Ночь, руки, два крыла

Светлое улыбчивое небо щедро пропускало на своё чистое нежно-голубое просторное полотно персиковые мазки медленно приближающегося вечера. Лёгкий ветерок шелестел среди бархатных листьев, играясь с пышной кроной стройных деревьев. Жители города потихоньку возвращались по своим квартирам, заканчивая на сегодня свою рабочую смену, из-за чего в общественном транспорте становилось всё теснее и теснее, и найти свободное место было всё труднее и труднее. Автобус медленно плелся по полупустой дороге, изо дня в день следуя одному и тому же, устоявшемуся за годы езды маршруту. Джулиет расслабленно откинулась на спинку тканевого сиденья, переведя утомлённый взгляд на сменяющийся за окном городской пейзаж. Мысль о нежданной новости и грубом отказе размылась непроглядным туманом по всей черепной коробке, не желавшим выветриваться из головы. Встреча со знакомым, которому девушке ещё предстоит присвоить звание "мой друг", помогла немного разбавить густой и нагнетающий на измученное первым днём недели сознание дым. Парень своими маленькими глупыми шутками, ласкающим слух смехом и дружелюбной аурой словно широко раскрыл окно, через которое лихо вышла добрая часть горькой пелены и которое Джулиет из-за охватившего колючей проволокой раздражения не могла открыть сама, за что была ему сильно благодарна. А ещё этот обещанный вечерний звонок, который по-хамски надёжно уселся в голове на отдельном месте. Джулиет теперь с нетерпением ждала не только встречи с родителями, но и громкий нечёткий гудок в своей квартире. Автобус притормозил, водитель утомлённо пробормотал название остановки. Джулиет оплатила проезд парой монет и вышла из кабины. Вместе с ней сошли на землю и несколько пассажиров, которые успели присоединиться во время продолжительной поездки. Но от остановки девушка пошла не по тротуару, куда направился весь вышедший народ, а ступила на узенькую еле протоптанную тропинку, ветвящуюся среди извилистых деревьев, что столпились перед девушкой в одну гущу. Над тёмными великанами по ту сторону зелёной преграды песочного цвета недоброжелательными тучами нависли массивные облака, перекрывая всем обзор на верхушки расположившихся в том районе пятиэтажных домов. Природная стена словно огорождала жилую территорию за ней от чужих глаз, храбро защищая участок от посторонних. Или посторонних от участка? Ни один из проходящих мимо людей не заворачивал на тропу, всё время пропуская дорожку и направляясь дальше по ровному тротуару, будто эта зона хранила в себе много страшных тайн, которые жители ближайших территорий так и не смогли разгадать, и множество человеческих душ, что пропали в том районе и больше не вернулись. Но вся эта мощь была липовой. За древесной преградой скрывался всего лишь обыкновенный жилой район, в которым проживали такие же обычные люди. Однако магия на этой территории присутствовала. Смело сделав ещё пару шагов вперёд, растительная густота жадно поглотила Джулиет в свои корявые лапы. Кривые, но живописные деревья сплетали свои кроны в единую плотную изумрудную крышу, пропускающую лишь узенькие лучи оставшегося солнечного света и позволяя им оставлять блёклые лимонные пятнышки на никем не тронутой высокой неаккуратной траве под ногами. Растительность зашуршала под подошвой, и некоторые насекомые проснулись от хрустящего травяного шума, замельтешив перед глазами. Джулиет отмахнула их от лица ладонью и продолжила ступать по еле различимой тропинке, порой осторожно переступая через мощные корни изгибистых деревьев. Прошагав под густым зелёным одеялом и блёклыми остатками света, девушка вышла на широкую парковку. Кустистые величественные облака заполонили высь, закрывая своими могучими телами сверкающий яркими красками подходящего вечера небосвод. Толпа