу, она абсолютно всегда звонко хлопала, каждый раз заставляя Джулиет подскакивать от звука на месте. За окном ветер утих, как и люди в поликлинике сегодня. Взяв у врача часть нудных бумаг, Джулиет села за стол во втором кабинете. Сконцентрироваться на работе сегодня было как никогда проблематично. Буквы на бумаге разбегались перед глазами, слипаясь вместе, превращаясь в какие-то непонятные человеку символы. Только секунду назад слово сливалось в единое нечитаемое нечто, а теперь перед девушкой предстали какие-то круги и палочки. Джулиет моргала, терла глаза, приближала и отдаляла лист, но привычные мозгу буквы не возвращались на бумагу. Кажется, сегодня будет гораздо сложней, подумала девушка, измученно вздыхая. Периодически, в перерывах между пациентами, к ней заходил мужчина, заботливо спрашивая, всё ли получается у девушки, устала ли она и что нужно чуть отдохнуть. Джулиет превосходно включала тон бодрого человека и отвечала, что всё хорошо, что она ещё полна сил и энергии, что отдых пока не требуется. Врачу, несмотря на собственное недовольство, что девушка перед ним надевает маску оптимиста, оставалось только вздохнуть от бессилия и возвращаться в свой кабинет, принимать следующего пациента. За всё время, что они проработали в этой тухлой поликлинике в качестве врача и его медсестры, Джулиет никогда не слушала дельных советов. Мужчина пытался разговаривать с ней, убеждать, что отдыхать и показывать эмоции очень важно, ведь девушка не железная машина, готовая работать бесперебойно. Но даже после случившегося однажды на работе обморока, вызванного переутомлением, Джулиет на следующий день попёрлась в университет. Ну мозги есть, нет? За три года они успели сблизиться. Мужчина стал её добрым наставником, а девушка — его трудолюбивой ученицей. Однако единственное, чему врач не смог обучить свою помощницу — адекватно отдыхать и бережно относиться к своему здоровью. Время шло, а взгляд поневоле перемещался с нудного текста на цифры, вычерченные на белом циферблате рядом лежащих позолоченных карманных часов. Секундная стрелка наматывала бесконечные круги снова и снова, а минутная стрелка с каждым завершённым кругом тоненькой соседки передвигалась на одно деление дальше, к следующему часу. Время текло сли-и-ишком медленно. Даже черепаха пройдёт весь экватор Земли быстрее, чем они наконец дойдут до чёрной римской цифры восемь. Часовая стрелка кое-как доплела до двух часов дня. Наступил обед. — Джи, уже обед, — хрипло крикнул мужчина в соседнюю комнату, где за вторым свободным столом расположилась со своей частью документов девушка. Врач выпрямился, разминая затёкшие плечи. Из соседней комнаты через приоткрытую дверь донеслось только невнятное уставшее "угу". Девушка оторвалась от документов и потянулась, откидываясь на спинку кресла, перемещая свой взгляд на циферблат настенных дешёвых часов. Они, вопреки карманным, показывали одиннадцать. Батарейка, кажется, села. Тихо прыснув от смеха, Джулиет встала с места. По онемевшим бёдрам мигом прошлась горящая толпа иголочек, пробуждая заснувшие нервные окончания, а задница, если уж не сегодня, то в один момент точно станет квадратной после долгого времяпрепровождения на таких стульях. Девушка достала из своей сумки небольшой полупрозрачный контейнер, и ноги медленно направились по маршруту, конечным пунктом которого станет станция "Столовая". Джулиет никогда не любила ходить в подобные места в подобное время. Спокойней и проще было бы поесть в кабинете, чем спускаться на первый этаж в столовую, искать там свободное место, а пока ты будешь его искать, половина обеда уже пройдет, и придется быстро за десять минут сминать принесённую или купленную тут еду, а потом ещё успеть дойти до своего кабинета, приготовиться к следующему приёму, так еще и успеть хоть немного отдохнуть! Если бы перекус в кабинете не был бы запрещён правилами этой "великолепнейшей" поликлиники, то девушка бы с радостью только и оставалась в кабинете, тратя выделенные полчаса не на поход туда-сюда через всё здание, а на неторопливый обед, отдых и подготовку к приходу пациента. В столовой столпился если не весь персонал, то точно большая его часть, однако Джулиет успела приметить глазами один столик и захватить его, положив контейнер на деревянную светлую поверхность и присев рядом на такой же светлый стул. Крышка отцепила свои пластиковые зажимы, открывая глазам вид на домашний бутерброд из черного хлеба, ветчины, плавленного сыра, пары кружков сочного помидора и большого листа салата, выглядывающего из всех слоёв начинки наружу, не сумевшего вместить свои волнистые зелёные края в установленные хлебом границы. Руки крепко схватили еду, а зубы потянулись к пище, откусывая первый кусок. Маленький бутерброд казался бесценной наградой за шесть часов пусть и несильно продуктивной, но, главное, непрерывной и усердной работы. Вкусный перекус хоть немного повышал настроение и давал силы дожить до вечера, где можно будет насытиться чем-нибудь покрупнее и питательнее. На противоположный стул кто-то плюхнулся. Джулиет подняла взор на присоединившегося соседа. Рыжие длинные волосы, заплетённые в высокий пучок, который за шесть часов успел выпустить некоторые прядки из причёски, с улыбкой на губах придавали девушке вид какого-нибудь