capiat qui сареrе potest

Hold me close

Don't let go

You keep me float

You are my soul

You make me grow

That is why you see this glow

© Zubi, anatu — my time

      Декабрь 2010, Куско       Гарри смотрит пристально на очередные полыхающие в отдалении руины и закуривает. Яркая вспышка огня обжигает незаживающие ладони. Жаркий ветер гоняет по кругу гранитную пыль и осколки щебня.       Опять пустырь. Уже шестое прибежище культистов сгорает в адском пламени. Последние две недели слились в усталом сознании кровавым пятном одинаковых дней. Гарри стоит и глядит неотрывно, собирается с силами, чтобы отправиться дальше, в очередное отмеченное красным место на огромной карте. Каждые новые сутки неумолимо приближают его к встрече с жестокой и всемогущей древней магией, к рубежу, за которым неизвестность борется с его навязчивыми страхами и неизменно оказывается хуже.       Открытая ладонь опускается на его плечо. Гарри оборачивается круто, морщится от неприятного ощущения в шее и встречается с обеспокоенным взглядом голубых глаз. — Уходим? — Рон спрашивает нерешительно, точно чего-то боится. — Сейчас, — Гарри осторожно и медленно кивает. — Выбирайтесь за барьер. Я нагоню.       Позади раздаются грузные отдаляющиеся шаги аврорских ботинок. Группа отходит, оставляя его задумчиво глазеть на пылающие катакомбы и давиться горьким дымом. Гарри докуривает спешно, отплёвывается на пыльную землю, бросает прощальный взор на разрушенное святилище, разворачивается и бредёт за уставшими аврорами.       Нужно торопиться. Послезавтра в Лондоне их будут ждать новые портключи, чтобы перенести отряд в следующую предполагаемую локацию культистов.       Гарри почти у цели, но не испытывает от понимания этого никакой, даже мимолётной радости. Осталось уничтожить всего три точки. Он старается не думать, что ждёт его после. Гонит из головы идеи, мысли, догадки, укрывает их ментальным щитом, таит от себя самого. Каждую ночь в палатке, ворочаясь на неудобном лежбище в полудрёме, Гарри видит серые напуганные глаза, отражающиеся в узких, вытянутых зрачках, и несколько мгновений спустя их затягивает лиловой дымкой. Он пробуждается, содрогаясь, и, бессонный, не может сомкнуть век до рассвета. — Можно аппарировать! — голос Рона резонирует впереди, разлетаясь тягучими гласными по пустырю.       Гарри группируется, закручивая податливую магию внутри воронкой. Серия раскатистых щелчков — пространство вокруг растягивается и резко сжимается, стирая его вместе с другими аврорами из поля зрения.

***

      Декабрь 2010, Лондон       Они задерживаются в Англии на двое суток. Уставшей группе необходим отдых, а самому Гарри требуется согласовать с Драко координаты точек перемещения.       Малфой оставил его секретарю записку с предложением зайти, как только отряд вернётся из Перу. Они толком не общались с незабываемого вечера в ущелье, хотя Драко неоднократно пытался завести разговор. Со рвением, достойным лучшего применения, Гарри делал то, что умеет очень хорошо, чему учился предшествующие десять лет — избегал. Как ненормальный носился по городам и весям в поисках святилищ, не давая продыху ни себе, ни отряду. Не появлялся в министерстве, когда возвращался в Лондон. Ночевал в коттедже Рона, зная, что неутомимый Малфой может нежданно нагрянуть на Гриммо. Доступ в камины при этом не закрывал в робкой надежде, что тот всё же явится.       Гарри никогда не был силён в выяснении отношений, за две минувшие недели он не придумал, что сказать решившему забраться в самое пекло Драко. Но сейчас отсрочивать разговор не представляется возможным более. Он отчётливо понимает, что никто, кроме Малфоя, не отыщет оставшиеся святилища ублюдского культа. — Ты в министерство? — Гермиона смотрит исподлобья, когда он загребает ладонью пригоршню летучего пороха. — Да, — Гарри откликается кратко и нехотя, распаляя в камине огонь. — Нужно готовиться к завтрашней операции. — Послушай, хватит! — она опять пытается разговорить его. — Не моя вина, что Малфой отправился тогда в пустыню под оборотным зельем. Я вообще не подозревала, что он собирается это сделать!       Гарри бросает на неё раздражённый и уставший взгляд: — Мне всё равно, чью гениальную голову посетила эта великолепная идея: твою или его. — Но… — она обрывает речь. — Мы не сговаривались, так сошлось!       Огонь разгорается в камине, сверкая зелёными зарницами. Гарри больше не слушает оправданий, набирает воздух в лёгкие и разжимает кулак, упуская порох сквозь пальцы.