пушистых туч накрыла молчаливый район своим лохматым куполом. Тусклая тень легла огромным пластом на землю и построенные несколько десятилетий назад сооружения, пачкая невинную территорию своей унылой пыльной грязью. Стоянка, на которую ступила Джулиет, почти полностью была заполнена машинами различных марок, форм и цветов. Все они мирно стояли на своих местах и наблюдали за неожиданно появившейся из природной преграды девушкой. Каждая пара фар любопытно поглядывала на студентку, запоминая где-то в своей железной памяти её плавную походку и ухоженную женственную внешность. Девушка же спокойно шагала между автомобилями, тихо постукивая низкими каблучками туфель об асфальт. Она медленно прошлась взглядом по металлическим корпусам, частично отражающим хмурое окружение, словно оценивая целостность поверхности и красоту их оттенка. Среди целого сборища неизвестных карет Джулиет распознала и родных железных коней. Старички, засевшие в памяти маленькой девочки, с любовью смотрели на повзрослевшую девушку своими выключенными круглыми фарами. Студентка мягко улыбнулась, а в уставшем от бесконечной учёбы сердце проскочил заряд, вызванный тёплыми воспоминаниями. Хоть что-то в обновлённой год назад парковке осталось неизменным. Преодолев стоянку, Джулиет ступила во двор. Птицы здесь пели тише, чем в районе, в котором последние шесть лет проживала девушка. Холодный еле различимый туман опустился на широкую местность, окутывая своей бесчувственной пеленой одинокостоящие прямые деревья и небольшую детскую площадку с низенькой горкой, двумя качелями и квадратной маленькой песочницей. Зелень в этом месте покрылась апатичной пылью и прочувствовала всю злость грозного ледяного ветра, иначе серость травы и листьев в редких кронах с синим морозным отливом невозможно было объяснить. Джулиет вскинула голову к небу. Надвигающийся на город закат отсюда можно было увидеть только через полупрозрачные щели между столпившимися над землёй облаками. Они закрыли своими дымчатыми телами неохватное алеющее полотно, не позволяя жителям попавших под тучи домов любоваться природным очарованием смены светлого дня на глубокую ночь. Холодный ветер зашелестел между листьев и забегал по тротуарам, задевая своими потоками выпавшие из всей гущи тёмно-шоколадные волоски, кончики ушей, кончик носа и порозовевшие щёки девушки. Студентка чуть встряхнула головой, прогоняя смело сбежавшие детские воспоминания из предназначенной им глубокой норы обратно на своё место. Джулиет обошла ближайший дом, к которому была пристроена широкая парковка и который за десятки лет покрылся бессмертной пылью не щадящего никого сурового времени. Он твёрдо стоял на своём месте, словно могучий великан, который с самого первого дня бесстрашно встал на охрану этого небольшого участка и теперь испокон веков успешно выполняет свою задачу без потерь. Однако, несмотря на всю грозность своего вида, от этого пятиэтажного дома всё также веяло знакомым теплом. Именно здесь девушка прожила большую половину своей жизни. Именно здесь она росла, училась писать и читать, считать на пальчиках, дружить, не обижать сверстников, не стесняться быть собой и дарить людям добро. Память без смущения стала показывать девушке разнообразные картины, которые она однажды запечатлела в голове. На той детской площадке Джулиет играла ещё тогда, когда не было той горки. Чуть раньше, на той стоянке, когда множество автомобилей находились вне района, девочка училась кататься на велосипеде, и Джулиет неоднократно царапала себе коленки, плача от щиплющей боли, но на следующий день всегда тащила отца вновь на улицу учиться кататься на этом непокоримом ею изобретении человечества. А отец только нежно улыбался и шёл следом за дочкой, не стесняясь поправляя девочку, если