невинного ребёнка из детской книжки, чьими забавами являлись ловля бабочек в сачок, кража сладкого из холодильника, пока родители отвернулись бы в сторону, а также ей неплохо бы подошли разноцветные носочки, джинсовый комбинезон, красная футболка и какая-нибудь кукла, которую она бы любила всем сердцем, даже несмотря на то, что такому ребёнку было двадцать два года. Её полное имя было Мельтимира, но все любили называть её Метелью, и оно было оправдано, с учётом того, как быстро девушка может нестись из одной точки в другую, развевая своим белым распахнутым халатом на полкоридора. Она, в целом, была хорошей девчонкой, с которой можно было бы пообщаться ради того, чтоб снова не садиться за эти дурацкие документы, но её активность и глупость порой так переходила границы, что даже начинает раздражать, хочется порой сказать "Эй, будь посерьёзней", но она всё равно бы сделала вид, что ничего не услышала, и продолжила бы болтать. Пожалуй, она была тут единственной, на ком вчерашняя новость не оставила отпечатка. — Приветусик, карапузик, — она ловко открыла свой контейнер, кладя крышку на стол внутренней стороной наверх. Сегодня у неё на обед рис с курицей. — Не называй меня так, — сдержанно проговорила Джулиет, откусывая ещё одну часть наивкуснейшего бутерброда. — Ой, да, помню, помню, прости, — пробурчала Метель с набитым ртом, отмахиваясь рукой. — Так как дела? Джулиет опустила взгляд на стол, рассматривая каждую выведенную природой полосочку светлой древесины, которые то сливались в одну линию, то разделялись. Как у неё дела? Отвратительно, ей тревожно, плохо. Рёбра сжимала боязнь за свою жизнь, а внутри них спутанным комком бушевала злость на зверя настолько, что прямо сейчас хотелось отправиться на его поиски, поймать его, связать крепко-крепко и запереть в такой камере, в которой даже самый профессиональный преступник бы сидел до своей погибели. — Я думаю, ты и сама догадываешься. Она удивлённо вскинула брови, а потом зажевала быстрее и сдвинула брови к переносице в понимании. — О да, точно, точно, — она слегка покашляла, внезапно достав из ниоткуда маленькую пачку яблочного сока, откручивая крышечку. — Ты, вижу, на позитиве, как и всегда, — хмыкнула девушка, печально перемещая взгляд на слои ветчины, чуть вытекшего плавленного сыра, сочного помидора и хрустящего листа салата. — А че мне волноваться? Убийца не будет убивать днем, когда попался на камеры. Так что бояться нечего. Джулиет задумалась. С одной стороны, она права. Навряд ли он станет совершать свои планы посреди бела дня, когда все оглядываются по сторонам в поисках хищника. С другой стороны, можно легко перевоплотиться и поменять свою внешность так, что никто никогда в жизни не скажет, что этот человек — попавшийся когда-то на камеры убийца. К примеру, нанести себе искусственные шрамы, или надеть парик, или разрисовать всё лицо гримом, изображая раны и царапины, и многое, многое другое! Мозг навряд ли сможет распознать черты лица того, кого видел раз в жизни, даже если попытается запомнить абсолютно все детали и изгибы за каких-то пять минут. Особенно важной точкой для маскировки являются глаза. Если нанести камуфляж только на них, и не трогать остальные части лица, с большой вероятностью вы этого человека не распознаете, даже если это будет ваш знакомый или давний друг. Придётся присмотреться очень внимательно, чтобы отличить убийцу в толпе, потому что он высветил совершенно всё, кроме самого главного — глаз. Тем более, у него наверняка достаточно денег в кармане, чтоб купить себе качественную правдоподобную маскировку, а не нелепую солому вместо парика и дешёвую акварель вместо грима за копейки у вредной продавщицы в переходе. — Но они могут легко поменять внешность и продолжить выполнять свои грязные дела, — пробормотала Джулиет, прикрывая рот рукой. Метель лишь пожала плечами, кладя ещё одну ложку риса себе в рот. — Ну если даже так, то никто сразу не подумает, что это он, верно? Джулиет сглотнула кусок, сдвигая брови и указывая на Метель пальцем, подтверждая правильность слов собеседницы. — Верно, но все равно остерегайся. — Окей. — Я за тебя волнуюсь тоже. Опустилось неловкое молчание. Джулиет спокойно дожевывала свой бутерброд, а соседка по столу с удовольствием уплетала мясо с принесённой из дома ножки курицы. Полчаса пролетели пулей. За все это время Джулиет успела только схомячить бутерброд и перекинуться парой предложений с приютившейся напротив Метелью. Негусто, негусто... Мужчина вернулся в кабинет раньше девушки. К нему на примём пришла старая бабушка, которой по виду явно шёл восьмой десяток. Она, укутавшись в покрытый катышками платок в цветочек, сидела на стуле с другой стороны стола, напротив врача, и рассказывала о своей проблеме, крепко вцепившись в большую сумку из имитированной крокодильей кожи. Мужчина вполуха слушал пациента, погрузившись больше в свои раздумья, нежели в ситуацию старушки, перепрыгнув с покрытого неприятными сухими морщинами повидавшего жизнь недовольного рыла на появившееся только из дверей молодое, ещё подтянутое миловидное личико, которому ещё многое предстояло увидеть в этой жизни. Его уставший взор говорил сам за себя. Он, уткнувшись локтями в стол и оперевшись на соединённые в замок руки щекой, слегка дёрнул