Моя Римская империя:Тот, кто живет в моей голове

Когда я решил вернуться в Игру, я знал, что делаю это не ради эксперимента или очередной проверочной миссии. Я шел туда ради него. Ради Ги-хуна. Игрока, который не выходил у меня из головы с тех самых пор, как он впервые пересек порог этой арены. Псевдоним "Ён Иль" — слишком добрый и наивный человек, чтобы вызывать подозрения.Я сыграл эту роль слишком легко, ведь время сделало меня не только жестоким, но и хорошим актером. Теперь я стоял рядом с ним, с Ги-хуном, словно случайность свела нас вместе. Я был его союзником, его слабым звеном, за которым нужно было следить и которого он должен был защищать. И я использовал это. Каждая секунда рядом с ним была испытанием. Когда он присаживался рядом, я чувствовал, как тепло его тела пробивается сквозь расстояние, как дыхание улавливает ритм моего. Я жаждал большего. Хотел ощутить биение его сердца, прикоснуться к его коже, почувствовать запах. Это было нечто, что я не мог объяснить словами. Он говорил со мной так, как будто я был обычным человеком. Его улыбка, усталая, но искренняя, заставляла меня забывать обо всем, что я знал. Ги-хун доверял мне, даже несмотря на то, что мы находились в мире, где доверие могло убить. Но не все шло гладко. Игрок 390, Чжун Бэ, раздражал меня больше, чем я мог признаться даже самому себе. Он был слишком дружелюбным, слишком общительным, и слишком часто пытался помочь Ги-хуну. Каждый раз, когда его рука касалась плеча Ги-хуна или он обнимал его за спину, я чувствовал, как жгучая ненависть поднимается во мне. Во время одной из пауз Чжун Бэ снова подошел к Ги-хуну, похлопал его по плечу и что-то сказал, от чего тот рассмеялся. Я стоял неподалеку, стиснув руки так сильно, что ногти врезались в кожу. Я хотел оттолкнуть его, оторвать его руки от Ги-хуна, чтобы он больше никогда не смел прикасаться к нему. Это чувство ревности сжигало меня изнутри. Но я не мог позволить себе выдать свои эмоции. Всё, что мне оставалось, — это наблюдать. Ночью, когда участники засыпали, я сидел рядом с ним. Его ровное дыхание наполняло тишину, а я ловил себя на мысли, что хочу услышать его сердце. Хочу знать, для кого оно бьется. Иногда я протягивал руку, чтобы прикоснуться к нему, но каждый раз останавливал себя. Каждый его взгляд, каждый жест был прикован к тому, чтобы выжить. А мой взгляд был прикован только к нему. Я знал, что это больше, чем одержимость. Я любил его. И это убивало меня.