***

      Атриум привычно бурлит многолюдным кипением. Он протискивается к лифтам, усмиряя нарастающее волнение, опять прокручивает в голове план предстоящего разговора: обсуждать только дело, держаться отстранённо, не смотреть долго, не чувствовать, не вестись на малфоевские провокации и… блядское «и».       Металлические створки распахиваются с громким хлопком, женский голос уведомляет о прибытии на второй уровень. Гарри выходит из лифта, оступаясь. Ноги сами несут его влево в привычном направлении аврората. Он отчаянно хочет им покориться, но знает, что дольше медлить нельзя. Круто поворачивает вправо и, отворяя стеклянную дверь, входит в подразделение следователей. Несколько табличек с выгравированными надписями мелькают перед глазами, наконец взгляд задерживается на нужной. Гарри глубоко вдыхает, заносит кулак, трижды ударяет по двери, извлекая стук. — Да? Войдите! — Малфой звучит приглушённо.       Гарри прочищает горло и, не позволяя себе отступить, распахивает дверь, появляясь на пороге. Драко отрывает взгляд от бумаг, разбросанных на столе, смотрит вскользь, но выразительно. — Апокалипсис и правда близок, — ухмыляется в типично малфоевском стиле. — Почему? — Гарри оторопело спрашивает.       Непоколебимая решимость исчезает вмиг. — Ты постучался, Поттер. Неужели?       Он устало морщится и заходит в кабинет, не отвечая на неприкрытую провокацию. Пока всё идёт по плану. В сознании против его воли, наперекор ей, всплывает момент, на который иронично намекает Драко. Семь лет назад, кабинет Малфоя, чёртовы протоколы допросов, с которых и началась возня с пророчеством. Гарри не желает этого помнить, как и ещё многого. Но память его никогда не спрашивает. Ладонь обжигает фантомным прикосновением, тем самым, семилетней давности. — Ты вычислил два оставшихся места? — интересуется между делом, негромко и нарочито разборчиво, помня, что обещал себе говорить с Малфоем исключительно о деле. — Разумеется, — Драко глядит с вызовом, склоняет голову набок, указывая на карту.       Гарри проходит мимо стола, останавливается у стены, внимательно изучает положения двух новых отметок. — Уверен? — уточняет сипло и отнюдь не так хладнокровно, как должен. — Я хоть раз ошибался? — голос Драко, напротив, безмятежен.       Вопрос звучит неоднозначно, как провокация, точно задан вовсе не о координатах. «Не вестись», — Гарри напоминает себе. — Я запомнил, спасибо, — он пятится от карты излишне торопливо, чтобы не выдать смятения. — Это всё, что ты хочешь мне сказать?       А вот этот вопрос застаёт врасплох. На сей раз в нём нет ни капли двусмысленности, лишь предельная жажда откровенности. Гарри вздрагивает, приближаясь к двери, старается не смотреть на Драко, но боковым зрением подмечает, как напряжённые кулаки вжимаются в столешницу поверх бумаг. Стальной взгляд вонзается в затылок Гарри почти осязаемо, слова слетают с языка, прежде чем он успевает остановить их: — Ты даже не представляешь, сколько всего я хочу сказать тебе.       Блядь, повёлся. — Говори! — притворное спокойствие улетучивается из голоса Малфоя, обнажая надрывное звучание. — Ненавижу, когда ты так делаешь, Поттер!       Секунду Гарри радуется, что, по крайней мере, он не единственный, у кого всё пошло не по плану. — Как? — дотрагивается до металлической ручки, приближая себя к побегу. — Colloportus!       