головой вверх в сторону вошедшей, как бы спрашивая, всё ли хорошо. Джулиет уверенно кивнула и, слегка сжав руку в кулаке, как бы говоря врачу сочувствующее "Держись", прошмыгнула в соседнюю комнату и прикрыла за собой дверь. Всё остальное время текло медленно. Девушка по новой уткнулась в документы, бегая глазами по строчкам, выстраивающимся ровной линией словам и стоящим в ряд буквам. Обеденный перерыв помог переключить мозг на что-то менее энергозатратное и поэтому первые полчаса показались вполне терпимыми. Дальше энергия закончилась и пришлось выжимать из себя остатки сил, собирать их с самых труднодоступных мест тела. Просидев так до конца рабочего дня, девушку наконец отпустили домой. Она поспешно схватила сумку из шкафа и, подпрыгнув по пути от звонкого хлопка противной дверцы, едва не выбежала из кабинета. Обменявшись с врачом прощальными словами, Джулиет направилась к спуску. Быстро преодолев лестничные пролёты, девушка стремительно зашагала к раздевалке. Одевающие верхнюю одежду рабочие столпились в комнате, пихая друг друга, аккуратно протискиваясь кто к выходу, кто к своему пальто. Оставив на скамейке сумку, Джулиет прилипла к потоку собирающихся домой сотрудников. С помощью него девушка добралась до своих вещей, быстро сняла пальто с крючка, а левой рукой схватила уличную обувь, успев выпрямиться до того, как её спину придавила чья-то грудь к спине впередистоящего человека. Сделав поворот обратно к выходу, поток принёс девушку из раздевалки в коридор. Джулиет наконец выпрямила руки, в левой из которых крепко держала свои ботинки, а через правую, на сгибе локтя, перевесилось пальто. Девушка освободилась от халата, аккуратно сворачивая его рулетом, показывая всем серую простую приталенную футболку, заправленную в чёрные широкие брюки. Натянув поверх чёрную водолазку для защиты от холода вечера, поправив удобно рукава, Джулиет накинула пальто, а после, присев на лавочку, сменила рабочие кеды на уличные ботинки. — Пока, Джи! — попрощалась Метель, проходя мимо своей фирменной стремительной походкой, за которой только и поспевал подол её серо-голубого, с чёрными очерками пальто. — Пока, Метель! — крикнула ей вслед Джулиет, но та успела уже скрыться за поворотом. Застегнув пальто на пуговицы и повесив чёрную сумку на плечо, девушка зашагала к выходу. На улице только темнело, так что Джулиет поспешила в ближайший магазин, чтобы успеть вернуться в квартиру до полной темноты.

***

Народу в этом небольшом маркете было как в обычные дни, будто вчера никто и никаких новостей не слышал. Правда даже и тут, среди стальных полок с продуктами, холодильниками с морепродуктами и стеллажами с только что приготовленной выпечкой, царила тревожная обстановка. Вокруг каждого крутился дым настороженности и опасения каждого человеческого существа, особенно мужского пола. Душа чувствовала, что у людей дрожат руки при взятии товара с полки, тело невольно подпрыгивало, когда кто-то рядом дышал, а сердце у всех бегало бесконтрольно, бешено. Ноги подвели девушку к полкам с крупой. Взор пробегался по ассортименту, выискивая нужную упаковку. Рядом стоящая старушка тревожно клала пачку гречки в корзину. Джулиет слегка повернула голову, уставив взгляд на бабушку. Кривые пальцы тряслись, протянувшись к ещё одной прозрачной пачке. Тонкие губы искривились в ужасе. Девушка поджала губы, а брови приподнялись. Где-то в районе груди завязался крепкий узел страха и сожаления. Он сдавил грудную клетку, что невозможно было сделать нормального вдоха и выпустить нормальный выдох, пережал внутри все лёгкие. Руки Джулиет медленно взяли пачку крупы, отправив её в металлическую покупательскую корзинку, а глаза поспешили переключить внимание на что-нибудь менее сердцераздирающее. Пропустив мимо полки с выпечкой, специями и снэками, девушка остановилась у стенда с колбасами. Пока Джулиет внимательно искала нужную марку, проходясь глазами по ассортименту, подле неё появился высокий мужчина. Старому чёрному пальто было явно много лет, ибо зацепки и заношенная ткань выдавали это, да и самому человеку, видимо, уже перевалило за пятьдесят. Но серые стальные глаза, рассматривающие палку докторской колбасы в руках, источали панику, хоть и усердно старались скрывать её под маской простой хмурости, а губы под седеющими усами и бородой нервно сжались. Глаза девушки немного приоткрылись, а тихий выдох слетел с приоткрытых уст. Она вовсе не заметила, что тонкая её рука до сих пор висела над колбасой, пока взор в это время засмотрелся на тревожное лицо незнакомца. Быстро тряхнув головой, пара палок докторской колбасы вскоре оказалась в корзине, а ноги зашагали дальше. Мука? Наверное стоит взять, подумала девушка и сменила маршрут. Завидев на самых нижних полках марку муки, которую всегда брала, Джулиет подошла к ней и присела на корточки, поставив корзину на пол рядом с собой. Пальцы аккуратно зацепили упаковку, отделяя её от других таких же собратьев, а ладони осторожно взяли товар в руки. Джулиет прижала муку к своей груди, словно грудного ребёнка, и направилась к недалеко разместившемуся отделу фруктов и овощей, к бумажным пакетам. Народ ходил мимо расположившихся на стеллажах коробок с яблоками, помидорами, свёклой и многими другими продуктами, останавливался у нужных и