Хроники молчания

В воздухе витал запах машинного масла, перемешанный с ароматом нагретого металла и слабым оттенком табака. На стойке лежали ржавые шестерёнки, приборы с разбитыми экранами и старые чертежи, края которых были обуглены, как будто их однажды вырвали из огня. В углу тикали часы с разбитым циферблатом, чьё неритмичное "тик-так" странно гармонировало с лёгким гудением генератора под прилавком. А за прилавком — кресло с глубокими царапинами на подлокотниках, в котором мог сидеть только тот, кто видел всё, но никому об этом не скажет. Дверь с витражным стеклом с характерным скрипом открылась, впуская на порог ту, для кого Бензо готов был сделать исключение. Уж очень нравилась ему девчушка, которая многие годы росла, а теперь взрослела у него на глазах. — Какие люди, — мужчина довольно улыбнулся гостье и поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Она в свою очередь покрепче затворила дверь и задвинула засов — то редкое действие, которое позволялось только его гостям, а не покупателям. — Давненько тебя не было видно, опять устроила вылазку с мелкими? Девушка повернулась к другу, мягко улыбнувшись и кивнув. Обрамлявшие голову пряди молча с ней согласились, а рука девушки юркнула в перекинутую через плечо сумку и выудили небольшую пластину десять на пятнадцать, на которой ловко уместились круглые клавиши, ранее принадлежавшие печатной машинке. Бензо тогда не понимал, зачем Шармель понадобилось разбирать такую механическую красотку, но собранный из неё предмет определённо был поинтереснее. Не прошло и нескольких секунд, как большой палец щёлкнул по мелкому рычажку, и из пластинки донёсся хрипящий механический голос. — Да, нужно же их учить жить, а то совсем на шею сядут. — Фраза ещё не успела закончиться, а пальцы уже снова прыгали с одной буквы на другую, набирая следующую реплику, сопровождаемую задорной улыбкой. — А что, соскучился? Мужчина звучно засмеялся и пригласительно похлопал по стойке. — Давай показывай, что у тебя на этот раз. Девушка поставила, казалось, бездонную сумку на поверхность и, недолго покопавшись, достала нечто, напоминающее скопление трубок, пружин и шестерёнок с парочкой лезвий на изогнутых пластинах. — Мне нужна пара пружин. У тебя ничего подходящего не завалялось? Мужчина внимательно посмотрел на недоделку и поднял бровь. Но к полке за коробкой со стальными пружинами разных диаметров всё же руку протянул. — Это вообще что? Механический таракан? — встретив наигранно недовольный взгляд посетительницы, он всё же примирительно поднял руки. — Да понял я, что это ловушка. — Бензо, если ты ещё раз припомнишь мне механического таракана, которым я напугала Паудер, я натравлю ребят на твою лавку, — механический голос озвучивал фразу ровно, но лицо девушки явно давало понять, что фраза была сказана беззлобно. Оба знали, что Бензо не прекратит. — Не слишком простая конструкция? — Не я придумывала, а Ларк. Хочу, чтобы он с ребятами сам дособрал и понял, где косяки. А для этого мне нужны нормальные пружины, а не хлам со свалки. Девушка пододвинула к себе коробку и начала придирчиво высматривать детали, причём не только пружины. — Шармель, не наглей, — он попытался призвать её к здравомыслию, но был проигнорирован: в сумке девушки уже утонула очередная шестерёнка. — Ты точно за пружинами пришла? Девушка посмотрела на Бензо, помахав перед ним толстой пружиной, мол, беру, и сразу потянулась за пластиной. — Вообще не только за этим. Что там Вай с ребятами учудили? — У тебя везде уши, что ли? — У меня своих четыре, и ещё четыре пары детских. Можно сказать, что и везде. Мужчина покосился на два слуховых аппарата, которые неловко прятались за ушными раковинами и волосами Шармель. Усмехнулся. И она тоже. — Залезли в общежитие академии и устроили подрыв, — широкие брови девушки медленно поползли вверх. — Случайно. Уж не знаю, что там взорвалось, но громыхнуло знатно. Но ты не знаешь, кто это сделал. Девушка кивнула, мол, само собой. — Грейс спускалась сюда с ещё одним миротворцем, пыталась выведать у Вандера, кто во всём этом