Один вопрос

Как ты меня любишь? Впервые спрашиваю я, пока он нависает сверху. Вокруг нас что-то взрывается, серебряный дым застилает обзор. Я слышу, как вода под мостом отчаянно бьётся о берега. Будто вода тоже нервничает.

Но

я вижу

только

его

карие

глаза.

Напоминают молочный шоколад, который я имела честь пробовать. Благодаря Силко и его связям. Я его попробую ещё? Я попробую тебя, Экко? Он молчит. И смотрит грозно-грозно. Впивается взглядом в мои голубые радужки, будто ища ответ не в себе, а во мне. А во мне

Паудер,

Паудер.

Мне назвать её имя в третий раз? Чтобы она появилась. Он видит её всегда и везде. Он не знаком со мной. Он не спешит ответить. И я жду. Скажи, что ненавидишь меня. Мне станет легче. Потому что ты не любишь меня — жалеешь. И плачешь внутри. Будто Паудер даст тебе знак, что она

во мне.

Её нет, Экко. Меня зовут Джинкс. Твоё проклятие. Экко, будь осторожен. Я опасна, когда ты окунаешься в прошлое. Потому что я тоже душой и мыслями

ТАМ.

«Не знаю», — гласит его ответ.

И я чувствую между нами недосказанность. Он хочет спросить что-то, но лишь ногтями скребёт по асфальту рядом с моей головой. Ты хочешь услышать Паудер? Она терзает стенки моей черепной коробки, выгрызает себе путь наружу. Чтобы увидится с тобой, Экко. Но Джинкс сильнее. Сильнее в мозгах.

Сильнее в движениях.

Сильнее в боли.

Джинкс знает, как сделать больно. Всем вокруг. Себе тоже. Мне больно, Экко. Помоги. Избавиться от мучений. От себя. Я достаю маленькую бомбочку из кармана шорт. Незаметно. Как обычно. Боль срабатывает тогда, когда её не ждёшь.

Я не ждала тебя тут, Экко.

Я ждала тогда. Когда ушёл Майло,

Клэггор,

Вай.

Когда ушла Паудер.

Сейчас поздно. Уходи. Твоя семья ждёт тебя. Меня тоже ждут. Моя лучшая подруга караулит меня по ночам. Её зовут Смерть. Она очень милая. Держит меня своей костлявой рукой, не давая споткнуться. Поддерживает, напевая на ухо:

«Ещё немного потерпи и Смерть свою смиренно жди».

Она милая, Экко. Но я не хочу, чтобы она дружила с тобой. Экко замечает тихий щелчок и в страхе отпрыгивает в сторону, напоследок бросив на меня взгляд…

Прощения?

Прощания?

Мы увидимся, Экко. Смерть говорит, что я живучая. Она ждёт меня в гости. Но она до ужаса жадна. Местечко мне ещё не приготовила. Говорит:

«Пострадай ещё».

И нас отделяет не только недосказанность. Нас отделяет моя Смерть. Метафорическая, живая. Догнала меня всё же. Неужели это всё? Всё не только для Паудер, но и для Джинкс. Всё для Экко, цепляющегося за прошлое. Всё для нас? Когда мы встретимся вновь? Ты же найдёшь меня ТАМ, куда я попаду? Ты же всегда меня находишь. Потому что тоже страдаешь. От меня.

Я. Я. Я.

Ты. Ты. Ты.

Паудер.

Джинкс — Экко.

Корабль

Под названием «Затонул, потому что пассажиры не успели сойти на берег».

Как ты меня любишь? Во второй раз спрашиваю я, когда Экко смотрит в мои розовые радужки, пока дирижабль быстро-быстро загорается. А он смотрит также грозно-грозно. Будто действительно ненавидит. Так убей. Не убивает. Стоит с пистолетом наготове, но я знаю, что пуль в нём нет. Он слишком влюблён. Хотя он и не может назвать причину. Я тоже. Глупо любить старую версию друг друга. Но мы, кажется, делаем это. Экко смотрит и молчит. Молчит и смотрит.

А потом спрашивает: «Ты в порядке?»

Я утвердительно киваю головой. И он уходит вслед за другими Поджигателями. Скрывается там, куда я не сунусь. Потому что боится не за себя, не за Поджигателей, а за меня. Боится, что я так и буду задавать и себе, и ему этот вопрос. Буду изводить нас ещё больше. Но мне хочется услышать, почему он меня любит. Как? Я не могу любить себя. Огонь медленно подкрадывается ко мне, и я не реагирую. Продолжаю стоять посередине полыхающего хаоса. Вокруг меня трупы. Скоро огонь подхватит их сухую кожу и спалит их кости дотла. Я жду, когда кончики моих косичек подхватят искру. И пару волосков подпаливает, но Экко успевает поднять меня к себе на ховерборд. Чёртов спаситель. Или чёртова Смерть, врущая мне, что ждёт меня? Не ждёт же.

«Совсем с ума сошла?» — слышу я голос Экко, пока он крепко держит меня под коленями и за талию.

