Fast Forward

      — Эй, ты ничего не попутал? — по спине ударяют с размаху, привлекая внимание. Мокрая майка неприятно прилипает к телу и Сонхва морщится. Он чуть отшатывается вперёд от силы удара, но останавливается, чтобы обсудить поведение того, кто прервал его спокойный путь к своей машине.       На улице невозможно печёт солнце вот уже несколько недель, и Сонхва мечтает о кондиционере в своей машине с того самого момента, как ему пришлось её покинуть, но оставить без внимания раздражающего своей невежественностью мужчину не может.       Не сложно догадаться, кто посмел вырвать его из собственных мыслей и мечт о прекрасном прохладном воздухе, что будет обдувать его разгоряченную кожу, как только он сядет в салон. Этот мерзкий гремлинский голос Сонхва из тысячи, нет, из миллионов узнает. За столько лет он каждую ноту, каждый полутон и каждую его эмоцию выучил. Ким Хонджун у него как на ладони. Все его аспекты, все мотивы и намерения давно понятны. Кроме самого важного — Сонхва никак не может понять — почему этот мелкий гремлин прицепился к нему? Почему он так ненавидит его? Почему они соревнуются, совершенно не жалея сил, уже почти десяток лет? Ещё со школы этот придурок никак не успокоится.       — Чего тебе? — Спокойно, насколько это возможно, спрашивает Сонхва. Не оборачивается. Именно сегодня хочет разозлить Хонджуна сильнее, чем обычно, за то, что тот не даёт насладиться прохладным салоном, но решает не идти с разбега в обрыв. Всё-таки, Сонхва более воспитанный и сдержанный, чем этот безродный чудак.       — Я не с твоим затылком разговариваю, — напоминает Хонджун, как будто для Сонхва это какая-то неожиданная новость.       Что же. Возможно, Сонхва не такой уж и воспитанный.       — Правда? А мне показалось, что вы отличные собеседники. Хоть кто-то готов молча выслушивать твои обдолбанные бредни.       — Твой-то рот, разумеется, никогда не затыкается.       И совсем несдержанный. Распаляется куда быстрее, чем Хонджун.       — Думаешь? Я знаю парочку способов заткнуть его. Могу показать, когда ты в слезах из-за проигранной тачки придёшь ко мне на порог и будешь умолять взять тебя. — Скалится Сонхва. Он не видит лицо Хонджуна, но знает, что сейчас оно покраснело не из-за стоящей в последние дни жары. — Я, так и быть, возьму тебя на работу, чтобы ты смог выкупить обратно своё корыто.       Лучшая защита — это нападение, так? Сонхва хорошо знает, как нападать.       Но Хонджуна таким уже не одолеть. Они оба тренировались в пререканиях все эти годы, так что придётся постараться, чтобы довести Хонджуна до ручки.       — То, что ты родился с золотой ложкой в жопе, не делает тебя ни самым крутым гонщиком, ни восхитительным любовником, Пак. — Раздраженно фыркает Хонджун и разворачивается. Сонхва не знает, чего добивается Хонджун, но как только затылком ощущает, что его больше не гипнотизируют взглядом, оборачивается сам.       Фигура Хонджуна потрясающая. Узкие плечи, тонкая талия и подтянутые бёдра. Осанка, нисколько не хуже, чем у Сонхва, и совершенно невероятный вкус в одежде. Хонджун такой же, как всегда. Точно такой, каким всегда был.       Полностью в его вкусе.       Сонхва восхищается им. Уже много лет, но только молча и со стороны, пока никто не видит. Сонхва убеждён, что это не больше, чем физическое влечение. Успокаивает себя этой мыслью, отрицая очевидную влюблённость.       И дело не в том, что Сонхва не хочет Хонджуна в своей жизни, или что он боится разрушить химию между ними. Они заклятые враги, здесь нечего разрушать. Хуже уже точно не может быть. Дело в том, что Хонджун…       Хонджун и есть его жизнь.       Он — первое, о чём думает Сонхва, когда открывает глаза утром, и последнее, о чём думает перед тем, как заснуть.       Это позорно признавать.       