виноват. Пилтовер на ушах стоит, намекнула, что им нужен виновный. Постарайся не высовываться в ближайшее время, — мужчина с беспокойством глянул на Шармель. Она снова кивнула, отведя взгляд в сторону и наматывая итак волнистый локон на палец. Затем выдохнула и взяла пластинку в руки. —Не понимаю я решений Вай. — Я тоже. Между ними повисло короткое молчание, наполненное двумя немного грустными понимающими улыбками. Бензо оборвал момент, немного подавшись вперёд и, уперевшись в стойку локтями, настойчиво и серьёзно посмотрел на девушку. — Правда, Мель, пересидите пару дней в убежище. Неспокойно мне. Брови Шармель сложились в домик, выражая одновременно серьёзность и обеспокоенность, она понимающе кивнула. Мужчина знал, что родные шоколадные глаза никогда не врут, когда так смотрят. Девушка стащила со стола сумку и снова потянулась к пластинке. — Спасибо большое, Бензо. Он улыбнулся и лишь махнул рукой. — До скорого. На улице она пересеклась с Экко, он со скрытым восхищением оглядел девушку и поздоровался. Шармель знала его много лет — он даже успел немного пожить в их уличной шайке, пока Бензо не оттяпал сообразительного мальчишку себе, — и для неё восхищение не было таким уж скрытым. От этого её улыбка стала только шире. Экко передал ей, что Вай и ребята куда-то ретировались ещё утром, и девушка попросила передать им при встрече, что она их искала. На каждом углу Дворов уже трещали о взрыве, ехидно ухмыляясь и вместе с тем предсказывая прогноз погоды: обещает ли небо Пилтовера дождь из миротворцев или вовсе обойдётся. И хотя интуиция подсказывала ей, что время ещё было, девушка поспешила пролезть под мостом, пробежать несколько метров вниз и нырнуть в развалины, которые очень давно представляли из себя текстильную фабрику. Теперь же от слова "текстиль" здесь оставались только матрасы её ребятишек, спрятанные в ещё более укромных местах, чем сами развалины старого завода. Наконец, она нырнула в узкий проход между обвалившимися балками, повернула в ещё более узкий проход направо и оказалась в уютной пещерке в множеством импровизированных окошек с ладонь в ширину. — Мель! Причина детской радости выпрямилась во весь рост, сбрасывая с себя сумку, предусмотрительно вынув из неё то, что после доработки должно было превратиться в ещё одну ловушку для защиты их убежища. Глаза привычно бегали по лицам счастливой ребятни. Один, два, три... <Где Тик, > — Шармель не стала доставать говорящую пластину, все итак без труда поняли, что она показала руками. — Бу! — резко раздалось из-за угла. Девушка сделала вид, что испугалась, хотя прекрасно видела фигуру хихикающего семилетнего мальчика, когда пролезала внутрь. Тик выскочил из укрытия, скорчив забавную рожу, и остальные ребята тут же загоготали. Шармель невольно напряглась от поднятого шума и показала быть тише. — Ты бы видела лицо, которое ты состряпала! — продолжал бахвалиться Тик, пока Ларк, мальчик постарше Тика года на четыре — никто точно не знал возраст ни одного, ни другого, — потянул край её кофты на себя, тут же заляпавшись машинным маслом, которым та была перепачкана, и кивнул в сторону. Остальная группа без зазрения совести начала разгребать еду из её сумки. Ну и пусть, всё равно им притащила. Ларк был негласным лидером её детской шайки, будучи самым первым подобранным ей оборванцем и самым старшим, и обычно "ограбление" её сумки возглавлял именно он. Сейчас же он почему-то стоял и мялся, будто совсем мелкий мальчишка, который почти не показывался в нём за последние годы. Его большие выразительные, очевидно виноватые глаза впились в лицо Шармель, запечатлевшее немой вопрос. Он единственный умел не только понимать, но и использовать жестовый язык. <Ты же говорила всегда быть честным?> Шармель кивнула. <И говорила, что за честность ругать не будешь?> Шармель снова кивнула. <Точно не будешь?> Шармель опять кивнула, в голове прикидывая степень трагедии. Мальчик полез в карман курточки, словно проверяя на мести ли что-то. Девушку посетило плохое предчувствие. <Я украл кое-что у Паудер.