Азарт. Любовь. Игра.

Ты мой древний Рим, Ты Венера, а я Марс, Дай мне растворится Дай утонуть в тебе. Первая игра была в самом разгаре, взгляд Ки-Хуна был прикован к экрану, на котором происходила безобидная на первый взгляд игра, "Тише едешь-дальше будешь". Ну кто в такую в детстве не играл? Да только проигравшие действительно выбывали, с этого мира. Ки-Хуну нравилось это зрелище. Голова была откинута назад, слева экран показывал безобидную на первый взгляд игру. Мужчина почти безумными глазами смотрел в него, наблюдал, впитывал все чувства игроков, замечал лица полные ужаса и безысходности, через секунду падающие на песок. Ки-Хун вскрикивает от резкой боли, пронзающей плечо, он с большим разочарованием перевёл взгляд, понимая что пропустит сменяющееся лицо ужаса на ничего не выражающееся и упустит как это тело бездыхано упадёт на песок. После чего зло шипит на слишком сильно укусившего Ин Хона. Кусаться всегда была прерогатива Ки-Хуна, но тот был слишком увлечён наблюдением за первой игрой. Каждый год игры начинались с неё, но за пять лет наблюдений не он потерял и капли интереса к ней. Как минимум 70 игроков выбывали, 30 из них из-за паники, остальным - не повезло. Ин Хо это не нравилось, когда начинались игры, Ки-Хуну становилось плевать на всё кроме них. В такие моменты ему хотелось остановить их, закрыть раз и навсегда, самому выйти и всех перестрелять, что бы никто не смел забирать внимание его Ки-Хуна. Джи-Хун шипит на Ин Хо за этот грязный выпад, но он пропускает это мимо ушей, грубо впиваясь в нежные губы мужчины перед собой, проникая в открывшийся от изумления рот. Сколько раз они бы не целовались, а Ки-Хун как в первый раз удивляется его напорости, но быстро перехватывает инициативу, стараясь побольнее укусить за губу, слегка оттягивая её, не стараясь причинить какой-то существенной боли, но что бы второй точно почувствовал. Руки Ин Хо блуждают по влажной спине Ки-Хуна, осматривая её ими, уже заранее зная где найдёт небольшой шрамик, а где стоит надавить что бы почувствовать рёбра. Слегка раздражённый Ки-Хун, не прекращая поцелуй, возвращает взгляд на экран, на котором разворачивается кровавое зрелище, оставалось четыре минуты, хотя одна шла как целый час, Джи-Хуну это определённо нравилось, в отличи от Ин Хо, которому в буквальном смысле приходилось зубами обращать внимание мужчины на себя. Проходит ещё одна минута, взгляд Ки-Хуна полностью отдан игре, как и его мозг. Ин Хо от этого только фыркает, после чего берёт рукой подбородок мужчины, и слегка встряхивает его что бы уж точно привлечь внимание. Ки-Хун нехотя, больше вынуждено, переводит взгляд с экрана на Ин Хо, который второй свободной рукой убирает с его лба прилипшую прядь волос, а затем заговорщическим голосом, так свойственным для него, произносит: —Я хочу что бы ты смотрел только на меня. Ки-Хун приближается к уху напротив, опаляя его горячим дыханием произнося: —Я целый год смотрю только на тебя, дай мне насладиться зрелищем игры. А затем слегка прикусив верхнию часть уха, отстраняется, а на губах улыбка, такую которую может видеть только Ин Хо, в ней скрыто всё безумие, вся любовь, весь характер Ки Хуна. Чуть вытяни руку или же просто открой немного шире глаза, и весь Джи-Хун будет как на ладоне. Но это может видеть только он, и только от одной такой мысли он до безумия возбуждался. Не только физически, но и морально. Ки-Хун его человек. Он им стал ещё когда Ин Хо увидел его в такой же игре которая разворачивалась на большом экране прямо перед ними, только Джи-Хун тогда этого ещё не знал. Теперь и Ин Хо знает что он принадлежит одному конкретному человеку, они оба принадлежат друг другу. Ни что их не разлучит. Они связаны. —Я хочу сыграть в игру. Как гром среди ясного неба, эхом по комнате в которой слышно лишь дыхание обоих, разносятся слова бывшего игрока. Ин Хо не придаёт им никакого значения, проникая пальцами под брюки. Он оглаживает ими бедро мужчины, медленно подбираясь к паху, при этом выциловывая правую часть рядом с ухом человека перед собой, не пропуская не миллиметр кожи, после чего легко спрашивает: —И в какую же? Он надеется услышать какую-нибудь интересную идею, которая явно разнообразит их секс, хотя заниматься им перед экраном, где умирают реальные люди в реальном времени, уже ничего такое разнообразие. Но слышит это совершенно не то, что ожидал, и его пальцы останавливаются, а лицо серьёзничает. Ки-Хун только кивает в сторону экрана, на котором расстреливают не везунчиков которые шевельнулись. И как бы Ин Хо не надеейдся, что имелось просто сыграть в это с ним, а именно "тише едешь-дальше будешь", но нет, не заметить каким взглядом он смотрел на игру было нельзя. Ки-Хун хотел сыграть. Со всеми. Как игрок. —Нет. Спокойно, даже слишком, говорит Ин Хо, сразу отрезая все попытки Ки-Хуна уговорить его. Но кто Джи-Хун такой что бы останавливаться на таком ответе. Поэтому он просто качает головой, лукаво улыбаясь, наклоняет голову ближе к лицу Ин Хо, а затем ведёт его в сторону уха и опаляет кожу горячим дыханием, почти одним губами говоря: —Я хочу сыграть. В этот момент Ин Хо уже знает. Он проиграл. Этими тремя словами он словно говорит: "Я сыграю. Хочешь ты этого или нет. Твоё мнение в этом вопросе не учитывается." Три точки, три предложения и два утверждения. Когда говорил ему несколько секунд назад что хочет сыграть, он уже заранее знал, он будет играть. Сыграет чего бы ему это не стоило. Ин Хо хочется застонать в голос, но только глухо смеётся, а губы расплываются в улыбке, произнося почти шёпотом, но по ощущениям это слышат все. —Хорошо. Одно слово, дающее согласие на все последующие действия Ки-Хуна. Тот же только расплывается в своей безобидной улыбке и целует Ин Хо в щёку, чего-то ждя. И Ин Хо прекрасно знает чего он ждёт, поэтому быстро просит принести в комнату, в которой он сейчас находится, один комплект одежды. Его приносят через тридцать секунд. Комплект одежды был под номером 456. Это могло показаться иронично, но Ин Хо хочется на это закатить глаза, как он и думал, этот номер пустовал. Ки-Хун серьёзно настроен и у него большие ожидания на эту игру. А Ин Хо точно не будет скучно. Взяв одежду, он передал её Ки-Хуну, который сразу начал переодеваться в неё. Кто бы что не говорил, а никто ничего не говорил, но Джи-Хуну шла эта форма. До конца первой игры оставалась минута. Ки-Хун целует Ин Хо в щёку, после чего выходит из комнаты направляясь по уже знакомым коридорам, что бы смешаться с толпой и войти в комнату будто он с самого начала был с ними. Уже зайдя в комнату он садится на кровать под свой номер, оглядываясь, никого интересного не заприметив он стал ждать, к огромному для себя сожелению он знал все игры, которые будут здесь, но это не отменяет факта интереса к ним. Погружённый в свои мысли он не сразу заметил собравшихся игроков, которые возмущались тем, что их товарищи погибли, но Ки-Хун знал, стоит только прийти квадрату и объявить составляющую ныне сумму, так половина вопящих сейчас что бы их всех выпустили, быстро переобуются. Он это уже видел, причём, два раза, и это только когда он находился здесь как игрок. И всё случилось как он и предполагал, но затянулось даже больше чем он ожидал, впрочем, одна десятая точно вылетит на следующей игре, так смысл переживать? Они сами выбрали такой путь. Кто-то умный вспомнил о третьем правиле. "Если большинство захотят, то игру можно прекратить." Им предоставили такую возможность и что вы думаете? 280 было против выхода, а 67 за продолжение, даже как-то слишком мало. 456 отвернулся и прикрыл глаза, слегка улыбнувшись в воротник кофты. "Это будет интересная игра".