та совершала ошибки. А тут, на пустом пространстве, где росла пушистая зелёная трава, Джулиет запускала воздушного змея, которого они смастерили вместе с отцом и который удивительно восхитительно держался на воздухе даже лучше, чем покупные воздушные змеи других детей. Второй по счёту подъезд встретил девушку привычной картиной. Чёрная железная дверь скрывала внутренности дома от посторонних сомнительных личностей, которые неимоверно любили бегать по подобным местам. Над ней расположился навес с небольшим фонарём на углу, освещающим пространство в тёмное время суток. Потускневшие деревья унылыми ветвями тянулись к земле, словно уже потеряли надежду увидеть сегодня тёплое солнце над своими кронами. Ветхая деревянная простая лавочка, на которой сейчас даже маленькие дети боялись сидеть, до сих пор стояла на своём законном месте, не меняя его с того далёкого времени, когда Джулиет была ещё ребёнком, а жители здесь были гораздо моложе. Грустная улыбка всплыла на губах. Сладкое тепло родного места проникло во встревоженную душу, разбавляя своими бархатными волнами поселившийся в душе туман. Звякнув отдельной связкой ключей, принадлежавшей только этому пятиэтажному дому, девушка отворила тяжёлую дверь и вошла внутрь. Тусклые холодные стены и мигающая время от времени потолочная лампа выгоняли чужаков из подъезда, наводя легкий ужас на всех тех, кто прежде тут ни разу не бывал. Железные дверцы почтовых поржавевших в углах ящиков были плотно прикрыты, но не заперты. Сюда давно не переезжали незнакомцы, а жители дома прекрасно знали друг друга в лицо и по имени. Все тут были друг другу родными, хоть Джулиет за свои первые семнадцать лет, к её сожалению, не запомнила даже и половины "большой семьи". Но доверие к незнакомым родным было такое же, как и к знакомым лицам, проживающим в этом доме. Даже не помня большинство в лицо и по имени, девушка всегда здоровалась и общалась с жильцами, а в памяти в это время всплывало размытое очертание. Как-никак, подсознание знало их всех. Только девушка общалась с кем-то чаще, а с кем-то — гораздо реже. Поднявшись по ступеням на небольшую площадку, где ровным рядом расположились двери первых квартир, девушка свернула налево, ставя ногу на первую ступеньку каменной лестницы. На этапе постройки здания в план лифт не входил, поэтому жильцам приходилось использовать ноги, чтобы добраться до своего жилья. Впрочем, пятиэтажному дому лифт был и не особо нужен. Да и жители верхних этажей вовсе не жаловались на отсутствие подвижной кабины. Считали подъём неким небольшим занятием спортом, который тренировал их мышцы на ногах. Пропустив несколько лестничных пролётов, девушка взобралась на четвёртый этаж и остановилась напротив кожаной двери. Железная небольшая табличка с выгравированным на ней номером квартиры пригласительно сверкнула под светом тусклой лампы в дальнем углу общего коридора. Рёбра сжались, волнение перед долгожданной встречей осело нестихающей дрожью в груди. Радостная улыбка раньше времени напрягла порозовевшие от колкого ветра щёки, а нетерпеливые пальцы скорее нажали на маленькую кнопку звонка, чьё пение девушка услышала изнутри. Тишина продолжалась несколько секунд до тех пор, пока со стороны железной ручки не послышался шум замочного механизма. Дверь с тихим скрипом отворилась, и девушка прижмурила сверкающие белыми звёздочками счастливые глаза. Показавшийся в проёме мужчина зрелого возраста и крепкого телосложения в серой родной майке и тёмных штанах одарил студентку сияющей широкой улыбкой. — Джулиет, дорогая моя, — ласково проговорил хозяин квартиры, открывая дверь шире и впуская девушку внутрь. Джулиет плавно перешагнула порог. — Привет, пап. Девушка остановилась на прихожем тёмно-сером коврике и хотела снять твёрдые