Любая мысль о признании Хонджуну, вызывает рвоту. Сонхва точно знает, какую реакцию получит в ответ, если предмет мурашек по коже и повышенной температуры тела хотя бы просто заметит его взгляды, не говоря о чем-то большем.       Сонхва давно решил держать дистанцию. Это единственное верное решение для него.       Но с каждым годом дистанцироваться становится всё сложнее. Пока они продолжают ожесточённо соперничать за звание лучшего уличного гонщика в стране, их жизни становятся всё ближе.       Общие знакомые. Общие интересы. Общие враги.       Сама судьба сводит их.       Но они сопротивляются.       Очередной разговор, ожидаемо, точно такой же, как все прошлые. Наполнен оскорблениями, раздражением и ненавистью. Их коммуникативные навыки всё ещё на уровне младшеклассников. Никуда не продвинулись с тех самых пор, как они только познакомились.       Сонхва чувствует это, но не собирается останавливаться. Они всегда так общались, так почему что-то должно поменяться? Глупо думать, что оппонент уступит, когда сам не планируешь этого делать.       И всё-таки.       — Юнхо приглашает на гонку в Барвилок в пятницу в полночь, — бросает через плечо Хонджун, удивляя Сонхва.       Выходит, на этот раз это даже не его прихоть — начать разговор с Сонхва? Просто отлично. Сонхва в восторге.       Нет, он, безусловно, рад, что Юнхо приглашает его. Но их общий знакомый мог бы сделать это и лично. Он ведь отлично знает, в каких отношениях Хонджун и Сонхва.       — Так ты теперь промоутер? Совсем отчаялся победить меня в этом сезоне и забрать главный приз, поэтому нашёл подработку? — Сонхва разве что не брызжет ядом, и это срабатывает.       Выводит и Хонджуна.       Он оборачивается, в один шаг оказывается рядом с Сонхва и хватает его за майку, но Сонхва не унимается.       — Юнхо мог бы найти кого-то посимпатичнее для своей рекламной компании.       — Заткнись нахрен, Пак. — Рявкает Хонджун.       Пот, окрасившийся в чёрный из-за недавно окрашенных волос, стекает по затылку, по лицу и по груди Сонхва, оставляя на белой майке разводы и пачкая руки Хонджуна. Но он будто не замечает и тянет Сонхва ещё ближе.       Хватка на майке такая сильная, что Сонхва приходится наклониться. Он невольно сглатывает.       В глазах Хонджуна пляшут языки адского пламени, и Сонхва не может отвести взгляд. Он чувствует, как потеют ладони, и как сохнут губы, когда Хонджун заставляет его наклониться ещё ниже. Ниже настолько, что Хонджун без труда касается губами его уха, когда шепчет:       — Если зассал, то так и скажи. Я передам Юнхо, что для тебя его личное приглашение, как хлебные крошки для страуса.       Густая пелена рассеивается в одно мгновение.       Сонхва отталкивает Хонджуна от себя, нервно поправляет майку и, отводя взгляд, бормочет:       — Что ещё за страус?       Хонджун цокает, вновь разворачивается и машет рукой в прощальном жесте.       — Забей.       — Передай Юнхо, что я приду.       И что это было? ***       После этого они встречаются только перед гонкой. Той, на которую его пригласил Хонджун. Или всё-таки Юнхо?       Юнхо организует гонки в соседнем городе и иногда приглашает их, чтобы заманить побольше зрителей. Обычно он сам приходит к друзьям (они определённо друзья, что бы на этот счёт не думал Сонхва) с просьбой присоединиться. Особенность его гонок в том, что до последнего не раскрываются все участники. Не то что Сонхва, никто не знает, какие будут гонщики в этот раз, пока не наступают сутки до гонки. В час «икс», ровно за двадцать четыре часа, всем купившим билеты и всем участникам рассылаются списки. Разумеется, слухи распространяются быстро, но Юнхо на это и рассчитывает. После объявления участников зрительские билеты продаются с бешеной наценкой.       