набирал в бумажные пакеты надобное количество. Сегодня особенно столпились пенсионеры у ящика яблок по скидке пятьдесят процентов. Джулиет прошлась взором по открытому пространству в поисках стойки с пакетами. Молодая милая девушка стояла рядом с одной из таких и отделяла один от всей стопки. Короткий светло-русый накрученный волос приятно блестел под светом потолочных ламп, а мягкий на вид свободный розовый кардиган и такого же цвета берет выдавал её добродушную натуру. Только круглые щенячьи глазки отражали море волнения и переживания о разгуле на свободе, где-то в городе убийце. Через них прошёлся колющий ледяной ужас, тонкие брови поднялись в беспокойстве, а пухлые маленькие губки ненамеренно приоткрылись. Сейчас она была похожа на фарфоровую куклу: узенькую, бледную, хрупкую и неживую. Она застыла на мгновение. Джулиет подошла к ней с пачкой тяжёлой муки на руках и слегка наклонилась в сторону, издалека заглядывая в застывшие на пакете зрачки. — Милая, можешь дать мне один пакетик, пожалуйста? Несмотря на сказанные мягким тоном слова, чтобы лишний раз не напугать и так тревожную девушку в розовом берете, неожиданная просьба от незнакомки всё равно заставила её всколыхнуться. Она схватилась за сердце, сжав пальцами в этом месте кардиган, побледневшие глаза уставились на девушку с мукой на руках, а рот раскрылся от ужаса. — Я не он, не пугайся, — Джулиет добродушно улыбнулась, наклонив голову набок. Незнакомка рвано вдохнула, а после ровно выдохнула, прижав ладонь к своей груди, а внутреннее желание поймать убийцу в Джулиет возросло в несколько раз. — Ой, да, да, — поспешно ответила она, наклонившись к бумажной стопке, двумя руками отделяя один пакет от всех и раскрывая его, выравнивая прямоугольное дно, чуть хихикнув от своего глупого (на самом деле, нет) поведения. Джулиет, придерживая снаружи дно одной рукой, второй аккуратно вложила муку внутрь придерживаемого девушкой пакета. Убедившись, что пачка чётко устроилась внутри, Джулиет забрала пакет в свои руки. — Спасибо большое, — она ласково улыбнулась, кивнув в знак благодарности. — Да не за что, — незнакомка одарила Джулиет улыбкой в ответ, направляясь со своим бумажным пакетом к фруктам. Ей тоже страшно, как и всем вокруг. Вдруг убийца сейчас среди нас? Что Джулиет еще взяла? Макаронов две пачки, парочку других круп, упаковку яиц, масло, сыр и некоторые другие продукты, не будем тут перечислять. Спустя десять минут ходьбы между стеллажами и активного вспоминания, какие продукты присутствуют дома, а какие нет, девушка наконец дошла до кассы. Народ выстроился в небольшую, умеренно двигающуюся очередь. Джулиет приметила, что в основном сегодня среди присутствующих встречала людей старше пятидесяти лет. Молодых, кроме девушки, застывшую у стойки с пакетами, и парочки других студентов, она практически не видела. Интересно, это они так не переживают или просто все продукты есть дома? Постепенно толпа двигалась, и через пять минут подошла её очередь оплачивать. Девушка, пока кассир подсчитывала итоговую сумму, параллельно складывала покупки в тканевые сумки. Пришлось уместить продукты рядом со сменными белыми кедами в одной, а во второй — рядом с завёрнутым в пакет рабочим халатом. Муку и батоны хлеба в бумажных пакетах девушка решила потащить в руках. Среднего возраста кассир в тёмно-синем жилете озвучила сумму, и Джулиет, достав кошелёк из кожаной чёрной сумочки, перекинутой через плечо, отсчитала купюры и протянула женщине, которая сложила любимые людьми бумажки в небольшой ящик внизу кассового аппарата. Лицо Джулиет знатно вытянулось, а глаза чуть не выпали из орбит, когда она постаралась поднять покупки с кассы. Вышло на два достаточно тяжёлых для девушки пакета. "Ой, не рассчитала..." — усмехнулась она про себя. Кое-как ей удалось всё-таки оторвать их от поверхности кассы, и, повесив сумки на сгибы локтей, а неуместившиеся муку и батоны взяв крепко в руки, прижав их к груди, девушка вышла на улицу. В голову пришла гениальная идея добраться домой на общественном транспорте, но когда Джулиет взглянула на дорогу, все автобусы внезапно куда-то пропали. На карманных часах часовая стрелка дошла до середины промежутка между римскими цифрами восемь и девять, а улицы пустовали как в три часа ночи. Гениальная идея погибла в первые же секунды. "Кажется, я немножко погорячилась, когда купила все необходимые запасы за один присест... Ну ничего, поплетемся и так." Джулиет зашагала к перекрёстку дорог, по освещённой площади. Тишина опустилась на район. Отсутствовал не только транспорт, но и люди. Пустынные улицы пугали, давили на сознание, мысль о разгуливающем где-то в нескольких километрах, а то и метрах, убийце вскружила голову, но прохладный, колющий щёки воздух помогал не свалиться от переутомления и дурмана паники. Джулиет частенько оглядывалась назад, внимательно вглядывалась в каждый мрачный уголок и порой останавливалась, поправляя ручки пакетов, что противно тёрли предплечья рядом со сгибами рук. Ночь опустилась на улицы теперь окончательно, выпуская табун звёзд на ровное полотно цвета индиго. — Милая, милая ночь, отпугни этого убийцу прочь, — шептала Джулиет, таща тяжёлые пакеты по освещённому ровно стоящими в ряд высокими фонарями тротуару. Заприметив на пути лавочку, девушка