лакированные туфли, но мужчина не пожелал больше ждать и обхватил девушку в тёплые крепкие объятия, ловкими пальцами быстро повернув замок в двери, будто молодая особа могла удумать сбежать из квартиры. Джулиет обняла отца в ответ, позволяя оставшемуся запаху мужских духов забраться в нос и в душу, а приятной атмосфере родительского дома полностью заполонить сознание, вытесняя прочь тяжёлый туман рождающихся с каждой минутой тревожных мыслей. Мужчина с пшеничными короткими уложенными волосами ласково поглаживал дочь по хрупкой спине, распределяя бескрайнюю отцовскую любовь к родному ребёнку по всему изящному позвоночнику, нежно поцеловав девушку в тёмную макушку перед тем, как выпустить студентку из своей мягкой хватки. Джулиет зажмурила от тёплого удовольствия глаза и неохотно отстранилась от мужчины. Со стороны послышались тихие шаги, приближающиеся к входной двери. — Наконец ты дома, — мягкий женский голос согрел воздух своей доброжелательностью. Джулиет открыла глаза и увидела женщину среднего возраста. Она носила на себе все те же вещи, что и носила несколько лет назад, неосознанно запечатлевая в памяти ребёнка домашние образы матери. Сегодня женщина была одета в пыльно-розовое платье чуть ниже колена с разросшимися по всей приятной ткани незамысловатыми узорами. Тёмные кофейные волосы были собраны с низкий беспорядочный пучок, закреплённый лавандовой атласной лентой, а добросердечные ореховые глаза устало, но с любовью глядели на дочь, принимая повзрослевшую девочку обратно в родные стены. — Привет, мам, — улыбнулась девушка и оказалась в бархатных женских объятиях. Джулиет не была похожа на своих родителей, что постоянно удивляло не только её, но и окружающих людей. Она глядела на других детей и их родных и всегда находила сходства. Нос, форма губ, брови, глаза, цвет волос или форма лица, — что-то да всегда совпадало с одним из родителей. А в себе она никогда не находила сходств. Единственное, что являлось небольшим утешением для маленькой девочки: похожий цвет её волос с цветом волос матери. Но даже этого было недостаточно, ведь совпадал цвет волос не только с родительским, но и с другими детьми, но их же нельзя было назвать своими родственниками. Дети порой спрашивали Джулиет об этом, и девочка только пожимала плечами. Сначала её, как ребёнка, не интересовала эта тема, и проблема терялась где-то среди желания часами играть со сверстниками и веселиться, но, повзрослев, девушку этот вопрос стало сильно беспокоить. В двенадцать лет она успела себе надумать, что на самом деле её приютили и это были не её родные люди, которые превосходно скрывали факт удочерения. В порыве тревожных чувств она готова была сбежать из дома и отправиться на поиски своих настоящих родителей, но мозг каждый раз не давал плану сбыться. Даже сотни раз видя в своих глазах свидетельство о рождении, а не об удочерении, душа неоднократно на протяжении следующих несколько сомневалась. Но во время усердной подготовки к финальным экзаменам в старшей школе все подозрения внезапно испарились и пропали навсегда, освобождая место для нужных знаний и верных мыслей. И тогда девушка перестала волноваться насчёт своего происхождения. Родительское тепло разлилось согревающими ручьями от сердца по всем органам тела, а тёплые стены обволокли семью бархатным одеялом любви и преданности, сплетая их сердца единой нитью. Как же приятно возвращаться туда, где тебя всегда ждут. Мать, добившись объятий, которые так хотела заполучить ещё со дня последнего уезда дочери, отпустила девушку и позвала её на кухню. Джулиет с благодушной помощью отца сняла с плеч ореховое пальто, оставила у входа свою обувь, повесила сумку и тканевый пакет с белоснежным халатом внутри на свободный крючок и прошла следом за женщиной. В