Этого парня можно называть гением уже за то, что он умудряется продавать билеты на уличные гонки, но Юнхо мало только этого. Сейчас у него есть целая команда таких же сумасшедших, как он, которые придумывают всё более безумные вещи каждый раз.       Поэтому, немного поразмыслив о том разговоре с Хонджуном, Сонхва решил, что это вполне могла быть очередная уловка Юнхо и его команды. Какая-то гениальная приманка, которую Сонхва с удовольствием заглотил и попался на удочку. Даже если переданная через Хонджуна информация не означала, что тот тоже участвует, — этого было достаточно, чтобы Сонхва решил именно так.       Есть, также, вариант, что в этот раз Юнхо запланировал что-то слишком масштабное. Настолько, что у него нет времени разыскивать каждого гонщика, чтобы пригласить лично, но в таком случае он мог бы и СМС отправить, разве нет? Сонхва предпочитает держаться своей теории о «божественном замысле».       Жара к ночи спадает, и Сонхва наслаждается прохладным ветром, когда выходит из машины, добравшись до места проведения гонок.       Вокруг много людей. Зрители, организаторы и участники — все смешались в единую разношёрстную массу. Люди делают ставки, подходят к гонщикам, чтобы взять автографы, много кричат и пьют. Они отдыхают. За этим приятно наблюдать.Сонхва специально остановился чуть дальше, чтобы перед гонкой не привлекать слишком много внимания. Ему нужно осмотреться и настроиться, чтобы всё прошло в лучшем виде. В его духе собирать людские восторженные вопли и поздравления уже после гонки. Когда путь пройден, а очередная победа записана на его счёт.       Сонхва сначала замечает машину Хонджуна — начищенную до блеска и с новыми дисками — и только после его самого. Свежеокрашенный сплит, к тому же собранный в два странных хвостика, вызывает у Сонхва смешок. Хонджун сегодня похож на какую-то птицу — воробья или вроде того — что удивительно привлекает к нему ещё больше внимания, чем обычно. Сонхва отворачивается, чтобы не видеть, как Хонджун мило улыбается каким-то молодым девушкам с глубокими декольте и расписывается им на груди.       Это уже слишком даже для Сонхва. Ему, как и всем, нравится внимание, но настолько откровенные приглашения в постель вызывают только неконтролируемые приступы рвоты. Было ли что-то по-другому будь это мужчины? Нет. В этом нет совершенно никакой связи с его ориентацией. Всё дело в моральных ценностях. Их части. Или их остатках.       — Может, вы хоть пососётесь уже? — Сонхва вздрагивает.       Прямо перед ним оказывается Уён, который выглядит невозможно весёлым. Невозможно — для Сонхва. Как обычно — для Уёна.       Уён — ещё один из общих друзей Сонхва и Хонджуна. И Юнхо. Он как раз один из команды Юнхо, отвечает за коммуникации во время заездов и за рекламу. У него свой блог, кажется. Сонхва не уверен, потому что никогда по-настоящему не интересовался, чем Уён занимается. На самом деле, этот парнишка для Сонхва, как младший брат, так что совсем не обязательно, чтобы он знал всё о его жизни. Сонхва достаточно и того, что он знает всё о счастливой жизни Уёна с его парнем. Намного больше и подробнее, чем ему хотелось бы.       — Твой парень что, обделяет тебя вниманием? Почему ты снова в это лезешь?       Зато Уён не прочь влезть в жизнь Сонхва и выяснить о нём даже то, что Сонхва никому не хочет рассказывать.       — У нас всё хорошо, не волнуйся. Мне просто надоело наблюдать, как ты пытаешься его сначала трахнуть взглядом, а потом убить всех, кто приближается к нему ближе, чем на метр. — Уён всё продолжает смотреть на Хонджуна, пока тот не замечает. Он машет ему рукой, широко улыбаясь, и Сонхва цокает, надеясь, что Хонджун не решит подойти к ним.       Сонхва уже не раз обещал промыть Уёну рот с мылом или заставить его есть пену для бритья, если он вновь скажет хоть что-то про него и Хонджуна. Но Уён всё никак не уймётся. Сонхва точно следует переходить от угроз к действиям, раз ничего не меняется. Только он из раза в раз продолжает жалеть Уёна. Хотя не стоит. Все говорят, что Сонхва слишком добрый.       