Луч запирающего заклинания прилетает в дверь из-за спины Гарри, проходит по дереву световым разрядом. — Серьёзно? — он не сдерживает смешок. — Драко, это глупо! — Зато ты действуешь очень разумно! — почти с детской обидой огрызается тот. — Я, — Гарри осекается. — Ничего не делаю!       Он снова нащупывает ручку и почти успевает проговорить про себя Alohomora в момент, когда кончик волшебной палочки втыкается ему в загривок. — Не так быстро, Поттер, — Драко обжигает его шею дыханием. — За нападение на аврора… — Гарри бездумно отшучивается. — Ты сейчас не при исполнении, не пизди, — легко парирует Малфой. — Что тебе нужно от меня? — он звучит устало и жалко. — Поговори со мной! Наори, я не знаю. Расшиби здесь что-нибудь! Я так больше не могу! — Драко шипит ему в ухо. — Думаешь, я могу?! — Гарри выкрикивает в дверной косяк. — Позже обсудим, не сейчас. Когда всё завершится.       Кончик палочки больно давит на нежную кожу. — А если, — Малфой цедит каждое слово, — не с кем будет что-либо обсуждать, когда всё завершится?       Гарри содрогается, отталкивается рукой от косяка и круто разворачивается, игнорируя жёсткое дерево, оцарапавшее шею полукругом. Смотрит Драко в лицо открыто, скользит взглядом по острым, точно выточенным из мрамора линиям.       Долгая вязкая пауза, в которой залипли оба. — Значит, так суждено, — Гарри отмирает первым. — Я должен готовить ребят к завтрашнему рейду. — Знаю, — Драко опускает голову.       Палочка скользит вниз, упирается в алый воротник. Гарри хочет отшатнуться, уйти и не может. Воздух будто зажал его тело щипцами, ботинки пристали к полу намертво. — Чёрт! — он уступает, подаётся вперёд, невесомо касается губами светлой пряди, выбившейся из приглаженной чёлки. — Я не сержусь, Драко. Может, первые дни психовал, но теперь нет. Всё слишком сложно. Не знаю, чего ждать. Не понимаю, что будет вообще, у нас, с нами! И ты ни хуя не упрощаешь мне жизнь своими действиями! — Прости, — Драко никнет, упирается лбом в его подбородок, дышит часто и с надрывом. — Это было глупо. — Да, — соглашается Гарри, неловко обнимая подрагивающие плечи. — А теперь мне правда…       Он не успевает договорить. Драко вскидывает голову, хватает его за грудки и тянет на себя. — Ты что де… — слова теряются по пути.       Драко ловким пируэтом поворачивается вместе с ним, будто грёбаный вальс танцует, и мгновение спустя Гарри ударяется бёдрами о ребро столешницы. — Мерлин! — едва успевает он выдохнуть, прежде чем Малфой жадно сминает ртом его губы.       Гарри поражённо смаргивает, не понимая, где он просчитался. В чём? Сука, во всём! Поддался на каждую провокацию! Потерянный, Гарри прикрывает веки, будучи не в силах оттолкнуть Драко или отстраниться, и отвечает на требовательный поцелуй, не видя иного исхода. Малфой сумбурно шарит ладонями по красному кителю, точно обыскивает его, хочет найти что-то потайное, преступное и предъявить. — Ебать! — Гарри судорожно выдыхает, когда губы Драко спускаются ниже, ласкают щетину на подбородке. — Прямо здесь? — сипло усмехается тот, расстёгивая пронырливыми пальцами верхнюю пуговицу кителя. — Уже без разницы где, — Гарри отвечает то ли ему, то ли самому себе.       Прокуренный форменный верх сносит с плеч долой за малфоевский стол, на спинку рабочего кресла. Ладони Драко перемещаются на грудь Гарри, изучают завитки, накручивают каждый тонкий волосок на палец. Их губы снова бьются в нелепой схватке за лидерство. Гарри подаётся бёдрами вперёд. Он наполовину твёрд и, должно быть, безумен в полной мере.       