***

Слева, в двух кроватях от Ки-Хуна, расположилось четыре человека, которые обсуждали игры. Молодая девушка была будто не в ней, чужая. Её плечи подрагивали снова, а взгляд она всё пыталась отвести от человека на не такой уж и дальней кровати, но не получалось. Как хорошо, что он её не видит. —Ты как? — спрашивает женщина среднего возраста под номером 037, положив ладонь ей на плечо, слегка поглаживая. Ка Ён вздрогнула на такое прикосновение, а после буркнула что-то вроде: "Всё в порядке". Но женщину перед ней это не устроило. —Я же вижу что то не так. Ты всё время останавливаешь взгляд на том мужчине. Кивком головы она указывает на него, но не успевает продолжить, потому что вмешивается другой человек. —Он что-то сделал тебе? Ты его знаешь? Говори, мы обязательно разберёмся. Это был парень, старше её на года три-четыре, его номер был 098. Он говорил утвердительно, так, подползя к ней ближе, он начал гладить её по голове. Ка Ён не нравилось такое внимание, но она переживала что 098, или 431, ещё один человек из их импровизированной компании, что-то сделают с ним, поэтому вздохнув, она тихим голосом произнесла: —Это мой отец. Парень и женщина удивлённо уставились на неё, а Ка Ён от такого неуместного внимания хотелось расплакаться, она и так переживала что увидела отца здесь, да и теперь она считала себя предателем, потому что проголосовала за нолик, а все остальные из пяти человек - за крестик. Она ещё сильнее вцепилась в коленки и опустила на них голову, закрывая лицо короткой чёлкой. —Отец - это очень важно, тем более здесь, поговори с ним. Начала тихо женщина, собираясь подняться что бы в случае чего помочь встать девушке, но она вцепилась ей с спортивные штаны, и глазами загнаного зверя посмотрела на неё, а затем почти шёпотом произнесла: —Не говорите ему ничего, пожалуйста, он не знает, что у нашей семьи долги, и не хочу что бы он знал. —Но он в любом узнает о тебе, увидит. —Значит я хочу оттянуть этот момент до последнего.— шепчет она, поднимая голову и молящими глазами смотрит на женщину с парнем, а затем переводит взгляд на мужчину под номером 431, который лишь вздохнул, а после отвёл взгляд. Ка Ён хочется спросить что не так, но она сдерживается. —Ладно, но постарайся с ним всё таки поговорить.— говорит женщина держа руку на её коленке, а парень лишь лохматит ей волосы, из-за чего ободок слегка съезжает в бок. Ка Ён улыбается им своей лучезареной улыбкой, которой умеет улыбаться только она, как бы благодаря их за всё, что они для неё успели сделать за короткое время, которое их компания успела провести вместе.