Summer in London

Темная карта Британии лежала перед ним. Горы, города, реки — обведены тонкими серебристыми линиями. Над ней — синие огоньки: места, где еще держатся те, кто ему не подчинился. Места, которые нужно сломать. Том стоял, глядя на нее долго и молча, пока в комнату не вошел Рабастан. — Все ждут тебя. — Хорошо, — сухо ответил Том. В зале собрались самые близкие: Рабастан, Долохов, Роул, Селвин. Маски сняты. Только глаза — бдительные, осторожные. Они чувствовали: что-то изменилось. — Наши враги думают, что время работает на них, — начал Том ровно. — Они считают, что уничтожая осколки моей души, они уничтожают меня. — Но это... — Замолчи, — рявкнул он на Селвина. — Вы все думали, что ваша преданность — это предел. Но пришло время показать, кто мы есть. Он поднял палочку — и в воздухе над столом появились видения: магловские улицы, порты, административные здания, больницы. — Мы атакуем не Министерство. Не ведьм и волшебников. Мы начнем с маглов. Больших городов. Лондон. Манчестер. Эдинбург. Ньюкасл. Рабастан наклонился вперед. — Массовые атаки? — Система должна сломаться. Мир должен пасть на колени. Когда маглы не смогут защитить самих себя — наши враги потеряют любую опору. Хаос — вот наше оружие. — Каждый из вас получит направление. Вы покорите эти города. Никакой пощады. Никаких извинений. Мы больше не играем в прятки. Мы — буря. Магия в воздухе задрожала. Звуки в зале как будто затихли. Каждый из присутствующих почувствовал, что это не просто слова. Это — прелюдия к войне. Том вернулся к карте. — А потом... мы разберемся с теми, кто считает себя умнее. Его глаза блеснули. Не человеческим, не яростным — холодным, математическим светом. Светом того, кто готовится стереть целые нации, только ради контроля. *** Подземелье — глубоко под руинами старого монастыря. Холодный, влажный воздух пронизан шепотом и едва слышным треском магии. Когда-то здесь молились. Теперь здесь готовятся убивать. На стенах — карты городов, планы метро, графики электроснабжения, места скопления людей. В воздухе — запах зелий и дыма. Огни не горят, свет — только от колдовских сфер. Рабастан подходит к столу Тома. Он изменился. Спина прямая, движения точные, никакого страха. Но глаза — немного осторожнее, чем раньше. — Отряд Долохова готов к удару по электросети Лондона. Мы сможем оставить маглов без света как минимум на двое суток. Том не поднимает головы. Он работает с зельем — черная жидкость пульсирует в чаше, как живая. — Что с Манчестером? — Там есть подразделение авроров. Небольшое, но подготовленное. — Селвина туда. Пусть опробует новую формулу. Рабастан замер. — Вы действительно хотите использовать ее? — А почему нет? Том наконец поднимает взгляд. В его глазах — не гнев, а холодное любопытство. Как у хирурга перед вскрытием. — Я создал оружие, которое проникает в кровь маглов и уничтожает их память. Они забудут, кто они. Забудут, что такое страх, что такое вера. А потом — пойдут за нами, как пустые тени. — А наши? — тихо спрашивает Рабастан. — Мы — вакцинированы. Том проводит пальцем по магическому листу. В воздухе появляется иллюзия — женщина кричит, затем замирает, смотрит в никуда. Ее глаза мертвы. Она поворачивается — и идет в толпу, словно проводник заразы. — Это не смерть, Рабастан. Это хуже. Рабастан сглатывает слюну. Его руки слегка дрожат. — И что вы хотите с этим миром сделать? — Показать им, что страх — это милость. Что контроль — это благословение. Я не монстр, я — необходимость. Выживет тот, кто подчинится. Он отходит к алтарю — старому, разрушенному, но сохраненному именно для этого. Становится на колени и проводит пальцем по камню. Камень оживает. — Алтарь хаоса. Отсюда пойдет первый удар. В этот момент двери подземелья открываются. Заходит Селвин, зловеще улыбаясь. — Подземные каналы под Манчестером расчищены. Мы готовы пустить туман. Том улыбается. — Начинаем с вечера. Первый удар — в час пик. Они не будут знать, что их убивает. И не успеют передать это дальше. Он подходит к карте. Ставит черную отметку на Лондоне. Затем — на Манчестере. — Первые города. Но не последние. *** Час пик. Шум города заглушает даже мысли. Автобусы гудят, метро хрипит где-то под землей. Люди спешат домой — дети, работа, покупки, ужин. Все привычное. Все — перед смертью. Первый туман спустился едва заметно. Серо-зеленый, как пыль из подвалов. Люди не сразу обратили внимание. Некоторые прикрыли рот шарфом, некоторые просто ускорили шаг. Но туман не рассеивался. Наоборот — густел. Низко, как дым, просачивался в щели дверей, в вентиляционные шахты метро, в окна автобусов. С крыши многоэтажки темные фигуры молча наблюдали за городом. — Уже пошло, — прошептал Селвин, и его глаза блеснули возбужденно. — Где первые? — спросил Долохов. — Жди. Метро, линия «Пикадилли». Мать с ребенком. Она держит его за руку, ребенок тяжело дышит. В воздухе — запах гнили. Кто-то из пассажиров кашляет, кто-то падает. А потом — тишина. Абсолютная. Один за другим люди поднимают головы. У всех — одинаковый взгляд. Пустой, словно исчезла душа. Они молча поднимаются. Никто не помогает ребенку, который еще дышит. Они идут — медленно, одинаково, словно зомби. В центре — взрыв. Электричество гаснет. Свет в окнах тускнеет. Крики. Грохот машин. И тогда — паника. Но не надолго. Потому что те, кто уже вдохнул, не паникуют. Они молчат. Они смотрят. Они ждут. На главной площади возникает портал. Черное сияние разрывает пространство. Из него выходит Том. Медленно, без спешки. Высокий, как статуя. За ним — семеро Пожирателей. — Посмотрите. — Его голос, тихий, спокойный, летит над площадью. — Это первый город, который забыл себя. Мы не убили их. Мы лишили их выбора. Он проходит мимо женщины, которая сидит на мостовой, глядя в никуда. Касается ее лба. — Как тебя зовут? — Я... я не знаю... — Хорошо. Том возвращается к Пожирателям. — Лондон — следующий. И в этот момент один из автоматических дронов полиции появляется в небе. Том молча поднимает руку. В воздухе раздается короткая вспышка — и металл плавится еще до того, как дрон успевает передать сигнал. — Мир не спасет их. Технология — бессильна. Сейчас — мы диктуем будущее. И Манчестер падает. *** — …исчез целый город? — Тео откинулся назад в кресле. Голос репортера все еще звучал из старого, заклинаниями усиленного радиоприемника. — «Экстренное заявление правительства: связи с Манчестером нет. По неподтвержденным данным, город охватил непонятный химический туман. Просят оставаться в помещениях…» — передача прервалась. Только короткое потрескивание. — Это не туман, — холодно сказал Поттер. Он сидел, упершись кулаками в колени, темные волосы слиплись на лбу. — Это он. И это был сигнал. — Я думал, он еще собирается. Что план еще не готов, — Тео прошелся по комнате. — А он уже действует. — Он действует, потому что теряет контроль. То, что мы уничтожаем, — меняет его. Но и толкает его к жестокости. — Манчестер... — Тео остановился у окна. — Там были дети. Там были те, кто ничего не знает о нем. — Он этого и хотел. Это показательная расправа. Символ, что он пришел. Что он вернулся. — И что теперь? Поттер медленно поднял взгляд. Его глаза казались старше, чем все его лицо. — Теперь мы следующие. Если не найдем последний осколок. — Мы не знаем, что это. — Мы не знали и раньше. — Твоя война вернулась, Гарри, — тихо сказал Малфой, стоя в тени, опираясь на стену. — Но это уже не тот враг, которого ты знал раньше. Гарри молчал. Он сидел за столом, сгорбившись, как человек, который несет на себе две жизни одновременно — свою и еще какую-то чужую. — Реддл никогда не был сумасшедшим, — наконец сказал он. — Он всегда действовал с холодным расчетом. А теперь... Я вижу ярость. Эмоции. Что-то ломает его изнутри. — Это хорошо, — с иронией бросил Тео. — Его душа разрушается — мы успеваем. — Это опасно, — возразил Поттер. — Потому что именно эмоции могут сделать его непредсказуемым. — Он не глупый. А еще... — запнулся. Посмотрел на огонь, который тлел в камине. — В его прошлом было что-то. Я не мог понять, что. Но что-то изменило его. Короткий период, когда он был... не то что мягче — другим. Малфой нахмурился: — Что именно? — Никто не знает. Я искал упоминания. Люди вспоминали, что он иногда исчезал, был непредсказуемым — даже для своих. Что что-то заставляло его колебаться. Но никогда не было ясно, что именно это было. И... это исчезло так же внезапно, как и появилось. — А потом он стал тем, кем