Вот и в этот раз всё повторяется.       — Не неси чушь. Мне плевать, кто там вокруг него отирается.       — Ага, то есть первую часть ты не отрицаешь.       — Да ты-       — Ого, не думал, что ты уже и до детей домогаешься.       Чтоб ему провалиться. Всё-таки припёр свою задницу к ним по настойчивому зову Уёна.       — С каких пор избиение — это домогательство? — шипит Сонхва, скидывая со своего плеча руку Хонджуна.       Какого чёрта он вообще к нему прикасается? И почему ему надо было подойти именно в тот момент, когда Сонхва собирался отвесить Уёну подзатыльник? А Уён даже не пытается возмущаться, что он уже не ребёнок — в обычной ситуации точно бы начал, — только стоит и сдерживает смех, наблюдая за старшими.       Ладони чешутся ещё сильнее.       — Ни с каких, — легко признаёт Хонджун и отряхает ладонь, которая только что лежала у Сонхва на плече.       Он что, грязь какая-то, что после него нужно вытереть руки? Что за наглость.       Сонхва ждёт какого-то продолжения фразы, но его не случается, и это кипятит его кровь только сильнее.       — И всё? Ни с каких? Ты серьёзно? Наехал на человека, чтобы теперь сказать это?!       — Ну да, — всё ещё спокойно отвечает Хонджун, и Сонхва взрывается.       Они как будто поменялись местами. В последний их разговор, Сонхва всеми силами раздражал Хонджуна, чтобы вывести из себя. На этот раз так поступает Хонджун. И Сонхва признаёт, что у младшего получается гораздо лучше, чем у него. Но остановиться уже не может. Уён задел за больное, ударил туда, куда Сонхва не ожидал. Хонджун просто попал под горячую руку.       — Ты, блять, нарываешься, Ким. — Сонхва толкает Хонджуна в плечо, но тот не пытается отойти или ответить. Как будто специально продолжает провоцировать и так взвинченного Сонхва. — Что тебя так бесит? — Сонхва толкает снова, и Хонджун врезается спиной в его машину. Шаг, и Сонхва уже прижимает Хонджуна к машине, перекрыв руками пути отступления. — Что?! Что я вырос выше тебя по всем фронтам, или что моя тачка круче твоей?! Почему тебе, Хонджун, постоянно нужно испортить мне вечер?! Если так ненавидишь меня, просто держись подальше!       Сонхва совершенно плевать, что сейчас на них могут смотреть сотни людей. Плевать. Терпеть постоянное присутствие Хонджуна в жизни в один момент становится просто невозможно, и он выговаривает ему всё, что думает. Задаёт вопросы, которые мучают его уже столько лет. Пусть они наконец-то разберутся с этим, чтобы Сонхва мог прекратить вздыхать из-за угла. Чтобы Сонхва убедился, что Хонджун законченный подонок, что он не стоит его внимания. Чтобы Сонхва понял, что ему нужно прекратить вестись на подначки этого проклятого придурка и начать двигаться дальше.       — Это тебя бесит моё присутствие, а не меня, — Хонджун усмехается.       Он так и не сопротивляется. Не пытается оттолкнуть Сонхва. Не пытается накричать на него. Не строит отвращённую гримасу. Не отворачивается. Не уклоняется. И смотрит только на него.       Раздражение Сонхва от такого поведения лишь возрастает.       — Меня бесит твоё грёбанное существование! — Шипит Сонхва сквозь зубы, на что Хонджун, вдобавок к своей хитрой улыбке, вскидывает бровь.       — Разве? — Следующее произносит уже тише. Приближается к Сонхва настолько, что обжигает его ухо своим дыханием. Прямо как при их прошлом разговоре. — И почему же тебя это так бесит? Потому что такому как ты, не может нравится такой как я?       Сонхва теряется.       