буквально свалила на неё два своих груза, присев рядом с ними, облегчённо выдохнув. Мда-а, купила — а теперь тащи, подумала она, опирая щёку на закинутую руку на спинку скамейки. Джулиет протерла лоб рукой, отряхивая капельки пота. Дышать стало легче. Она запрокинула голову, вдохнула полной грудью ночной напряжённый воздух, стараясь успокоить свои мышцы, что уже, бедные, ныли от боли, а ведь до квартиры ещё осталось полпути, которые девушке нужно было каким-нибудь волшебным образом пройти и не сломаться по дороге. — Вам помочь? Откуда-то спереди раздался спокойный мужской голос. Джулиет настороженно уставила взор на источник звука. В трёх метрах от скамьи стоял парень лет двадцати-шести. Чёрная кепка, надетая козырьком вперёд, была покрыта чёрным капюшоном худи, руки запрятаны в слитный карман кофты. Широкие тёмные прямые штаны внизу успели пособирать грязные капли от луж, в которые однажды наступал хозяин, а белоснежные кеды были удивительно чисты, словно купленные совсем недавно. Девушка молчаливо рассматривала фигуру незнакомого парня, а он расслабленно глядел на девушку. Уставшие глаза с выраженным азиатским веком, на удивление, не сияли беспокойством. Они мягко рассматривали измученную незнакомку, расположившуюся рядом со своими покупками, в ожидании ответа. Такие глаза были словно мягкой подушкой, на которой приятно было спать, как та вата, которой наполняли любимые детьми плюшевые игрушки. В глубине темных кофейных радужек светом фонаря отражалась готовность помочь. Джулиет ещё немного поразмыслила перед тем, как дать окончательный ответ. — Если не трудно, пожалуйста, — немного тихо сказала она, опустив стыдливо голову и сцепив пальцы в неловкий замок. Незнакомец нежно улыбнулся, поправил кепку и подошел к скамейке. Намотав длинноватые ручки пакетов на предплечья и обхватив их ближе к основанию своими аккуратными пальцами, он поднял груз с лавочки, а Джулиет взяла пару оставшихся бумажных пакетов, в которых мирно покоились мука и парочка буханок свежеиспечённого белого хлеба. Несмотря на всю невозмутимость, взгляд девушки заметил, как парень с трудом оторвал пакеты от деревянной поверхности скамьи, и под всем этим весом плавно опустились его широкие плечи. — Да давай я один понесу. Что ты так напрягаться будешь-то, а. Джулиет переместила пакеты на одну руку, прижимая их к своей груди, придерживая, и уже было потянулась освободившейся ладонью к одной из своих тканевых сумок, но незнакомец решил помешать задуманному плану сбыться и немного отодвинул сумку в сторону. — Да мне несложно. Понимаю, время позднее, мало ли ещё кого встретишь. Парень так обеспокоено говорил, будто девушка являлась ему знакомым другом. Но можно ли две минуты знакомства и переброс парой фраз считать достаточным для того, чтобы перейти от статуса "незнакомцев" к статусу "друзья"? Навряд ли. Несмотря на осторожность Джулиет, человек вопреки её опасениям не выглядел подозрительно или отталкивающе. Просто обычный парень, который просто возвращался домой и который просто решил помочь девушке дотащить тяжёлые пакеты до подъезда. На самом деле, девушка была ему очень благодарна. Сама она бы эти покупки до десяти часов вечера вряд ли бы донесла, с учётом того, что до дома ещё далековато. Признательная улыбка невольно выползла наружу, на душе потеплело. Тишина стояла неловкая. Тишина сама по себе приятна, но сейчас она слишком нагнетала на идущую рядом друг с другом пару незнакомцев. Джулиет попыталась сгладить ситуацию и завела разговор, с самого начала задав вопрос, ответ на который она желала услышать. — А ты что делаешь в такой достаточно поздний час на улице? Незнакомец ненадолго перевел свои кофейные глаза на девушку, а потом вернулся опять к дороге, достаточно бодро ответив на заданный вопрос, однако, устало вздыхая. — С работы возвращался. Сегодня пораньше отпустили с этими новостями всеми. Джулиет немножко передернуло, и буханки подскочили в пакете. Вспоминать сегодняшнюю ночь было страшно, а тут опять разговор автоматически зашёл про это. — Ты близко со своей работой живёшь? — спросила девушка, стараясь хоть как-то перевести разговор на более нейтральную тему, не затрагивая случая, о котором все боялись даже думать. — Достаточно, но сегодня мне просто нужно было съездить в другое место, — говорил парень, периодически изучая тёмную, неизвестную ему улицу глазами, — Обычно я тут никогда не хожу. Молчание опять повисло над головой тревожной тучей. Странное корявое чувство, которое Джулиет терпеть не может. Девушка повернулась на дорогу, делая вид, что разглядывает детали хорошо знакомого ей городского пейзажа, а не пытается хоть как-то несуразно убежать от окутавшей туманом неловкости, однако парень сам подал голос, поддерживая ниточку разговора. — А ты чего так поздно ходишь? — довольно озабоченно спросил он, поворачивая взор на рядом идущую Джулиет. — Я тоже возвращалась с работы, и решила в связи с этими устрашающими новостями зайти в магазин, купить необходимые продукты. — она посмотрела на ближайший пакет и неловко почесала затылок, виновато улыбнувшись, — и немного погорячилась... Парень добро прыснул, опустив голову. Джулиет заметила его реакцию и недовольно подбочилась свободной рукой, сдвинув брови к переносице, но удовлетворённо