небольшой комнате, обклеенной кремовыми обоями с пышными цветами и освещённой мягким уютным светом от небольшой резной потолочной люстры, посередине стоял тёмный стол. На нём, украшенном белой скатертью с кружевным краем, расположились три плоские тарелки с ароматным мясом в них, а в самом центре по-царски разместилась стеклянная глубокая миска со свежеприготовленным салатом, который Джулиет так обожала есть в летнюю жару: салатом из огурцов, помидоров, кусочков моцареллы и масла. Мужчина и девушка сели за стол, занимая свои места, а женщина остановилась у верхнего дубового шкафчика и достала из него закрытый тетрапак с яблочным соком. Открыв упаковку, мать начала разливать напиток по стеклянным гладким стаканам, которые женщина имела привычку доставать только по праздникам. Неудивительно, что и этот приезд дочери стал для зрелой пары настоящим важным событием, ведь последний раз они видели девушку только на Новый год, когда дочь приезжала к ним с ночёвкой. — Как дела в университете, Джули? — спросил внезапно отец, зацепившись своими серыми добрыми глазами за девушку. — Пап, ну я же просила меня так не называть, — наигранно по-детски обидчиво проговорила студентка, устало закатывая глаза. Отец мягко посмеялся. — Прости, милая. Всё запомнить не могу, — извинился мужчина, откусывая первый кусок сочного стейка, приготовленного его же руками. Джулиет только покачала головой с лёгкой улыбкой на губах. — Почему ты не любишь, чтоб тебя так называли? — спросила мать, ставя полный соком стакан рядом с тарелкой дочери. — Спасибо, — Джулиет коротко поблагодарила женщину за поставленный рядом напиток. — Потому что люди его постоянно произносят так, словно насмехаются надо мной. Словно я для них какая-то служанка, а они богачи, которым я служу. Девушка стала корчить мордочки, повторяя писклявым голосом такой вариант произношения своего имени. Отец тихо посмеялся с глуповатых кривляний дочери, а женщина отвернулась к шкафчику снова, взяла в обе руки полные стаканы и аккуратно поставила один рядом с тарелкой мужчины, а другой — со своей. — Я с друзьями даже не откликаюсь на это имя, — продолжила она. — Отучиваю так людей называть меня "Джули". — И как, работает? — усмехнулся отец, проглотив кусочек ужина. — Не всегда, но я стараюсь, — скромно хихикнула Джулиет. Женщина уселась на своё место, а мужчина жадно откусил второй кусок. — Если ещё захочешь сока, бери и наливай, — добавила она, поправляя собравшееся в складки на своих коленях платье. Джулиет только кивнула и, ловко закатав рукава чёрной водолазки, потянулась к салату. — Так, всё-таки, как дела? — спросила мать, беря в руки ножик и отрезая небольшой кусочек от целого стейка, который нацепила на вилку, и положила себе в рот. — Всё хорошо, — поверхностно ответила Джулиет, хватая крепче держало ложки и маленькими порциями кладя салат в свою тарелку. — Что нового? Как идёт подготовка к сессии? — подключился к разговору отец, когда дожевал и проглотил часть блюда. — Ну… Внутри что-то неожиданно перемкнуло. Сказать или не сказать? Родители уставили вопросительный взгляд на девушку. Волнение заметалось по груди бешеным зайцем, стукаясь о дрожащие рёбра, а в глазах на секунду потемнело. Сказать или не сказать?.. Сказать или не сказать?! — Я готовлюсь постепенно. Не сказать. Родители скептически сузили глаза. — О чём-то ты умалчиваешь, дочурка, — спокойно проговорил отец, очередной раз откусывая огромный кусок сочного мяса, пока девушка накладывала в свою тарелку порцию блюда, с любовью приготовленного родными людьми. — Да, Джи, — влилась в разговор мать, наблюдая за изящными девичьими руками, что перекладывали салат из одной тарелки в другую. — Что-то случилось? Заинтересованный, но в то же время с нотками волнения женский