Summer in London

Квартира казалась чужой. Каждая мелочь - царапина на кухонном столе, чашка, которую Анна всегда ставила справа, даже звук капель воды из крана - все было знакомо, но теперь ощущалось иначе. Как после землетрясения, когда все вроде бы на месте, но ты знаешь: под ногами уже не грунт, а трещина. Лия сидела на краю кровати, обняв колени. Пальцы сжимали ткань пижамы. Мысли вытекали из нее, как вода сквозь пальцы, не задерживаясь нигде. Только одно слово пульсировало в голове: одна. Она была одна. И не потому, что физически рядом никого не было. А потому, что даже когда Анна говорила, улыбалась, готовила ей чай - Лия больше не чувствовала той невидимой нити между ними. Анна стала словно зеркалом: поверхность знакомая, но за ней - темнота. Тео молчал. Ни слова. Ни одного знака. Она проверила письма, звонки, старые артефакты, которые он когда-то оставил у нее в кармане - ничего. Как бы она ни тянула эту нить между ними, чувствовалось, что где-то она перерезана. И самое страшное - она не знала, кто это сделал. Вздохнув, Лия встала, подошла к окну. Мир за ним был серым и неприветливым - пасмурный лондонский день. Облака застыли на небе, как тяжелая крышка. В груди что-то сдвинулось. Легкая, почти незаметная боль, похожая на тень. Она отвернулась, почувствовала, как где-то глубоко внутри что-то сжимается, пульсирует. Не впервые. В последние ночи она просыпалась с криком, часто не помня почему. Но глаза всегда были в слезах, а сердце - как после бега. И всегда оставался один образ: глаза. Темные, влажные, глубокие. Глаза Тома. Он не говорил в ее снах. Только смотрел. Иногда протягивал руку. Иногда просто стоял в темноте. Но хуже всего - Лия чувствовала... не страх. А тоску. Как заблудившийся ребенок - его взгляд был молчаливой мольбой. И это пугало ее больше, чем любая угроза. Она подошла к зеркалу, глядя в собственное отражение. Под глазами - темные тени, лицо изможденное. Она едва узнавала себя. Тео... Она хотела сказать это вслух, но слова застряли в горле. И тут что-то изменилось. В воздухе - словно слабое движение, холодное дыхание. Со стены упали старые часы. Без причины. Лия вздрогнула. А потом - голос. Не реальный. В голове. Мягкий, низкий, шепот. «Ты от меня не сбежишь» Она ухватилась за край стола, сердце взрывалось в груди. В ее ушах шумело, в голове - трещало. «Ты моя» Она упала на колени, прижимая ладони к ушам. - Это не я... Это не я... «Это мы» Прошло несколько минут. Тишина вернулась. Только убегали капли из крана. Лия медленно поднялась. Сделала несколько глубоких вдохов. И подошла к письменному столу. Открыла старый дневник. Написала: «Я не знаю, кто я. Но я знаю, что не хочу стать им» Закрыла дневник. Посмотрела в окно. И тогда впервые за долгое время - она начала плакать. По-настоящему. Не от страха. А от потери. *** Это место пахло старым камнем, плесенью и страхом. Они стояли перед дверью, вмурованной в землю - портал в давно заброшенные склепы Гонтов. Рядом - обереги. Заклинания. Тропинки, которые можно увидеть только в лунном свете. Каждая ошибка - смерть. И что-то в воздухе уже шептало: вы не должны были приходить. - Это он, - сказал Джеймс. Он стоял чуть в стороне, кутаясь в плащ. - Медальон, кубок и кольцо уничтожены. Это диадема. - Она чувствуется, - прошептала Катрина, вздрогнула. - Душа как будто... горит. Тео кивнул. Его глаза - напряженные, морщины на лбу глубже, чем обычно. - Ладно. Дальше я. Если что-то... - он не договорил. - Тео... - Катрина сделала шаг вперед. - Я не могу творить магию. Но я вижу. Не уходи один. - Я пойду с ним, - встал Абраксас. Его голос был спокойным, но пальцы уже сжимали палочку. - Это ловушка. Как и всегда. Они вошли в склеп, сквозь черное отверстие, которое как будто вдыхало их. Темнота поглотила их в нескольких шагах. Свет палочки вырезал очертания стен, старых символов, и... диадему. Серебряная, как кровь на снегу. Она стояла на каменном пьедестале, над которым колыхался воздух - так, будто что-то невидимое держало ее в