улыбнувшись. — Эй, чего ты смеёшься? — девушка изображала обиду, но смех насильно прорывался короткими прысками через игривый тон, — Вообще-то это было совершено под действием страха за свою жизнь! Незнакомец мягко посмеялся, и на щеке, повернутой к Джулиет, внезапно выступила ямочка. — Понимаю, понимаю, я бы также сделал, если бы сегодня так поздно не закончил. — А ты обычно раньше заканчиваешь? Парень вскинул голову к небу, вздохнув. Даже с расстояния чёткого метра отчётливо виднелось, что в его глазах, как в зеркальном чистейшем озере, отразилась часть глади любопытных звёзд, вышедших поглядеть за этими двумя случайно встретившимися тёмным вечером на пустой улице молодыми людьми. — Да, я обычно заканчиваю в шесть или семь, а тут аж в целых восемь. Девушка фыркнула в душе, отвернув насмехающиеся глаза в сторону. В целых восемь? А всегда обычно заканчивает в шесть или семь? Звучит сильно сказочно. — А ты кем работаешь? — Я родителям по хозяйству помогаю. Фермер? — Но почему ты сейчас не там, а в городе? — За документами надо было съездить. Джулиет понимающе промычала. — А ты кем работаешь? — спросил парень, хватая крепче ручки пакетов у соединения их с основной частью. — Я ещё учусь в университете. — На кого? — На анестезиолога-реаниматолога. У незнакомца округлились глаза. Он повернул голову в сторону девушки, недоверчиво пробежавшись глазами от головы до ног и обратно. — Ты? Такая хрупкая? — ошарашенно спросил он, не веря своим ушам. — Да, я, — спокойно ответила она. Парень вскинул брови, отворачиваясь вперёд. Несколько секунд, судя по озадаченному выражению лица, внутри его мозг усердно шевелил шестерёнками, обрабатывая полученную и подтверждённую информацию. Джулиет глядела на него. В глубине глаз читались не то явное удивление, не то неизвестно чем вызванное волнение. Большие губы слабо смыкались друг с другом, намекая, что ещё чуть-чуть, и у парня могла бы отвиснуть челюсть. Когда загрузка была окончена, мышцы его лица расслабились, брови опустились. Он поджал бледные пухлые губы и переметнул глаза из пустоты на девушку. В них плясало холодная озабоченность и терзающее сожаление. — Не боишься? — чуточку обеспокоенно спросил он. — Чего? — Ну... смертей из-за тебя. Вопрос внезапно ударил под дых. Смертей? Из-за того, что она не успеет?.. Джулиет чуть шарахнулась. Она крепче прижала к себе бумажные пакеты, что несла в руках. Вопрос пронзил ледяной молнией через всё тело. А что, если и вправду не успеет? Вдруг не хватит всего каких-то пару секунд для того, чтоб удержать душу в теле? А что, если не успеет в принципе прибежать к пострадавшему до его полной отключки, потому что будет находиться далеко? Клюющие до трещин череп вопросы, начинающиеся с трёх перехватывающих дыхание слов "А что, если...", проникали своими острыми клювами внутрь и заставляли все выстроенные по полочкам мысли перевернуться с ног на голову. Однако Джулиет не собиралась врать ни себе, ни парню. — Боюсь. — уверенно ответила она, — но я иду туда именно для того, чтоб спасать людей. Спасать жизни, удерживать души в решётке рёбер до конца, воскрешать. Лицо незнакомца накрыла пелена раздумий. Джулиет почувствовала что-то неладное, напряглась. — О чём думаешь? — чуть тише спросила она спустя пять секунд гробового молчания. — О том, что ты благородная, — с такой же громкостью ответил парень. Девушка призадумалась. Да где же она благородная? Даже врага обидеть не сможет, в каком месте он нашёл-то эту благородность! — Даже рыцарь в сказке будет благородней меня. — Ты сильная духом. Это о многом говорит. Смешок прозвучал в душе девушки, не осмеливаясь выходить наружу. Сильна духом? Тащить тяжесть, надрывая свою спину, не подумав заранее о том, что, возможно, столько не унесёт? О да, сильна духом, точно сильна. Он бы посмеялся, когда увидел, как плохо, с каким трудом и каким краснющим лицом она несла эти бедные сумки на своих руках, чуть ли не волоча их по тротуару. Да где же парень всё это находит в ней? — Просто настоящий ангел. На последних словах где-то в высоте неба прокаркал сливающийся с полотном ночи ворон. Я слишком грязна для того, чтоб быть чистым ангелом, подумала она, упрямо не впуская озвученные слова в голову. — Откуда ты всё это взял?.. — робко подала голос девушка, недоумённо сдвигая брови к переносице. — По человеку зачастую видно многое, а когда ты ещё и подтвердила мои мысли своей профессией, я убедился, что оказался прав. Джулиет опустила глаза на тротуар. Каждая его неровность чётко проявлялась под жёлтым светом фонарей. Как бы изрядно девушка не старалась выкинуть фразы парня куда подальше, они лихо влились тонкими струями через череп прямо в мозг, где уже, словно перемещающиеся с одной стороны на другую камешки в покачивающемся глиняном горшке, бились о стенки, эхом раз за разом повторяя слова "ангел", "благородная", "сильная духом". Парень не выглядел глупцом или лжецом. Его уверенное выражение лица доказывало полную серьёзность его слов. Однако в голове с бесконечно повторяющимися словами путался и не утихал один вопрос: откуда, если информации о девушке практически ноль? — А откуда у тебя это шрам? Нескончаемый поток одних и тех же мыслей утомлял сознание, поэтому девушка решила перевести тему, указав на уголок бледных губ незнакомца, где