Я хочу упасть. Но не хочу тянуть его с собой. А он пойдёт. Кто из нас сумасшедший? Он не приводит меня в место, где мне будет опасно. Он находит какую-то заброшку, прежде чем высадить меня на землю. Взглядом указывает на вход. Я вхожу. И понимаю, что он готовился к моему приходу. Для Зауна комната в каком-то заброшенном доме выглядит уютно и чисто. Он думает, я не достойна грязи? Он проходит к кровати, садится и хлопает по старому одеялу. Экко, я хочу, чтобы меня так пригласил не ты, а Смерть. Но я подхожу ближе. И сажусь ему на колени, а не как он хотел — рядом. Как ты меня любишь? Звучит уже в третий раз. И Экко снова смотрит мне в глаза. С жалостью. И с чем-то непонятным мне.

«Сильно», — наконец-то отвечает он.

Он обхватывает мою талию, притягивая ближе. Тёплыми руками ведёт по моей обнажённой коже. Согревая. Не давая упасть. Почему? Спрашиваю, отрываясь от его губ. Между нами тянется тонкая нить слюны. И он с затуманенными глазами шепчет: «Потому что я упал первее и сильнее тебя». Упал

Первее

Упал

Сильнее

Я сжимаю его щёки ладонями, приближая к себе, и снова сминаю его пухлые губы. Я хочу укусить. Оставить след на его тёмной коже. Хочу попробовать тебя, Экко. Но он действует быстрее. Долго ждал? Вытягивает верёвку из моего топа, и я чувствую, как топ ослабевает и сползает. Он кладёт мне руку на затылок, сжимая корни моих волос, и чуть-чуть тянет от себя. Открывает перед своим взором мою шею. И нежно касается влажными губами моей бледной кожи. Оставляет приятные синяки. А затем он падает на спину, и я оказываюсь сверху. Он снимает с меня топ и отбрасывает его в сторону. Я залезаю ему под майку, гладя его упругую кожу. Он сжимает мою грудь, пока я ногтями слегка царапаю его. Нам нужны секунды, чтобы разобраться с моими шортами и его штанами. Нам нужны миллисекунды, чтобы избавиться от трусов. Мягкий свет ламп ласкает нашу кожу. И кровать немного скрипит, когда я сажусь на его член. Он закрывает глаза, пока я привыкаю и задаю темп. Он шепчет тихо-тихо: «Люблю», гладя моё тело. Я двигаюсь быстро-быстро, потому что мои действия звучат сильнее слов. Я не умею говорить. Я не умею чувствовать. Я не понимаю ни себя, ни его в полной мере. Я отдаюсь моменту. И жалею об этом. Потому что момент перестаёт быть важным. Это мимолётное спокойствие души. Он не думает о моментах так, как я. Он хрипло стонет, сжимая в руках мои косички. Я поджимаю губы, пытаясь сдержать стоны. Ему хочется их слышать — я вижу по его глазам, полным возбуждения. Но что-то сдерживает. Я хочу, чтобы он продолжал видеть во мне врага. Со мной ему будет хуже. Моя лучшая подруга ждёт только меня. Не хочу видеть его любовь ко мне. Не хочу чувствовать его влажные поцелуи, его тёплые, сильные руки на моей груди и талии. Я хотела слышать ответ на тот вопрос? Если задавала — хотела. Но сейчас я не была уверена. Экко видит мою перемену настроения. Тянет на себя, взяв меня за предплечья. Моя грудь касается его оголённой кожи. Между нами так жарко. Но мне так холодно в душе. Кого ты любишь? Шепчу я, не отдавая себе полный отчёт. Он жадно входит и выходит из моего влагалища, обнимая за талию и прижимая ближе, будто боясь отпустить. Перенял инициативу. И тихая, непрошенная слеза падает из моего глаза, стекая по шее Экко на одеяло. Розовым пятном растекается слеза на ткани.

«Тебя», — отвечает он, закрывая мне рот поцелуем. И я отвечаю.

А в голове…

Паудер — Джинкс.

Джинкс — Паудер.

Кого ты выберешь?

Одна — слабачка, а вторая — убийца.

Тебе одинаково приятны они?

Экко смолчит, не ответит.

Ведь вопросов всё равно больше, чем ответов. Но нам же хорошо без них? Недосказанность не даёт услышать то, что безумно ранит нас ещё больше.

Ты меня не любишь —

Ты просто чёртов спаситель посреди сокрушительного океана.

Ты спасёшь любого, кто будет дорог. Это не обязательно я. Это не обязательно Паудер. Тем более не Джинкс. Если бы ты не теплил надежду, что Паудер во мне, то Джинкс бы сейчас не ощущала твою мутную любовь. Непонятную по-своему для меня. Непонятную для тебя.

Я тебя не люблю —

Я просто цепляюсь за якорь.

Потому что с тобой я вижу скрыто желанную жизнь. Перманентный момент, в котором я хочу застрять. Но ты со мной видишь прошлое. Старый момент, в который хочешь вернуться.