стал, — пробормотал Тео. Гарри молча смотрел в пламя. Затем сказал тихо, почти неслышно: — Возможно, если мы найдем, что это было... мы сможем завершить это раньше. — А если оно снова рядом? — спросил Малфой. Поттер не ответил. Но огонь в его глазах вдруг изменился — так смотрят те, кто вспоминает призраков будущего. *** Утро было неестественно тихим. Телевизор мигал в углу кухни, но звуки казались приглушенными, как сквозь стекло. Лия стояла с чашкой чая в руках и смотрела на экран. Там, где обычно крутили рекламу со счастливыми семьями, теперь была прямая трансляция — холодная, прерывистая, как исчезающий пульс. — …правительство до сих пор не может прокомментировать события, произошедшие ночью. Источники подтверждают отсутствие связи с несколькими городами на севере. Эвакуация не проводилась. Люди… исчезли. Военные подразделения направлены, но пока… Кадры сменились. Пустые улицы. Брошенные автомобили. Разбитые витрины. Но ни капли крови. Ни одного тела. Просто… пустота. В животе Лии что-то похолодело. — Что это... — прошептала она, чувствуя, как в ней нарастает то самое знакомое, холодное дрожание, которое она когда-то почувствовала в поместье Абракса. Она не могла объяснить почему, но знала: это он. Телефон вибрировал — сообщение от Тео. Одно предложение: «Увидимся вечером». И все. Никаких объяснений. Лия сидела неподвижно. Комната вокруг нее как будто потеряла фокус. В голове гудело. Он нападает. На маглов. На мир, который я знаю. Который я люблю. Это больше не просто игра в прятки. Это война. Она поднялась. Медленно, осторожно, как человек, который только что потерял опору под ногами. Подошла к окну. Дождь начинался, тяжелый, злой. Сколько еще? Она обхватила себя руками, как щитом от холода, который просачивался не через окно, а изнутри. Дверь щелкнула. Тео вошел в квартиру, снял капюшон. Мокрый до нитки. На лице — усталость и напряжение, которых Лия раньше не видела. Его пальцы дрожали, когда он снимал плащ. Но она не подбежала. Только молча стояла напротив, как будто ждала приговора. — Ты знал, — сказала она тихо, но голос прозвучал, как выстрел. — Ты знал, что он это сделает. Тео замер. Медленно поднял на нее глаза. — Мы не были уверены... — начал он, но Лия перебила: — Не были уверены? Тео, он стер с лица земли целые города! Дети. Семьи. Люди... просто исчезли! — Я не мог тебе сказать, — резко ответил он. — Ты не понимаешь, насколько все тонко держится. Еще немного — и Том найдет нас. Мы и так на волоске. — А ты думаешь, он еще не знает?! — крикнула она. — Он уже начал войну! И ты до сих пор хочешь уберечь меня от «лишней информации»?! Тео отвернулся. Покраснел. Он был магом, смертежером, но сейчас выглядел как обычный парень, растерянный, ошеломленный. Он опустился на диван. — Она не пришла домой, — сказала она наконец. Голос был тихий, но напряженный. Тео оглянулся из-за спинки кресла. — Кто? — Анна. Он замер. Взгляд обострился. — Ты уверена? — Ее вещи — на месте. Телефон — молчит. Она должна была вернуться еще вчера. — Лия опустилась на край дивана, прижимая к себе плед, как защиту. — Но она не вернулась. И... что-то не так, Тео. Тишина. Только далекое шипение огня в камине. — А когда ты в последний раз с ней разговаривала? — Вечером. Она сказала, что уже уходит. Была… немного странная. Но я подумала, она просто устала. — Лия сделала глоток воздуха, который вдруг стал тяжелым. — Я не хотела тебя беспокоить. Тео медленно поднялся, ожидая, что она скажет еще что-то. Что-то важное. Но она молчала. — Ты уверена, что она не могла куда-то уехать сама? — Она так не поступает. И я чувствую... я просто чувствую, что с ней что-то случилось. — Хорошо. — Его голос был ровным, но в нем уже пульсировала тревога. — Я начну искать. Пройдусь по ее маршруту, проверю все места. Но если она действительно исчезла — это не случайность. Лия кивнула, не отрывая глаз от пола. Тео уже почти вышел, когда остановился: — Лия... Ты ничего от меня не скрываешь? Она не сразу ответила. Только посмотрела на него — устало, пусто. — Нет. Ничего. Его глаза задержались на ее лице немного дольше, чем было удобно. Но он ничего не сказал. Просто вышел. И только когда дверь закрылась, Лия прошептала в пустоту: — Прости.