Драко толкует его рваное движение верно, скользит подошвами и становится на колени. Пряжка аврорского ремня брякает громко. Гарри вплетается пальцами в светлый шёлк волос и решительно посылает к чёрту наивный план, когда Драко нетерпеливо стаскивает книзу красную ткань его форменных брюк вместе с резинкой трусов.       Пылкое влажное дыхание обдаёт наряжённый член. Головка скользит по языку до корня. Гарри неотрывно смотрит вниз. Драко сопит и давится, вминается сам в его пах до хрипов из гортани, короткие ногти беспорядочно царапают бёдра. — Это твой способ сказать «извини»? — Это мой способ отогнать кровь от твоего дурацкого мозга, Поттер!       Гарри толкается в ответ грубо и глубоко, шлёпает яйцами по подбородку. Драко закашливается, поднимает слезящиеся глаза, смотрит гордо и дерзко, точно отдаёт ему приказ, а не отсасывает, стоя на коленях. Гарри отпускает его волосы и скользит подушечками пальцев по влажной скуле, чувствует, как его головка растягивает изнутри щёку. Всё бурлящее клокотание, дикое негодование смывает валом нежности. Он трепетно ласкает ладонью кожу лица Драко, заправляет выбившиеся платиновые пряди за ухо и больше не удерживает в себе слов: — Я люблю тебя… Зачем ты такой? Я же... Да блядь! — осекается.       Голос больше не верен ему. Гарри не верен себе сам. Из тысяч слов, сотен эпитетов, которые он мог бы сказать Драко, нашёл самые глупые, простые, банальные до пошлости.       Малфой проводит языком по длине члена вниз, очерчивает набухшую венку, скользит по яйцам, облизывает одно, за ним второе. — Драко, я! Мне нужно! — Я знаю, — тихий осиплый шёпот.       Гарри понимает, что поплыл совсем, хватается за край столешницы, чтобы не завалиться спиной назад. Ноги, подрагивающие от перенапряжения, не держат ни черта. Он вбивается в послушное горло до упора и тут же выходит почти полностью, позволяя Драко перевести дыхание на долю секунды.       Нескольких быстрых, глубоких проникновений под разными углами хватает. Член Гарри выскальзывает из покрасневших губ. Он помогает себе рукой, быстро проводит вверх-вниз ладонью и с почти животным хрипом, вытесненным воздухом из гортани, кончает. Вязкие нити спермы пачкают платиновую чёлку, белёсые ресницы, безупречно выглаженный воротник сорочки. Драко даже не разделся, не расстегнул ни одной пуговицы, не сбросил мантии с плеч, а Гарри уже обезумел. Пиздец. И как противиться? Это вообще возможно? — Ты? — он вопросительно стонет, пытаясь отдышаться. — Я уже почти, — бормочет Драко, — в штаны, как шестикурсник. — Иди сюда, — Гарри хватает его за испачканный воротник и поднимает рывком.       Малфой едва стоит на ногах. Приходится обнять его одной рукой, чтобы он банально не рухнул обратно на колени. Гарри кладёт ладонь на его ширинку, стискивает напряжённую выпуклость сквозь тонкую костюмную ткань, слизывает своё семя с подбородка, задевает зубами бьющуюся венку на шее. Драко беззастенчиво стонет ему в макушку и кончает с криком, опуская лоб на плечо Гарри. — Я, — шепчет Малфой несколько мгновений спустя, — просто хотел поговорить с тобой. Честно. — Нормально поговорили, — усмехается Гарри, целуя его в висок.       