> И достал из кармана неровную голубую сферу, пронизанную светящимися голубыми прожилками. Блеск. Очевидно, Ларк уловил в глазах сестры другое слово, которое не могло слететь с её губ, когда она увидела сферу. Одного взгляда было достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что этой вещи в Зауне быть не должно. Шармель молча протянула руку, и вещица послушно оказалась у неё на ладони. — Она искрит, если по ней чем-то стукнуть, — предупредил Ларк и снова скосил взгляд вниз. Видимо, такую штуку ребята в Пилтовере случайно и подорвали. Оставлять её здесь значит подвергнуть сразу всю группу детей риску: их логово было достаточно хорошо защищено, чтобы отпугнуть любопытных заунавцев, но было спрятано неидеально и находилось слишком близко к Дворам, чтобы исключить возможность визита миротворцев. Бездумно выкинуть эту вещь тоже было нельзя, хотя соблазн был. Идеальный вариант — сходить в один из укромных тайников и оставить сферу там, так она не взорвётся в руках у кого-то из детей, и, даже если вдруг сферу найдут, их логово будет слишком далеко, чтобы на них подумать. Шармель дружески ударила Ларка в плечо, стараясь придать своему лицу непринуждённый вид. Сфера оказалась спрятана в одном из многочисленных карманов брюк, из которого она предварительно вынула все гайки и переложила в другой: непонятно, какой силы должен быть удар, чтобы это штука взорвалась. <Не вешай нос, разберёмся со всем. Но больше у своих не воруй.> — Вы там скоро? — глухо сказала Нэлли с набитым хлебом ртом, из-за чего Шармель не сразу поняла, что именно она спросила. Никто к ним не подходил и не подглядывал: все ребята знали, что у каждого из них есть право поделиться с девушкой чем-то, что остальные знать были не должны. <Мы почти всё, скоро придём, > — объяснила девушка, на что Нэлли кивнула, снова отвернувшись. Умница. Ларк неуверенно посмотрел на девушку и выдавил из себя улыбку. Получилось не очень. Снова перевёл взгляд на свои руки. Шармель смотрела на то, как он заламывал себе пальцы, и видела себя перед отчитывавшим её Бензо или Вандером. Ларк невольно копировал все её незаметные повадки, жесты, что всегда казалось ей очень забавным. <Эй, > — помахала она так, чтобы он снова обратил на неё внимание. — <Я не сержусь, просто думала, что мне с этим сюрпризом делать.> Для уверенности она потрепала мальчика по чёрной как смоль голове, и он немного расслабился. <Какой тайник у нас сейчас самый пустой?> Эту информацию мог знать только Ларк, он заправляли их скромными сокровищницами и маленькими подданными, которые по его команде носили туда награбленное. Мальчик оживился и, немного подумав, дал ответ. <Это, > — она показала на карман, — <пока полежит там. Когда всё уляжется, подумаем, что с ней делать.> — Давай я сбегаю. <Я сама отнесу.> Мальчик от её слов снова поник, поэтому Шармель опять пришлось привлекать его внимание. На этот раз она поддела его за нос, отчего его и без того большие глаза от неожиданности превратились в блюдца. <Ты не хуже меня справляешься с их контролем. Я быстро вернусь. Помнишь, куда идти, если что-то не так?> — К Вандеру. <Если его нет?> — К Бензо. <Умница.> Она поднялась с каменного пола и похлопала в ладоши. Внимание детей моментально переключилось на неё, все разговоры стихли. <Мне нужно уйти, я не надолго. Ларк за старшего. Оставьте мне одну булочку, пожалуйста.> Дети тут же облепили её, словно мошкара, даже взрослый Ларк, как сам он себя позиционировал. Её внимание привлекла Эльма, которая протягивала ей зажатую ладонь. Шармель невольно напряглась, опасаясь получить ещё один сверкающий взрывоопасный шарик, но в руке девочки оказался только один из её слуховых аппаратов. Немного наклонив голову, она нашла глаза девушки, и ангельский взгляд начал разъедать душу Мель. Эльма тоже была глухой, поэтому она при первой же возможности смастерила для малышки свою пару устройств. — Нэлли посмотрела, там контакт отошёл. Починишь? — отличие между ними было в том, что Эльма, к счастью, не была лишена возможности говорить. Она бы не смогла отказать этому ангелу, даже если бы захотела. Шармель положила устройство в сумку, проверила карман — шарик был на месте — и улыбнулась ребятам. Руки сложились в жест. <Люблю.>