Его запал тоже сразу пропадает: руки опускаются, и огонь в глазах потухает. Остаётся только неверие, растерянность и… страх. Он хочет сделать шаг назад, подальше от Хонджуна, хочет начать оправдываться и отрицать, хочет убежать. Но ему не позволяют. Хонджун крепко хватает его за запястья, заставляя оставаться на месте, и говорит:       — Неужели ты думал, что я не замечу? А, Сонхва? — Хонджун щурится, вглядываясь в глаза Сонхва. На его губах больше нет улыбки.       Сонхва всё-таки пытается вырваться, но ничего не выходит. Хватка Хонджуна крепче, чем полицейские наручники. И Хонджун уверен в себе. А Сонхва — нет. Силы уже благодаря этому не равны.       — Я не настолько слепой и тупой, в отличие от тебя, Сонхва.       — Что ты…       Звук выстрела, уведомляющий о начале гонки, не даёт Сонхва договорить. Хонджун разочарованно цокает, отпускает руки Сонхва и отходит в сторону, пропуская его к машине. Сонхва не смотрит на него и молча проходит к водительской двери, открывает её и садится в машину.       — Не думай, что я поддамся тебе, только потому, что ты мне нравишься.       Водительская дверь захлопывается.       Уши закладывает слишком громкими ударами сердца о грудную клетку. Сонхва медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть за стекло на улицу, но Хонджуна на прежнем месте уже нет. Как и Уёна. Он даже не может ни у кого спросить, не послышалось ли ему. Это точно был голос Хонджуна? Может ли быть, что последняя фраза принадлежала не ему? Или вдруг обращались не к Сонхва?       Телефон вибрирует, и Сонхва хватается за него, как за спасательный круг. Но сообщение на небольшом экране только привязывает к его шее гигантский булыжник и с ещё большей скоростью тянет на дно.       «Не тормози, сладкий. Без тебя будет скучно 😉»       Сонхва резко поднимает голову, на звук сигналящей машины, и видит, как Хонджун, высунув голову в водительское окно своей машины, смотрит чётко, так, что не ошибёшься, на него и подмигивает.       Да что, чёрт возьми, вообще произошло? ***       Сонхва подъезжает к стартовой линии на инстинктах, не отдавая отчета своим действиям. Всё это время в его голове нет ничего. Как если бы кто-то вместо радио включил в машине частоту, которая заставляет мозг замолчать. Только когда Сонхва переводит коробку передач в нейтральное положение у самого старта, мозг вновь начинает функционировать.       Ему не послышалось. Сонхва останавливается на этой мысли, уверенный в том, что ещё не сошёл с ума.       Хонджун сказал, что Сонхва ему нравится.       Звучит, как бред, но Хонджун точно это сказал, и Сонхва теперь остаётся только гадать, по какой причине тот решил сказать именно это. Как ему удалось настолько прицельно подшутить над ним? Уён ему рассказал? Скорее всего. Больше некому. Сонхва больше никому не рассказывал о своей симпатии к Хонджуну.       Совсем недавно утихшая злость возгорается с новой силой.       На этот раз Сонхва точно заставит Уёна пожалеть о своём длинном языке. Сразу после того, как преподаст урок Хонджуну, который решил, что будет весело вывести его из себя таким способом.       Девушка впереди, наконец-то, поднимает руки, предупреждая гонщиков о последней готовности.       Сонхва сосредотачивается на гонке. Переключает передачу, выжимает сцепление и в то же время играет с педалью газа, ожидая сигнала.       Вперёд.       Как только руки девушки опускаются, машины с бешеной скоростью срываются с мест. Машина Сонхва не исключение. Движения, отточенные многими сотнями гонок: поймать фазу возрастания оборотов двигателя в момент отмашки и резко тронуться. Всё как по инструкции. А дальше только умение быстро анализировать и удача.       Соперники собрались по-настоящему сильные, так что на старте обходится без аварий. Никто из профессионалов не допускает никаких глупых ошибок. Было бы слишком скучно, разбейся кто-то ещё до начала основного веселья. Команда Юнхо и вправду хорошо постаралась, чтобы собрать вместе восемь крутых гонщиков. Сонхва думает, что это очень похоже на самую мощную гонку этого сезона. Редко когда всем этим людям удаётся встретиться.       