голос заставил сознание сопротивляться. Джулиет уткнула ложку в глубокую тарелку с салатом и, не поднимая взгляд со стола, нацепила на конец вилки огурец с помидором и закинула себе в рот. Хоть родители и не являлись теми личностями, от которых девушка бы прятала даже самые маленькие секреты, как обычно делают все дети, но о таком своим родственникам говорить точно не стоило. Но если сейчас студентка не расскажет правду, родители будут донимать её до тех пор, пока не вытрясут из неё все подробности произошедшего. В этот же момент Джулиет моментально пожалела, что замялась, и дала себе в качестве наказания мысленный подзатылок. Но деваться было некуда. Лучше уж сказать правду, которая отцепит свои кривые когти от больного сердца, чем ложь, которая повесит длинную лапшу на уши родных, а правда под прикрытием продолжит рвать стенки чувствительного человеческого насоса. Девушка вздохнула и оперлась щекой о кулак левой руки, ведя краем столового прибора по ароматной поверхности стейка, нежным помидорам и твёрдым огурцам другой. — Да, случилось, — робко проговорила она. Сказать. — Что же случилось? — серьёзно пробормотал с полными щеками мужчина, тщательно прожёвывая огромный кусок ужина. Джулиет уставила взор в стол, прекращая двигать правой рукой. — Я просто тут подумала... Интригующая тишина на секунду повисла над столом. — Может, мне поучаствовать в поисках убийцы? Родители напряжно переглянулись. Хоть выражение их лиц и не сильно изменилось, но шок точно прошёлся мелким током по их телам. — Зачем? — непонимающе спросила женщина, прекращая отрезать ножиком часть стейка и чуть наклоняясь к девушке. Джулиет перевела взгляд на мать, встречаясь с её ореховыми глазами, которые безмолвно требовали со студентки чёткого ответа, а потом вновь опустила взор на стол. — Ну, просто открыли набор желающих поучаствовать в поисках этой твари. Ну а я, к тому же, медик. Может, я смогу чем-то помочь, — тихо ответила девушка. Сказать. Но немного исказить. — И чем же ты сможешь помочь? Джулиет сжала вилку в руке. — У меня во дворе висел плакат с информацией о том, что пропал ребёнок. У меня же подруга детектив, и я с ней обсудила это, и она сказала, что в её команде предполагают, что именно у этого убийцы ребёнок. Родители внимательно слушали пояснение Джулиет, пока та пыталась как можно быстрее придумать несуществующую историю и как можно правдоподобнее её рассказать, чтобы наконец выпустить наружу засидевшуюся в теле тревогу. — Ну а на поиски нужно много людей, и из воздуха их просто так не возьмёшь. И поэтому я подумала: почему бы мне не предложить свою помощь в качестве добровольца? Зрелую пару такой ход мыслей явно не устроил, что выразилось в строгом сведении бровей к переносице и родившемся хмуром огне в глазах обоих супругов. Сердце забилось быстрее. "Чёрт побери, ну зачем же я сказала?" — звонко провыл внутренний голос в голове. Напряжённая тишина окутала кухню. — Дочь, не стоит, — первым голос подал отец. — Да, дорогая. — Джулиет повернула голову на мать, — лучше не стоит. Незачем тебе участвовать в этих опасных поисках. Джулиет коротко кивнула, поджав губы. Волнение немного рассеялось, а тело расслабилось, когда уши услышали довольно спокойный ответ от родных людей. Этими словами девушка пыталась доказать и самой себе, что совершённый ею поступок был верным. Однако противное чувство вины до сих пор прочно сидело в недрах души. — Это опасно для тебя, — заговорила вновь женщина. — Да и дело не твоё. Они найдут этого ребёнка и поймают убийцу и без твоей помощи. Джулиет прикрыла глаза и на секунду задержала дыхание. Раздражение коротким замыканием пробежало по шее, позвоночнику и голове. — Поэтому тебе не стои- — Я уже поняла, что лучше не стоит соваться в это дело, — сдержанно