***

Шармель, привычно обходя ямы и мусор, держала голову низко, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вдалеке слышались крики уличных торговцев, резкий визг металла из соседней мастерской и глухое гудение, доносящееся из труб над головой. Люди проходили мимо быстрыми, уверенными шагами, каждый занят своим делом. Шармель замедлилась у одного из киосков, где продавали остатки переработанных деталей. Продавец, высокий мужчина с механической рукой, бросил на неё быстрый взгляд, затем продолжил перебрасываться с кем-то словами. Она как раз прищурилась, рассматривая металлическую пластину, когда тишину нарушил резкий, почти гулкий выстрел. Звук был настолько неожиданным, что даже туман, казалось, сжался от напряжения. Толпа замерла на мгновение, словно придавленная невидимой рукой, а затем разом пришла в движение, как вода, пробившая дамбу. Люди бросились в разные стороны, кто-то опрокидывал товары, кто-то, не разбирая дороги, ринулся прочь. Продавец с механической рукой быстро скрылся в переулке, оставив киоск открытым, как незащищённый ранец. Шармель почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она не видела, что произошло, но этого и не требовалось — в Зауне выстрелы редко означали что-то хорошее. В панике она повернула голову, надеясь найти безопасный путь к ближайшему укрытию, но тут её взгляд пересёкся с жёсткими глазами миротворца, стоявшего вдалеке. Его броня поблёскивала в свете ламп, и он поднял руку, указывая прямо на неё. — Ты! Стой на месте! — донёсся голос, резкий и громкий, пробивающийся даже сквозь шум толпы. Паника всколыхнулась в ней, как волна. Она резко развернулась и бросилась бежать, стараясь слиться с тенью. Узкие переулки и хаотично расставленные трубы могли бы стать спасением, если бы не звук их тяжёлых шагов, эхом отражающийся от стен. — Стой! — голос звучал громче, перекрывая шум её собственных шагов. Она юркнула за угол, надеясь, что лабиринт улиц запутает их, но одна из плит под ногами предательски пошатнулась. Тело пробила волна жара, когда чужая рука впилась в плечо, рывком разворачивая к себе и одновременно удерживая от падения. Бездонная сумка съехала по плечу и повисла на изгибе локтя, и Шармель прицельно вцепилась пальцами в руку полицая, чтобы не упасть. Пришла секунда, прежде чем растерянное выражение лица беглянки внезапно сменилось отчаянной решительностью, и по форме миротворца от локтя прошёл болезненный электрический разряд. Мужчина с криком отшатнулся, и Шармель, потеряв опору, полетела спиной вперёд. — Сука!! Крик мужчины эхом отдавался в голове, и Шармель через силу открыла глаза, борясь с охватившей её дезориентацией. Удар выбил из лёгких воздух, и жадно хватая его ртом, она перевернулась в попытке схватить сумку и бежать, но пинок в бок заставил её свернуться в калачик на каменной плите. Миротворец нанёс ещё два удара носком своего ботинка, прежде чем остановился услышал жалкий всхлип. Всколыхнувшаяся внутри жалость заморозила его на месте перед корчащейся от боли девушки, и он прошипел «заунитская тварь» сквозь зубы, пока пытался сбросить с себя неприятное чувство вины. Шармель почувствовала, как мужчина схватил её за руку, стащил ужалившую его перчатку и отшвырнул куда-то в сторону, а затем потянул за запястье вверх. Боль в боку не утихла, и она зажмурилась от неприятных ощущения, вполсилы пытаюсь вырвать запястье, но полицейский лишь воспользовался возможностью, чтобы поймать вторую руку. Когда он оттянул её, по телу снова прошлась волна боли, и у Шармель подогнулись колени. Из-за угла появился другой миротворец и поспешил на помощь товарищу. В полу-сознании Шармель слышала, как они переговаривались о перчатке с шокером, как кто-то с грохотом вывалил вещи из её сумки и как второй миротворец обшаривал её карманы, пока она безвольно обмякла в руках первого. Через минуту он замер, рассматривая необычный светящийся голубым предмет в руках. — Вот же ж…