His first time

      — Для тебя это впервые? — от этих слов по щекам и шее расплывается щекочущий жар, а голову прошибают мелкие искры, заставляя ее кожу покрыться мурашками.       Виктор отвечает так торопливо, что Джейс едва успевает услышать его слова.       — Ты у меня первый, — для него это так тяжело сказать, что он даже пытается не смотреть в глаза партнёра. Ему казалось, что если посмотрит, то умрет со стыда.       В тишине спальни Виктор нервно сминает ткань подушки, а сам он всем телом прижался к изголовью кровати, пряча ноги в одеяле. Джейс прекрасно видел, как тот беспокоится.       Конечно. Ведь перед ним сейчас сидит тот, кого он до этого момента считал таким недоступным для того, чтобы понять.       — Вот как…       Виктор из тех людей, которые не ищут людей на одну ночь, не ищут тех, для кого дружба и любовь лишь игра. Одинокий с самого детства, увлеченный наукой, но лишенный человеческого тепла. Такие люди хотят связать свою жизнь лишь с одним, но навсегда. Хотят безгранично доверять свои идеи, мысли, переживания. Такие люди чувствуют, когда их по-настоящему любят и ценят. И только тогда, когда они вверяют свою душу другому, они готовы доверить другому свое тело. Потому что знают, что их не обидят, не причинят боль, от них не уйдут.       Поэтому Виктор никому не доверяет. Ну, кроме Джейса, который сейчас ищет, как бы подобраться к нему, при этом не напугав. Глаза цвета золотой древесной смолы очерчивают худое тело, изучают, где и как начать. Джейс пододвинулся к нему почти вплотную, но решил оставить хоть какое-то пространство для Виктора, так как он знает, как это мужчина дорожит своей личной территорией. Никого не впускает, оберегает всеми способами, отталкивая от себя людей.       — Можно тебя поцеловать?       Виктор слегка кивает, все еще уводя от Джейса взгляд.       У него теплые, слегка суховатые губы. А поцелуй совсем невинный — Джейс не переходит границы дозволенного. Он сделает это, только если сам Виктор попросит.       Губы переходят на щеку, ухо, подбородок. У Виктора мурашки по коже. Еще бы. К нему никогда так не прикасались. Чтобы от поцелуев горели нервы, как от раскаленного металла, чтобы мозг медленно, но верно опустошался.       Джейс отстранился, напоследок проводя ладонью по русым волосам.       — Может, ты обнимешь меня?       Виктор неуверенно вылезает из-под одеяла, но его голени все равно остаются им закрыты. Его руки невесомо обвивают рельефную грудь, просовывая ладони под расстегнутой темной рубашкой. Его кожа излучает приятный жар. Но Виктор не решается сделать больше, он просто елозит пальцами по спине Джейса, не зная, что ему еще сделать.       Виктор часто фантазировал о сексе. В его голове все было так легко и просто. В своих мечтах он был раскрепощенным. Он представлял себе все в мельчайших подробностях: поза, движения, ощущение неземного удовольствия, руки Джейса, которые сжимают его бедра до синяков, когда он кончает, влажные волосы, которые лезут в рот, когда Виктор загнанно дышит до боли в легких…О, сколько таких влажных снов посещало его голову по ночам, вынуждая ласкать себя до оргазменной дрожи в ногах, Виктору никогда не сосчитать. И чем глубже его уносил этот поток фантазий, тем наивнее он считал, что так легко может вступить в сексуальную связь с мужчиной.       Но сейчас Виктор как будто выпал из этой реальности. Когда он так близко к Джейсу: лицом к лицу, кожа к коже, он совсем не знает, что делать. Внутри вьется смесь стыда от того, что сейчас между ними происходит в этой спальне, и беспомощности. В этот момент Виктор чувствовал себя слабым — ощущал себя так, как никогда не хотел.       Из темноты тревожных мыслей его вытаскивает Джейс, кладя свою большую ладонь ему на макушку. А потом тепло улыбается, обнажая щербинку между передними резцами.       — Эй. Я не кусаюсь. — в его словах нет упрека или недовольства. Джейс всегда к нему относился по-доброму. И сейчас тоже не исключение.       Виктор не придумал ничего, кроме как лечь на его грудь и прижаться к ней щекой. Там, под кожей, грудиной и ребрами, мышцами, бьется его сердце, отдавая слабую пульсацию Виктору в висок. Почему-то для него это становится так важно слышать ровный и чистый стук этого органа, который качает кровь. Вдруг он прекратится, наступит тишина, и…Джейс исчезнет. Нет, он даже думать не желает об этом. Неосознанно для себя Виктор крепче обнимает Джейса, почти сжимая его, отчего тот тихо охает и посмеивается. Сильные руки легли на тонкую талию, поглаживая бока и живот.       — Ты очень сильный…и очень теплый…, — слова слетают с губ невесомо.       — Для тебя я всегда буду таким.       Виктор поднял голову, с некой просьбой смотря Джейсу в глаза.       — Обещай мне.       — Обещаю.       Они целуются чуть смелее, но только губами. Виктор сам тянется к Джейсу, чтобы чмокнуть в щеку, в лоб, в глаз — да куда попадет. Его партнер совсем не против — в ответ на его поцелуи Джейс пылко похлопывает Виктора по плечам, прося еще.       «как пёсик, честное слово» — пронеслось в его голове.       Когда Джейс надовольствовался его губами, настала его очередь давать ласку. Ладони гладили спину по всей ее длине, пока он целовал Виктора в шею, переходил на надключичную ямку, округлость плеча. Сначала это приносило приятное тепло, от которого Виктор извивался, как котенок, играющий с клубком шерсти. Но когда Джейс перешел на живот, а его руки — на бедра, его накрыла волна напряжения, заставляя задержать дыхание, а затем громко и жарко выдохнуть партнеру в шею. Внизу разливается такой знакомый жар, который он любил ловить бессонными ночами. Его возбуждают действия Джейса похлеще любого сновидения.       Чтобы не грохнуться на него всем телом, Виктор ставит перед собой руки, что одновременно с этим мешает Джейсу. Тот обеспокоенно погладил Виктора по волосам.       — Все хорошо? Я сделал больно?       «Да все ты правильно делаешь, мой дурачок.»       — Нет. Просто…Я слишком чувствительный. У меня это первый раз, так что могу сделать что-то странное. Заранее извиняюсь за…       Джейс приставил палец к его губам, заставляя замолчать.       — Не хочу ничего такого слышать. Не извиняйся за то, что хочешь получать удовольствие.       Джейс — мужчина опытный. У него были женщины, среди которых были и девственницы. Они были как Виктор: такие же робкие и в некой степени глупенькие. Но Джейс этого не замечал, потому что знал, что первый опыт — самый главный в жизни каждого человека, который вступает в сексуальную жизнь.       Нужно дать девушке столько внимания и ласки, чтобы первый раз был для нее приятным, чтобы она не боялась секса. Только идиот будет ожидать от девственницы того, что она будет прыгать я в постели как в порно. Нужно аккуратно направлять ее, учить. А главное — прислушиваться к тому, как она себя чувствует и чего она хочет.       Последнее Джейс помнил как Отче Наш (хотя он даже и этого не знал). И нацелился применить ту же схему на Викторе.       — Может, хочешь прилечь? Так будет удобней.       Пока Виктор ложился, тот приготовил пару подушек, чтобы подложить под его поясницу, ибо знал, что потому него начнет болеть спина. Теперь тот лежал перед Джейсом, неловко сводя ноги в коленях.       Несмотря на его худобу он очень красивый. У него очень много родинок: на спине, животе, шее, руках. Они есть даже на тыле его стоп, где еще так красиво ветвятся тонкие вены, выглядывающие из-под бледной кожи. Это особенность, которая так манит Джейса, что он бы хотел трогать это тело хоть целую вечность. Целовать его, гладить, щекотать, пересчитывать родинки, вдыхать запах волос, пускать волны мурашек — все что угодно, чтобы видеть, как Виктору хорошо. Чтобы видеть его редкую мягкую улыбку, от которой ведет Джейса не по-детски. Чтобы видеть его яркие глаза, зрачок которых расширяется от удовольствия. Его губы, шепчущие: «Джейс…Джейс..», словно в забытье. О, Джейс, тормози, а то не сдержишься перед ним.       Он касается губами тонкой шеи, оставляя легкие, словно летнее облачко, поцелуи. Под кожей пульсирует сонная артерия, залегающая в напряженных от приятных ощущений мышцах. Виктор откидывает голову назад под тихий вздох, закрывая глаза и желая получить этой ночью столько ласки, сколько он захочет. Кончики пальцев Джейса проводят по вздрагивающему кадыку, опускаются на очертания ребристой трахеи. Под кожей ощущается твердость этих хрящевых колец, которые можно так легко пережать одной лишь ладонью. Он мог бы это сделать без доли труда. Он мог бы придушить Виктора, как маленького котенка. Чтобы по синему лицу текли слезы, а губы, черничные от цианоза цвета, отчаянно пытались хватать кислород.       Он мог бы. Но не хочет причинять ему боль. Его обязанность — доставлять Виктору только приятные ощущения. Для него секс должен быть источником удовольствия.       Губы скользнули к яремной ямке, упираясь в грудину. А большие пальцы его ладоней коснулись бледной кожи сосков, которые почти мгновенно напряглись, налившись кровью. Волна мурашек сменяется возбуждением, и Виктор сладко потягивается в спине, горячо выдыхая в потолок. Рука слепо ложится Джейсу на макушку, прося еще.       — Джейс…, — Виктор тихо его окликает и встречается с его глазами, отчего смущается, — коснись их губами.       И он выполняет просьбу, целуя сначала левый сосок, а потом правый. А затем добавил и язык, медленно облизывая нежную кожу ореола. Виктору словно ошпарили легкие кипятком, заставляя глубже дышать от ощущений. Мелкая дрожь пробивает тело, между ног становится очень влажно. Ощущение того, как горячо и медленно сокращаются мышцы влагалища, заставляя смазку растекаться по большим половым губам тонкой ниточкой, невыносимо приятно.       