простилалась светлая полоска кожи. Он опустил глаза, взглянув на шрам. — Это я подрался однажды, — непринуждённо сказал он. — А тебя не смущает он? Парень пожал плечами, выпятив нижнюю губу. — Да нет, уже как-то привык. Да и люди привыкли к нему, так что всё хорошо. Джулиет опустила взгляд на свои ноги, наблюдая, как правый носок ботинка постепенно исчезает из виду и сменяется левым. — Как ты так сумел, что после драки аж шрам остался? Незнакомец опять пожал плечами. Кажется, он был не против подобных вопросов, однако и сильно глубоко Джулиет не решалась копнуть. — Просто противник сильный попался, вот и врезал так, что оказалось, что без шрама не обойтись. — А ещё есть у тебя шрамы после этой драки? Незнакомец немного задумался. Он поджал бледные губы, уставившись вперед, а потом наклонил голову. Лопата неудачно наткнулась на камень больных воспоминаний. — Есть, но их под одеждой не видно, — сдержанно ответил парень. Девушка кивнула. Нужно было срочно повернуть корабль диалога в иное направление. — Что ты думаешь по поводу этих новостей?.. Не самая шикарная идея для разговора. Если быть точнее, то просто отвратительная. Но парня это, кажется, не смутило. — Это истинный зверь, — процедил он сквозь зубы, сердито сдвинув брови, — Его нужно срочно устранять из этого города. Его уже ищет полиция, но, как мне кажется, они сильно расслаблены. Они ищут, но не столь усердно, как обязаны народу. "Авось, найдётся," — что-то в этом роде. Уши девушки внимательно слушали его наполненные серьезностью слова. И он был прав. Его правота была настолько чиста, тверда и справедлива, что поспорить с нею было попросту бесполезно. Полицейские, будь то девушки или парни, женщины или мужчины, всегда были трусами. По своей должности они обязаны защищать народ от опасных личностей и бороться с преступностью всеми силами, но закон природы всегда гласил: спасай свою жизнь в первую очередь. Никто не ринется искать убийцу ради того, чтоб обеспечить безопасность городу, а так как им и так платят деньги, то, собственно, зачем трудиться и разыскивать зверя, если под самый конец миссии можешь быть побежден самим злодеем, который одним легким взмахом своей опытной руки сумеет отправить душу в более тихое и спокойное место, чем планета Земля? — Двадцать лет назад тут тоже гулял один серьёзный воришка. На нём сразу поставили метку "особо опасный", но никто (ни один!) так и не решился пошевелить хотя бы пальцем ради поисков. Всем было абсолютно фиолетово на то, что по городу где-то шарахается преступник. И после дня, когда впервые объявили о нём, только спустя два года, когда этот выродок поджёг торговый центр (потому что его разоблачили при краже), и после десятков тысяч жертв, полиции наконец вдолбилось в голову, как этот человек был опасен. Джулиет молча кивнула, опустив глаза. Парень устало вздохнул, прикрыв глаза, а потом поднял нос, заглядевшись на безграничное поле сияющих звёзд. — Слава богу, он сам стал жертвой этого пожара, и народ снова оказался в безопасности. Девушка подняла взгляд на дома вдали. В окнах давно погас огонь. Всё словно как вчера, только теперь она на улице, идёт с незнакомцем по тротуару, на открытом пространстве, где из каждого угла может неожиданно выскочить незваный хищник. — Так он ещё и молод, — тише сказала Джулиет, поджав в конце губы. — Вот именно, что он молодой придурок, — злобно фыркнул парень. Девушка молча кивнула опять. Незнакомец взглянул на неё, брови приподнялись в утомлённом жесте. — А что ты думаешь по этому поводу? — вдруг спросил он, чуть дёрнув головой в сторону девушки. Джулиет посмотрела на него, а потом отвернула взгляд обратно на дорогу. — Я тоже думаю, что нужно его побыстрее поймать. Боже, как отвратительно вести диалог мозгом, которые от усталости ничего толкового и сказать не может! "И как я вообще выдала такую ересь?" — дёрнула в душе себя Джулиет, впуская волну стыда через рёбра в грудь. Но, кажется, парень не обратил внимание. — Да, — тяжело выдохнул он, — Только вот полиция не спешит. Джулиет вяло кивнула. — Спать хочешь? Мягкий тон донесся от незнакомца. Девушка опять кивнула. Слова парня, несмотря на непроглядную пелену сонливости в лобной части мозга, превосходно пробрались через туман прямо к сознанию, которое чётко уловило фразу. — Мы близко к твоему дому? Джулиет через силу подняла голову. Полуприкрытые глаза неторопливо пробежались по очертаниям улицы, отмечая примерное местоположение на мозговой карте. — Да, почти, — сонно проговорила она, встряхнув головой. — Потерпи ещё немного. Мы почти у цели. Опять парень получил от девушки только кивок. И почему именно сейчас усталость взяла вверх и обуздала и так выдохшееся за сегодня понимание? Пара незнакомцев дошла до нужного подъезда. Джулиет остановилась у ближайшей скамьи, уставив взгляд на тканевые сумки с продуктами. — Всё. Дальше я сама, — сказала она, остановив парня у лавочки. — Хорошо, хорошо, — тихо произнёс он, ставя сумки на деревянную сухую поверхность. Незнакомец отошел от лавочки, уступая место. Джулиет приоткрыла одну сумку и вложила туда бумажный пакет с мукой, а в другой — батоны хлеба. — Спасибо большое. Правда, спасибо, — размеренно пробормотала она, потерев глаза. Парень застенчиво почесал затылок, опустив взгляд на