Они отлипают друг от друга не сразу. Безмолвно стоят несколько долгих минут, неровно дыша, целуясь, запоминая. Драко отходит первым, склоняется, забирает упавшую палочку с ковра и тихо проговаривает очищающее заклинание. Гарри застёгивает брюки и никак не может попасть пуговицей в петлю. — Я с ума сойду с тобой, Поттер, — жалуется Драко, подходя к окну. — Ты завтра снова переместишься, чтобы искать святилища? — Да, — Гарри отвечает лаконично, не зная, что добавить. — Когда отправишься исполнять пророчество? — Драко не смотрит на него, укладывает горячие ладони на стекло, разгоняет теплом кожи морозные узоры. — Сразу, как покончу с культистами. Я чувствую, что время поджимает. — Решил, стало быть, попрощаться? — голос Драко предательски подрагивает. — Нет, — Гарри спохватывается. — Не сейчас. Мы ещё… Я зайду перед…       Он не может выразить мысль точнее, даже не знает, как обдумать её самому. — Хорошо, — Драко кивает и отворачивается от окна. — Готовь свой отряд, Поттер.       Гарри забирает помятый китель со спинки кресла и нехотя втискивает плечи в форменную броню. — Вдруг, — он старается звучать твёрже, — всё обойдётся. — Сам веришь? — Драко нахмуривает брови и смотрит исподлобья, не моргает. — Не до конца, — Гарри отвечает честно, — но сделаю всё от меня зависящее. Мне есть за что сражаться. — Да уж, — Малфой скептически морщится. — За весь чёртов мир, как обычно. — Не совсем, — Гарри мотает головой и вымученно улыбается. — Теперь не только за него.       Драко срывается, отталкиваясь от подоконника, и подлетает к нему, сжимает ладонями плечи, встряхивает: — Может, ну её на хер, эту магию, Поттер? Пусть исчезает!       Гарри печально усмехается, потупляя взгляд: — Не могу ничего поделать, сила пророчества тащит меня к обряду, с каждым днём неумолимее. Не выйдет игнорировать.       Драко жмётся щекой к его губам, вынуждая смолкнуть: — Почему всегда с тобой, Поттер? — Если бы я знал? — Гарри неловко касается тыльной стороной ладони его загривка, гладит почти прозрачные волосы. — Ладно, иди! — Драко отстраняется. — Сердце раздираешь мне, чёртов герой! — Прости, — бездумно бормочет Гарри, на самом деле не считая, будто его можно извинить за то, что он такой и с ним всегда вот так.       Драко не откликается. Стоит, вцепившись взглядом в ковёр. Красные пятна выступают на бледных щеках. — Поттер, уйди, Морганы ради, если не хочешь увидеть, как я реву здесь!       Гарри послушно отходит к двери, не зная, что можно сказать или сделать. Сердце в груди почти не колотится, тяжёлое, точно сделано из цельного куска металла, горечь жжёт гортань. Он налегает на дверную ручку и мешкает всего секунду: — Драко, обещаю! — выкрикивает громко, будто они находятся не в двух ярдах, а в противоположных концах Лондона. — Я сделаю всё, чтобы мы встретились тысячи раз, виделись каждый день, провели нормальную жизнь вместе! Не знаю, чем должен заплатить, но отдам за это всё! — Хорошо, — Малфой отвечает тихо, его голос больше не дрожит. — Сделай! Отдай! В конце концов, ты чёртов Гарри Поттер! — Да, — усмехается, ступая за дверь, — это, конечно же, всё меняет.       Он уходит быстро, не оборачиваясь, не думая и со странной лёгкостью в груди. Едва касается подошвами пола, почти летит без магии и метлы, будто сила земного притяжения ему проиграла. Гарри знает подлинно: он сделает всё и больше, чем всё. Ему действительно есть за что бороться помимо блядского мира.