Джейс целует его живот, чуть ниже пупка касается маленькой родинки, Виктору от этого щекотно. Руки обнимают талию, спускаются к подвздошным костям, их неровные гребни выпирают через кожу и упираются в ладони. Наконец-то они достигают бедер, но гладят только по внешней стороне.       — Можно? — и Виктор слегка разводит ноги, которые Джейс сразу закидывает себе на мощные плечи.       Даже здесь Виктор красивый. Пухлые и гладкие половые губы уже поблескивают влагой, а за ними прячется маленький аккуратный клитор. Все такое миниатюрное, что Джейс боится здесь прикасаться. Ладонь опустилась на внутреннюю поверхность бедра, едва касаясь Виктора. Он сильно вздрогнул — он здесь очень чувствительный. Ему нельзя испытывать здесь и малейших неприятных ощущений.       Стоило только двум его пальцам коснуться входа во влагалище, за ними потянулась ниточка густой смазки, и, оборвавшись, она оставила на коже лобка маленькие капельки.       — Вау…Не думал, что ты так сильно возбудишься.       На что Виктор закрыл свое красное лицо рукой.       — Дурак…, — промямлил он, облизывая сухие губы.       «Зато я только твой дурак».       И Джейс опустился лицом между его ног. Сначала прошелся поцелуями по коже половых губ, носом слегка щекоча их. Большим пальцем мягко отодвинул одну из них и так же аккуратно поцеловал клитор, слегка лениво проходясь по нему влажными от смазки губами сверху вниз. А после кончиком языка лизнул пару раз. Виктор резко зажал его голову между своими бедрами, вздрагивая и сипло дыша от удовольствия. Ощущения не такие как от пальцев: язык кажется слишком горячим для него, губы Джейса слишком мягкие, оттого Виктору кажется, что возбудился так стремительно.       Тем временем Джейс входит в него языком, поглаживая стенки влагалища вверх-вниз, пока пальцы круговыми движениями поглаживают клитор. И Виктору сносит крышу. Он извивается, как змея, от душащего его жара, шарит руками по своему телу от напряжения. Импульсы, как электрический ток, поражают его мышцы сладкой судорогой, а из груди вылетают не то стоны, не те ломкие вскрики — он уже не соображал. Ему лишь хотелось, чтобы этот экстаз длился бесконечно.       Он крепко жмурится и давится стоном, когда Джейс слегка ускоряется, двигая языком чуть быстрее, но пальцы все так медленно ласкают его. И Виктор не знает, какому чувству отдаться: приятным горячим толчкам внутри него или напряжению в его клиторе, которое нарастает мучительно долго. Потому он практически скулит, кусая зубами ткань одеяла. Боже, ему кажется, он сейчас с катушек слетит. Он точно уверен в том, что это самый лучший куни, который мог бы у него быть.       Виктор чувствует, что уже на пределе. Следует череда коротких звонких стонов, и имя Джейса, слетающее с губ так надрывисто и горячо, что Джейс бы кончил на месте.       — Джейс…Ах…       Его накрывает яркий оргазм, заставляя его тело так сильно задрожать. Его заливает тепло вперемежку с холодом до самых кончиков пальцев, посылая вибрации. Эта смесь ощущений бьет в мозг до белых вспышек и закатанных к потолку ярких глаз. Виктор ловит все эти чувства в немом стоне, застыв в слишком соблазнительной позе. Мышцы влагалища ритмично сокращаются, и Джейс чувствует это языком. И пару горячих капель, брызнувших на его подбородок.       «Поздравь себя, Джейс. Ты довел его до сквирта».       Напоследок он проводит по клитору губами, отчего Виктор вздрагивает. Ему на надо ничего объяснять: его партнер был более чем доволен.       Джейс подтянулся к его лицу, чтобы чмокнуть в лоб.       — Ты как?       — Я немного устал…И спина затекла.       — Хочешь, сделаю массаж?       Виктор охотно согласился. И вот он уже лежит на животе, пока сильные руки Джейса разминает его затекшие мышцы. Он внимательно смотрел на его шикарное голое тело, его крепкие мышцы, и любовался этим. Пока в голове не промелькнула одна неприятная мысль.       — А как же ты, Джейс?       Он остановился.       — В смысле?       — Ну, ты мне сделал приятно. А ты так и не снял свое напряжение…       Джей только улыбнулся и погладил его по щеке.       — Ты устал. Не хочу тебя тревожить. Поэтому сегодня я обойдусь, — и тут же добавил, — и только не вини в этом себя. Заняться полноценным сексом мы всегда успеем. А сейчас тебе нужно отдохнуть.       Через пару минут, когда у Виктора перестали ныть мышцы, он поднялся и упал Джейсу на грудь, сонливо перебирая его темные волосы.       — Люблю тебя, — и устало поцеловал в губы.       — И я тебя, котёнок.       И наконец-то погрузились в желанный сон.