асфальт. — Да не за что, — на лице растянулась едва заметная легкая улыбка, однако тон его голоса выдавал смущение за благодарность. — Тем более, тут такие звери ходят. Не хочу, чтоб он такую прекрасную девушку убил. Парень стеснительно хихикнул, а милые ямочки вновь вылезли на щёки. Джулиет повернула голову, убирая руки от слипающихся век. — Ой да какая прекрасная, ты о чём, — она махнула рукой, отвернув взгляд. Незнакомец пожал плечами, поджав губы, на одном углу которых однажды и теперь до конца жизни поселился белый шрам, мягко покачиваясь с носка на пятку. — Ну... я считаю, что нет ужасных девушек, — он почесал висок, направляя взгляд от тёмных листьев близстоящего дерева, освещаемых только жёлтой лампочкой прикреплённой на углу навеса подъезда лампы, на напротив стоящую сонную Джулиет. — Точнее, они есть, но мне их жалко. А ты-то выглядишь очень добродушно и приятно. Незнакомец опять застеснялся своих слов и опустил на глаза козырёк кепки. Джулиет легонько помотала головой. — А ну домой иди! А то мало ли он и за тобой придёт, — девушка игриво поругала его, побранив пальцем, а парень засмеялся. Он положил руки в карманы, скромно поджав свои плечи и разглядывая текстуру асфальта под ногами, робко покачиваясь с носка на пятку. — Главное, что человек дома. Мы же должны держаться все вместе против этого злодея. Он поднял голову и увидел согласный с его словами кивок Джулиет. — Надеюсь, скоро снова мы сможем жить в безопасности, — проговорила девушка, крепко хватая тканевые ручки, кое-как отодрав сумки от поверхности старой лавочки. Парень чуть кивнул, снова опустив взор на носки белоснежных кед. — Ладно, иди домой уже, фермер ты бесстрашный. А то время-то позднее. Незнакомец согласно мотнул головой и, когда девушка отвернулась к двери подъезда, он внезапно подал нерешительный, словно стесняющийся маленький ребёнок, голос. — Как тебя зовут? Девушка повернулась к нему. Утомлённые, но всё такие же добродушные цвета молочного шоколада радужки столкнулись с блестящими под бархатным светом лампы тёплыми кофейными глазами собеседника. — Джулиет, — с доброй улыбкой ответила она, — А тебя как? — Чан, — ответно улыбнулся незнакомец. — Приятно познакомиться, Чан. Его улыбка стала шире. Он даже показал свои ровные с небольшими клыками зубы, поправив почти лежащую на глазах чёрную кепку. — Приятно познакомится, Джи. Девушка мило улыбнулась. Брови парня слегка приподнялись, а глаза заворожённо приоткрылись. — Больше так поздно не ходи, хорошо? — пригрозил он пальцем, вмиг сдвинув серьёзно брови, явно беспокоясь за жизнь новой знакомой. — А я больше так закупаться и не планирую, — усмехнулась Джулиет, показав белые зубки в искренней улыбке. Парень тихо хихикнул. — Ну если что, зови, помогу. Смешок слетел с уст девушки. — Ага, я так и крикну посреди улицы: "Чан, помоги мне донести покупки! У меня не получается!" Он рассмеялся, снова схватившись за козырёк бедной чёрной кепки, натягивая её вперёд, закрывая сверкающие хихикающими искорками глаза. Хороший паренёк попался, подумала мимолётно Джулиет. — Ты тоже старайся возвращаться домой до темноты. Парень кивнул, надев кепку чуть выше. Из-под головного убора вылезли, заторчали кончики светлых волос. — Тогда... до встречи? — неуверенно спросил он, подняв в терзающей душу надежде взгляд на девушку, сжав сложенные в карманы штанов ладони в кулаки. — А мы ещё увидимся? — спросила Джулиет, слегка наклонив голову, а волнистый хвост, покоящийся на плече, чуточку качнулся. — Я думаю, да. После своих уже более уверенных слов он озарил пространство своей ласковой улыбкой и помахал рукой. Джулиет послала ему ответную улыбку и кивнула, хоть как-то посылая неслышные посторонним наблюдателям слова прощания новому знакомому, не имея возможности помахать в ответ ладошкой из-за нагло повисших на руках сумок с продуктами. Парень обернулся и пошёл прочь от дома, постепенно скрываясь в кромешной темноте дворов, где единственным светом могли служить только белое сияние маленьких звёзд и отблеск такой же далёкой, как и блистающий каждую ночь народ, луны. Убедившись, что Чан ушёл, девушка поплелась к подъезду. Через силу добравшись до ключей в кармане сумки, она открыла тяжёлую железную бурую дверь. "И как он тащил покупки без каких-либо усилий? Никогда не пойму, ей-богу," — промелькнула мысль в голове, которую в тот же момент накрыли думы о невыносимой тяжести продуктов и глупой совершённой ошибки Джулиет. Кое-как добравшись до квартиры, уставшие ноги перешагнули порог. Джулиет довольно опустила, почти бросила сумки на пол, скинула обувь и пальто. Оказавшись в носках на чистом полу квартиры, её руки поволокли по полу груз, направляя их прямо в комнату под названием "кухня". Девушка раскрыла первую сумку. Тонкие, но крепкие пальцы ловко хватали продукты и расставляли их по местам, где они обычно и хранились. Мука отправилась в нижний шкафчик под раковиной, а пачки макарон и крупы — в нижний ящик около холодильника. Продукты размещались по полочкам, помаленьку опустошая тканевые сумки. Во время медитационной раскладки противная мысль внезапно вдарила в голову, и Джулиет хлопнула себя по лбу. "Про лекарства совсем забыла!" Быстро обувшись и накинув пальто на плечи, через несколько секунд она молнией вылетела из подъезда.