прервала женщину девушка, откусывая очередной кусок ужина. Мать на секунду замолчала, а потом всё равно подала голос. — Дорогая, я же о тебе беспокоюсь, как и твой папа. Жена косо посмотрела на мужа, который под пристальным взглядом утвердительно кивнул. Студентка поскорее дожевала кусочек мяса, чтобы сказать своё слово. — Я всё понимаю, но не всю же жизнь за мной следить. Вы буквально следите на каждым моим шагом! Джулиет спокойно развела руками, а женщина перевела взгляд на девушку. — Дочь, ну мы же беспокоимся, — ввалился в беседу отец, взяв в руки стакан сока и делая небольшой глоток сладкого напитка. — Я могу понять, за ребёнком следить надо в детстве, когда он совсем глупый. Но во взрослом возрасте у меня своя жизнь. Я сама могу решить проблемы, сама за себя постоять, сама решать, куда мне лезть надо, а куда не надо. Джулиет выражала душевный крик сдержанно, не переходя тонкую черту, после которой прекрасный вечер мог бы превратиться в большой скандал между двумя поколениями, если студентка сказала бы что-нибудь лишнее. — И я просто спросила вашего мнения, и поняла, что лучше в эту муть не лезть, — подвела некий итог девушка и замолчала, кладя в рот очередную маленькую порцию салата. И сейчас Джулиет не пожалела, что затронула эту тему. Мозг давно ощущал такое пристальное внимание к своей персоне, что очень не нравилось сердцу. Безусловно, забота и внимание нужно, но порой казалось, что родители перегибали палку, которую не стоило перегибать ни с каким человеком. Однако родители, казалось, даже не злились. — Ладно, милая, не сердись, — ласково проговорила мать, смягчая острые углы разговора. Мужчина согласно кивнул. — Да. Прости нас. Мы не хотели, чтоб для тебя это звучало так, будто мы постоянно тебя контролируем, — добавил отец, доминая кусочек огурца. Джулиет тихо вздохнула и легонько улыбнулась. — И вы меня простите за такой внезапный выговор, — виновато проговорила она. Родители одарили девушку нежными улыбками. Однако в воздухе до сих пор чувствовалось заряженное напряжение, которое исходило от двух взрослых людей. Женщина плавно перевела тему разговора, во время которого Джулиет успела рассказать о том, как за полгода один её однокурсник, у которого мозги до сих пор почему-то не встали на место, подкладывал своим друзьям подушку-пердушку, и как громкий звук заставлял других ребят хохотать до слёз, а жертву недоумённо осматривать хихикающий народ, а потом, распознав зачинщика, незаметно подкладывать шутливую штуку под зад виновнику в качестве мести. Рассказывала о том, как на Новый год вся молодёжь объедалась мандаринами и как аллергики ругались на тех, кто чистил цитрусы в аудиториях. Это время в университете прозвали "временем мандариновых воришек", которые незаметно стаскивали сладкие фрукты у своих знакомых и друзей. Рассказывала о том, как разгуливала весной по парку в центре города, где случайно встретила Майкла около кофейни и продолжила свою прогулку уже вместе с другом. Женщина привычно пошутила про то, что ждёт скорейшей свадьбы своей дочери с этим хорошим парнишкой, отчего девушка только оскорблённо надувала губы и скрещивала руки, а родители заливались смехом. Рассказывала о смешных подколах на первое апреля, о скромном, но таком приятном сюрпризе на её день рождения и многое, многое другое. Время текло быстро. На тихо тикающих часах с позолоченным маятником, висевших в коридоре, уже перевалило за семь вечера, а за окном на город плавно находила тёмно-фиолетовая чернота, выгоняя с бескрайнего полотна неба коралловые мазки и заменяя их собой. Джулиет надела на свои плечи ореховое пальто и перекинула через голову кожаную сумку. Родители стояли у входа, прижавшись друг к дружке и пробегаясь по макушке и узенькому стану девушки огорчённым