***

      Отряд готов к завтрашнему броску. Портключи настроены, отдохнувшие авроры заново проинструктированы и снаряжены. Гарри покидает министерство с тем же ощущением внутренней невесомости. Отчего-то задерживается в атриуме, разглядывая фонтан, и улыбается впервые за две измотавшие его недели. — Поттер! — Забини взволнованно окрикивает Гарри у каминов. — Я думал Патронуса отослать! — Что?! — он оборачивается круто, едва не поскальзываясь на мраморе. — Всполохи из Комнаты любви пробиваются сквозь замочную скважину! — Блейз давится воздухом от волнения, закашливается и прикрывает рот ладонью. — Второй энергетический всплеск за сегодня! — Веди! — Гарри отвечает торопливо и коротко, бегом подлетает к Забини, хватает того за локоть и аппарирует на девятый уровень, даже не группируясь. — Салазар, ты придурок! — Блейз отшатывается от него, когда их ноги вновь касаются пола. — Меня могло расщепить, идиот! Здесь несколько барьеров!       Гарри не слушает увещеваний, растерянно осматриваясь по сторонам. Лиловое сияние вокруг настолько ослепительно, что различимо даже в коридоре через стеклянные двери Отдела тайн. — Быстрее! — Забини приходит в себя. — Ты должен увидеть сам!       Гарри торопливо следует за ним, огибая многочисленные коридоры и повороты. Они останавливаются в зале с пророчествами. Фиолетовые лучи пробиваются сквозь щель над порогом, освещают замочную скважину, рассеиваются в пространстве, красиво подсвечивают каждый хрустальный шар, отражаются от стёкол стеллажей.       Гарри, заворожённый, медленно подходит к вечно запертой комнате, исступлённо смотрит. Неведомая сила влечёт его туда, в эпицентр ненормального свечения. Не отдавая себе отчёт, он тщетно пытается отворить дверь. С остервенением давит на ручку, тянет, толкает, бьёт плечом, шепчет все известные формулы отпирающих заклинаний — напрасно, петли не покоряются. — Поттер, прекрати! — обеспокоенно шикает на него Забини. — Не откроется она так! Ты знаешь!       Обессилевший, Гарри склоняется, прижимается к замочной скважине, смотрит сквозь. Свет ослепляет его, лупит по глазам неистово и больно. В нём ничего не узреть. Яркая вспышка — что-то зелёное мелькает посреди фиолетового безумия. Гарри смотрит и не дышит. Чёрный, вытянутый, узкий, похожий на игольное ушко звериный зрачок сталкивается с ним и впивается взглядом, точно тоже его видит. Гарри отшатывается от двери, как от лепры, едва не падает на стылый пол. — Что?! — Блейз обеспокоенно кричит над ним. — Ты что-то заметил? — Там… — Гарри закашливается, не зная, как выразить вопрос словесно. — Там внутри что?.. Какой-то зверь живёт?       Забини смотрит на него долго, внимательно, с явным недоумением, сводит брови, нахмуриваясь: — Поттер, иди домой, — отвечает наконец. — Тебе завтра очередных культистов обезвреживать. — Но… — растерянно возражает Гарри. — Я видел! — Как за этой дверью может обитать хоть какой-то живой организм?! — Блейз говорит убедительно. — Там банально жрать нечего, Поттер! Сам посуди. Иди-ка ты выспись.       Гарри молчит, обдумывая это замечание. Свечение понемногу затухает, всполохи пробиваются сквозь замо́к реже. Зал темнеет. Шары пророчеств обретают типичный прозрачно-дымчатый вид. — Всегда так ярко? — спрашивает он у Блейза. — Нет. Сегодня впервые так. — Понятно, — тихо отзывается Гарри. — Ладно, пойду, раз всё закончилось. — Иди, Поттер, — бросает ему вслед Забини задумчивым голосом. — Увидимся завтра.