когтях. - Это она, - прошептал Тео. - Горокракс. Он уже был готов. Он достал василисковый зуб - сохраненный еще с уничтожения предыдущего горокракса, который им дал Джеймс. Пальцы сжимали его. Дыхание обрывалось. Но как только он сделал шаг вперед - все изменилось. Пьедестал почернел. Воздух зашипел. И из теней вырвалось заклятие - древнее, дикарское, вырванное из нутра самого Тома. Проклятие ударило слева. - АБРАКС!!! Его отбросило, пылающий свет разорвал ему плечо, а тело ударилось о стену. Крик боли завыл под сводом. Тео бросился к нему, кровь на пальцах, заклинания защиты, исцеления - все вместе, все бесполезно. Катрина кричала снаружи. Джеймс бросился вперед. - Уничтожай! УНИЧТОЖАЙ!!! Тео взглянул на диадему - и в его глазах уже не было колебаний. Он подбежал, ударил зубом по серебру - и почувствовал, как что-то выдыхает в его душу. Крик, вопль, дикий вопль - и он едва не упал. Она разлетелась. Свет сорвался с потолка, ветер вырвался из могил, и... стало тихо. Абраксас лежал без сознания. Плечо обугленное, кожа - рваная. Тео держал его за руку. Дышал тяжело. На лице - кровь. На сердце - гнев. - Том знал. Он оставил это для нас, - прошептал он. - И мы... на его пути, - ответил Джеймс, теряя терпение. - Хватит загадок, - Тео повернулся к нему с молнией в глазах, - Кто ты, черт возьми? Кто ты такой? Он молчал. И в тот же миг - в другом месте - Том проснулся ночью. Его глаза полыхали красным, сердце билось как в ловушке. - Кто-то... уничтожил ее. - Он сжал кулаки. - Снова. И где-то глубоко внутри... почувствовал тень. Лия. Она дрожала во сне. Лия стояла на узком мостике, перекинутом через бездну. Под ногами - пепел. Он скрипел, просыпался сквозь щели, разлетался в воздухе. Вокруг - мрак. Только впереди - силуэт. Но не тот, кого она видела в поместье Абракса, не тот, кто флиртовал или холодно наблюдал за ней. Этот был... другой Том. Он сидел на корточках у края пропасти, обхватив себя руками, как ребенок, которого оставили на морозе. Его плащ лежал в пыли, тень дрожала от ветра. Глаза - не темные, а тусклые, затуманенные, влажные. Они искали не добычу. Они искали спасения. Лия сделала шаг вперед. - Это... сон? Том не ответил. Только поднял голову. И тогда она увидела его лицо - покрытое мелкими трещинами, как старый фарфор. И с каждой секундой эти трещины становились глубже, распространялись, как болезнь. - Что с тобой? Он как будто хотел что-то сказать, но губы не слушались. Вместо слов - изо рта вырвалось сухое дыхание и пепел. - Ты.... умираешь? - Лия шептала, почти не веря в слова. - Но ведь это сон... я не имею... - ...власти? - закончил он. Голос - глухой, чужой, как эхо из колодца. - Но у тебя есть сердце. Внезапно с неба упала искра. Она коснулась плеча Тома - и тот выгнулся от боли. Его глаза вспыхнули красным. Он сжал грудь. Из его кожи - медленно и болезненно - вырвался светлый дым. - Что это было?! - Один... - прохрипел он. - Еще один осколок. Нет... И Лия почувствовала - не умом, а телом - как что-то где-то в мире развалилось. И как в ее груди - что-то ответило. Тоненькое ощущение пустоты, словно кто-то содрал пластинку с внутренней стены ее души. - Почему ты... показываешь мне это? - Потому что ты... носишь меня. - Я не хочу! - Лия сделала шаг назад. - Я не твоя! - Но ты... уже... Внезапно земля под ним начала раскалываться. Пепел взлетел вверх, как буря. Тьма свернула мост. Том потянул к ней руку. Не для нападения - для спасения. - Лия! - впервые он сказал ее имя. По-человечески. Болезненно. Она тянулась к нему... почти. Но остановилась. Он падал в темноту, а она стояла на краю, сердце колотилось. И с его падением прокатилась волна - боль, которая пронзила ее насквозь. Не физическая - душевная, чистая и болезненная, как крик ребенка, которого никто не слышит. Она проснулась в слезах. Грудь вздымалась, пальцы сжимали одеяло. На улице - утро. Но мир не казался светлым. И в ее голове осталась тихая, пульсирующая мысль: «Это не просто связь. Это крик души, которая умирает - во мне.»