взглядом. — Приезжай почаще, Джи, — с нотками печали в голосе проговорила мать, держа под руку своего мужа. — Я стараюсь находить время, мам, — добродушно улыбнулась девушка, проворачивая замок и отворяя тяжёлую дверь, ведущую в общий прохладный коридор. Женщина мягко положила свою ладонь на локоть Джулиет, разворачивая студентку к себе. Девушка поняла немой намёк и в ту же секунду окунулась в объятия зрелой пары, что прижимали её хрупкое тело к себе, защищая своими спинами девушку от удушающих детское сердце проблем взрослой жизни. Получив пару ласковых поцелуев в макушку, девушка на прощание одарила родителей милой улыбкой, которая, по мнению супругов, не изменилась с детских лет, развернулась и перешагнула порог квартиры, тихо прикрывая за собой дверь. Впереди ждала продолжительная поездка домой и спокойная ночь, во время которой студентка планировала забыть про спутанные в огромный ком высасывающие все силы мысли и проснуться утром с пустой головой.

***

Автобус довёз Джулиет до нужной остановки. Тьма за сорок минут поездки успела накрыть широкий холст нежного неба своим мрачным полотном. Звёзды потихоньку высыпались кучками на необъятный небосвод, освещая небольшой городок своим белоснежным ласковым свечением, выступая в качестве охранников человеческого народа. Во главе их огромной армии на тёмный холст вышла и предводительница Луна, наблюдая за жизнью ночной стороны города. Джулиет на миг остановилась и вскинула голову. Деревья и здания пропали из виду, и перед глазами предстало только необъятное ночное небо. Звёзды, поймав на себе заворожённый взор девушки, засверкали ярче, пульсируя своими белыми тельцами на тёмном полотне глубокого цвета индиго. Маленькие друзья, которых город мог видеть только ночью, рвались сказать что-то очень важное, изо всех сил пытались передавать послание с помощью коротких подмигиваний, чередующихся с долгим ярким блеском. Но ни одному человеку пока не удалось точно понять звёздный язык свечений. Сколько в истории астрологов и мудрецов пытались разгадать знаки далёких приятелей, но ни один из них за всё время существования человечества так и не создал верного варианта языка. Загадка, длящаяся веками, до сих пор продолжает раскрываться высококлассными специалистами. Однако, если быть честным… люди сейчас стали гораздо ленивей, чем несколько столетий назад. Пока предки не спали днями и ночами, стараясь разгадать небесные секреты, их потомки с каждым веком всё больше продолжают забивать на тёмные тайны бескрайнего звёздного неба, предпочитая зарабатывать на лживых гаданиях и глупых людях, чем на невероятных достижениях, которые с большей вероятностью в настоящее время никто не оценит. И Джулиет ненавидела человечество за беспричинное изгнание волшебства из людского мира и царствование в народе только доказательной науки, которая беспощадно выбивает все краски из и без того скучной однотипной жизни. Девушка, огорчённо вздохнув, тихо зашагала по ровному тротуару, порой вглядываясь в большие мрачные тени, что оставляли от себя деревья или здания. Время не было столь поздним, чтобы молнией бежать домой, сверкая на пути пятками, но опасаться всё равно стоило. Убийца мог быть где угодно. Без происшествий добравшись до железной двери, Джулиет раскрыла сумку и стала искать вторую связку ключей, которая принадлежала этому пятиэтажному дому. Прошерстив все внутренности от и до, девушка не нашла нужную вещь. "Мать моя женщина…" — нервный голос молниеносно пронёсся через череп. Сердце нервно сжалось. — Убийца, ты тут?.. — робко подала голос девушка, понимая встревоженные глаза на окружающие подъезд деревья. Звуки ночных единичных сверчков внезапно смолкли, погружая пространство в гробовую тишину. Вдалеке предупреждающе прокаркал ворон. — Да, я тут.