Первые несколько перекрёстков проходят ожесточённо, но всё ещё без явного лидера. Сонхва только успевает объезжать возникающие препятствия, переключать передачи и крутить руль. Маршрут собрал в себе много крутых поворотов, но все гонщики отлично с ними справляются. Только после въезда на эстакаду, наконец-то, выявляются трое лидеров. Хонджун, Сонхва и Хёнбин.       Сонхва усмехается. Что-то никогда не меняется.       Хёнбин пролетает контрольную точку первым, за ним Хонджун, и после них Сонхва. Специально держится чуть позади. Наблюдает. Уши закладывает от движения на высокой скорости, и он почти пропускает гудок приближающегося автомобиля. В последний момент срабатывает рефлекс, и Сонхва быстро выворачивает руль в бок, уворачиваясь от несущегося на какой-то космической скорости машины.       Лицо горит от выброса адреналина, и руки мелко дрожат, пока Сонхва, будто в замедленной съёмке, наблюдает, как машина, которая чуть не въехала в него, задевает машину Хёнбина. Как тот не успевает вырулить, в отличие от Сонхва. Как пытается, но ему всё-равно задевают задний бампер, и его заносит.       Задняя часть машины резко уходит в бок, без шанса на выравнивание, будто Хёнбина специально подтолкнули. Сонхва не уверен. Он не успел разглядеть. Важно только то, что из-за высокой скорости машину закручивает, и та в одно мгновение вылетает с эстакады, зацепив и машину Хонджуна.       Сонхва не слышит, как он кричит, но он точно это делает. Сердце останавливается, и картина повторяется. Второй раз за последнюю минуту.       Будь это обычная дорога — не было бы никаких проблем. Но это чёртова эстакада. Вылетишь отсюда и никогда уже не соберёшь костей.       На этот раз паника отступает на второй план, и Сонхва вжимает педаль газа в пол, не собираясь наблюдать за тем, как умирает Хонджун. Достаточно и одной незапланированной жертвы.       Нет никаких шансов, что машина Хонджуна вдруг остановится. Или что его перестанет заносить, на такой-то скорости. Значит вариант только один: сделать так, чтобы его заносило туда, куда им надо. И времени думать — нет.       Сонхва врезается Хонджуну в бок, принимая на себя часть крутящей. Хонджуну удаётся вернуть себе управление машиной, чтобы начать движение вперёд, в то время как у Сонхва всё наоборот. Увидев, что Хонджун справился, он выдыхает, но расслабляться нет времени.       Его заносит достаточно сильно, настолько, что он не находит лучшего варианта, кроме как использовать стояночный тормоз. Он бросает педаль газа, отпускает сцепление, жмурится и затягивает ручник до упора. Задние колёса, ожидаемо, блокируются, его разворачивает ещё раз и машина… останавливается.       Он отпускает ручник и открывает глаза. Его сердце всё ещё бьётся с бешенной скоростью, а руки дрожат. Он весь вспотел и едва в состоянии повернуть голову влево, чтобы увидеть прямо за стеклом хлипкое ограждение, а за ним оживлённую шумную трассу. Сонхва сглатывает и медленно поворачивает голову вправо. Его встречает перепуганный Хонджун, который уже успел забраться на пассажирское. Он что-то говорит, но Сонхва совсем ничего не слышит, всё ещё проигрывая в голове произошедшие события. Или это шум трассы внизу заглушает слова?       Хонджун тоже весь потный и лохматый. На голове больше нет тех глупых хвостиков, зато есть порезы на лбу и на щеке с левой стороны. Сонхва глупо улыбается.       — Ты жив, — говорит он, но за белым шумом не слышит даже себя.       Хонджун снова что-то говорит, обхватывает ладонями лицо Сонхва и целует. Решительно и чувственно. Именно так, как Сонхва представлял, когда оставался один на один с собой. Его губы мягкие и ласковые, а язык горячий и требовательный.       Это последнее, что помнит Сонхва о той ночи. О ночи, когда победили двое.